Denial, Revisited

Микки дремал, лёжа на животе. Несмотря на усталость, уже третий час он не мог заснуть — мешала майская жара, да и то, что рыжая печка сопела под боком. Тёплый душ не помог — Микки снова быстро вспотел, и кожа липла к простыням, а на спине уже можно было открывать бассейн. В который раз Микки тяжело вздохнул и повернулся в сторону Иена. — Эй, — он легонько тронул Иена за локоть. Если тот уже заснул, Микки не будет говнюком и не станет его будить. — М-м, — промычал Иен. Отлично, ещё не спит. — Иди закрой окно, — прохрипел Микки. — Сам закрой. Тебе ближе идти. — Это твоя квартира. — Наша это квартира, — поправил Иен. — Не я подписывал договор аренды, — Микки отстреливался, как мог. Конечно, он здесь жил; здесь были разбросаны его вещи, у кровати стояла новая тумбочка, в гостиной — стол. — А живу я один, что ли? — Иен открыл глаза. Они немного блестели в полумраке, и Микки читал в них назревший вопрос: «жалеешь?» — Ну пожалуйста, — из последних сил взмолился Микки и надулся, как маленький ребёнок, чтобы его мужчина растаял. Ему правда было слишком лень встать и открыть окно, даже для того, чтобы глотнуть свежего воздуха. В глазах что-то переменилось. Микки понял, что выиграл. — Ты скотина, знаешь это или нет? — Но ты меня всё равно любишь. — Не то слово. Я пропащий человек, — вздохнул Иен и сел на постели. Микки увидел, что он тоже вспотел — спина блестела. Они оба спали в семейниках — иногда, когда не сдирали их друг с друга в порыве страсти. — Спасибо, — пробормотал Микки, когда Иен нехотя поднялся на ноги. Микки снова закрыл глаза и устроился поудобнее. В комнату ворвался свежий воздух, и телу наконец-то стало хорошо и прохладно, но ненадолго. Иен лёг на него. — Иен, — Микки недовольно замычал и двинулся, пытаясь спихнуть огромную тушу с себя, но Иен только крепче прилип. — Это расплата за то, что заставил меня встать, — он прижался щекой к щеке. — Жарко, блин, слезь, — ворчал Микки, продолжая извиваться — но безуспешно. — Это ты у меня жаркий. Горячий мужчина в самом соку. Микки повернул к нему голову, и Иен тут же поймал момент и чмокнул его в щёку. — Не могу поверить, что ты теперь только здесь, — прошептал Иен. — С мной. В нашей квартире. Никуда не уйдёшь. — И до самого конца буду тебе надоедать. Даже не выселишь меня теперь, — хмыкнул Микки. — Я и не собирался. Ну, может на диван, если выёбываться будешь. Микки засмеялся и пихнул его локтем, но Иен быстро схватил за руки и придавил телом. — Ладно, сам на диван пойду. Я тебя слишком люблю, чтоб заставлять спать на неудобном диване. — Дурачок, — пробормотал Микки с кривой усмешкой. Иногда он не мог понять, почему Иен до сих пор с ним — почему он до сих пор так сильно его любит, после всего дерьма, что он из-за него вытерпел. И было так здорово жить в этих отношениях, не задумываясь о том, когда им придёт конец. Конца на горизонте было не видно — Микки был согласен навсегда. — Дурачок, с которым ты теперь живёшь. — Да. Они молчали, и Микки млел от липкого пота между телами. Посвежее стало, но толку, если Иен на нём лежал. Рассеянно по бокам гладил. Стало ещё жарче, чем было, но и удобнее. Из Микки можно было пот струями выжимать — но ему так хорошо было лежать; он чувствовал себя по-домашнему в безопасности. Ночи без Иена, когда они ссорились, теперь казались такими одинокими и несчастными, а теперь он здесь, на своём месте — у себя дома. Его прошлая квартира была временным приютом между двумя жизнями — первой — с Мэнди, когда им приходилось выживать, и вторая — здесь, в любовной истории со счастливым концом, где он обожал свой дом, свою работу, своего парня — и свою жизнь. Точка. До этой жизни было много всякого, но оно того стоило. — Перестань думать так громко, — сказал Иен. — Я ни о чём не думаю вообще. — Врёшь, — он поцеловал Микки в щёку — мокро; спустился поцелуями по шее и поклевал её носом, жарко дыша. — Я же тебя знаю. — И о чём же я думал? — хитро ухмыльнулся Микки. Иен опёрся предплечьем о кровать и залез ему носом в шею, и Микки захихикал от щекотки. — О нас. — Ну, так неинтересно. О нас я думаю постоянно, ты знаешь. Восемьдесят процентов всех мыслей о нас. — Всего-то? — Угу. И ещё десять — конкретно о тебе. — Как мало, — тихо усмехнулся Иен и дорвался-таки до его губ — Микки повернул голову, и они поцеловались. — Хватит тебе. — Я и обидеться могу. — А если поцелую? Не обидишься? — Микки легонько лизнул его губы, пока Иен играл с его волосами. — Попробуй, — Иен томно прошептал ему в рот. Микки понял, к чему всё идёт, хотя и поцелуев было достаточно. Его парень игриво провёл самым кончиком языка по его нижней губе, прежде чем крепко выцеловать из него остатки тормозов, которые обычно работали, если предстоял тяжёлый день. Но Микки обожал умелый галлагерский язык и всё, что к нему прилагалось; он обожал то, с каким чувством Иен его целовал, как он гладил ему волосы, прочёсывая пальцами затылок; как мял его за ягодицы и как показывал свою любовь через нежные поцелуи. Микки хотелось орать о любви, когда Иен слегка посасывал его губы, прикусывал их и снова нырял языком в его