Последняя исповедь грешницы: Часть первая - "Да, простит меня Господь, за грехи моей молодости"

<<С утратой того, что любимо, Я в жизни не мог примириться, Что властвует необходимость, Я в жизни не мог примириться. И мысль моя тщетно пыталась Смирить непослушное сердце, С действительностью преходящей Я в жизни не мог примириться.>>

Проснулась я уже в спальне, вот только не в своей, а в личных покоях своего отца. Я здесь частенько бывала ещё в детстве, любила у отца в пастели вместе спать. Проснулась я уже одетой: на мне была тоненькая ночнушка белого цвета, больше похожая на сарафан на бретельках. У меня жутко болел низ живота, словно у меня в кишках огонь горит и как бы стыдно мне не было признаться, однако моя попа тоже жутко болела, я боялась даже сесть. Согнувшись в три погибели, поджав колени к груди, я стала тихонечко ждать, когда боль отступит. Однако, она всё ни как не собиралась уходить и по ощущениям по моему мне стало только ещё хуже. В моей голове стали всплывать ужасные кадры произошедшего ночью и из моих глаз тут же начали катиться слёзы, причём я сама не до конца поняла, когда они начали катиться по моим щекам. Как бы я хотела сейчас выбросить эти картинки, что стоят у меня перед глазами, как можно дальше. Все внутренние органы внутри меня переворачивались, а сердце гудело так, что казалось будто оно с минуты на минуту взорвётся. Пульс так и скакал, так и бил в груди. У меня будто вырвали язык, так как даже единого слова я не смогла выдавить из себя и у меня получалось лишь хрипеть. Тело ослабло, однако я всё-таки нашла в себе силы и мужество, чтобы сначала сесть на кровать, а после и встать. Далось мне это конечно же не так легко, как может показаться. Ноги меня не держали, поэтому подняться с первого раза у меня просто не вышло, только лишь с третьей попытки мои ноги захотели меня слушаться и я смогла удержать свой вес. Моё тело окатила сильная дрожь, и боль до сих пор охватывала каждую клеточку моего организма, однако я всё-таки выпрямила спину и с тала медленными поступательными шажками подходить к зеркалу, что стояло в комнате в полный рост. Подобравшись к нему на цыпочках, при этом крепко державшись за живот, чтобы хотя бы чуть-чуть уменьшить боль, я принялась разглядывать своё отражение в белом зазеркалье. То, что я там увидела очень сильно меня испугало. Возле моих глаз были маленькие, налитые кровью мешки, словно синяки, белки глаз окрасились в терпкий розовый, будто глаза кровью облили, наверное из-за того, что я долго плакала. Я выглядела очень усталой, а мои волосы растрёпаны, кожа побелела только ещё сильнее прежнего, а губы обтрескались и стали шелушиться. Я была похожа на порядком истрепавшийся труп. Трясшимися руками я стала медленно протягивать свою руку к зеркалу, на котором было запечатлено моё страшное изображение. Дотронувшись до стекла, я, словно почувствовала его холод. Из под моих век полилась слезинка, после ещё одна. Я больше не могла смотреть на своё изображение, дотрагиваться до него. Я тут же схватила первый попавшийся предмет, что стоял на тумбе возле меня, не знаю к счастью или нет, однако это была статуэтка и со всей силы кинула её в огромное стекло, чтобы исчезло изображение, чтобы я не смогла больше прикоснуться к нему. Осколки сию же секунду полетели на пол, оставляя за место зеркала лишь жалобно прикреплённые к деревянной дощечке маленькие куски стекла и то только возле рамы, к которой оно и крепилось. Я больше не могла стоять на ногах, у меня не было сил. Я рухнула на пол и слёзы полились из моих глаз только с ещё большей силы. Я не хотела, чтобы кто-то помимо меня слышал мой плач и видел мои слёзы. Я даже не смела всхлипнуть, а лишь продолжала тихонько давиться собственной водой, что текла из моих глаз снова и снова. Она ни как не хотела останавливаться, а я ни как успокаиваться. - Нету слов, чтобы описать твою боль, ни так ли? – послышался голос из угла комнаты. Я так увлеклась собственным горем, что