Denial, Revisited

      - Так, все, я записал. Вот эту вот нужно вернуть в течение недели, - сказал Йен подростку, стоящему перед ним, и указывал на одну из библиотечных книг, что держала девушка.       - Без проблем, - ответила она, улыбаясь от уха до уха и оглядывая его с головы до ног. Многого она увидеть не могла, потому как Йен стоял за стойкой. – До встречи, - закончила она, отошла на пару шагов и со значением на него поглядела. На девушке была слишком короткая юбка, а еще было что-то странное в ее походке, потому что при каждом шаге ее задница опасно раскачивалась в разные стороны.       - Кажется, ты получил пропуск в ее трусики, - кто-то прошептал ему на ухо.       - Твою мать! – вскрикнул Йен, оборачиваясь, за его спиной стоял коллега. – Фу, чувак, ты отвратителен, она лет на десять меня младше, я же не педофил.       - К тому же она лает не на то дерево, - изогнул бровь Шон.       - Ага, и это тоже.       Йен встал со стула и отправился на свой законный перерыв в комнатку, отведенную для сотрудников. Помещение было слишком убогим, чтобы носить гордое название комнаты отдыха или гардеробной. Он выудил из кармана пачку «Мальборо» и открыл дверь. Шон следовал за ним.       - Хочешь зайти сегодня? – спросил Йен.       - Не знаю. Ты хочешь, чтобы я зашел?       - Стал бы я спрашивать, если бы не хотел, - ответил Йен, слегка раздраженный его ребячливостью.       - Тогда зайду, - улыбнулся Шон.       Йен снова начала шарить по карманам в поисках зажигалки, но, кажется, он ее снова потерял.       - Угощайся, - открыв початую пачку сигарет и протягивая ее парню, предложил Йен.       - Нет, спасибо, я пытаюсь бросить.       - Жаль, - ответил Йен, выходя из комнаты, между его зубов была зажата сигарета.

***

      Шум улицы ворвался в уши, и ему это нравилось. Он уже два года жил один и работал в библиотеке, поэтому иногда ему был необходим шум. Порой он скучал по армии. Скучал по приказам, постоянному шуму и крикам, которые преследовали его повсюду. А иногда он скучал по своей семье, которую оставил, как только достиг призывного возраста.       А вот по некоторым периодам своей жизни он не скучал вовсе. Например, по тому, как он орал на всех, блядь, без разбора, подталкиваемый своей генетикой. Нахуй Монику и ее ебучую болезнь. Четыре с половиной года полетели в топку, потому что демобилизироваться по состоянию здоровья, не сделав ничего полезного, все равно, что бестолково проебать целый отрезок своей жизни.       Сделав еще одну затяжку, он попытался вспомнить, как, черт возьми, он попал на работу в библиотеку. Ах, да! «Йен, тебе нужна постоянная работа!», «Йен, ты не забыл принять свои лекарства?», «Йен, с тобой все хорошо?», «Йен, а может быть тебе поступить в колледж Малкольма Икса и получить образование?», «Йен, что ты собираешься делать со своей жизнью?». "Йен, ЙЕН, ЙЕН".       Перед мысленным взором возникла его семья, на их лицах было написано предательство, в тот момент, когда он сообщил им, что уезжает. Он встряхнул головой, пытаясь избавиться от этого видения. На этот раз он покидал их не из патриотических соображений, сейчас он уходил именно от них.       По сей день он чувствовал себя виноватым. Никто с ним не разговаривал, кроме Дебби. Фиона ничего о нем слышать не хотела, а обращаться к Липу он не хотел сам. Карл ненавидел его, а Лиам был слишком юн, чтобы самостоятельно выбрать чью-нибудь сторону.       Он докурил сигарету и выбросил истлевший окурок на землю, тут же поджигая вторую.

***

      Сегодняшний день длился целую вечность. В преддверии нового учебного года толпы учеников приходили и запасались книгами. Бесит. Единственной причиной того, что он все еще был здесь, была его зарплата. Ну, и еще любовь к книгам. Хотя первое всегда перевешивало.       Не сказать, чтобы он жил в каком-нибудь крутом доме, но все же ему нужны были деньги, чтобы оплачивать счета, покупать продукты, да и вообще, идти в ногу со временем. К тому же, ему нужно было покупать лекарства и сигареты, поэтому он был вынужден ходить на работу и не посылать «нахуй» всех, когда его припекало. Он знал, что за зараза бурлила внутри его, знал, что, несмотря на все его медикаменты, именно она управляла его жизнью. Йен понимал, что его желание послать все нахер было влиянием его маниакальной депрессии. Его душа хотела разорваться на куски, но остальные части тела пытались сдержать ее внутри Йена.       17.21. Осталось минут десять от силы. Десять минут отделяли его от законных выходных. Два дня без коллег, босса и людей, которые шикают друг на друга из-за скрежета карандаша по бумаге.       Почему он снова пригласил к себе Шона? Ах, да, секс был классный. Чувств между ними не было никаких. Двое парней просто наслаждались тем, что им обоим нравятся парни, не приплетая сюда никаких чувств. Идеально.       - Эй, Йен, - Шон щелкал пальцами перед его лицом. Он все еще находился в середине научной секции, держал в руке книгу и толкал перед собой тележку.       - Что?.. – отстраненно произнес он.       - Иди домой, - мягко сказал Шон, взглянув на часы. 17.37. – Я зайду к тебе после смены.       - Да, хорошо. Захватишь с собой еду на вынос.       - Ладно.

