Arcanum

      Первые несколько минут для Луффи прошли словно в бреду. Человек, которого ты знаешь уже несколько лет, с которым здороваешься, улыбаешься, ведёшь разговоры о пустяках, внезапно может оказаться жестоким убийцей, вдобавок покусившимся на жизнь их капитана. Дважды.       – Луффи! – Сабо схватил её за плечи и встряхнул как следует, да так, что у девушки зубы клацнули. – Приди в себя! Ещё ничего не доказано. Это всего лишь наши домыслы, не более!       – Да… – слабо отозвалась девушка. – Просто сама мысль о том, что Робин может оказаться… – Монки замолкла, не в силах произнести страшные обвинения.       – Я думаю, завтра мы должны обо всём рассказать Каку. – Уверен, что втроём мы что-нибудь придумаем. Можем ещё раз сходить в те участки.       – Да, – девушка глубоко вздохнула, – Хорошая идея. Мы должны узнать, что конкретно искал Смокер.       – Нам нужно углубиться и понять, как он смог выйти на убийцу. Скорее всего, он спрашивал описание или приметы…       – Сабо, – тихо перебила его Луффи, – что, если окажется, что это действительно Робин? Что тогда?       – Тогда ты сделаешь то, что должна, – твёрдо сказал блондин.       Луффи понуро опустила голову, понимая, что он прав.       – Знаешь, я думаю, что ты должна отдохнуть, – Сабо встал. – Утро вечера мудренее, как говорится. Прими душ и баиньки.       – Ага, – девушка поднялась с пола.       – Раньше мы вместе душ принимали, – улыбнулся Сабо       – Раньше нам было по пять-шесть лет, – буркнула Луффи, заливаясь краской.       – Мы же вроде встречаемся, – сощурился Сабо.       Он не хотел торопить события. Возможно, девушка всё ещё где-то глубоко в себе воспринимала его как брата. Сабо старался не выходить за рамки дозволенного, боясь, что спугнет её. Но ему ой как хотелось не просто выйти за рамки, их хотелось сорвать и раздеребенить к чертям.       Блондин приблизился, и она замерла словно кролик перед тигром. Взяв её за руку, он притянул Луффи к себе, запуская пальцы в волосы девушки. Притянув её лицо к своему, он впился в её губы поцелуем, полностью снося малейшее сопротивление. Правда, она и не думала сопротивляться. Руки Луффи легли на грудь парня, цепляясь за его рубашку.       Наконец он разорвал поцелуй. Девушка непонимающе уставилась на него.       – Иди, – прохрипел он.       Луффи несколько разочарованно взглянула на него и скрылась в ванной.       Через некоторое время он услышал её голос:       – Сабо?       Он приблизился к двери.       – Что?       – Ты можешь принести мне полотенце? А то я его забыла, а уже вся мокрая.       Сабо сглотнул. Это совсем плохо. «Она не знает, о чём просит!» – пронеслось в голове. Но не игнорировать же её просьбу. Он сходил в спальню и, взяв полотенце, направился к ванной.       Сердце сделало кульбит и задрыгалось где-то в районе живота. Он замер перед дверью, осторожно приоткрыл её и уставился на Луффи сквозь стеклянные створки небольшой душевой. Девушка стояла под душем, потоки воды стекали по её телу. Пар придавал её обнаженному телу какую-то тайну, и внезапно Сабо захотелось узнать её.       – Положи туда, – услышав, что он вошёл, девушка неопределённо махнула рукой. Глаза её были закрыты. Не услышав ответа, она открыла глаза и вздрогнула. Сабо стоял рядом и пожирал её взглядом. Луффи тут же поняла, что она дура, раз попросила парня принести ей полотенце.       Девушка подняла руки и скрестила их на груди, когда он сделал несколько шагов в её сторону и встал рядом с ней под струи душа. Она сделала это неосознанно, на автомате, но так чувствовала себя немного защищённее под голодным взглядом его пронзительных голубых глаз. Луффи прижалась к холодной стенке и тоже глядела на него во все глаза.       – Сабо? – тихонько позвала она.       Он встряхнул головой, протягивая руку, оглаживая её влажные обнажённые плечи.       Блондин стоял насквозь промокший, в прилипших к телу штанах и рубашке. Любой другой был бы смешон, а он – нет. Он был красив. Он придвинулся так близко, что джинсы почти касались её бёдер. Ей захотелось слизнуть капельки воды с выглядывающих из-за ворота ключиц. Всё тело внезапно загорелось, и вряд ли это можно было объяснить струящейся по коже влаге. Это ощущение близости его тела заставило лицо залиться краской смущения. Странно, что грохот её сердца не выдал девушку с потрохами.       – Скажи, чтобы я ушёл, и я уйду.       Он склонился над ней, и Луффи подняла лицо. Сабо опёрся руками о стены душа по бокам от её лица, капли воды падали с мокрых светлых прядей. Луффи при взгляде на это обуревала жажда, которую почти невозможно отвергнуть, настолько всепоглощающая, что ей не хотелось говорить «нет».       Она расцепила скрещённые на груди руки. И шепнула:       – Не уходи.       Осторожно, будто боясь обжечься, она обняла его за талию, его тело казалось твердым, словно мрамор, и таким же прохладным, несмотря на окутывающий парочку горячий пар.       Не отрывая взгляда от поблескивающих капель, Луффи встала на цыпочки и лизнула кожу на его шее – быстрым опасливым движением. Он вздохнул, и его веки затрепетали, закрываясь. Монки прижалась губами, всасывая капли воды с этой кожи. Ей отчаянно хотелось видеть его лицо, но она боялась поднять глаза.       Пальцы парня скользнули вниз по мокрому телу. Вздрогнув, Монки глянула вверх – и от выражения его лица у неё перехватило дыхание. Нежность, желание, счастье, страсть.       Его пальцы совершали дразнящие касания. Он остановился, чуть не дойдя до грудей, и его прикосновение стало легче пуха. Внизу живота засвербело от мысли о дальнейшем. Его пальцы стали играть с её сосками, он при этом заглядывал девушке в лицо.       Сердце стучало где-то в горле, и дыхание стало чаще, прерывистей. Его ладони полностью легли на её грудь, и Луффи ахнула. Он спустился чуть ниже и, не разрывая прикосновения, поцеловал их. Сперва очень бережно. Слизнул с них воду. Куснул.       Луффи задрожала так, что пришлось схватиться за его плечи, и ей была видна только светлая макушка, склонённая над ней. Мелькнуло их отражение в зеркале, его губы, сомкнувшиеся на её груди, пальцы, вцепившиеся в талию. Это было так ново и необычно, так сексуально, что Луффи долго не могла оторваться от этой зазеркальной картины.       В его глазах нарастал первобытный огонь. Та часть нашей души, что овладевает нами во сне, и которую мы отвергаем при свете дня. Она есть в каждом из нас, и она выглядывает наружу в такие моменты. Он хотел её всю. Он хотел согреться в её теле, как протягивают руки к огню, собрать в себя тепло и жизнь от неё. Он оторвался от её сосков и поднялся.       Луффи прильнула к нему, ощутив напряжение всего его тела. Она целовала его короткими лёгкими поцелуями в губы, высовывая язык, и он открыл губы навстречу. Ухватившись за пояс джинсов, девушка дёрнула их вниз.       Сабо пресёк её попытки, осторожно расстегнул и снял их, отлепляя от тела мокрую ткань. Если на нём и было белье, Луффи его не заметила. Просто джинсы и рубашка вдруг оказались выброшенными на полу, а Сабо – голым. Каждая мышца, каждый изгиб его мускул был совершенен.       Луффи закусила губу и в смущении отвернулась. Сабо снова обнял её, и она залилась краской ещё сильнее, чувствуя его твердость животом. Ей пришлось впиться пальцами ему в спину, чтобы устоять на вдруг ослабевших ногах. Хотелось большего, хотелось не просто прикоснуться к нему, а впитаться в него, разойтись по его телу, как кровь.       