не заметила, как в спальню вошёл отец. Его голос был, как всегда спокойным и рассудительным. Было понятно, что он ни о чём не жалел. Это был его план и он был выполнен. О чём ещё можно жалеть, не так ли? Я вздрогнула, услышав столь знакомый и теперь опротивевший для меня голос. Я стала морщиться и непроизвольно сводить брови к переносице только от одного его голоса и тона. Я держалась рукой за сердце, то место, которое болело у меня больше всего. Даже телесная боль не могла превзойти то чувство, что обитало в моей душе. Моё поведение не мог не заметить Фумито, который всё это время не сводил с меня взгляд. То, как я переменилась, когда услышала его голос, то, как стала хвататься за сердце и моё лицо – всё это давало ему ясно понять, что он здесь не желанный гость и что я не настроена на любезную беседу в беседке за чашкой чая. Он не стал подходить слишком близко ко мне, а просто остался на приемлемом от меня расстоянии возле той самой двери, в которую он и зашёл. Нас разделяло около пяти метров, – Это был я, – прямота всегда была его одной из лучших качеств. Он произнёс это, как на духу, словно сознался, облегчил душу, однако мне от его слов не стало легче не на йоту. Наоборот, меня поглотила только ещё более сильная и пожирающая боль, ненависть и обида. Я сжала ткань своей ночнушки у себя в пальцах аж до скрежета в костяшках, а глаза не знали куда деться, они постоянно бегали и старались найти хоть какое-то убежище от всего этого, – Я отдал приказ о том, чтобы тебя изнасиловали. Да ты и сама об этом уже наверное догадалась, – его голос звучал слегка расстроенно, однако его тон лишь забавлял меня и сильно раздражал. Боже, он так спокоен и так открыто признаётся во всём. - Свинья! – довольно громко проговорила я, не злым, нет, а скорее обречённым голосом, будто я очень сильно в чём-то разочаровалась, сейчас наступило моё самое большое разочарование, я прочувствовала его каждой клеточкой своей души, точнее её остатками. Печаль и гнев тоже сыграли свою роль. Мой голос, как и я, звучали замогильно и практически мёртво, - Даже не удосужился скрыть это от меня, – добавила я с усмешкой, а слёзы из моих глаз всё-таки иногда вытекали из них, хоть я и старалась изо всех сил сдержать их. Я сидела на полу полусидя спиной к отцу, – Тоже мне открытие…, - съязвила полушёпотом я, после чего продолжила, - Разумеется я знала, что это ты. Больше-то не кому. Теперь я, как это зеркало, не закончена и полностью разбита. Должно быть ты этого и добивался, ну, что же, ты получил то, чего хотел, – мой голос был ледяным, однако спокойным и рассудительным. Я не хотела устраивать сцен, да и что бы это изменило? Скандал не вернёт утерянного мною и не поможет мне восстановиться, лишь только ещё больше нервов сгублю. Этот тон заставил Императора сменить выражение в своих глазах. Я никогда к нему такой холодный и приторный диалект не использовала, однако теперь это чувствовалось невооружённым взглядом. В моих словах больше не было любви дочери к отцу и не было нежности, был лишь мертвецкий холод и тяжёлая аура, которой я старалась его подавить, – Это всё, что ты хотел сказать мне? Облегчил душеньку? Однако, здесь тебе не исповедальня и я не священник, я не отпускаю грехи! – повышенным голосом стала говорить я. Слёзы всё ещё текли из глаз, но я этого больше не чувствовала, так как они текли непроизвольно, сами собой. Мой тон явно задел моего отца, однако вида он не подал и ничего не сказал, видимо решил подождать, пока я выскажусь сама для начала, но его брови, которые он периодически смыкал, говорили о многом, да и прерывистое дыхание тоже, – Мне просто интересно, что я тебе такого сделала, раз ты так обошёлся со мной? Я чем-то оскорбила, Его Величество? – язвительно задала последний вопрос я и сделала особо ядовитый акцент на уважительное обращение, что я обычно никогда не применяла в общении с ним. Так его называли лишь подданные. - Прекрати! – прикрикнул на меня Фумито. Ему явно не