***

      Он застонал от усталости, когда взглянул на свой почтовый ящик. Его ожидало два варианта развития событий: либо ключ застрянет в замке ящика, либо он вообще не сможет запихнуть ключ в замочную скважину. Нужно будет снова поговорить с мистером Криплом. На самом деле домовладелец был хорошим человеком, но чтобы добиться от него чего-то, нужно подойти с просьбой не один раз. Конечно, Йен уже привык к ящикам, но разбираться с ними в конце рабочей недели не было пределом мечтаний. Когда он уже собирался хорошенько ударить по ящику, послышался сигнал, возвещающий о приезде лифта. Он не видел кто вышел из лифта, но слышал голос своего арендодателя.       Когда они уже подошли к входной двери, Йен, наконец, взглянул на них. Парень, что шел вместе с домовладельцем, наверное, потенциальный квартиросъемщик. Во всяком случае, Йен возлагал на это большие надежды. Парень стоял в профиль, и Йен смог по достоинству оценить изгиб его задницы. Парень был ниже его ростом, имел идеальную попку и притягательные губы. Он быстро развернулся к ящикам, когда заметил, что парень поворачивает голову в его сторону.

***

      - Вечер пиццы! – возвестил Шон, когда Йен открыл ему дверь пару часов спустя.       - До чего же оригинально, - саркастично прокомментировал Йен.       - Да брось ты, я ведь знаю, что тебе нравится, - шутя, сказал блондин, но Йен понял истинный смысл его слов.       - Да, мне это нравится, - ответил Йен.

***

      Не было ничего странного, чтобы проводить вместе время: смотреть фильмы с пивом в одной руке и с куском пиццы в другой. Они были друзьями по траху, которые разговаривали, прежде чем приступать к делу. Потому что, во-первых, они и правда были друзьями; такими, которые проводят вместе время, делятся друг с другом невзгодами, жалуются на дерьмовую работу и шутят об этом. Йен был рад тому, что у него был Шон, а еще его радовало то, что он мог пригласить к себе мужчину, не имея в виду секс. Иногда он чувствовал удовольствие от того, что в его жизни был человек, с которым он мог скоротать вечер пятницы, прижавшись к нему на диване за просмотром какого-нибудь фильма, хоть в этих отношениях и не было никакой эмоциональной подоплеки.       - Черт, я тут парня одного видел, ты бы точно на него запал, - внезапно сказал Йен, его рот был набит пепперони, а сам он выбрасывал пустую коробку из-под пиццы в мусорное ведро.       - Я или ты? – фыркнул было Шон, но тут же пожалел об этом: отрыжка от пива пошла носом, неприятно оцарапав носовые пазухи.       - Оба, - мечтательно ответил Йен, - черт, ты бы видел его задницу!       - И что бы ты сделал с тем парнем, - изогнул бровь Шон. Он направился на кухню, чтобы взять себе еще бутылочку пива.       - Ну, сначала я прижал бы его к ближайшей стене, - начал Йен и толкнул своего друга в грудь, заставляя последнего отпустить бутылку пива и прижаться спиной к столешнице. – Затем я бы его поцеловал, - продолжил он, приближаясь к губам Шона, - но мне показалось, что он не из тех парней, что целуются в губы, поэтому я бы поцеловал его в другое место, – Йен прикоснулся губами к шее парня, а потом снова припал к уху. – А потом, я бы трахнул эту задницу, - закончил он.       Шон тяжело дышал, стоя напротив Йена и ощущая его растущую эрекцию.       - Это как? – тихо спросил Шон, подначивая Йена.       Рыжему не нужно было повторять дважды, он быстро расстегнул ширинку Шона и развернул его к себе спиной, стягивая штаны вместе с боксерами к лодыжкам. Йен опустился на колени и начал лизать тугое отверстие заднего прохода, Шон наклонился немного вперед, чтобы облегчить доступ.       Йен очень любил делать римминг, ему нравилось, когда его партнеры чуть ли не хныча умоляли его не останавливаться. Он игриво касался языком входа, поддразнивая Шона, а затем опустился ниже и начал облизывать его яйца.       Шон не касался себя, он знал, что когда он с Йеном – лучше этого не делать. Рыжий никогда не позволял этого, но вознаграждал за терпение. Шон высвободил руку и запустил их в рыжие пряди. Йен немедленно застонал от контакта, посылая немыслимые вибрации в анус партнера.       - Господи, Йен, - выдохнул он, улыбаясь.       - Да, - он оторвался от задницы Шона, дразня анальное отверстие друга пальцам. Другой рукой он открыл одну из дверей шкафа. Наконец, он нашел то, что искал, облизал ее, чтобы она стала скользкой. Но не стал применять ее сразу, а проложил дорожку поцелуев на спине блондина. Шон уже дрожал от нетерпения, когда Йен, наконец, ввел игрушку в него, блондин знал, что это были не пальцы – слишком уж объемно и гладко было проникновение. И, не вытаскивая ее из партнера, Йен развернул Шона к себе: его глаза потемнели от желания.       - Кто, черт побери, держит анальную пробку в кухонном шкафу? – спросил Шон, зарываясь пальцами в волосы рыжего после мимолетного поцелуя.       - Это единственное место, где Дебби ее не найдет, - ухмыльнулся Йен.       - Боже, никогда не упоминай свою сестру, пока я стою голый с игрушкой в заднице, - вздохнул Шон.       - Обещаю, - выдохнул Йен и пошло улыбнулся, снова опускаясь на колени и касаясь языком члена Шона.

