Новая жизнь

       — Так… не… честно! — выдавила с трудом Биа, плюхнувшись на голову статуи Христа, дергая лапами и жадно глотая воздух.        Я уже минуту сидел и ждал когда она появится. В первое время погони, я поддался и пропустил её на несколько метров вперед. Затем, когда она была уверенна в победе, за пару взмахов крыльев набрал высоту и спикировал в её сторону, обогнав её и уйдя в хороший отрыв как и по времени, так и по дистанции.        — Подари надежду, отними её, — сказал я, глядя на поверженного оппонента.        Биа что-то пробубнила про «джентльменов», после чего, она встала и произнесла, уже без нехватки кислорода в крови, ровным тоном:        — А как же правило уступать дамам? — слегка наклонила голову та, глядя с небольшой насмешкой на меня.        — Это же соревнование…        — Ну, мог бы подыграть!        — Я и так подыграл, пропуская тебя в начале гонки.        — Зато потом, в наглую обогнал и исчез за горизонт! Даже ждать не стал…        — Ну извините, ваше высочество, — съехидничал я и сделал поклон, после чего продолжил — Ваш верный холоп, перечить вам стал, бью челом!        — Опять твои шуточки? А Яна?        — Какие тут шутки? Я извинился! — выпрямился я во весь рост нахмурив лицо.        — А по нормальному, можно?        — Ладно, прости за грубости, я не привык еще быть в обществе с родичами. Я все время жил один, сам по себе, потому эгоистичен и замкнут.        Биа посмотрела на меня выпучив глаза от удивления. Она явно не ждала такого ответа:        — Проехали. Ну что, назад в заповедник?        — Ты же вроде, вызвалась в роли экскурсовода?        — Я? — немного позабылась та.        — Ну да, — я стал расхаживать вокруг неё, — Обещала показать «сахарную голову»…        — Вон она, — ткнула она крылом, и добавила, — Вон та вершина, возвышающаяся над заливом Гуанабара в восточной части Рио. Название идёт от фразы «paunh-acuqua», что на языке туземцев племени Тупи переводится как «Высокий холм» или «Страж залива». В 1912 году туда провели канатную дорогу и дорога включает в себя три остановки в пути: «Прайа Вермелья» — пляж, гора Урка и конечный пункт — вершина Сахарной головы. У подножья этой горы и вырос этот город.        — Гора Урка?        — Вон там, — перевела она крыло, показывая на другую вершину немного ниже, — В высоту, чуть меньше чем «голова», — 220 метров, в то время как «Сахарная голова» почти 400 метров! Она является чем-то вроде перевалочного пункта. Зато на вершине там амфитеатр. Так часто концерты дают.        — Так-с, минус один пункт. Форт Копакабана?        — В той части города, ты его не увидишь из-за построек, — махнула она кивком головы в сторону моря, — На краю. Построен в 20 веке для прикрытия бухты. Тьяго там нравиться. Особенно пушки и пулеметы.        — Стадион Маракана? Биа указала на гигантскую арену в форме чаши, косушки, объясняя:  — Домашняя арена клубов «Фламенго» и «Флуминенсе», а также сборной Бразилии всех возрастов. На данный момент, это комплекс с бассейнами и прочими сооружениями. Вместимость футбольного поля сказать?        — Боюсь даже спрашивать…        — Около 80 тысяч.        — Энциклопедические у тебя познания, ничего не скажешь, — присвистнув воскликнул я, на что Бия засмущалась и ответила:        — Если честно, я больше по биологии…        — Во как…        — А у вас в России играют в футбол?        — Играют, но…        — Что «но»?        — Как бы тебе сказать… «Кривоногие», это диагноз или статус?        Биа расхохоталась, упав на бетон статуи.        Мне это глупым не показалось, ведь много раз наблюдал, как хозяин включал по телику матч с нашей сборной, и только и слышалось: « — Кривоногие инвалиды, пасуйте суки, кому мяч дали твари!». Это я еще не весь мат привел! Зато когда наша сборная, каким-то чудом, забивала гол, то орал во всю глотку: « — Красавцы, когда в раздевалке им пизды дадут, так начнут!».        Биа, успокоившись, встала на лапы, после чего спросила:        — Неужели все так печально?        — Когда люди играют, только ради денег, а не ради красивой и зрелищной игры, то, сама понимаешь — все плохо. У нас, в России, еще с климатом не очень, хотя это трудно считать отговоркой, есть и крытые стадионы. Зато у нас хоккей хороший: то с Канадой, то США выигрываем. Ну и проигрыши есть, но зато не такие обидные.        — Не-е-е, хоккей у нас, в такую жару, только на роликах. Возвращаемся?        — Ну, раз ты спешишь, полетели. Только давай без догонялок.        — Почему? — удивилась она.        — Опять обидишься, — пошутил я, и слегка толкнув в бок «экскурсовода», спрыгнул в воздушную бездну, расправил крылья и полетел в сторону парка. Дождавшись Бию, мы летели бок о бок, разговаривая на разные темы.        Долетев да дома, мы зашли в гостиную и сели на журнальный столик. Ни Голубчика, ни Жемчужинки, ни брата, ни сестры Бии тут не было.        — И где все?        — Не бойся, не заблудятся, — издала смешок попугайка, перелетев на рабочий стол в углу и открыв книгу, лежащая на ней, принялась читать. Я потоптался на месте, после чего перелетел на рабочий стол…        — Ты мне свет от лампы загораживаешь, — сказала сухо попугаиха.        — Не любишь, когда мешают?        — Это тоже.        — Я спросить все хочу: как мы вообще живем, в смысле, чем мы питаемся, чем лечимся, чем клюв чистим. Не зубной щеткой же?        Биа сложив книгу, убрала её в сторону и произнесла:        — Хах, а мой отец к слову, таки щеткой до сих пор пользуется. Хотя обычно, наш вид, использует глину. Её даже едят. А ты бразильский орех пробовал?        — Нет. Только фрукты, витамины и специальный корм. Я много читал об этом, но ты же там была, в Амазонке, лучше знаешь.        — Я не могу тебе все объяснить тут, точнее могу, но это будет долго и не интересно. Ты все сам поймешь, когда окажешься там. Мой дед, тебя натаскает…        — Вот вы где! — появился Голубчик. Что самое интересное, не прилетел, а пришел и стоя на полу вставился на нас.        — Немного развеялись. — решил сломать я тишину.        — Понятно… Ты новости смотрел?        — Нет. Что-то случилось?        Ара запрыгнул на диван и когтем на пульте включил телевизор. На экране появился анонс новостей. Некоторое время, я расспрашивал, что же произошло, но получал один ответ: «Жди.»        — Вот оно! Слушай и смотри! — указал он клювом на диктора:        — Интересный случай произошел в России в столице. Владелец одного из попугаев, занесенных в Красную книгу, просит вернуть питомца, которого он ранее сдал в организацию защиты животных, — протараторил репортер, после чего появился на экране тот, кого я больше всего боялся.        « — Боже, но почему Я? Я один что ли в Москве живу?» — неслись мои мысли вдаль, но вскоре прервались продолжением трансляции.        — Мы его отдали, так как у нас родился второй ребенок и у него оказалась аллергия. Все полагали, что причина всему попугай и приняли решение отдать его в Фонд Защиты Животных (ФЗЖ). Оказалось, что причина в другом нашем питомце — коте. Его отдали позже моей матери.        — «Все Барсик ты в раю! Там тебя закормят до смерти!» — вспоминал я деревню и бабушку хозяина. Летом вся семья уезжала туда со мной. Кота тоже брали, зато потом, вместо нормального худого кота, забирали бочку, в прямом смысле этого слова. Его там так откармливали, что он не шел, а катился. И все время вспоминался мультик про блудного попугая: «Рыбы — во! Сметаны — во!». Это уж наверно точно про него. Меня бы ждала та же участь, если бы не специальная диета для птиц. Я продолжил слушать:        — С нашей стороны, — продолжил хозяин, — совершена была ошибка. Не сделав специальные тесты, все поторопились сдать животное, — появилось фото, со мной, мирно спавшего в клетке, — Поэтому, я прошу всех, кто знает где эта птица, где этот член семьи, вернуть его домой за вознаграждение в миллион долларов США.        — Да иди ты на хуй со своими деньгами, — сказал я про себя на чистом русском языке, все что я об этом думаю, чем привлек внимание Бии и Голубчика. Хорошо, что они русский не знают. Хоть ругаться можно.        — Тише ты! — попыталась поддержать меня Биа.        Диктор продолжил:        — Сотрудники ФЗЖ отказались возвращать птицу, ссылаясь на договор составленный данным лицом. К тому же, синий попугай, уже находится не на территории России, а в Рио-де-Жанейро, и зарегистрирован в одном из заповедников, и теперь это юрисдикция Бразилии. Однако фонд защиты птиц, доктор орнитологии Тулио Монтейро, в коротком интервью, дал опасение, что сумма вознаграждения, может явится причиной активации «черных зоо-продавцов», которые ежегодно вывозят из страны, десятки различных птиц за границу.        Голубчик выключил телевизор. Биа уставилась на меня, ведь я дрожал от услышанного, то-ли с гнева, то-ли от ужаса. За день, я получил все о чем мечтать не могу! И тут… обратно в Россию? Нет, мне нравится страна, но свободу я люблю больше. Остается только одно:        — Мне нужно лететь в Амазонку, как можно быстрее.