нравилась вся эта обстановка, но я была неумолима. - А то что?!!! – чуть ли не проорала я и посмотрела на него глазами залитыми слезами, в которых не было ничего кроме отчаяния. Он смотрел прямо в эти самые глаза и его взгляд был таким, словно он изо всех сил подавляет чувства, что сейчас внутри него. Он даже не моргал, а просто смотрел на зрачки, что смотрели на него с ненавистью и холодностью. Он пытался найти в них жизнь и остатки моего разума, – Что ты ещё можешь сделать мне?! Может быть посадишь на цепь или убьёшь меня? Ты оставил мне только ненависть! Ну что, полегчало на душе? Такое большое дело провернул? Даже, если я принцесса клана, однако я всё ещё ваша дочь и хотя бы так, но ты мог меня пощадить!!! Неужели это так трудно? Неужели я не удостоилась и грамма твоего сострадания?!! – прокричала изо всех сил я и, схватившись за сердце, только ещё сильнее начала плакать. Мне не были понятны его мотивы, однако я желала узнать изо чего со мной поступили столь жестоко, – Или, чем ужаснее будет моя судьба, тем больше вам власти?! – строго спросила я. Обычно я бы никогда не задавала таких вопросов, потому что я всегда знала на них ответы. Я считала, что в любой ситуации мой отец будет защищать меня, что, хоть я и принцесса и у меня есть определённые обязанности, однако я всегда верила в то, что Фумито поможет мне. А теперь же, я не была уверена ни в чём. Он резко отдёрнулся, когда услышал мой последний вопрос. Ему это явно не понравилось. Он не думал, что когда-либо сможет услышать от меня подобные слова. - В тебе говорит ярость, – спокойно проговорил он, однако я то знаю, что он лишь сдерживается. Уверена, что ему сейчас больно слышать столь официальный тон на “Вы” из моих уст, а так же этот взгляд полный презрения и ненависти, равнодушия и обиды не могли на него не подействовать. Однако, он должен был сохранять хладнокровие и спокойствие, – Ты обижена на меня из-за того, что я совершил, однако это было вынужденной мерой. Я понимаю твои чувства и в данный момент, ты имеешь права говорить всё, что только захочешь, но вначале выслушай меня и постарайся понять. - Не хочу понимать! Понять значит простить, а я не хочу прощать! – я крикнула, что есть мочи, после чего захотела подняться с пола и наконец встать, однако в моём положение это была нелёгкая задачка. Император, видя мои отчаянные потуги в этом вопросе, хотел подойти, чтобы помочь мне подняться, однако я ему этого позволять не собиралась, – Не подходи ко мне! Не смей меня трогать!! Мне противно…, - последнюю фразу я произнесла наиболее тихо, чем другие, однако отчаяния в ней было гораздо больше, чем во всех прежних предложениях. Я не могу выносить мужского взгляда на себе и даже прикосновения собственного отца меня больше не трогают. - Хорошо, если ты так хочешь…, - начал с наигранным спокойствием Фумито, однако в его голосе было слышно беспокойство и обида. - Да, я так хочу! – тут же повысила голос я и наконец поднялась. Я держалась за живот так, как боль ещё не отступила, – А теперь говори! Зачем ты всё это затеял?! Зачем ты так поступил с собственной дочерью?! - Помнишь наш разговор в купальне? Я задал тебе вопрос, а ты дала на него ответ, – спокойным голосом начал объяснять Фумито, но я и понятия не имела о чём тот говорит. Всем своим видом я показывала ему, что я знать не знаю ни о каком вопросе, - Если ты не помнишь, то я могу напомнить. Я спросил: “Хочешь ли ты всё ещё быть на ровне с мужчинами, получить власть на ровне с чиновниками и советниками, королями и даже на ровне со мной, Императором?”