рот. Микки хотелось так же его трогать, так же доводить его до исступления. От одних поцелуев и касаний, сжиманий и кусаний Микки вело. — Иен, — тихо простонал он. Иен приоткрыл глаза; их носы соприкасались кончиками. Лоб покрылся потом, а большие зелёные глаза сияли в полумраке, и созвездия конопушек темнели на веках. Всё это чудо лизнуло его припухшие губы, и это было так очаровательно, будто он спрашивал у Микки на что-то разрешение. Микки молча разрешил, и тогда Иен перенёс вес на левую руку, а правой взял Микки за плечо и перевернул на спину. Они оказались лицом к лицу, и Микки тут же обнял его. Он погладил мокрую галлагерскую спину обеими руками, почувствовал напрягшиеся мускулы. Стало ощутимо заметно, что Иен вернулся к тренировкам. Микки узнавал в нём мужчину, который с лёгкостью держал его за бильярдным столом несколько месяцев назад. Микки слегка раздвинул ноги, и Иен тут же проскользнул между них, прижавшись как можно ближе, и тяжело задышал, потеревшись пахом о его член. Микки блаженно наблюдал за ним, гладил по спине и сам возбуждался ещё больше, глядя на томно прикрытые глаза, слегка нахмуренные брови и приоткрытый рот. Иен обнял его крепче, втесался лицом в шею и потёрся стояком о ягодицу. Стало ещё жарче — простыни трусы у них обоих промокли потом, льющихся с бёдер, но им было всё равно — они уже давно не смущались, касаясь друг друга потными ладонями, кончая друг на друга и пачкая бёдра смазкой. Что естественно, то не безобразно. Друг с другом это всё было более чем естественно. Микки целовал Иена везде, докуда дотягивался. Захватил губами щёку и покрыл её мягкими поцелуями, в то время как Галлагер пожирал его шею. Иен чуть её не свернул, и Микки засмеялся, когда его лицо оказалось в ловушке цепких пальцев. В глубоком поцелуе никак не дышалось через нос; он начал задыхаться, и Иен тоже — но они всё равно не отлипали друг от друга. Иен заполз рукой Микки в трусы, но не стащил, а погладил по члену, продолжая целовать. В медленной пытке Микки опять хотелось орать о любви; Иен тут же закусил его нижнюю губу и отвёл вверх, смерив страстным взглядом из-под ресниц. Они по-прежнему жались друг к другу пахом, но Иен вдруг отстранился, сев на колени, и Микки разочарованно вздохнул. Но Иен поспешил содрать с него трусы, и Микки помог ему, приподняв зад. Когда трусы были брошены на пол, Иен снова залез на него. — А свои? — прошептал Микки, потянулся к резинке на бёдрах и невольно сжал ягодицу. — Сейчас, — прошептал Иен ему на ухо, снова слез с него и прилёг рядом. Его семейники тоже оказались на полу. — Так лучше? — Иен усмехнулся в поцелуй и прижался голым бедром к его члену. Наконец-то. — Гораздо лучше. Иди сюда, — прошептал Микки и погладил его по щеке, а затем нежно поцеловал — одними губами, убрав кудри с лица. Обычно Иен выпрямлял волосы, прежде чем выйти из дома. Микки обожал его отросшие кудри, а ещё больше обожал, когда Иен на выходных забивал и оставлял волосы в покое. Только он видел его таким, и только Микки мог шерстить эти кудряшки, когда захочется. Они лежали на боку, лицом к друг другу, и поцелуи снова перешли грань от невинных к требовательным. Микки обнял ногой бедро Иена — лишь бы больше прикосновений кожи к коже. Членом он тёрся о живот Иена, а Иен, лёжа пониже, придерживал Микки за ногу и пихался ему меж булок. Микки завёл руку назад и прижал его член ближе к своим ягодицам. — Бля, Мик, — резко выдохнул Иен и откинулся на подушку, закатив глаза. — Бля, я люблю тебя. Микки только промычал в ответ. Иен отпустил руку под его коленкой, и ему пришлось зажать ногой Иена за талию, чтоб удержаться. Галлагер освободившейся рукой начал ему дрочить, и Микки чуть не задохнулся; нога его невольно слезла с Иена, и тот прижал Микки к себе и зализал синяки на шее, не переставая надрачивать ему и себе. Он что-то шептал ему в шею — неразборчиво. Микки уже не мог терпеть и полез за смазкой. — Дай сюда, — пропыхтел Иен и забрал у него тюбик. Микки наблюдал за ним, когда он выдавливал смазку себе на пальцы, и наслаждался видом — растрёпанные волосы и лицо запыхавшееся, краснощёкое, с губами припухшими. Один палец легко вошёл. Иен слегка подвигал им, нажал пару раз на простату, и Микки прорычал: — Смазку зря тратишь. — С тобой я никогда её зря не трачу, — хитро ухмыльнулся Иен и навис над ним. Свободной рукой он подхватил Микки под попу. — Второй пихай, — Микки бесился от нетерпения — и в то же время млел. Иен сразу же послушался и вставил второй, растягивая его дырку «ножницами». — Спасибо. — Не благодари меня за секс, это странно, — нахмурился Иен. Микки в ответ усмехнулся и притянул его за затылок, чтоб целоваться, и каждый раз, когда он совал язык Иену в рот, Иен пихался пальцами ему в анус — глубже и глубже. Их потные тела жались друг к другу; Микки задыхался под тяжестью твёрдого влажного тела, но ему это нравилось. Нравилось ему и то, как властно Иен задрал его коленки и зафиксировал ногами. Микки потянулся к смазке, открыл её и случайно плеснул Иену целую ладонь. — И кто теперь зря тратит смазку? — цыкнул Иен. Микки взял чуть-чуть из ладони и