Милочка

Иногда Пероне не очень хотелось вставать с утра пораньше, и девушка предпочитала посмаковать сон еще чуть-чуть, нежась под теплым одеялом. Но теперь с этим было покончено, так как каждое утро, едва небо на горизонте начинало светлеть, призрак старушки начинал без конца бормотать. И окружение ее пугало, и то, что молодая девушка до сих пор спит – ей не нравилось. Привидение умудрялось в бесконечном потоке слов давать какие-то советы, или вспоминать былое. Как назло, существо кружило над кроватью и продолжало бубнить до тех пор, пока полусонная принцесса призраков не поднималась с постели. В такой момент Перона чувствовала себя как зомби, создаваемые господином Морией. Но старушка не унималась, и начинала настойчиво напоминать про водные процедуры и чистку зубов, не забывая при этом лишний раз упомянуть о том, что «негоже девушке так долго спать». К великому сожалению Пероны, в книге Хогбака ничего не упоминалось про проблемы с ее фруктов. Радости от такой «уникальности» у девушки не было нисколько. Это лишь означало, что с возникшей проблемой ей придется разбираться самой. В полудреме Перона по ошибке пыталась надеть сапог не на ту ногу. - Миленькая моя, что же ты какая тощая, - сокрушенно покачал головой призрак, повиснув перед ней в воздухе. – Эх, наготовить бы тебе кашки перловой, да наваристых щей, и пирожков… Ох, какие у меня были пирожки, на зависть соседке… Бабуля, которую, как, оказалось, звали весьма странным именем Клавдия, опять стала рассказывать о непонятных Пероне вещах из своей прошлой жизни. Спустя несколько дней призрак худо-бедно принял свою участь – по крайней мере, девушке больше не приходилось в очередной раз рассказывать, что этот мир не ад, а Гранд Лайн, и это – плавающий остров. При первых объяснениях старушка с недоверием спросила, не слишком ли много Перона читает книжек со сказками, и тут же вспомнила, как ее внучек очень любил истории про этих морских разбойников. Потом привидение начало плакать и тосковать по прошлой жизни. Сейчас же такие ситуации были реже – возможно, призрак понемногу забывал о былом, может, тому была иная причина. По крайней мере, Перону очень радовало то, что доказательства больше не нужны. Однако старушку посылать вместе с другими существами на ежедневную разведку не стоило. Один раз Перона так поступила, и привидение вернулось через полчаса в ужасе от увиденных животных-зомби ее сада. Тогда пришлось в очередной раз убеждать ее, что это никакой не ад. Но от историй прошлой жизни бабули принцесса никак не могла избавиться, и изо дня в день выслушивала поучительные примеры о хорошем и плохом поведении, бесконечные замечания об отвратительных манерах Пероны с последующими рассказами о том, что «вот сын моей знакомой от такого…». Или дочь, или внук, или сами эти неведомые знакомые. Герои менялись, а суть нет – бабуля пыталась воспитывать девушку на свой лад. Из-за чего Перона, откровенно говоря, злилась. Но особенно ее выматывал поток совершенно непонятных и незнакомых слов. Вот и сейчас Перона ничего не поняла из того, что произнесла бабуля, кроме того, что перечисленное – название еды. Мысленно девушка порадовалась, что в их мире нет подобных продуктов – на слух звучало не очень приятно. Все эти мысли о каком-то другом мире, откуда она призвала призрак старушки, в голове не укладывались. Не сказать, что ее познания о дьявольских фруктах были высоки и обширны, но даже принцесса призраков понимала, что парамеция влияет на тело. Придурошный Хогбак, выслушав ее историю, высказал предположение, что возможно фрукт обратил ее тело в некоторого рода посредника между двумя мирами. Но теория выглядела очень и очень сомнительной, особенно учитывая, что в тот же момент Хогбак опять отчитывал Синдри, безрезультатно. Старушка не могла вспомнить обстоятельства своей смерти, так что подтвердить догадку доктора не могла. Она помнила множество историй своей молодости и того времени, когда стала бабушкой, но что-то более позднее для нее было как в тумане. Иногда призрак терялся и начинал считать Перону своей внучкой – тогда-то бабуля была особенно строга. Один раз даже заставила девушку готовить какое-то блюдо из своих воспоминаний. То ли из-за отсутствия в этом мире нужных продуктов, то ли у Пероны в тот день ни одно дело не выходило успешным – только вместо ожидаемого привидением ароматного и сытного блюда вышло невесть что, а девушка едва не спалила свои волосы. Потому, когда призрак опять упомянул неизвестные названия еды, Перона вмиг проснулась и с ужасом представила, что будет, если опять придется пройти через это. Но к ее удивлению, старушка вознеслась к потолку и там стала медленно кружить, то и дело всхлипывая. - Внучек так любил мои пирожки… - бормотала она. Возможно, с появлением этого призрака в ее жизни что-то поменялась, а может, просто так на нее повлияли слишком ранние пробуждения. Но Пероне отчего-то захотелось пойти навстречу дефектному привидению. - Хорошо! – как можно более властно заявила девушка. – Так и быть, я готова в этот раз пройти через мучения с твоей непонятной едой, и вовсе не потому, что ты меня убедила. Я сама так захотела! Пытаясь выдать странную слабость за свой каприз, принцесса призраков думала о том, что во время готовки сможет разузнать что-нибудь про прошлое старушки и найти решение проблемы. Когда столь долгий и оказавшийся весьма трудным процесс изготовления пирогов по какому-то старому, по словам бабули – проверенному – рецепту, наконец, завершился, Пероне казалось, что прошло несколько часов. И она, наверное, не трудилась столько за всю свою жизнь. Результатом стали мелкие пирожки, порой весьма кривоватые, а из одного медленно вытекала начинка. - Плохо, очень плохо! – ворчал призрак. – Ну, ничего, в следующий раз будет лучше, милочка. Энтузиазма старушки девушка не разделяла. Да и ничего полезного, что помогло бы найти решение, она не узнала. Оставалось только штудировать книги.