Повелитель теней, или боги под прикрытием

Что за черт… -Ты мне не объяснишь, что здесь происходит? -Да ты даже хмуришься как <i>он</i>,- Амур весело засмеялся, - удивительно,что тебя еще не опознали, вы так похожи. Хотя, ты свои эмоции показывал всего нескольким богам. Уверен, подобное выражение лица видел только я, да твоя возлюбленная. -Не отходи от темы. И что за возлюбленная? -Поймешь, когда увидишь, она не сильно изменилась, - он мне лукаво подмигнул, - а что касательно того, что происходит, то все просто. Помнишь, я сказал, что мы были почти друзьями? Я соврал, мы были лучшими друзьями. Хотя, дружба – размытое понятие, для бессмертных. У нас были теплые отношения, мы могли рассказать друг другу что угодно, и почти всегда понимали друг друга, что редкость среди богов. Бессмертные приспосабливаются к человеческому течению времени, и девятнадцать лет для Амура – приличный срок. Он соскучился по другу, и бессовестно тянет меня нему. Ну, и помимо этого, нам есть о чем поговорить.       Признаться, я испытывал смешанные чувства. Я считал себя симпатичным, но почти всю жизнь провел особняком. И тут появляется, парень – ангел, ослепительно красивый, милый и обаятельный, из категории, которую все любят, но лично я обхожу стороной, и заявляет, что он – мой лучший друг, навязывает свое общество, и говорит, что соскучился и хочет общения, при этом, улыбаясь и смотря на меня щенячьими глазками, убивая малейшую надежду свалить подальше.       А драпать я хотел, причем со всех ног. Но вместе с тем, я смутно ощущал радость, от его общества. Он казался знакомым и близким, возникло чувство спокойствия, ушло внутреннее напряжение, глупая улыбка уперто лезла на лица. -Странно все это. Я не могу решить, обнять тебя, так чтоб ребра трещали, или свалить под шумок. И обычно, первого варианта у меня не появляется. Я с парнями не обнимаюсь, - вдруг сказал я. Секунды мне хватило на то, что бы понять, что я ему выдал, - какого черта!?       Амур выглядел таким же удивленным, каким я себя чувствовал. Я резко остановился, недовольно смотря на него, заметив, что мы уже вышли к главному холлу Форума. Тому, с черепахой. -Если это твоих рук дело, то прекращай. Я не тот бог, с которым вы плюшки с чаем пили, не зли меня, - снова высказал я то, что не собирался говорить вслух.       Амур примирительно поднял руки, всем видом показывая искреннее раскаяние. Тут было немного оживлено, боги входили и выходили, небольшие кучки из нескольких особей вели диалоги, слышалась бодрая речь и веселый смех. Многие из них здоровались с богом любви. Мы неспешно подходили к выходу. -Извини, - извинился он, - это мой дар «Откровение», он заставляет проявлять истинные чувства. Обычно я его полностью контролирую, но в этот раз… я даже не почувствовал, как использовал его. Думаю, это Амур, понимаешь, он – страсть, влюбленность, бурлящее переплетение чувств и эмоций. Ему малоинтересны мысли, он руководствуется зовом сердца, и ему важно, что чувствует сосуд его друга, - он так примирительно улыбался, смотря на меня щенячьим взглядом фиалковых глаз, что злиться расхотелось совсем, - не сердись. Мы больше так не будем.       Я фыркнул в притворном возмущении. Для галочки. -Уж будь добр, я слишком ценю свое личное пространство, - я насупил брови, и весь такой хмурый, и колючий добавил, - а не то, отхватишь ремня. Амур на мгновение завис, неверяще вытаращившись на меня, а потом захохотал, хватаясь за живот, сгибаясь вдвое. -Серьезно? – сквозь смех простонал он, - ремень?       Меня внезапно кольнула ностальгическая нотка. Смех у Амура был красивый, бархатистый и чуть с хрипоткой, и даже смеялся он красиво. Весело и естественно заливаясь смехом.       Если бы я так сильно ухохатывался, я бы уже катался по земле, похрюкивая время от времени. Идеальный засранец. -Мне не впервой, - развел руками я, - я старший брат, в конце концов.       Вот уж не знаю, что его настолько насмешило, но когда мы спускались по лестнице, приближаясь к ухоженному саду, лавируя в редком потоке богов, поднимающихся и спускающихся, Амура все еще потряхивало от смеха. -И часто доставалось твоему младшенькому? – полюбопытствовал он, - ты больше похож на любящего и заботливого брата, чем на строгого и сурового. Ставлю десять золотых драхм на то, что он из тебя веревки вить будет. -Это много? -Примерно сотня племенных быков, - последовал ответ. А следом за ним и выразительный взгляд. Амур тяжко вздохнул, - много.       