обкапал Иену член. — Это не я, — облизнулся Микки. — Себя подготовь, — прорычал он вдогонку, когда Иен снова сунул ему пальцы в зад — как будто он не был готов. — Ляг сюда, — сказал Иен. Микки не сразу понял, зачем, но последовал за Иеном — перелёг на другую сторону кровати — и понял. Простыни там были сухие и холодные. Иен взялся за хер и пару раз вздрочнул — больше не требовалось; он медленно вошёл в Микки, и тот не сдерживал стонов, когда Иен двинулся раз, второй. Никакого стеснения не осталось. Сомнений тоже. Иен прижал его к кровати. Нагнулся, и они целовались, и в то же время Иен трахал его медленно и глубоко — входил до упора. Секс всегда был для них чем-то большим, но сегодня они занимались любовью — во всех смыслах. Микки обнял Иена ногами и подмахивал его толчкам, уткнувшись лбом в конопатую ключицу. Иен подтянул его к себе, чтоб было удобнее — и теперь пошло как по маслу, так, что у Микки по рукам и ногам будто ток проходил. Иен мягко и осторожно ласкал его тело, придерживая одной рукой за ягодицу, а другой — нежно водил от задницы к коленке и обратно. Микки прикрыл глаза от удовольствия. От обострившихся волн, что прокатывались по его телу, он зажал пальцами кожу на спине Иена. Иен тоже сжал его крепче и задолбил — и понеслись мягкие, распаляющие звуки шлепков плоти к плоти. Кровать поскрипывала, вторила кряхтенью Микки, который был уже близко, но Иен опередил его. Его волосы неизменно пахли лимонным шампунем — Иен перестал двигаться и носом уткнулся Микки в грудь. Микки, ероша носом рыжие кудри, опустил руки со спины на галлагерскую задницу и слегка помял ягодицы, наслаждаясь тем, что его мужчине сейчас хорошо, и улыбался. Ему самому было недалеко, но Микки слишком сосредоточился на Иене. Иен лизнул его от груди до подбородка и дразняще покусал эту улыбку, цепляясь за последние волны оргазма, и снова вошёл в Микки по самые яйца. — Малыш, ты идеален, — прошептал он Микки на ухо. Его член начал обмякать и выпадать, но пары лёгких трений по чувствительной точке хватило, чтоб Микки всего перетрясло. Иен смотрел ему в глаза, и под этим взглядом он выдрочился себе на грудь и вытянул ноги так, что их свело. Иен рядом слегка ухмыльнулся, слушая короткие, рычащие стоны. Они полежали друг на друге с минуту, пока у Иена окончательно не выпал. Микки поморщился, когда его жопа со смаком хлюпнула. Они уже настолько привыкли друг к другу, что не было никаких неловких смешков; Иен достал чистое полотенце из тумбочки и обтёр сначала ему — живот и пах, затем себе. Вскоре всё было кончено — полотенце полетело на пол, а Иен лёг к нему под бок. — Люблю тебя. — Я тебя сильнее, — ответил Микки, сияя от наслаждения. — Такой ты у меня дурачок. — Да, мне часто об этом говорят. Иен игриво лизнул его в сосок и затёр своими волосами, укладываясь поудобнее у Микки на груди. И несмотря на то, что Микки до сих пор было жарко, и пот катился по всему телу, он всё же быстро заснул.

***

— Сахару надо? — Давай. — Кто вообще пьёт горячий кофе в середине июля, ещё и в такое пекло, — ворчал Микки, помешивая свой кофе, в котором было больше льда, чем кипятка. — Галлагеры, кто ещё, — хмыкнул Карл. — Ты просто шутник из шутников, прямо как твой брат, — кинул Микки в ответ. — Чем это вдруг тебе мои шутки не нравятся? — возмутился Иен, садясь за стол напротив Карла. — Чем они мне должны нравиться? — вскинулся Микки. — Как спизданёшь чё перед чужими, так не знаешь, куда деться. Микки точно сегодня встал не в настроении. Иен отмахнулся и забил: — Ой, да хер с тобой. Страдай. От шуток моих несмешных страдай. И ты тоже, предатель, — он обратился к Карлу. — Что ты с ним сделал? — Карл прошептал Микки. Тот пожал плечами. — Он теперь на всё согласная домохозяйка? — Я как бы тут ещё, привет, — вздохнул Иен. Познакомить Микки с братом было худшей из идей. Худшей-прехудшей. Микки удивительно легко поладил и с остальными Галлагерами, и даже с Шоном. Иен удивлялся, как из такого на вид неприветливого ворчливого человека получился Микки, который общался с его родственниками чаще, чем он сам. Иен иногда ловил себя на том, что он будто лишний в компании с Галлагерами и Микки. Особенно, когда приезжала Деб — они с Микки так корешились, болтали, шутки непонятные шутили, а Иен с каждой минутой всё больше молчал. Иен привык и смирился, и его это больше не смущало. В конце концов, всё было хорошо, так на что жаловаться? То же касалось и Шона. Его лучший друг вёл какие-то полускрытные разговорчики с его парнем, и когда Иен интересовался, о чём они говорят, выяснялось: про позы, игрушки, мультиоргазмы; Иен сразу же возвращался к своим делам и пытался не обращать на них внимания. Конечно, он был рад, что у них нашлись общие темы, но всё равно должен существовать какой-то предел, который нельзя пересекать с бывшими — их, кажется, вообще это не волновало. Однако Иена вполне успокаивало то, что эти два придурка — оба конченые боттомы, и навряд ли что-то изменится от обсуждения всякой дичи. А с Карлом Микки вообще объединялся в анти-Иеновскую команду. Например, меняли тему, когда он заходил на кухню. Включали