Новая жизнь

       Я сидел на столе кухни, слушая историю Голубчика, как он познакомился с Жемчужинкой, как их пытались продать за границу, как они встретились со стаей и другие, не менее любопытные детали их жизни. Неподалеку сидела Биа, читавшая книгу по биологии и иногда, как и Джевел, перебивали отца семейства, чтобы что-то вставить или поправить. Когда рассказ был окончен, я отхлебнул какао с кружки и улыбнулся.        — Что смешного то? — недоумевающе поглядел на меня Блу.        — Та просто… Пролететь тысячи километров, найти любовь, пройти через такие приключения, завести семью и родичей… Черт, да по вашей истории можно, без преувеличений, роман написать!        — Спасибо! — ожила его жена, которая последние несколько минут, едва не засыпала.        — Ну, я похвастаться не могу к сожалению… — протянул я, вытирая какао с клюва, — Я почти одиннадцать лет провел в четырех стенах, 4-комнатной квартиры. Летать научился, не так, как ты, меня не надо было меня из самолета выкидывать.        Биа издала легкий смешок, а Жемчужинка приулыбнулась, в то время как Голубчик нахмурился:        — А как ты научился летать?        — Ну…        — Что «ну»?       — Меня подбрасывали вверх, — выдавил из себя, а Умничка перестав смеяться «навострила уши».        — Это как? — спросили одновременно оба родителя в семействе ар.        — Ну, когда я был птенцом, хозяева стали думать, что со мной что-то не так, раз я долго не летаю, и отправили к ветеринару. Тот после проверок, сказал что дабы научиться летать, нужны кое-какие упражнения и выдал брошюру. По приходу домой, меня садили на кисть чей-то руки и резко опускали её или поднимали, и чтобы не упасть, приходилось махать крыльями и балансировать. Потом меня стали подкидывать вверх над подушками. И в какой-то момент, я сам не заметил как полетел. Хотя, в квартире особо не полетаешь — тесновато.        — Одного тебя нужно с самолета выбрасывать и целовать — сказала с ухмылкой Жемчужинка глядя на супруга.        — Линда, тоже самое проделывала со мной, но без результата — рассказал Блю.        — Наверное она тебя щадила, меня подкидывали не один час в день, — со злостью я ответил, при воспоминаниях о былом.        — А почему тебя назвали Ян?        — Меня по началу не так звали… — на скорости произнес последние слова.        — А как?       Я замялся, но все же выдавил из себя:        — Яна.       Все переглянулись и хором спросили:        — А в чем разница?        «Ах да, в английском же есть только два рода одушевленных предметов! Вот, блин, я встрял, еще с русского на английский переводить. Спокойно Ян, просто вспомни учебник по английскому» — подумал про себя и глубоко вздохнув, начал:        — Ну… В русском языке есть три рода одушевленных предметов, так вот, когда меня забрали в семью, у меня в паспорте поставили в пункте пол, букву «Ж», то есть женский…        Дальше я продолжать не мог… Комната заполнилась смехом. Я сидел со стыдом, видя, как все валялись на спине с громким приступом смеха. Я не стал их трогать, а лишь молча отпил какао. Прошло несколько минут, а Гандерсоны не успокаивались.        «Кто меня за язык тянул?!» — подумал я        Когда все стихли, Голубчик, вытирая глаза от слез крыльями, сказал:        — Да же Линда, сумела определить мой пол.       — Тебе повезло с хозяйкой просто, а меня иногда кормить забывали, что уж там! Так вот, жил я с пометкой Ж — Гандерсоны снова прыснули — до тех пор, пока не отправили к ветеринару из-за того что я не летаю. Ну там и определили, что я все-таки самец, а не самка и мое имя исправили на Ян. То есть последняя буква в «а» в имени русского языке, является показателем женского рода.        — Вот уж история! — заявила Жемчужинка.        — Ну с вашей… — Не успел я договорить, поскольку отвлекся на крики где-то на заднем плане.        — Тьяго стоять! Я тебя прибью! — послышался крик Карлы.        Я понять ничего не успел, как на кухню влетела копия Голубчика, только с хохолком на голове и слегка распущенными перьями, и более стройный, чем отец. Он ничего не сказав, на полной скорости, улетел в гостинную. За ним, спустя пару секунд, влетела Карла. Лишь по её виду можно было вспомнить «отче наш» — была злая как черт:        — Куда?! — выдавила Карла.        Я лишь молча показал крылом в сторону гостинной и Карла тут же метнулась туда. Пару секунд и Голубчик ожив и осознав что произошло, заорал:        — Оба ко мне живо!       Не прошло и минуты, как оба уже стояли перед отцом семейства, глубоко дыша.        — Это он начал! — сказала Карла.        Биа оторвавшись от книги села рядом со мной и шепнуло мне на ухо:        — Поверь это у нас часто бывает.        — Не сомневаюсь, — так же тихо произнес я.        — Я ничего не делал… — оправдывалась копия Голубчика.        — Ты украл мой айпод!        — Нечего его было кидать где попало!        — Он у меня лежал.....        — Там все равно музыка отстой…        Я шепнул на ухо Биа:        — Вот тут я с ним согласен.        Биа прикрыв крылом клюв, хохотнула.        — Да мне не важно кто начал… — кричал Голубчик.        — Слушай, а не хочешь по знакомиться с Рио по лучше? — спросила Биа шепотом, и добавила, — Они все равно надолго. Даже не заметят нашего отсутствия.        — Ну раз так, то можно, — и мы тайком вылетели.        Набрав высоту мы полетели в сторону города, и лишь спустя какое-то время, Биа заговорила:        — Слушай, а ты знаешь где форт Копакабана?        — Нет.        — Гора Сахарная голова?        — Тоже нет.        — Стадион Маракана?        — Не.        — Ну это наверное ты должен знать: Корковадо — гора из гранита, расположенная в национальном парке Тижука, чуть левее центра Рио-де-Жанейро. Она славиться еще статуей Христа Искупителя.        — Вот это я знаю. Я там был.        — Ну так вот, кто последний, тот протухший орех! — и набрав скорости полетела что есть сил, — Догоняй Яна! — крикнула в след и расхохоталась.        Я лишь улыбнулся, и полетел за ней.