Пришла моя очередь смеяться, но мне почему – то стало некомфортно проявлять эмоции так явно. Словно у меня резко развился стремный комплекс. -Ты мне должен десять чего – то там, - просто ответил я, не понимая, что со мной происходит.       Свежий, душистый, с легким цветастым шлейфом воздух сада, внезапно перестал приносить удовольствие. -Драхм, - подсказал Амур, - эй, Ал!       Я повернулся, и тут же получил щелчок по носу. На этот раз я фыркнул недовольно, возмущенный подобной наглостью. -Не закрывайся в себе, - мягко попросил Амур, и прозвучало это так… привычно, что ли? Словно я слышал эти слова множество раз, - от тебя тюльпаны вянут. - Помнишь, что я говорил о личном пространстве? – я пропустил его шутку про тюльпаны, потирая кончик носа. -Я легко не дамся, - засмеялся тот.       Мы подходили к мосту, когда я краем уха услышал разговор двух симпатичных близняшек. -Слышишь? – спросили они одновременно друг у друга, - пахнет. -Тюльпан? – предположила одна. -Гранат? – вместе с ней заговорила сестра.       Я повел носом, с удовольствием вдыхая сладковато – терпкий запах. Аромат щекотал нос, странное, знакомое тепло распространилось в груди, а вместе с ним появилась и необычная легкость, захотелось радостно смеяться, улыбаться, и просто так дарить это чувство почти – счастья всем окружающим. -Асфоделии зацвели, - довольно заметил Амур, - это хорошо. Для нас.       И заговорчески подмигнул. Я полной грудью вдыхал запах цветов, со знакомым названием – Асфоделии – и улыбался. Сковано – губами, ярко, искряще – глазами. -Почему хорошо? – голос прозвучал живо и бодро, и это было похоже на сбившуюся озвучку в фильме, ибо неулыбчивое лицо и такие яркие интонации как – то не стыковались. Ну, может чуть – чуть. Совсем чуть – чуть. -Тюльпан – твой цветок, - Амур наклонился, и заговорщицки зашептал, - и их тут не садили. -Мой цветок? -Ну да, - пояснил он, потянув меня от клумб на мост – каждому богу посвящено какое – то растение, животное, иногда место. Например, мое священно животное – голубь, растение – роза, как у Афродиты. У Деметры есть несколько священных рощ, у Артемиды – с десяток озер и гротов, Аполлону посвящен целый остров – Дельфы. Кстати, запомни это. По подобным признакам можно легко опознать бога. Особенно, если он не хочет, что бы его опознали. -Ладно…       Стоило нам выйти с территории Форума, как мы попали в поток торопящихся богов. Молодые парни и девушки сновали туда – сюда, что – то передавая друг другу, что – то выкрикивая, целиком погруженные в подготовку к празднику урожая, Самайну. Амур ловко лавировал между ними, меня же толпа пинала, не щадя жизни. Моей, разумеется. Какой – то свинтус наступил мне на ногу, я зашипел от боли, выкатив глаза, а когда обернулся, готовый выдать тираду без единого цензурного слова, получил удар под дых, и оступившись наступил на хвост какой- то даме, за что сразу получил затрещину от случайного парня и пощечину от дамы. Острые когти оставили неглубокие, но кровоточащие царапины, и стоило мне поднять руку, чтобы ощупать их, как локтем я задел широкую чашу с хрустальными шарами, и парня, который их нес. Итогом - пустая чаша, хрупкие шарики разбежались по всей площади, а меня обозвали мудаком. Кто – то шлепнул меня по мягкому месту, сжал ладонь, и быстро отпустил – обернувшись, я наткнулся взглядом на прошедших мимо голубков. Девушка щебетала, парень слушал, а я предпочел оставить без внимания вопрос, «кто из них …?».       Последней каплей стало то, что я совсем потерял ориентацию в пространстве. И мой географический кретинизм тут не причем, ага. Я столько раз уже оборачивался, что понятия не имел куда мне идти. -Замечательно, - пробормотал я, - ладно, гены Геракла, ваш выход… «Не в этот раз» - ответили гены, когда я внезапно оказался в стороне от толпы, на незнакомой мне площади с фонтанами и позолоченными статуями. -Нашлась потеряшка, - улыбнулся Амур, но улыбка быстро сползла с его лица, стоило ему увидеть занесенную ногу для удара. Не помню, где видел этот прием, но в детстве я был то него в восторге. Нога задрана почти вертикально, а пятка стремительно опускается для тяжелого и мощного удара. «Черт» - только и усел подумать я. Я вложил в удар всю силу, от красивой мозаики только пыль останется!       