***

      Они лежали в постели, отдыхая после второго захода, фактически первого, когда Йен трахал по-настоящему, и курили.       - Останешься на ночь? – спросил он хрипловатым голосом.       - Может быть, - ответил Шон, прижимаясь к груди Йена, - а ты на утреннюю пробежку по субботам ходишь?       - Всегда, - ответил Йен.       - Хорошо, тогда нет, – Шон поднялся, но Йен схватил его за руку.       - Да, ладно, оставайся, я поставлю его как можно тише и так же тихо вернусь после пробежки, - умолял Йен, почувствовав какие-то изменения в своем сознании.       - Эй, - мягко ответил Шон и взял за запястье Йена, чтобы освободить руку от захвата. Его захват оставил красные следы на руках Шона. – Твой будильник может весь дом разбудить. Я приду завтра.       Йен кивнул и стал смотреть, как друг покидает комнату в поисках своей одежды. Он снова опустился на кровать и закутался в простынь, чувствуя, как холод пробирает его тело.       Когда Шон вернулся, из кокона простыни торчала лишь грустно улыбающаяся голова Йена, он подошел к нему, держа в руках пиджак:       - Я приду завтра, обещаю. В семь утра, хорошо? - Йен слегка кивнул, а Шон поцеловал его и вышел из квартиры, в которой внезапно стало очень холодно и пусто.

***

      Когда будильник зазвонил в 5.30 утра, Йен не хотел вставать. Но он все же заставил себя, понимая, что должен сохранять свое привычное расписание.       Бег давался ему тяжелее, чем обычно, и он с грустью осознавал почему. Он был рад тому, что на медикаментах, иначе депрессивная фаза настигла бы его быстрее и протекала гораздо сложнее.       Йен бежал по обычному маршруту, видел тех же людей, что обычно встречал на своем пути. В такую рань на улицах было очень спокойно, и встречались две категории людей: те, кто возвращался домой с вечеринок, и те, кто хотел бы к ним присоединиться, но им нужно было к шести утра субботы быть на рабочем месте.       На очередном перекрестке, когда для пешеходов загорелся красный сигнал светофора, он остановился рядом с журнальным киоском. Он всегда тут останавливался, читая заголовки журналов и газет, и ждал зеленого света. И пока он там стоял, он понял, что происходит что-то плохое.       Седьмое августа.       Он почувствовал удушье. Нет, только не сейчас, только не снова.       Он никогда не бежал домой так быстро, и едва дверь квартиры открылась, он бросился в ванну. Его вырвало в раковину. Йен опустился на колени и снова почувствовал подступающую тошноту. Он не осознавал, что по его лицу катились слезы.       Его снова стошнило, несмотря на пустой желудок. Он все еще был в ванной, его руки тряслись, слезы безостановочно катились по щекам, а сам он дрожал с головы до ног. Ему нужен был кто-нибудь...       Он набирал номер снова и снова:       - Пожалуйста, возьми трубку, пожалуйста, - бормотал он.       - Йен, какого хуя? – сонно произнес собеседник.       - Ты можешь, пожалуйста, приехать, - умолял он. Шон сразу услышал беспокойство в его голосе.       - Черт, оставайся на месте, скоро буду.

***

      К счастью для него, дверь была не заперта. Йен не в силах был подняться сейчас.       - Йен? - крикнул Шон, а затем услышал шум в ванной комнате. Йен все еще лежал на полу, бледнее обычного и весь влажный от пота. Одна его рука сжимала ободок унитаза, вторая - ножку тумбы, а взгляд был расфокусирован. - Что случилось? – спросил он, присаживаясь перед другом на колени.       - Я не хочу быть как она, - прошептал он, наконец, глядя наверх. - Я не хочу быть похожим на нее, Шон. А что, если я такой слабак, что как и она просто перережу их, а? Шон, - сердито сказал он, показывая на свои запястья. Шон крепко схватил их.       - Ты не такой как она, Йен. Ты совсем на нее не похож, слышишь меня? Ты сильнее, и ты не покончишь жизнь самоубийством, как она, понял? - Йен в ответ только кивнул.       - Я не хотел звонить Дебби, я… я не хочу, чтобы она видела меня таким…       - Все в порядке, Йен. Я здесь, все будет хорошо, - он продолжал успокаивать его, поднимая на руки безвольное тело.