Arcanum

      Психология серийных убийц представляет собой отвратительную смесь психических расстройств и дьявольской хитрости, поэтому бывает трудно понять, когда их странное поведение объясняется болезненным состоянием, а когда они просто разыгрывают спектакль.       Большинство людей ошибочно полагают, что серийные убийцы интроверты. Это не совсем так. Это вполне могут быть общительные люди, но тогда они должны быть выдающимися лжецами. Таким свойственен изощрённый ум. Внешне серийный маньяк может выглядеть вполне обычным человеком — хорошим работником, общительным соседом, добропорядочным гражданином. Но мысли его безумны, а фантазия просто утопает в крови своей жертвы, и увидеть это можно только если очень долго и тщательно смотреть ему в глаза. Но, как правило, они не дают это сделать.       Убийца выбирает жертву очень тщательно. Медленно, но верно, втирается в доверие. Можно следить за ней несколько дней или недель, выучив все её маршруты и действия: когда человек остается один, что делает, что покупает, какие у него привычки, когда ходит в туалет. Между этими повседневными делами он выбирает время, подходящее ему. Время, когда его жертва умрёт.       К этому моменту у него, как правило, всё готово: верёвка, скальпель, хлороформ. Подстроено маленькое происшествие, вежливая улыбка, ненавязчивое приглашение попить чая в качестве благодарности, и вот муха уже попалась в сети паука. Подкрадываясь сзади, он набрасывает платок, смоченный усыпляющей жидкостью на лицо жертве. Таким образом она не кричит, не брыкается и вообще создаёт гораздо меньше проблем.       Оттаскивая тело в заранее оборудованный подвал, убийца тщательно и очень крепко привязывает ремнями жертву к стоматологическому креслу, фиксирует голову и ждёт, пока человек проснётся. Он мог бы, конечно, сделать всё, пока жертва находится в бессознательном состоянии, но разве это интересно? Гораздо увлекательнее слушать, как жертва визжит, словно свинья на ферме.       Тут всё в его власти. Это ощущение ни с чем не сравнимо: такое же осязаемое, как удар в лицо, такое же безусловное, как хруст черепа под молотком. Власть заставить человека сходить с ума от страха и боли и заставлять содрогаться каждую клеточку его тела.       — Что я сделала? — этот вопрос убийца слышит не первый раз. И у него свои мотивы.       — Иногда расплачиваешься за содеянное, а иногда — за то, чего не сделал, — отвечает убийца.       — Я не понимаю…       — Маленький мальчик, которого пьяный отец запирал в сарае и избивал, тоже не понимал, за что его бьют, ведь он просто хотел, чтоб его любили. — Ласковый голос убийцы мог бы успокоить жертву, если бы в его руках не было роторасширителя*, а на столе рядом не лежал скальпель, длинная спица и маленькие щипцы. А ещё ложка.       — Но почему я?! А как же его отец? — Жертва цеплялась за последнюю соломинку.       — Его отец уже в тюрьме и вряд ли ему там весело живется. К тому же ты его учительница. Педагог — это второй родитель в жизни ребёнка. Он тоже несёт за него ответственность.       Жертва не знает, что сказать, да и что тут скажешь?       — Должны быть наказаны все, кто заставлял бедного ребёнка страдать, — произнёс маньяк, подходя к жертве.       А та умоляет, плачет, кричит и пытается вырваться. Вдоволь насладившись её страданиями, убийца приступает к самому интересному. Взяв со стола ложку, он всё с той же улыбкой подходит к связанной жертве. Всё с той же улыбкой, он пальцами в латексных перчатках раскрывает веко, таким образом не давая глазу закрыться, и ложкой начинает доставать глазное яблоко. Его не заботит, что жертва начинает кричать, визжать и дергаться от боли. Крики всё равно никто не услышит. Убийца наслаждается едва различимым звуком рвущихся глазных мышц и криком, который рвёт голосовые связки. Он смотрит в провалы глазниц, из которых вытекает багровая кровь, затем берёт салфетку и аккуратно стирает её.