Сильная ладонь перехватила мой удар, поймав меня за лодыжку, поглотив его силу. Ударная волна мощным воздушным потоком пронеслась по площади. Из всех фонтанов выплеснулась почти вся вода, статуи накренились от меня, а прямо под моей ногой мозаика раскрошилась на мелкие кусочки. Ветер красиво трепал наши с Амуром волосы… -Ты что делаешь? -Спрашиваю дорогу, - я кашлянул,- где мы? -Минуту назад это был Весенний парк, - ответил бог, поправляя волосы, и оттряхивая одежду, - а теперь… Косая аллея? Амур кивком головы указал на покореженные статуи. Я развел руками. -Упс? -Упс, - согласился он, - идем.       Амур провел меня между статуй – прости боже - и вывел меня на широкую дорожку со многими ответвлениями, разделенной посередине ухоженной клумбой. Цветочки, лавочки, деревья, кустики, травка, журчание фонтанов и неповрежденные изваяния. Благодать. Только вот, неприятное ощущение зудело в районе груди. То ли совесть, то ли чувство, что огребать придется. -Тут красиво, - заметил я. Амур кивнул, улыбаясь, словно в предчувствии чего – то. Так улыбаются родители, когда дарят ребенку то, чего он желал всеми фибрами души, - зачем мы здесь? -Это место… кое – как связано с тобой, - мягко ответил он, - и я хочу тебе кое – то показать. Идем.       И взяв меня за руку, он ненавязчиво потянул меня вперед. Касание было легким и теплым, и меня словно ветерок подгонял, шептал поспешить. А Амур довольно улыбался, сверкая радостью и лучась добром.       На нашем пути мы почти никого не встретили, в такую рань мало кто гуляет по паркам. Зато я смог насладиться тишиной и умиротворением этого места. Капельки росы сверкали на утреннем солнце в изумрудной траве, в воздухе благоухал нежный цветочный аромат, тонкие, но высокие и пышные деревья бросали уютную тень. Появилось странное ностальгическое чувство, и ощущение прихода весны. Кажется, я начал понимать смысл названия парка. Здесь было до невозможного красиво и еще белее уютно. Я так отвлекся, что не заметил, как Амур притормозил. Перед нами стоял высокий постамент из золотистого мрамора, покрытый резьбой, на котором стояла почти светящаяся статуя. Свет мерцал на белом камне, создавая блестящий ореол. Статный, сильный мужчина, жутко бородатый и обросший, подхватил милую и нежную девушку. Скульптура словно застыла во времени – бог волнуется и торопится, а красавица в страхе упирается, не хочет идти с ним. - Похищение Прозерпины? – узнал я. В сердце что – то неприятно кольнуло. Я не понимал, что это значит, но увидеть ЭТУ скульптуру в ЭТОМ парке было до слез неприятно. -«Так видел этот момент Лоренцо Бернини, когда высекал миф в камне. Так же видел это и Гелиос, бог солнца, единственный свидетель похищения. Но есть еще один, кто видел кражу богини, и ему не нужны глаза, что бы видеть», - прочитал Амур с постамента. Мельком глянув на меня, и заметив проблеск боли в моих глазах, он легонько толкнул меня в спину, - нам туда, - и указал за статую, где свет заливал почти все пространство, пряча от глаз нечто сокровенное.       Центр парка представлял собой круглую полянку с клумбами и лавочками, широкими тропинками и еще тремя дорогами, ведущими туда. А в самом сердце этого весеннего сада стояла еще одна статуя. И чем ближе мы подходили, тем больше световая завеса исчезала, являя нам теплую нежность, пойманную в камне. -Ч –что это? – воздух выбило из легких, сердце взволнованно застучало, словно пойманное на воровстве. -Похищение Персефоны, - последовал мягкий ответ. В самом центре яркой, цветущей поляны стояли двое. У края, цветы были живыми, но чем ближе к статуе, тем больше появлялись каменные цветы, и у ног бога и богини уже не было ни одного живого цветка. Искусственные были больше, ярче, выполненные из малахита, яшмы, янтаря, и драгоценных камней, они сияли, каждый передавая свой тон и настроение. Но статуя, больше всего