ужастики и заставляли его смотреть вместе с ними. Карл однажды остался у них на ночь — такой счастливый день был, когда они окончательно помирились… А наутро он проснулся от того, что эти двое пиздили его подушками. Вот так бесцеремонно, вдвоём на одного, и Иен в тот момент пожалел. Ну, немного. В конце концов, ему было всё равно. Иен привык быть в себе, в стороне от остальных, но ведь всё же они общались, и он мог рассчитывать на своих родных в трудную минуту. И это было бесценно. По утрам он не мог поверить, что у него были такие ночи. Ночи, когда Микки вопил от удовольствия, прыгая на нём так, что матрас проваливался в кроватную сетку. Только он об этом подумал, его вырвали из сладкой дрёмы: — Ты здесь? — его ущипнули за бедро. Он отпихнулся от Микки: — Больно же, — и невольно погладил себя в пострадавшем месте. — Говорил же, сработает, — хмыкнул Карл. — Возьму на заметку. — Ничего ты не возьмёшь, — Иен немного обиделся. Щипаться-то нахера? — Почему мы сидим дома, вместо того чтоб завалиться к Деб в кафе? — Потому что сегодня у Фионы смена, — напомнил ему Микки. — Почему он об этом помнит, а ты нет? — Карл заржал в голос. — Выборочная память, — вздохнул Микки, вскинув брови. — Всё, что касается её и твоего идиота-братца, стёрлось. Микки произнёс это так просто и точно, что Иену стало больно. Но он сказал правду: каждый раз, когда Иен слышал про Липа и Фиону, его охватывала неясная тревога. Он старался забыться — ещё одним кругом на стадионе, ещё одним заходом в постели, ещё одной книжкой; просто отключиться и не думать. Задвинуть воспоминания подальше, не встречаться — а им, видимо, было всё равно. Все счастливы, все в выигрыше. — То есть про то, что Лип домой приехал, ты тоже забыл? — Нет, я не забыл, Карл, — сморщился Иен. Хотя очень хотелось. Потому что надоело бояться, что случайно столкнёшься в магазе или на улице, или в Бойзтауне — раз Лип теперь за обе команды играет. — Я вам завидую. Вам не приходится слушать про его еженочные случки. — Случки? — скривился Микки. — У него же вроде кто-то есть. — Как будто его это остановит, — мрачно хмыкнул Иен, потягивая кофе. — А ты не знаешь? — оживился Карл. — Не знаю что? — Его бросили! — Карл весело поднял свою кружку, прежде чем понял, что он один тут рад. Неловко кашлянув, он опустил её. — Другую найдёт… Или другого, — проворчал Иен. — Нихера. Салли бросила его, потому что ей казалось, что их отношения «шли в неправильное русло». — Какая-то стрёмная причина, — нахмурился Микки, глотая кофе из чашки. — Ну да! Но он прям сильно приуныл. — Вот и прекрасно, — съязвил Иен. — Мало он говна людям сделал? Что заслужил, то получил бумерангом. — Эй, ты чё, — Микки погладил Иена по плечу; Иен почуял краем глаза обеспокоенный взгляд. — Да так и есть, — кивнул Карл. — Он ещё до тебя дрова ломал. Девки от него беременели не раз. — Ну, это я слышал, — хмыкнул Микки. — Короче, сейчас у нас дома тусит какой-то странный пацан. У него просто на лбу написано, что проблемный. — В смысле проблемный? — Ну, типа… — Карл запнулся и замолчал. — Знаете, такие есть типы, «поматросил и бросил». — Видели, знаем, — горько усмехнулся Иен, вспомнив конкретного молодого человека. — К тому же он ровесник Дебби, и это жесть как странно, — без задней мысли добавил Карл. В этот момент Иен и Микки напряглись и переглянулись. — Как его зовут? — спросил Иен. — Не помню… На «Дж» что-то. Джек, типа того. — А выглядит как? — Я не понял, чё происходит? — нахмурился Карл. — Просто ответь на вопрос. — Да не знаю я, ну обычно выглядит. Волосы коричневые, глаза такие же. — Каштановые, Карл… — Это ведь может быть он, — пробормотал Микки, с опаской глядя на Иена. — Может, — согласился Иен. Телефон Микки завибрировал, и Иен встал и забрал его с кухонной тумбы и отдал Микки, принципиально не заглядывая в экран. — «Может быть» кто? — недоумевал Карл. — Чё не посмотрел-то, — нахмурился Микки, разблокировав телефон. — Тебе сообщение пришло, Мик. — И? Мог бы и прочитать, — проворчал Микки. — Вот бля, — внезапно выругался он, глядя в экран, но тут же осёкся. — Вы мне объясните, чё происходит, — разозлился Карл. Иен поспешил пояснить: — Лип, возможно, связался с лучшим другом Микки. — Ты бы знал, наверное, если бы это был он? — резонно предположил Карл, обращаясь к Микки. Тот не отрывался от телефона и только после небольшой паузы поднял голову. — Да нет… Мы не настолько близки, — рассеянно произнёс он. Потом он развернул телефон к Карлу. Иен быстро заметил на открытой фотографии Джея и Микки. Микки показывал язык в камеру, в то время как Джей сзади показывал ему рога из двух пальцев. Иен бесился с того, что они даже на таких фото выглядели парой, но быстро напоминал себе, что у них с Микки были гигабайты таких фотографий в телефонах — и даже похлеще. — Это он? — Не, не он, — протянул Карл. — Но он похож на парня, который учится с Дебс. Ну так, отдалённо. — Блядь, не надо вот этого, — Иен закатил глаза. Не было печали. — О господи, ты только представь, — мрачно усмехнулся Микки. — Твой брат и он — вместе. — Даже представлять не хочу, спасибо, — сморщился Иен.