— Ты всё видела, но ничего не делала. А значит, глаза тебе без надобности, так ведь? — назидательно произнес убийца, перекладывая глазные яблоки в баночку.       Вставляя расширитель в ротовую полость, убийца берёт скальпель и щипцы. Жертва уже не видит, но догадывается, что её мучитель сейчас будет делать. Она пытается двинуть головой и не может, потому что ремень, протянутый через лоб, прочно удерживает голову от лишних движений. В полном ужасе жертва начинает издавать нечленораздельные звуки и мычание. Одной рукой с помощью щипцов маньяк вытаскивает кончик языка, а другой начинает отрезать язык ближе к корню*. Разумеется, рот жертвы моментально наполняется кровью, раздаются булькающие звуки, характерное отхаркивание, а крики всё больше напоминают сломавшийся ультразвук. Пальцы мучителя и его инструмент в крови, багряная жидкость попала даже на лицо, однако он и бровью не повёл, продолжая сосредоточенно отрезать мышцу.       Наконец-то работа закончена, жертва в полуживом состоянии отключилась, а борец за справедливость, спрятав язык в пакетик, снял перчатки и стал вытирать кровь с лица.       — Ты могла сказать, но промолчала.       Жертва никак не отреагировала, и он заботливо убрал струйки крови с уголков её губ. Затем, отложив скальпель, взял нашатырь, стоящий на столе специально для таких случаев, и поднёс к носу жертвы. Та мотнула головой, застонала и подняла на него опустевшие глазницы.       — Я не позволю тебе пропустить остаток веселья, — громко прошептал маньяк, растягивая губы в усмешке, которую жертва уже не видела. Взяв со стола две спицы, он подошёл к креслу сзади и, примерившись, вонзил их одновременно в оба уха. Вонзил ровно настолько, чтобы повредить барабанную перепонку и лишить жертву слуха, но не задеть ещё пока мозг.       И снова крики. Как ещё голос не сорвала? Жертва забилась в конвульсиях боли. Не обращая внимания на её вопли, убийца, вытащив окровавленные предметы пыток, положил один из них на стол, затем расслабил ремень, сдерживающий голову жертвы. Когда она дёрнулась, он поймал её за волосы и потянул чуть вперёд, пальцами провёл по шейным позвонкам, словно что-то искал. Вторую спицу, которую он всё ещё держал в руках, он вонзил между первым и вторым шейными позвонками, протыкая спинной мозг и трахею.       Тело, захлёбываясь кровью, вздрогнуло последний раз и застыло.       Убийца удовлетворённо кивнул.       — Теперь ты ничего и никогда не услышишь.

***

      — Нет, я сказал!       — Ну пожалуйста!       — На каком языке тебе произнести, чтобы ты понял? Я знаю целых три.       — Ну это же не сложно! Я не прошу тебя о чём-то неосуществимом!       Сабо раздражённо взглянул на Эйса, который стоял перед ним с умоляющим выражением лица.       — В конце концов, тебе это нужнее, чем мне!       — Зачем тебе это вообще?       — Ну, скажем так, от твоих эмоции ревёт весь дом.       — Не понял?       — Я понимаю, что своё либидо трудно контролировать во сне, но знаешь, мне трудно спать, когда ты вот так вот стонешь.       — А ты заткни уши и уйди, — буркнул Сабо.       — Эй, я не виноват, что моя комната находится напротив твоей. Я люблю Луффи, и если бы она отвечала тебе взаимностью, я был бы всеми конечностями за, но ты должен постараться выкинуть эти чувства.       — Это не так легко, как ты думаешь.       — Я же не прошу тебя убить человека или прыгнуть с небоскреба, — буркнул Эйс. — А всего лишь сходить с кем-нибудь развлечься.       — Тебе не понять.       — Да, но я просто хочу сказать, — Эйс на секунду замолчал, подбирая слова, — если бы ты просто забыл о ней. То есть, это не просто, но ты себя так действительно загонишь на крышу небоскрёба и спрыгнешь оттуда ласточкой.       — Эй, я не настолько безнадёжен!       — Это сейчас, но такими темпами…       — Ладно, я тебя понял. Я постараюсь отвлечься работой.       — Не, не. Работа для тебя — пройденный этап. У тебя с ней не тот вид отношений, чтобы забываться с её помощью.       Сабо прикрыл глаза, а в мозгу всплыл сегодняшний сон.       …Нежность, с которой он на неё смотрел, нельзя было передать словами. Кажется, что в тебе разжигается что-то тёплое, солнечное, неземное. Она его персональное солнце, его свет, его жизнь. Каждый раз, когда он проводит пальцами по её влажной шёлковой коже, она дрожит от удовольствия. Её глаза, чуть прикрытые тёмными пушистыми ресницами, блестят от возбуждения. Губами, искусанными и дрожащими, она беспрестанно повторяет его имя. Когда её горячие нежные ладони касаются его кожи, он словно парит над землёй, для него это был его персональный рай…       Или ад.       Такие сны ему снились чаще, чем хотелось, а точнее каждый раз, когда он видел Луффи. Возможность того, что она его полюбит, казалась Сабо такой далёкой — как сон, который ему вновь сегодня снился, как одна из тех сказок, что придумываешь для себя сам.       — Послушай моего совета и сходи на свидание!       Сабо задумчиво молчал.       — Забыть ты её не забудешь, но хотя бы перестанешь смущать окружающих.       — Хорошо, — буркнул он, — я попробую.       — Вот так. Постарайся как следует! — Эйс хлопнул блондина по плечу. — И не кисни!       Сабо только хмыкнул. Человек способен бросить курить, отказаться от спиртного, перестать объедаться перед сном. Но есть такие вещи, которые не поддаются нашей силе воли. Всё, что рождается в сердце, навсегда в нём остаётся. Возможно, если его сводный брат когда-нибудь полюбит, то сможет его понять. Но сейчас его совет был бессмысленным и болезненным.       Уже позже, на работе, он по-честному старался присмотреться к своим коллегам-девушкам. Среди них были довольно симпатичные мордашки и даже красивые, но все они как-то не трогали его. Ну, прошла мимо него красотка в мини-юбке, при этом стрельнув в него своими глазами-лазерами. Он лишь вежливо и отстранёно улыбнулся и снова уткнулся в бумаги. Работал он, кстати, адвокатом, и был довольно-таки успешен.       Сняв очки, он устало потёр глаза. Дело ему попалось сложное, с какими-то махинациями и прочей ерундой. Необходимо было ещё со свидетелями поговорить, прочесть кое-какие документы, а у него уже голова трещала по швам, и к тому же он не выспался.       — Сабо-кун, ты сегодня какой-то не весёлый! — послышался рядом жизнерадостный девичий голосок.       — О, Коала, привет! — на сей раз Сабо тепло улыбнулся подошедшей девушке. — Ты очень вовремя! Ты просто обязана помочь мне, иначе я помру смертью храбрых.       — Что-то я очень сомневаюсь, — хмыкнула Коала. — Что случилось-то?       — Ты ведь знаешь, над каким делом я работаю? — Получив утвердительный кивок, он продолжил. — Мне нужно поговорить со свидетелем! Будь другом, съезди за меня. Я тебе даже вопросы накидаю.       — Хм, а мне что за это будет?       — Большое человеческое спасибо.       — Неа, так не пойдёт.       — Тогда я тебя сегодня вечером угощу.       — Вот это другой разговор. И учти, мелочиться я не стану, — ухмыльнулась девушка. — Давай свои вопросы.       — Спасибо!       Оставшееся время он разбирался в словах, цифрах, отчётах и прочей адвокатской хрени. Когда он в очередной раз оторвал взгляд от бумажек, в офисе почти никого не осталось. Как обычно, он самый последний, самый работящий и прилежный. Ха. Если б они только знали.       Сабо посмотрел на часы. Времени было почти семь вечера, а Коала всё ещё не вернулась. Он потянулся к телефону, но тот неожиданно сам зазвонил. Подняв трубку, он услышал уставший, но довольный голос девушки:       — Собирайся и выходи! Жду тебя у офиса.       