завораживала, притягивала взгляд. И сердце ныло, кровоточило и ликовало одновременно. Они стояли близко, почти вплотную, ветер трепал их волосы, заставляя тонкую ткань ее платья облепить стройную фигуру. А его простое одеяния спускалось до земли, словно ветер не смел касаться его. Бог нежно улыбается, любовно, ненавязчиво положив руку на ее талию, аккуратно притягивая богиню к себе, стремясь обнять. Одна ее рука держит руку, которой он ее обнимает чуть выше локтя, а вторая направлена в грудь, словно богиня хочет оттолкнуть его, но поймана ладонью бога, который почти не касаясь гладит большим пальцем низ ее ладошки, чуть переплетая их пальцы. Богиня смущена таким напором, она смотрит в сторону, упирается, не хочет идти с ним, и не видит, с каким обожанием смотрит бог, с каким трепетом касается ее, словно для его счастья довольно просто смотреть. И хоть его губы растянуты в нежной улыбке, он словно шепчет: «Люблю…» -«Видят ли ваши глаза то, что видит ваше сердце?» - голос Амура разбил чарующую тишину, вырвав меня в реальность. -Что это? -Надпись на табличке, - непонимающе ответил бог. -Да нет же, - я указал на статую, - это! -Это? Один мой знакомый отдает всего себя, за что никогда себя не простит. Ну что, идем? Ты есть хочешь?       Я схватил его за руку, грубо останавливая, требовательно на него смотря. Я очень многого не понимал, но ярко чувствовал, что это место – мое. Я был связан с ним тугими путами, и пребывание тут отдавалось сладковато – горькой болью. И не смотря на то, что сад приносил боль, я был готов защищать его до последнего вздоха, до последней капли крови, и не важно, чего мне это будет стоить. Но чего – то не хватало, всего нескольких пазлов не доставало для полноты картины. - Сейчас я не могу рассказать тебе всего, - извиняющимся тоном ответил Амур, - но вскоре ты все поймешь, обещаю. Я показал это место ему, и уверен, что стоит ему явить себя, мои объяснения тебе не понадобятся.       Он повернулся лицом к Похищению Персефоны, задумчиво разглядывая мраморные фигуры. В какой – то момент, мне стало очень не комфортно. Это было чем – то личным, интимным, тем, что не должны видеть никто, кроме этих двоих. И то, что статуя стояла на всеобщем обозрении, казалось неправильным. -Похищение Персефоны, да и весь Весенний сад – дань памяти, и символ того, что не все является таким, каким кажется. И я благодарен Персефоне за то, что она решилась на такой шаг. -Что? -Создание статуи – приказ Персефоны. Гефест лично над ней работал.       Амур смотрел на меня выжидательным взглядом, с какой – то грустью и сопереживанием. А потом добро, но немного натянуто улыбнулся. Его крылья задрожали, словно он потянулся, или по мышцам прошел спазм, издавая нежный шуршащий звук от трения перышков. Приятные мурашки побежали по коже, нагоняя легкую истому. -Не смотри на меня так, - попросил бог, уходя от статуй. Мне пришлось последовать за ним. -А ты не шурши своими крыльями, - бросил я, - а то мне страшно становится. И как, «так»? Вместо ответа, он повернулся ко мне, заглянув прямо в глаза, мощным, требовательным взглядом немного влажных глаз. Словно приказ рассказать нечто важное для него. -Ладно, понял, больше не буду. Теперь ты не смотри на меня так, - я примирительно поднял руки вверх.       Этот озорник вдруг странно улыбнулся, словно что – то замышлял и поиграл бровями. Я нахмурился, и собирался было отговорить его от самоубийственной идеи – чтобы он не задумал – как он хлопнул меня по плечу. -Личное пространство, - прорычал я, не замечая, что сад вдруг сменился цветочной аллеей, ведущей к крупному зданию из белого и голубого камня, покрытого золотом и серебром, украшенному статуями различных животных. -Не бей меня, - засмеялся бог, отскакивая в сторону, расправив крылья, красиво пролетев лишние несколько метров, в притворном страхе.       