***

— Ты ведь мог бы с ними помириться. Если бы захотел, — внезапно сказал Микки. Кровать рядом слегка прогнулась, и он бросил взгляд на Иена, который подполз к нему поближе. — Не хочу, — чётко произнёс Иен. Вздохнув, он нахмурился и почесал лоб, а затем снова перевернулся на спину и уставился в потолок, разукрашенный тенями от тусклых прикроватных абажуров и уличных фонарей. — Ты уверен? — настаивал Микки. Он аккуратно положил ладонь Иену на грудь. — Когда-нибудь всё равно придётся это сделать, Иен. — Я не хочу, чтобы они снова лезли в мою жизнь. — Никто не полезет… — Нет, Мик. Ты не понимаешь. У меня сейчас всё замечательно. У нас, — поправился он. — Я больше не страдаю из-за них. Если Лип захочет общаться, я не против, но никаких братских чувств у меня уже не осталось. То же самое — с Фионой. И с Джеем. Иен сам удивился, когда произнёс последнее. Он обычно избегал этого — не хотелось вспоминать, как Микки, некогда сосед сверху, выстанывал это имя вслух. Кажется, отпустило. — Джей-то тут причём? — Я просто хотел сказать, что мне уже всё равно. Погоды он нам с тобой не испортит, поэтому… Я не против с ним общаться, только пусть сам перестанет гаситься от нас. — Я даже не знаю, что сказать, — усмехнулся Микки, нежно поглаживая шею Иена. — Скажи, что останешься со мной и никогда не уйдёшь, — пробормотал Иен. — Я серьёзно. Улыбка до ушей осветила лицо Микки. — Я останусь с тобой и никуда не уйду. И никто мне больше не нужен. Я думал, ты об этом знаешь. — Хотел ещё раз убедиться. — Да что ты? Маленький неуверенный засранец. — Да, мне часто это говорят, — театрально вздохнул Иен, и Микки засмеялся над ним, а потом уставился, не отводя взгляда. Никакие слова больше были не нужны — да и всё равно они ничего не значат. Поэтому они просто смотрели друг на друга, лёжа в постели рядом — делали то, чего никогда не делали с другими. — Я тобой горжусь, — прошептал Микки. — Нечем гордиться. — Есть чем. Ты прошёл кучу дерьма, и до сих пор сражаешься со своими страхами. И не бежишь от них. — Просто у меня есть очень хорошая причина, — флиртовал Иен. — Дай угадаю, мощная попка и горло без рвотного рефлекса? — Вообще-то я хотел сказать «любящий домохозяин». — Вот же скользкое хуйло, — ухмыльнулся Микки и пододвинулся в распахнутые объятия. — Приготовишь мне завтрак с утра? — Я сам стану твоим завтраком, Галлагер. Но только если ты дашь мне выспаться. — Раскомандовался, гляньте. Микки что-то мяукнул в ответ и устроился поудобнее в руках Иена. Тот решился: — Ещё один вопрос. — Какой? — Кто звонил, когда мы с Карлом сидели на кухне, а ты ушёл поговорить? — Шон. — И что ему надо было опять? — Иен уже забыл, когда в последний раз его друг писал сначала ему, а не Микки. Какая-то жизненная херня — познакомишь двоих, а они внезапно уходят на свою волну и тебя в неё не окунают. — Кое-что, что ты не захочешь слушать. — Ну вот теперь я точно хочу послушать. Рассказывай. — Даже если я расскажу про члены в жопах и рези… — Так, я понял, всё, — Иен перебил ржущего Микки, но спустя минуту всё же спросил: — А чьи члены и чьи жопы? Микки глубоко вздохнул и вскочил на Иена, заставив его со смехом перевернуться на спину. — Его жопа и чей-то хер. Есть ещё вопросы? — Больше нет, — Иен положил руки на бёдра Микки. — А что насчёт моего члена и твоей жопы? Или наоборот, если есть настроение… — С утра посмотрим на твоё поведение, — зевнул Микки и улёгся поудобнее у Иена на груди.