Сабо покидал свои вещи в портфель, попрощался с оставшимися коллегами и покинул здание. Девушка стояла у его машины.       — Поскольку ты меня сегодня угощаешь, твою машину я рекомендую оставить тут и поехать на такси.       — Так угощать-то я буду тебя, а не себя, — усмехнулся Сабо.       — А ты что ж думал, что я одна пить буду? — ласково улыбнулась Коала, и снисходительно похлопала его по щёчке. — Маленький, наивный мальчик. Я уже такси вызвала.       — Погоди, где материалы?       — У меня.       — Давай!       — Они у меня дома. Я завтра тебе принесу.       Сабо вопросительно поднял брови.       — Я съездила домой, поставила машину, документы оставила у себя и сюда вернулась на метро. Раз мы сегодня будем развлекаться, я решила перестраховаться.       Сабо открыл было рот, а потом захлопнул, поняв, что она, в общем-то, права.       — О, вот и такси подъехало! Ну что, собутыльник, вперёд! Покорять алкогольные горизонты.       Сабо рассмеялся.       — Ну вот наконец-то, а то ходишь весь день, словно хоронил кого.       — Что пить будем? — спросил Сабо уже в баре. — Вино или коктейль?       — Можно и то, и то, а вообще с виски быстрее будет.       Алкоголь всегда будет таким: ни хороший, ни плохой, но всегда готовый оказаться бальзамом для мудреца или гранатой для обезьяны. Раз уж забыться в работе не получится, а с девочками на одну ночь не хочется, то выпивка — идеальный вариант.       Спустя пару часов.       — Вот правильно говорят, что человек — существо прямоходящее, пока трезвое, — хихикнула Коала, таща Сабо за собой. — Я тут тоже вроде пьяная, и мы куда идём?       — Да хоть на край света, только бутылку захвати.       — Не, на край далеко. Пошли ко мне.       — Я твоего адреса не знаю.       — А я скажу…       — Скажииии…       — Вот и скажуууу…       — Сабо!       — А?       — Чё?       — Ты меня назвала по имени собственному…       — Для пьяни ты слишком большие предложения говоришь… И я тебя не звала…       — Сабо!!!       Блондин наконец-то повернул голову.       — О, Луффи! А ты чё тут делаешь?       — Я с работы ехала и…       — А я пьяный! — радостно оповестил девушку Сабо.       — Да я вижу, — Луффи всё ещё не знала, как реагировать на это чудо.       — Луффи!       Полицейская вздрогнула и посмотрела на стоящую рядом с парнем девушку. Она была более прямоходящей по сравнению с Сабо.       — Это про неё ты мне рассказывал? Какая хорошенькая! Просто прелесть на ножках. Так бы и затискала!       Монки отступила шаг назад.       — Давай я лучше вас домой отвезу. Только адрес скажи.       — Да без базара… Погоди, только я дойду до того угла. И ещё можешь мне волосы подержать?       Луффи как-то обречённо вздохнула и отправилась за девушкой, таща Сабо на буксире.       Через полчаса они уже сидели в Луффиной машине. Остановившись у нужного дома, она обернулась на заднее сидение. Сабо спал, уткнувшись в плечо Коале.       — Помочь?       — Не. Я сама. Спасибо.       Подождав, пока девушка переложит блондина и выберется из машины, Луффи кивнула и тронулась дальше. Остановившись на перекрестке, она задумчиво смотрела на то, как светится красный свет светофора и раздумывала о том, куда везти Сабо.       Вроде бы надо домой, к Белоусу. Но в таком состоянии как-то не хочется. И Монки решила ехать к себе, тем более, что её квартира гораздо ближе.       Подъезжая к дому, девушка задалась другим вопросом: как затащить его в (прим. беты: постель, пожалуйста, постель) квартиру? Наверно, всё-таки надо было везти его к нему домой, но ничего уже не попишешь.       Выйдя из машины, девушка открыла пассажирскую дверь и склонилась над блондином.       — Сабо! — она как следует тряхнула его за плечо. — Подъём, приехали!       Парень завозился и открыл глаза. Было видно, что его сознание бродит где-то в алкогольном тумане.       — Давай! Вставай!       Вытащив его из машины и кое-как захлопнув дверь, девушка, поддерживая брата, пошла по направлению к двери.       Минут через двадцать она наконец-то довела его до своей квартиры. Отперев дверь, она, уже не церемонясь, затолкнула туда парня и зашла следом.       — Так. Либо ползёшь сам, либо спишь тут.       Сабо, облокотившись о шкаф с верхними вещами, пробормотал что-то невразумительное, но пополз вперёд, держась за стены. Наконец, примостившись на диване, он вроде бы уснул, и девушка со спокойной душой пошла в душ отмокнуть и подумать. Она никогда не видела сводного брата в таком состоянии. Тут напрашивается два вывода: либо случилось что-то хорошее, и блондин решил отметить, либо случилось что-то скверное, и он решил залить это алкоголем.       «Как бы то ни было, завтра у него будет большое похмелье!» — позлорадствовала она. Всё же нянчиться с ним — то ещё дело.       Выйдя из ванны, она направилась в гостиную посмотреть, как он там. Однако Сабо на диване не наблюдалось, как и в окрестностях комнаты.       — Какого хрена? — проворчала она, поддерживая полотенце в районе груди. — Да чтоб я ещё раз…       — Луффи… — Раздался хриплый голос у неё за спиной.       Она повернулась и упёрла руки в бока.       — Ты куда ходил?       — В туалет.       — А.       — И на кухню.       — Пойдём, я тебя уложу, — она взяла его за руку и повела к дивану.       — Луффи… — повторил он снова.       — Ну что? — она устало обернулась и ойкнула. Он был очень близко. Она даже могла посчитать его ресницы, если бы у неё было на это время. — С-Сабо…       В её голосе проскользнула тревожная нотка. Его взгляд, поза, всё тело было напряжено, словно он ожидает удара или… сам готовиться ударить. Кожа отчего-то покрылась мурашками.       Сабо наблюдал за ней словно голодный зверь. Полотенце облепило её так, что он чётко видел каждый изгиб её соблазнительного тела. Чёрные влажные волосы прилипли к плечам и спине, с них в ложбинку между грудей медленно капала вода. Его взгляд скользнул по ключицам, аппетитной груди, изящной шее, по стройным ногам и ему стало жарко, нестерпимо жарко. Он медленно приблизил своё лицо, не сводя с неё глаз.       — Луффи… — тихий шепот у её губ, а она застыла с широко раскрытыми глазами, как маленькая мышка перед пастью удава. Сабо сглотнул ком в горле, замер от нахлынувшего желания, которое словно острое лезвие вонзилось в его тело. Спустя мгновение он накрыл её мягкие, прохладные губы своими. Постепенно они стали горячими от дыхания, и он, согревая, прижал дрожащее тело к себе. Сопротивления не было, она, казалось бы, вообще не реагирует, либо просто в шоке. Скорее всего, последнее. Сабо ворвался в её рот почти грубо, ласкал, облизывал, ища ответное желание. Он обхватил её плечи, пальцы впились в кожу, он словно хотел оставить там свои отпечатки.       Но Луффи не ответила на его поцелуй, хотя позволила ему целовать себя секунд пятнадцать, а после её руки быстрым, уверенным, сильным движением толкнули его в грудь.       — Ты что творишь? — её голос почти сорвался на крик. Сабо испугал её, шокировал.       Он жадно выискивал проблески ответа на дне кофейных глаз, и увидел страх, непонимание, растерянность, гнев, но презрения или отвращения не было. Это чуть успокоило.       Она не ожидала, не думала, что блондин может совершить подобное.       — Целую тебя, — как можно спокойнее ответил Сабо.       — Ты пьян…       — И что? Алкоголь только придал смелости.       — Ты мой брат, это…       — Я не твой брат, Луффи. — горько ответил Сабо. — Уже давно не твой брат.       Девушка пролетела мимо него и спустя мгновение хлопнула дверь её спальни.       — Ну, с другой стороны, мне теперь гораздо легче… — пробормотал он, падая лицом в диван и забываясь пьяным сном.