Я смерил его многообещающим взглядом, но он только заулыбался еще шире, примирительно подняв руки. -Не заставляй меня спрашивать это, - сказал я, осматриваясь. Тут было красиво и ухоженно. Прямая дорога вела к высокому зданию, в клумбах цвели цветочки, и декоративные деревья, а статуи всеобразных животных размещались между ними. И на них. Иногда даже в них. -Одно из моих любимых мест, - Амур улыбается, неспешно двигаясь по тропинке к зданию. -В Городе? -В мире, - отвечает бог любви, - ресторан называется «Иггдрасиль». Иггдрасиль – мировое древо в скандинавской мифологии, которое соединяет девять миров, населенные различными существами. Асгард – мир небесных богов, асов, Ванахейм, мир богов земных, ванов, Миргард, мир людей и еще шесть всяких хеймов. Помнишь, я рассказывал о священных животных и растениях? «Иггдрасиль» - больше заповедник, чем ресторан. Заповедник для всех священных животных мира, и в этом вся изюминка названия. Места обитания, как и животные могут быть настолько не похожие друг на друга, словно они из разных миров. -Другими словами, ты привел меня поесть туда, где какая – нибудь макака безнаказанно может нагадить мне зашиворот, или не дай бог, в еду, и спокойно удрать по лианам? У тебя специфические вкусы, однако. -Нет, - засмеялся бог, - максимум, что тебе грозит – какой- нибудь симпатяжка будет всеми силами выпрашивать у тебя кусочек вкусняшки, или твое внимание. Поскуливать, тереться об тебя, махать хвостиком, подставлять брюшко и смотреть влажным щенячьим взглядом. Все животные воспитаны, и эм… все свои потребности на виду не справляют. Я засмеялся. -Ты прогнозируешь мне популярность у собак? -Любовь штука сложная, - пожал плечами Амур, - кто знает, кто к тебе потянется. -Звучит как обычная отмазка. -Мне можно, - прыснул бог.       Вблизи «Иггдрасиль» оказался просто… примерно сотня по шкале «кто продал душу за такую красоту», из десяти возможных. Круглое трехэтажное здание, из ослепительного белого камня, с, до безумия реалистичными, золотыми статуями, тянулось в разные стороны, подавляя своими размерами. Между этажами тянулись несколько выступов – парапетов - на которых стояли блестящие изваяния. Весь первый этаж держали золотые атланты, на выступе второго и третьего этажей, в украшенных нишах стояли статуи различных животных. Ниши украшали каменные листья, пышные переплетенные ветви, покрытые цветами, или фруктами, красочные букеты из драгоценных камней, и иногда и вовсе изображения места обитания животных. За золотой ланью изображена густая роща, с вплетенными в ветви гнездами. Золотой гризли встал на задние лапы защищая вход в берлогу рядом с поваленными бревнами, покрытыми мхом, на которых сидели медвежата. Огромная золотая змея свисает с не менее большой ветви, покрытой каменными лианами. Золотая цапля скрывающаяся в каменных камышах. Огромный золотой скорпион, выбирается из под каменных песков. Золотой крокодил выбирающийся из воды, раздвигая цветы лотоса и кувшинки. Золотой лев гордо стоял на каменном склоне – ну точно, кадр из «Короля льва», ей богу. Золотой бык мнет пучки травы. Золотой тигр грозно шипел с толстого наклоненного ствола дерева. Стая золотых куропаток раздвигает густую траву леса. На большом каменном цветке сидит золотая бабочка. Золотая черепаха выползает из воды, раздвигая передними лапами ил и водоросли. Золотой орел горло распахивает крылья у своего гнезда на вершине утеса. Золотой горный козел стоит на крупных горных выступах, бодая рогами. Золотой лебедь спускается с камней в воду. Стройный золотой олень, стоит между тонких деревьев.       В нишах третьего этажа стояли мифические существа. Огромный золотой сфинкс. Золотые люди – скорпионы – эдакая хладнокровная версия кентавров. Золотая русалка. Золотой феникс. Золотой пегас. Золотой крылатый волк. Золотая гидра. Золотые дву и трехглавые псы. Золотая рогатая черепаха. Золотой китайский дракон. Золотой василиск. Золотой муравей.       Стоп.       Муравей?       Я потом пожалел что спросил. Статуя размером с носорога оказалось в натуральную величину. Любители блестяшек и человечинки.       Арку главного входа украшал узкий и высокий портик, со статуями драконов, вместо колон.       Саму арку украшали густые ветви лиственных, цветочных и хвойных деревьев, вперемешку с россыпью цветов и вкраплением драгоценных камней. Посеребренные двери, с изображением безликого бога, вокруг которого собралось невероятное разнообразие животных, были распахнуты. -Да ты чертов эстет… -Я ценю это место не за красоту камня и блеск метала, Ал.