. Мне напомнить тебе, что ты ответила? - И что с того?! Причём тут это? – непонимающе стала кричать я, стараясь изо всех сил вникнуть в суть его слов. Мои глаза бегали то туда, то сюда в надежде найти ответ. - Как бы ты не старалась, ты никогда не смогла бы быть на ровне с мужчинами, не только среди королей, но и советники не приняли бы женщину, – постарался объяснить ситуацию Фумито и из-за этого действовал он безжалостно, а его слова, что он произносил, резали моё сердце намеренно. Он всеми правдами и неправдами хотел дать более красочное разъяснение, чтобы донести до моей искалеченной души свои намерения, – Твои таланты впечатляют. С самого детства ты изучала различные предметы, виды искусств. Ты стала лучшей во многих областях и многому научилась: ты изучила законодательство, правила этикета, а в рукопашном бою у тебя вообще нету соперников и ещё много чему другому, однако между тобой и мужчинами есть грань, которую нельзя преодолеть лишь одними умениями в военном деле. В тебе всегда будет играть женское начало. Сколько бы времени не прошло, ты всегда будешь держаться за свои моральные принципы, женскую гордость и честь. А для общества, где всем управляют мужчины, это недопустимо. Подумай сама, все, кто занимает высокие чины и посты в мире, являются не просто королями, советниками или войнами. Они – мужчины, у которых есть определённые потребности, они не заботятся о чести или достоинстве женщин, ну, про крайней мере, не все. Они просто берут то, что хотят и не имеет значения сколь жестоко они поступают. Каждый из них настоящий безжалостный убийца, а твои горделивые принципы станут слабостью в битве с ними и они обязательно этим воспользуются рано или поздно. Думаешь их заботит то, что ты дочь Императора, да ещё и девственница? Их не будет заботить из какой ты семьи! Не забывай, ведь это ты кинешь им вызов! Твоя честь – это слабость! Все эти женские штучки, типо сохраню себя для замужества и все остальные сопли – слабость. Твоя невинность и женское начало – слабость! Всё это станет для тебя могилой, если ты не переборешь себя! Владение боевыми искусствами это конечно хорошо, однако, где все остальные нужные навыки? Или ты считаешь, что всё остальное не имеет значения? - Я умею танцевать с веерами…, - попыталась найти оправдание я, однако меня тут же перебил голос Фумито. - Да, я видел. Хоть ты и получала некоторые награды относительно этого, однако по мне, так это лишь жалкие потуги не способные сравниться с мастерством истинных мастеров искусства танца. - Я катаюсь на лошади…Изучаю этикет…, – я изо всех сил старалась найти предмет, в котором я более или менее преуспела, однако кроме войны, где я провела последние четыре года, мне на ум ничего не приходило. - Да, но и в этих предметах ты не лучшая, – моментально кинул в меня ответ Фумито, – Кого ты хочешь этим удивить? Есть множество женщин, которые могут сравниться с тобой в этом и даже превосходят тебя. Что толку, если ты владеешь мечом, когда ты не способна даже ровно держать спину за обеденным столом? Пойми, война это ещё не всё! Это лишь начало твоего пути. Думаешь, все остальные навыки изучаются тобой лишь ради развлечения?!! Ах да, забыл, ты ведь ещё во флористике получила награду и очень сильно в этом преуспела. Ты была в числе лучших. - …Но не лучшей, – тихо ответила я и по моей щеке прокатилась очередная слеза. Я наконец поняла, что он имеет в виду. Я покачала головой в знак согласия, как бы давая понять, что я понимаю суть его слов. - Вот именно. Ты преуспела лишь в военном деле, однако этого недостаточно. Мир не стоится на войне! Мы воюем в тени и не говорим о своих намерениях открыто. Сейчас не вторая мировая война и мы не сражаемся за территории, как это бывало раньше, между собой. Теперь мы воюем только за власть и статус, а в этой войне нельзя убивать открыто и делать всё, что только вздумается! Мы не убиваем у всех на глазах. Мы умнее! В политике и царствование нельзя быть просто убийцей! Да, умение правильно забирать жизнь, а так же навыки в различных областях знаний в военном деле очень важны особенно для Императорской семьи, для тебя, той, которая мечтает быть наравне с мужчинами, однако, если в тебе не будет других знаний, то ты станешь мишенью. Настоящей живой мишенью! Твоя добродетель была слабостью, твоя честь и невинности больше ничего не значат. И, что у тебя после всего этого осталось? А? Только титул, что был дан тебе из-за твоей крови и кое-какие знания в войне – это всё, на что ты способна? - Да, ты прав! Я действительно уделяла много времени обучению в военном деле! Но ты ведь мог просто сказать мне об этом!! Зачем же так со мной поступать?