***

— У нас это уже традиция, — крякнул Микки и погрузился в воду, ложась на Иена. — Что именно? — хмыкнул Иен. Он лежал, прислонив голову к плитке и закрыв глаза. — Совместные ванны. — Мне нравится. — Как будто мне не нравится, — пробурчал Микки и прижался к Иену ещё ближе, задев макушкой подбородок. Всё тело болело. Иен всё старался вытащить его на свои пробежки — и после нескольких месяцев безуспешных попыток ему это удалось. Наступила тёплая, сухая осень, и теперь жарой или дождём не отмажешься — и Микки возненавидел эти забеги с Галлагером, который и на стадионе тоже превращался в марафонца, уж извините за каламбур; Микки не чувствовал ног, приходя домой — стали, как желе. Рабочий завал перед Днём Благодарения лучше не сделал — теперь ныла ещё и спина. — Хорошо так лежать, — сонно промямлил Микки. — Просто… Лежать. И расслабляться. — Согласен, — прошептал Иен ему на ухо. — Год назад такое вообще сложно было представить. Микки сначала вскинул бровь, а потом медленно растёкся по конопатому телу; улыбка осветила всё его лицо, и он задрал голову: — Ты помнишь? Они не отмечали эту дату, но Микки в голове себе пометил число. Ровно год назад у него было первое в жизни настоящее свидание. Он помнил всё в подробностях: неловкость и смущение, которые он изо всех сил старался скрыть, и в то же время лёгкость, с которой они общались; окрыляющее чувство сумасшедшей влюблённости и секс на бильярдном столе. — Помню. А ты? — усмехнулся Иен, хитро склонив голову, и смачно чмокнул Микки в щёку. — Хрен я забуду день, когда пришлось добровольно делиться едой. Шоколадным тортиком, — бурчал Микки себе под нос. — С парнем. В ресторане. Сука, на свидании. — А я надеялся, что ты на самом деле хотел поделиться. — Ну, теперь ты меня хорошо знаешь. — Вот бля, — цыкнул Иен и театрально повесил голову. — Мне вот больше всего запомнилось, что я тогда не верил своей удаче. Что у меня классное свидание с горячим соседом, и даже далеко ходить не надо. Я ещё помню, как на ум пришло: казалось, он скорее меня ограбит, нежели в постели на четвереньках окажется. Ещё и случку в пустом баре устроил, — Иен целовал Микки в щёки; тот счастливо жмурился и фыркал. — Я так и знал, что всё дело в случках, — крякнул он в ответ. — Да. Вся любовь только из-за твоей прекрасной попки, — прохрюкал Иен и тут же получил локтем в ребро. Карма быстро настигла Микки — он поморщился от боли. — До сих пор болит? Хочешь, помну? — Потом, — прокряхтел Микки, нахмурив лоб. — Мне сейчас лень вставать. Они лежали в воде ещё какое-то время. Иен рассеянно поглаживал ему живот. И правда — если бы кто-то сказал Микки год назад, что они будут встречаться и жить вместе, он бы не поверил. Не потому, что Микки не видел себя в отношениях. Он просто не предполагал, что у него тоже может быть долго, счастливо, без условий и без остатка. А теперь они уже год вместе; целый год любви, тепла и стабильности. Микки уже не представлял своей повседневной жизни без него — чтоб он шёл что-то праздновать к Мэнди один, чтоб просыпался один — да ни за что на свете. Иногда он задумывался, почему Иен никогда не задавал вопросы, которые — Микки знал — вертелись у него на языке. Иен видел каждый шрам на его теле — и просто целовал их или гладил, но не спрашивал, откуда они. Будто знал, что Микки неприятно об этом вспоминать. Но теперь, спустя почти двадцать лет после смерти отца, наверное, пришло время. Уже не трудно. Микки давно уже не тот злой, обиженный на жизнь подросток, который боится открыть душу. Микки готов делиться прошлым и планировать будущее. — Это от вилки, — коротко произнёс Микки, когда его мужчина рассеянно поглаживал красные полоски, навсегда запечатлевшиеся на его теле. — Что? — Иен заметно напрягся и перестал гладить его. — Мне было шесть или семь лет, не помню. За ужином сидели, уже всё доели почти, только один наггетс остался, и мы с Мэнди начали спорить, кто его съест. Я перегнулся через стол, чтобы взять этот несчастный наггетс, и тут батя схватил вилку и ткнул меня, чтоб я сел обратно на место. Дальше я плохо помню, что было. — Блядь, дичь какая, — вздохнул Иен и обнял его в воде, крепко прижав к себе. Они немного помолчали, и Иен склонил голову Микки на плечо. — А на плече откуда? — От «розочки». Ну, бутылку ты когда бьёшь, горлышко остаётся длинное с острыми краями. — Пиздец. А этот? — Иен потрогал шрам над соском слева. — Не помню. Но вроде это Мэнди сделала. Не все шрамы Микки достались от отца; некоторые он нажил в детстве, когда шатался по заброшенным стройкам с торчащей арматурой, или в подростковых драках. Конечно, это не умаляло того, что Микки был для своего отца бойцовской грушей, но тем не менее — ему ещё не так худо пришлось, как сестре. Микки не рассказывал об этом Иену напрямую. Всё же это была не его история, и может, когда-нибудь Иен о ней узнает. Но в ту ночь Микки рассказал ему про каждый свой шрам.