Луффи поцеловала его грудь, встала на цыпочки, чтобы достать до плечей и шеи. Языком водила по его коже, ощущая его вкус, аромат, наполняя им себя. Сабо едва слышно простонал.       Он спустился вниз и лизнул живот быстрым влажным языком. Руки его играли у девушки на ягодицах, дразнили её, а он водил языком взад вперед там, где кончался живот и начиналось другое, чуть не захлёбываясь под струями воды.       Пальцы его скользнули ей между ног.       Луффи ахнула. Ноги окончательно перестали её держать, она съехала вниз по стенке на кафельный пол.       Сабо поднял глаза, устраиваясь поудобнее между её ног. Его губы были в миллиметре от её кожи, горячее дыхание будоражило. Положив руки ей на бёдра, он раздвинул их шире. Во рту у Луффи вдруг пересохло, и она быстро облизала губы.       Язык блондина скользил по её бедру. Он целовал её, опускаясь ниже, и вот уже коснулся возбуждённого кончика. Девушка вскрикнула, ощутив нечто среднее между резкой болью и тянущим наслаждением. Горячее дыхание, обжигающее половые губы, прервалось на вдохе, и вот палец его проник внутрь. Монки поперхнулась судорожным вздохом, переходящим в протяжный стон. Он целовал девушку между бедрами, водил языком, губами, а палец шевелился внутри неё, и тело желало двигаться ему в такт.       Луффи чувствовала начало чего-то огромного, ошеломляющего. Он приподнялся на колени, потянулся и поцеловал её. Это длилось долго, медленно, языки переплетались в такт движениям пальцев. Медленно и нежно.       Когда он был готов, то прижался головкой, не входя, тёрся там, где только что была его рука.       Затем медленно вдвинулся, осторожно, боясь причинить боль. Слёзы брызнули из глаз девушки, но она быстро зажмурилась, стараясь глубже дышать. Он медленно двигался в ней, а Луффи сквозь пелену слёз смотрела в его лицо, на котором так ясно отражались все эмоции, – слишком сильно, слишком честно. Это лицо она запомнила надолго. Из него хлестали нежность, триумф, страсть. Но в глазах его отражалось сожаление и грусть: он сделал ей больно. Движения его бёдер были всё так же медленны, так же осторожны, давая ей привыкнуть к новым ощущениям.       Утерев остатки слёз тыльной стороной ладони, она, прильнув губами к его губам, произнесла: «Я не хрустальная!». Сабо недоверчиво хмыкнул и вышел из неё.       Он привстал, приподняв её за собой, и, с лёгкостью перевернув, поставил на колени. Девушка ойкнула от такого обращения, но ей это неожиданно понравилось. Он наклонился к ней, и шепнул в ушко:       – Я хочу, чтобы ты крикнула моё имя во время оргазма.       Луффи снова вспыхнула как маков цвет, а он, прижав её к стеклянной дверце душа, вошёл в неё сильно и быстро. Девушка вскрикнула, выгнув спину. Сабо удержал её за бедра, входя в неё, словно не он минуту назад был нежным и осторожным. Его руки сдвинулись от ягодиц вверх, по талии, и легли Луффи на груди. Под этим углом войти получалось глубже, как-то острее. Он буквально лёг ей на спину. Девушка высоко и прерывисто стонала, чувствуя, как бьётся его тело внутри её, ощущая его жажду, мышцы внизу живота судорожно напряглись. Ей казалось, что если бы в душе не было так тесно, она давно бы распласталась, даже не пытаясь удержать относительно устойчивое положение. Эмоций больше не было, тело почти обмякло от страсти.       Он замедлил движения, перевернул её к себе лицом, упёр спиной в стенку, а ноги закинул на свои плечи. Каждый раз, когда он двигался в ней, Луффи ощущала это будто в середине груди. Он вскрикнул и сбился с ритма, вошёл сильнее, быстрее, будто хотел расплавить их тела, отлив одно, единое.       