– я ни как не могла понять намерений моего отца, – Ты ведь знаешь, что, если кто-то узнает о том, что я больше не невинна, то меня казнят! Таков заведённый порядок! Принцесса обязана выйти замуж девственницей! - А ты ещё не поняла? Как я тебе и говорил ранее, твоя невинность больше не является твоим достоинством. После сегодняшней ночи твоё тело больше не принадлежит тебе. Теперь это твоё главное оружие. Оружие, которое ни кто у тебя не сможет отобрать и которое станет самым эффективным в твоей работе. Ты должна уметь доставить удовольствие мужчине не важно на сколько он жесток, потому что в момент, когда мужчина счастлив, он больше всего уязвим. Прилежно учись Кристи музыке, искусству беседы, этикету, литературе и поэзии, танцам, флористике, умению играть в шашки и шахматы, игре в Го и на цине, каллиграфии и живописи. Отныне всё это для тебя поле битвы, где ты не имеешь права проиграть никому. Возможно всё это кажется для тебя пустяком, однако, если кто-нибудь из послов, советников или королей проронит хотя бы слово и усмехнётся над твоим величием и величием нашей семьи, не думаю, что это благотворно повлияет на всех нас, в том числе и на твою работу. Не забывай, ты самая приближённая женщина к Императору, ты - моя дочь, ты не можешь проиграть. - То есть всё это лишь для того, чтобы преподать мне урок? Чтобы я забыла о том, что раньше для меня имело особый вес, чтобы я позабыла о собственной чести? – истерично стала спрашивать я. - Не только это, я хочу, чтобы ты нашла что-то другое, что-то помимо этого. Обычно, принцессы и королевы могут похвастаться лишь в одном, тем, что когда-то вышли замуж девственницами, у нас это считается очень почётным. Если девушка прожила много лет и осталась невинной, значит, что свой долг она уже выполнила, однако ты отныне не можешь этим похвастаться и тебе придётся завоёвывать уважение, славу, своё положение и статус чем-то другим, чем-то кроме этого. Ты больше не можешь полагаться на девичью честь и тебе просто необходимо восполнить это чем-то другим. Чтобы однажды ни один мужчина не смел сказать, что ты его не достойна или что ты не можешь быть на ровне с ним. И что с того, что ты больше не девственница? Думаешь, это всё, чем должна обладать принцесса Императорской семьи и рода? Другие только этим и могут похвастаться, однако ты не можешь себе позволить такого, – абсолютно спокойным голосом стал разъяснять всё Фумито. Вот значит как. Вот значит ради чего всё это? Ради этого он заставил меня познать этот позор? Ради того, чтобы я стала мастером в танцах, каллиграфии и в другом? Чтобы мне не было равных среди женщин, чтобы мои навыки не обрывались только на военном деле? Всё, что произошло со мной этой ночью, было лишь ради этого? Нет, я всё понимаю. Он прав, я действительно не могу сравниться ни в чём другом, кроме боевых искусств с другими. Обычно, принцессы всегда очень искусны, однако я помимо меча ничего в руках и не держала. Нет, я конечно обучалась многому и танцам с веерами, и катанию на лошади, но я не была лучшей, потому что я считала, что мне это не понадобится. Я думала, что всю свою жизнь проведу где-нибудь в пустыне с оружием в руках. Как видимо я ошибалась. Фумито хочет, чтобы моим главным оружием стали не мои военные знания, а я сама – мои таланты, моя красота, другими словами всё то, на что так сильно падки мужчины. Он пожертвовал мною, чтобы однажды использовать мою дырку между ног в политических целях. Он сделал это для того, чтобы я с помощью своего тела, в прямом смысле этого слова, возымела власть над мужчинами: над королями, политиками, министрами. Он желает сделать из моего тела настоящее живое оружие, которое очень-очень красивое с