Наяву

      Открыв глаза, уставилась в потолок, стараясь что-то понять. Место незнакомое, что насторожило. Лежала на кровати, спиной ощущая шелк. Села и выпала в осадок.       — Рэн, — громко крикнула она, начиная злиться.       Ответом послужила тишина. Задергался левый глаз и она решительно встала, направившись к двери.       Что можно сказать о комнате? Будто он ее специально для нее готовил. Все серое, абсолютно все. Стол, стулья, обои, паркет, потолок, даже шелка на кровати. А само обидное в самих обоях. Именно из-за них она так злилась. И не потому что они были серыми. Дело в другом.       Дверь оказалась не заперта, от чего она подумала "Он идиот. Неужели считает, что я тут останусь?". Открыла, вошла и выпала в осадок. Мало того, что ванная, так еще и в том же тоне выполненная.       Вышла, возмущенно надувшись и подошла к другой двери.       Честно, это напоминало квартиру. Было все, что только захочешь. Кухня, гардероб, комната, ванная. И ведь Рэн подумал о том, что серый может выбесить и только две были выполнены в ее любимо расцветке. Но это не смягчало ее злости.       Угрюмо села на кровать в позу лотоса и стиснула зубы. Самое забавное, что тут было все, кроме выхода на свободу. И, как она поняла, Рэн решил приходить только с помощью выжигания пространства. И это не радовало.       — Рэн! — громко воскликнула она, хмурясь.       И вновь тишина. Ей захотелось убивать, хотелось долбиться в дверь наружу, но таковой тут не было. Она даже не знала, в какой стороне выход. А окна... Что можно сказать про окна. С решетками, причем электрическими. Балкон тоже есть, он об этом позаботился, только вот... Если захочешь спрыгнуть, врежешься в какой-то купол. Таким образом она оказалась в золотой клетке из которой не может выбраться.       Сидит и смотрит в одну точку. Она не простит этого Рэну. Никогда не простит. Он не имел права лишать ее выбора.       Охватила такая обида, что невольно заплакала. Было тяжело на сердце, будто предали. Хуже любой физической боли. Ну почему именно с ней это все происходит? Она много просит? Всего-лишь обычную жизнь смертной, без попыток короля убить ее, без всего этого. Хочется просто жить. Пусть без магии, но главное не в этом. Просто почувствовать счастье, как тогда... Две тысячи лет назад. Это ведь не так много, правда?       — Обустроилась? — послышался холодный голос за ее спиной.       — Рэн? — слабо спросила она, поворачиваясь к нему и стирая слезы. Вмиг каменное выражение лица сменилось на обеспокоенное. Он знал, что она не будет прыгать от счастья, думал, что она вообще попытается его убить, но чтобы слезы лить. Вот это поворот, конечно.       — В чем дело? — спросил он, подходя и садясь рядом.       — Ты меня не выпустишь? — грустно спросила она, опустив голову.       — Выпущу... Когда ты перестанешь рваться к Эа.       — Ты меня принуждаешь, — констатировала она, на что он отрицательно покачал головой.       — Не принуждаю. Я просто хочу, чтобы ты поняла, что Эа не выход, а наоборот. Ты прекрасно знаешь, что в случае чего, он снесет голову любому, кто просто не так посмотрит на тебя.       — Но ведь Эа...       — Я говорил с ним и рад, что он не настаивает, но, знаешь, израненную душу ведь исцелить можно, а выйдя замуж за Эа, ты с чистой душой будешь гнить на его территории, проклиная тот день, когда вздумала пойти к нему.       — Как ты собрался исцелять меня? — иронично спросила она, изогнув бровь и скрестив руки на груди. — На это нужно пару миллионов лет. Причем, никто не должен наносить рану.       — Я это прекрасно знаю. Для начала, ты будешь сидеть здесь, дабы я был уверен в том, что ты не пойдешь к Эа. Я придумаю какой-нибудь выход.       — А снять символы, что лишают меня возможности разрушения и перемещения ты можешь снять? — с надеждой спросила она.       Скептический взгляд и ответ:       — Я, по-твоему, совсем дурак? Сниму, ты тут же сбежишь. Не мечтай.       Сказал, как отрезал. Она даже поежилась. Он вновь холодный и злой. Это было довольно неприятно.       — Но ведь...       — Я буду заходить каждый день. Сбежать не выйдет. Купол и решетки можно сломать лишь разрушающим заклинанием, коих я тебя лишил. Кроме меня, к тебе никто не зайдет, магия создания у тебя осталась.       — "Создания? А может создать пулемет и пробить себе выход?" — мелькнула мысль в ее голове и еле удержалась, чтобы победно не усмехнуться.       — И, на всякий случай, если будешь создавать гранатомет, пулемет, автомат, танк и нечто в том же духе, предупреждаю заранее. Решетки и купол ты можешь уничтожить лишь прямым воздействием заклинания, то есть все это не сработает.       — Не честно! — тут же воскликнула она, поднимаясь. — Это идеальная ловушка.       — Зная твой нрав, я решил предупредить любую возможность к побегу.       — Но я все равно найду лазейку.       — "Например, проломлю стену танком", — тут же додумала она.       Эллохар весело улыбнулся и победно провозгласил:       — Стены окружены защитным полем, которое может снять лишь Риан, который навещать тебя не будет, но с превеликим удовольствием согласился помочь, узнав про Эа. Она выпала в осадок, разозлилась и тут же кинулась на Рэна с кулаками.       Он весело рассмеялся, перехватывая ее руки и заводя за спину.       — Ты не имеешь права меня тут удерживать. Я... Я отцу скажу! — тут же выпалила она.       — Который и создавал тот купол на балконе? — осведомился магистр, скептически изогнув бровь.       — Маму...       — Твоя мать и сестры с превеликим удовольствием наэлектризовывали решетки на окнах, а также обустраивали эту милую квартиру, — тут же отрезал Рэн.       — Дяди...       — Создавали эту квартиру. Знаешь, все с таким удовольствием хотели тебя запереть. Насколько я понял, никто не хочет твоей женитьбы с Эа. Так что забудь на помощь родичей, — тут же пресек любую надежду на спасение Даррэн.       — Но я являюсь адепткой Школы Искусства Смерти, — тут же нашлась Фэй.       — Переведена на домашнее обучение, — среагировал он, усмехаясь. — Запомни, прелесть моя, в данный момент времени тебя никто не спасет. Все заботятся о тебе, мы волнуемся, переживаем за твою жизнь, за твою душу, но отдавать из-за этого Эа никто не хочет. Даже сам Эа. Он любит тебя, все это знают, но также все знают о том, что он не хочет принуждать тебя к чему-то. Забудь об этом замысле. Навсегда.       Второй рукой обнял за талию и прижал к себе. Не прошло и секунды, как впился в ее губы жарким поцелуем. Она ответила, разрешая углубить поцелуй. И только он это сделал, как она сжала челюсти, больно укусив того за язык.       Он сморщился и отпрянул, выпуская ее. Она среагировала мгновенно, дав хорошую пощечину, а после еще и коленом по виску задвинула. Он не успел понять что происходит, как тут же врезался в стену. Из уголка рта потекла кровь, но он не среагировал, лишь раздраженно уставился на Фэй.       — Никто не смеет решать за меня, Рэн. И, я тебя поздравляю, ненависть пересилила и убила последнюю любовь, что я испытывала к тебе. Проваливай. Я найду способ выбраться, нравится тебе это или нет.       Он фыркнул, встал и отряхнулся. Мотнув головой, вытер кровь и скрестил руки на груди.       — Ненависть пересилила, говоришь. Не забывай, что от ненависти до любви один шаг.       — Даже не надейся, что я его сделаю.       — Сделаешь, не сомневайся. Увидимся, Фэй.       И исчез в всполохах пламени еще до того, как Фэй коснулась синего огня. Она сжала зубы и отвернулась. Легла на кровать и уткнулась носом в подушку, стараясь сдержать слезы обиды.       Понимала, что он заботится, но это было не честно. Принуждение она не прощает. Даже ОН никогда не принуждал, почему же Рэн это делает? За что? Что она такого ему сделала? Она просила об ответных чувствах, но ведь нельзя же быть настолько сильным эгоистом и собственником, чтобы так обращаться с ней. Хотя, вспоминая как Тьер-старший поступил с леди Тьер, ответ напрашивается сам собой. Может быть и хуже. И уж кому, как не ей это знать. Только она не собирается подчинятся и следовать по пути Тангирры. Она выберется. Она сможет это сделать. Лорд директор Школы Искусства Смерти магистр Даррэн Эллохар ее не остановит. На то она и Фэй. Великая и ужасная, как ее иногда называли. Она не подчинится.