Волна наслаждения накатила на девушку щекочущим, заливающим тело приливом. Она жгла холодным пламенем, а он всё ещё не закончил. На миг весь мир стал сияющей белизной и расплавился. Луффи впилась ногтями в спину блондина, и вылетавшие из неё звуки были слишком примитивны, чтобы назвать их воплями. Какое там имя, когда она даже стонать не могла, только всхлипывать.       Наконец он внутри неё напрягся, и девушка судорожно ахнула.       Оргазм ударил неожиданно, так, что он вскрикнул. Движения постепенно замедлились, и он повалился на неё, прижимая разгорячённое тело к полу.       Они лежали какое-то время неподвижно, отдавшись на растерзание всё ещё работающему душу, и только сердце в груди Луффи бухало, как молот. Сабо нежно приподнял её, подставляя под струи тёплой воды, и смыл с неё все остатки недавней деятельности. Затем обернул в полотенце и легко, точно пушинку, поднял на руки и отнёс в кровать.       Там она лежала, отдыхая, свернувшись возле него в клубок. А он всю ночь обнимал её, даря покой.       Утром они молчали, словно подростки, которые сделали что-то непозволительное втайне от родителей. Луффи отворачивалась, мялась и жалась. Сабо же, напротив, хмурился, и озабоченно поглядывал на неё. Оба не знали, что делать и как поступать, неловкость крутилась между ними, навязчиво и решительно, как старушка в очередь к врачу.

***

      Монки после завтрака позвонила Каку и попросила приехать. После краткого пересказа их с Сабо мыслей, полицейский не стал впадать в панику, хотя выглядел довольно расстроенным. Робин ему нравилась.       – Я думаю, надо съездить в те участки ещё раз, и теперь спрашивать более детально, – предложил он.       – Да, мы тоже так думаем, – согласился Сабо, поглядывая на Луффи. Та лишь кивнула.       Повторный объезд и обход архивов только подтвердил их опасения. В два из трёх участков приходила женщина, подходящая под описание Нико Робин. И теперь, после всего этого, они стояли у участка.       – Каку, меня отстранили… – начала было Луффи.       – Да, я всё сделаю, и ещё замолвлю словечко перед шефом, – серьёзно кивнул парень. – Но тебе ведь не хочется этого делать. Не хочется предъявлять ей обвинения.       Девушка грустно кивнула.       – Улики косвенные, мало ли на улицах похожих женщин, но всё же достаточно веские. У нас нет выбора, ты же знаешь.       Монки снова кивнула. Сегодня она вообще была на редкость молчаливой и задумчивой. Каку предположил, что дело не только в Нико, но лезть в личную жизнь подруги не стал. Всё же она не маленькая, должна сама понять и разобраться.       Он вздохнул и направился в здание. Поднявшись на нужный этаж, он нашёл капитана в кабинете и выложил ему все, что они с Луффи наработали.       – Будем брать, – решил Спандам.       Всё, что дальше происходило, было отработано в мельчайших деталях. Каку с каменным лицом и двумя оперативниками пришли в морг к Нико и изложили ей свои требования, зачитав права. Робин восприняла всё довольно спокойно, словно ждала этого. Она позволила заковать себя в наручники и отвести в допросную. Там ёе несколько часов обрабатывали Спандам и Каку, пытаясь по крупицам выцепить всё, что ей известно. Позже подъехали ФБР. Женщина твердила одно и тоже, её голос не дрожал, и вообще вела она себя так, словно находилась на чаепитии у королевы Великобритании.       Луффи тем временем сидела у участка вместе с Сабо. Всё это время они провели в машине, домой девушка ехать отказалась. Они так и сидели в гробовом молчании, пока в конце концов Сабо это не надоело.       – Луффи, ты хочешь поговорить? – произнес он.       – О чём? – устало поинтересовалась та.       – Что между нами произошло вчера…       – Нет. Не хочу.       – Почему? – удивился блондин.       – А зачем?       – Ну, просто, мы же взрослые люди и то, что было между нами, вполне нормально для людей, которые любят друг друга. Я просто хочу, чтобы не переживала из-за этого.       – А кто сказал, что я переживаю?       – Я сказал.       – Всё нормально.       – Да неужели? – вкрадчиво поинтересовался Сабо.       – Лучше и быть не может, – заверила его Луффи.       – Тогда поцелуй меня.       – Зачем?       Блондин вздохнул.       – Чего ты боишься, Луффи? В чём сомневаешься? И не смей мне говорить, что ты переживаешь за Робин.       – Но я переживаю…       – Не только за неё, ведь так?       Монки, поджав губы, отвернулась.       – Я знаю тебя слишком хорошо, моя прелесть, – вкрадчиво произнес Сабо. – Так что колись.       Луффи закусила губу, раздумывая, а блондин терпеливо ждал.       – С того самого момента, как ты меня впервые поцеловал тогда по пьяни, меня гложет один-единственный вопрос. Даже несмотря на то, что я сама пришла к тебе после всего произошедшего, меня не перестаёт терзать то, что нас с тобой связывало до этого – это узы семьи. Мы были братом и сестрой. То, что мы сотворили, не подобает семье. После того, что произошло, эти узы оборвались, и мы, – Луффи судорожно вздохнула, – мы не можем быть семьёй.       Внезапно Сабо рассмеялся, легко, весело, словно сбросил с плечей тяжкий груз.       – Ты чего ржёшь?! – рассердилась Луффи. – Что тут смешного? Я… Мне… – голос её задрожал и она отвернулась.       Сильные руки развернули её, прижимая к дрожащей от смеха груди.       – Ты моя глупая, маленькая девочка, – прошептал Сабо.       – Сам ты глупый!       – Ты права, мы не сможем быть той семьёй, которой были раньше.       Монки напряжённо застыла.       – Но мы можем создать свою собственную. Нашу новую семью.       Луффи резко запрокинула голову, заглядывая в его тёплые, цвета солнечного неба глаза.       – А Эйс? А дядя Эдвард?       – Отдельную от них. Но они по-прежнему будут нам близкими людьми.       – А как создавать новую семью?       – Вот мы приедем домой и я тебе покажу. Ты согласна?       – Тогда мы снова станем братом и сестрой?       – Нет, – хмыкнул Сабо. – Мы станем женой и мужем, отцом и матерью наших детей.       – О, – протянула Луффи. – Это здорово…       – Но?       – Но я не хочу пока что детей. Давай пока без них?       Прежде, чем Сабо ответил, у Луффи зазвонил телефон.       – Каку? – девушка ответила на звонок и включила громкую связь.       – Луффи, тут, в общем, такое дело, – голос полицейского был странно растерянным. – Пока мы допрашивали Робин, у нас случилось ещё одно нападение.       – Что?!       – Да мы сами в шоке. Мы были уверены…       – Тогда выходит, что Робин невиновна?       – Выходит, что так. Ты рада?       – Я… рада.       – Что-то не похоже.       – Каку, я должна быть на месте преступления. Сможешь уговорить Спанду?       – Постараюсь. Будь на связи, – сказал Каку и отключился.       Луффи засунула телефон в карман брюк, и выжидающе посмотрела на Сабо       – Что-то тут не так, – произнесла девушка. Чутьё, интуиция, – называйте, как хотите, подсказывала Луффи, что они что-то упускают. Оно тут , совсем рядом, близко, витает в воздухе, и смеётся над ними, неуловимое, но осязаемое, только руку протяни.       – Выходит, Робин надо отпускать. Мы ошиблись…       – Нет, – внезапно резко произнесла Луффи. – Мы не ошиблись.       – Откуда такая уверенность? Ты ведь была так расстроена тем, что Робин виновна, а сейчас, когда её невиновность доказана, ты настаиваешь на обратном?       – Мне всё ещё грустно от того, что Робин убийца, и сегодняшний поход по архивам подтвердил нашу догадку, а то, что она не была на месте только что свершившегося преступления, доказывает ещё одно.       – И что же?       – То, что она работает не одна.