хорошими манерами, начитанное, умеет поддержать любую беседу и которое при необходимости может либо наградить кого-то, либо уничтожить своего врага. Этим оружием являюсь я. Эта роль отведена мне. - Аха-ха-ха-ха-ха…!!! – моему истерическому смеху не было предела. Я смеялась изо всех сил, а из глаз капали слёзы, это чувство не описать словами, чувство отчаяния и чувство громкого падения на самое дно реки, это моё падение. Я на самом дне! – Аха-ха-ха-ха-ха…Ты!! Ты…ты чудовище! Ради своих предрассудков ты уничтожил мою честь! Ты растоптал мою гордость! Однако, ты утверждаешь, что ты это сделал во благо! Что ж, ты хорошо поработал, – язвительным голосом проговорила я, при этом улыбаясь. Я обессилила из-за того, что уже долгое время плакала. Мои глаза теперь были похожи на мутное покрасневшее от слёз болото. Он смотрел на меня очень внимательно пристальным, изучающим взглядом, но моё последнее предложение явно задело его. Я стала медленно подходить к нему, при этом не смея закрыть глаза и всё время смотря на него, – Что ж, раз ты этого хочешь, то пусть будет по твоему. Я стану тем, кем ты хочешь. И твои сегодняшние действия не будут напрасны. Я усвоила урок. Ты действительно очень умный Император, своим поступком ты убил сразу двух зайцев: ты лишил меня возможности повернуть однажды назад. А так же теперь, у тебя есть право в любой момент сослать меня в монастырь, так как больше я не являюсь девственницей, то уверена, что, если об этом станет известно кому-нибудь из посторонних, а, если после эта новость долетит ещё до кого-нибудь из совета, то мне не жить. Я либо буду доживать остатки своих дней в монастыре, либо приму свою участь на плахе. Так что можно сказать, что теперь мне деваться некуда. Ты всё продумал, всё решил. - Кроме нас с тобой об этом ни кто не будет знать, ни кто никогда не узнает, что произошло сегодня ночью. Те трое охранников уже мертвы, поэтому они вряд ли заговорят, – тут же попытался меня успокоить своими словами Фумито. - Ты знаешь, я сделаю так, как ты того желаешь, однако…Я так зла на тебя, – проговорила я подойдя к своему отцу прямо в притык, при этом смотря тому в глаза. Он тоже смотрел нам меня, – Я не могу остановиться…не сейчас… И поэтому, я отомщу тебе за всё одной лишь фразой, – я слегка приподнялась на носочки и теперь мои губы были прямо возле его уха. Я чувствовала, как он слегка дрожит, видимо в ожидании моего ответа. Ему было страшно его услышать? Уверена, он уже догадывается о том, что я произнесу и боится, что его догадки верны. Что ж, тем лучше, я надеюсь, что это принесёт ему столько же боли, сколько и мне от его предательства, – Ты поступил так потому, что ты Император и за это…я тебя прощаю. В конце концов в правлении не должно быть привязанностей. Однако… сколько бы ты не пытался оправдаться ни что не сможет изменить того факта, что всё это затеял мой родной отец. Нет, Фумито, нет, этому объяснений. И ни что не в силах искупить твоего предательства, как моего отца! Ты отнял у меня единственное, во что я верила и в чём искала спасения – мою любовь к тебе. Именно поэтому....отныне…Ты - мой Император, мой хан и глава семьи и клана, но отца у меня больше нет. - Крист… - Я не хочу больше тебя видеть!!! И слышать твой голос не хочу!!! Не отец!!....Не отец!!!.... Ты больше мне не отец!!!!! Мои слова подействовали на него, как удар булыжником по голове. Его глаза тут же расширились, однако ничего говорить он не стал. Я хочу, чтобы ему было максимально больно. Чтобы он понял, что своим поступком потерял меня, свою дочь, свою жемчужину, свою самую большую драгоценность, ту, кем больше всего дорожил, ту, кто была самой близкой женщиной к нему, ту, что с самого детства считалась его опорой, ту, которая училась у него играть в шахматы, читать книги, при этом весело по детски смеясь, ту, с кем он проводил томные вечера, при этом просто болтая, нам было этого достаточно, ту, которая могла вызвать у него улыбку, ту…которую он так любил.