***

— Микки! Тебе чё, так сложно достать новый рулон… — крикнул Иен, выходя из ванной, и осёкся, увидев на пороге человека, которого он едва узнавал. — Туалетной бумаги, — смущённо закончил за него Джей. — Фига ты, быстро, — пробормотал Иен с картонной втулкой от закончившегося рулона. Из спальни вырулил Микки; поздоровавшись с Джеем, он забрал у Иена втулку. — Вечно после тебя в туалете бумаги нет, — проворчал Иен ему на ухо. — Ну прости, прости, ща принесу. Чё бубнить-то, — Микки виновато чмокнул его в щёку. — Мэнди скоро приедет. Тем временем Джей пробрался в гостиную и спросил Иена: — Тебе помочь с чем-нибудь? Иен поджал губы. Джей сильно изменился — как говорят, возмужал. Коротко подстригся, выбрился начисто и слегка раскачался. Теперь он мало напоминал того человека, который выводил Иена из себя; Иен не видел его полгода или больше. Многое изменилось, и прошлое он решил не трогать. — Микки стол накрывает, или что? Микки в ответ кивнул и повёл его на кухню. — Пахнет отлично. Это всё ты готовил? — спросил он Иена, взяв в руки стопку тарелок. — Ну, мы вместе готовили. Микки помогал, — сказал Иен, оглядывая кучу плошек с разной едой. Джей, казалось, оторопел; повернувшись к Микки, он удивлённо спросил: — Ты теперь готовишь? Микки гордо хмыкнул в ответ: — Ага. Но в основном всё Иен делал. Я бы в жизни не стал накрывать такую поляну в одиночку. — Я бы тоже, — произнёс Иен, нежно погладив своего парня по плечу, когда тот доставал бокалы. Микки с улыбкой повернулся, и Иен чмокнул его в губы. — Ты пить что будешь? — Микки спросил Джея, пока тот раскладывал приборы на кухонном столе. — А мы остальных ждать не будем? Иен подумал о том же. — Ну, как хотите, — Микки пожал плечами и обратился к Иену. — Где Шон? — Сейчас напишу. [10:09] Иен Галлагер: Все уже почти собрались, ты едешь? [10:12] Шон Томас: только что в метро сел. никого не убей там без меня [10:16] Иен Галлагер: Как ни странно, сегодня мне не хочется никого убивать)

***

— Ну так чё, ребят. Давайте. За что вы благодарны этому году? — начал Джереми. — Кто шарманку завёл, тот первым и отвечает, — тут же осадила его Мэнди. — О, вот так, значит? — воскликнул Джереми в ответ. Иен наблюдал за их отношениями; конечно, виделся он с ними не то что бы часто, но регулярно, и они казались хорошей парой. Смотря на Мэнди, Иен даже не удивлялся, что влюблён в его брата. Возможно, в параллельной вселенной он влюбился бы в неё вместо Микки. — Ну ладно, я начну. Я благодарен за свою прекрасную невесту, которая сделала меня самым счастливым человеком в мире, когда согласилась выйти за меня. — Я щас в розовых соплях утону, — скривился Джей. Иен молча согласился с ним, хотя, с другой стороны, вышло очень мило. — Ты следующий. Давай, за что ты благодарен, — Джереми тут же переключился на брата. Джей задумался и ответил не сразу. Все за столом уставились на него в ожидании того, что он скажет — и, скорее всего, что-то глупое, что-то такое, чего говорить не следовало — чтобы вовремя заткнуть. Иену стало не по себе от этого, потому что тот человек, которого он узнал заново сегодня, был уже не тем, которого он раньше знал и презирал. — Я благодарен людям, которые помогли мне повзрослеть, — наконец произнёс Джей. — Э-э-эм, благодаря им я… Стал ответственнее относиться к себе, к другим и к жизни. Все за столом красноречиво молчали. Потому что все прекрасно знали, что он имел в виду. Иен разрядил обстановку и вывел застолье из ступора: — Отлично. Мик? Микки сидел следующим. Недолго подумав, он вскинул бровь: — Я благодарен за то, что рядом со мной люди, которых я люблю, и которые любят меня. — Ну давайте говорить что-то конкретное, а не такое, за что можно каждый год благодарить, — заныла Мэнди. — А то ты совсем уж кашу по тарелке размазал, вонючка! — Кто размазал кашу по тарелке, так это твой жених, — подметил Иен, встав на защиту Микки. — Давай, ты можешь лучше, Мик, — Шон заразительно засмеялся, хлопнув себя по коленкам, и Микки покраснел, как рак. Никто ничего не понял, кроме Иена. У этих двоих точно была какая-то особенная связь. — Хорошо, — вздохнул Микки, будто собираясь с духом. — Я благодарен, что в моей жизни появился конченый дебил, с которым я обсуждаю секс-игрушки. Я благодарен, что моя сестра больше не страдает от недотраха… — Щас кто-то пострадает от боли в яйцах, — Мэнди показала ему фак с противоположной стороны стола, и все засмеялись, но Микки невозмутимо продолжил: — Я благодарен, что живу с любимым человеком. Я благодарен, что работаю с нормальными людьми, а не с пидорасами. И ещё я благодарен, что те, кто сидят за этим столом — достаточно взрослые и разумные люди, чтобы разобраться с любой проблемой. Так лучше? — с последним он повернулся к Шону, саркастично поджав губы и моргая, и Иен в этот момент влюбился в своего парня ещё раз. — Твоя очередь, — бросил ему Микки. — Ладно, — широко улыбнулся Иен всем присутствующим. — Я благодарен за то, что у меня есть семья и друзья. Правда. — Чем дальше, тем скучнее, — снова возмутилась Мэнди. Шон неловко засмеялся — он знал её не очень хорошо, и его очевидно смущала грубоватость Мэнди. Микки быстро вмешался: — Вообще-то он не просто так это сказал, Мэндс. Не все просто так общаются с родственниками, и друзья не у всех сразу появляются. Иен благодарно сжал его колено под столом. Конечно, Иен бы обошёлся и без слов в свою поддержку — но было приятно слушать, как Микки его защищал. — Ладно, я поняла. Давайте дальше, — Мэнди переключилась. — Симпапусик, твоя очередь, — она кивнула Шону. Тот засиял, театрально откинув волосы назад, и засмеялись все, кроме Джереми: — Какой ещё «симпапусик»? Я думал, только я у тебя «симпапусик»! — Не смеши, — фыркнул Джей. — Ты даже не гей, — поддержал его Микки. Шон тем временем отвечал: — Ну, — он заколебался, и все притихли. — Наверное, я благодарен за то, что Иен уволился со старой работы, потому что у меня теперь больше смен… и денег? — Меркантильная сучка, — Иен погрозил ему пальцем и помотал головой, но не смог сдержать смеха, изображая уязвлённую натуру. — Я знаю, малыш, — Шон тепло улыбнулся и пискляво захихикал до кучи. — Вот почему твой мужчина так меня любит. — У вас там что, полиамория? — сморщился Джереми. — У меня амория только с его резиновыми членами, — хмыкнул Шон, указывая на Микки. — Завали ебасосину, — Микки почти плакал от смеха, глядя на вытянувшееся лицо Джереми, и прикрывал лицо рукой. — Жаль, что не с Джеем, я б на это посмотрела, — внезапно выдала Мэнди. Она уже слегка опьянела; за столом опять ненадолго повисла тишина. — Давайте уже поговорим о чём-нибудь другом, а? — предложил Иен. — Заколебали со своим сексом. Мэнди, твоя очередь. — М, да, кстати, — встрепенулась та, — я благодарна за своего жениха и за то, что мой брат нашёл своё счастье. — Это мы ещё скучные? — взорвался Микки. — А чё, только вам так можно? — Мэнди показала ему язык и попыталась пнуть под столом, но не дотянулась. Иен понял это, потому что вместо Микки она попала в него. — И вообще, я голодная, давайте жрать уже! — Как халява, так ты сразу первая, — проворчал Микки. — Дорогуша, а зачем ещё в гости ходить? — хмыкнул Шон, и под саркастичные взгляды Микки Мэнди дала ему пять с другого конца стола.

***

— Кто тебе написывает? — Иен пнул Шона в плечо, когда тот в очередной раз залип в телефон. Они с Микки и Мэнди заняли диван, Шон и Джей обосновались в подушках на полу, а Джереми по жребию выгнали мыть посуду. — А не скажу, — пробормотал Шон, не отлипая от экрана. — Парень? — Джей сунулся к нему в телефон, за что получил по лбу. — Сказано, не ваше дело, чё пристали, — подал голос Микки. Джей и Иен развернулись и уставились на него вопросительным взглядом. — Значит, точно парень, про которого я, естественно, не в курсе, ведь кто теперь у нас лучший друг? — Иен обиженно налёг на Микки, и тот шутливо отпихнул его. — То есть у меня нет шансов? — Джей кинул Шону взгляд из-под ресниц. Иен и Микки переглянулись, неловко уставившись на этих двоих. — Как же заебали ваши гейские драмы, — с братского плеча промямлила растрёпанная Мэнди. — Бийские, — коряво «поправил» её Шон. — Так кто это, бля, — докапывался Иен. — Я не знаю. Ещё пока, — Шон сдался, откинув голову Иену на ноги. Джей отвернулся от него, бахнул несколько глотков пива разом и прилёг на столик, слегка отодвинувшись, и только сейчас Иен заметил, как близко они сидели. — Я тебя пристрелю, серьёзно, чё за парень? Шон умоляюще посмотрел на Микки. — А, ну ясно, как всегда, — Иен махнул рукой. — Мик, ты знаешь? — Я щас не поняла, — вмешалась Мэнди, подобрав слюни. — А почему он в курсе, а ты — нет… — Какой хороший вопрос, не так ли? — Иен многозначительно посмотрел на Шона и снова пихнул его. — Да скажи ты ему уже, — прорычал Микки. — Всё равно на следующей неделе расколешься. — И что будет на следующей неделе? — Я пойду на ужин к родителям Бориса. Боже, только не это. — Ты, тварь, угараешь. — Я серьёзно, — воскликнул Шон. — Как друг, наверное. — Блядь, Мик, скажи, что это шутка, — Иен повернулся к Микки, но тот лишь хмыкнул, обеспокоенно глядя на него: — Ты чё завёлся-то? — Почему ты мне не сказал, Шон? — Очевидно, потому что он тебе не нравится, Иен, — тот ответил в том же тоне. — Ну, наверное, по такому случаю я бы смирился? Ты ведь знаешь, что я поддержу любой твой выбор. — М-м, не знаю. — Дебила кусок, как же ты бесишь, — Иен кинул в него подушкой. — И давно это? — Да нет. — Охренеть, ты встречаешься с банковским клерком. — Сказал человек, который влюбился в бармена. — В бармена ещё не так зашкварно, — многозначительно хмыкнул Джей. — Кому тут говорить о «зашкваре», так точно не тебе. Ты встречался с напарником по работе. Кто вообще встречается с людьми с работы? — Я самый мелкий здесь, мне пока можно ошибаться, — отбил Джей. — Бля, но с напарником, — не успокаивался Иен. Алкоголь играл в крови, и почему-то ему сегодня хотелось болтать о ерунде. — Да, хреново, — поддержал Шон. — Взять хотя бы нас, — он показал на себя, потом на Иена. — Спать вместе время от времени ещё ничего, но любовей ваших нам не надо. Иначе пизда работе. — Вы о чём тут балакаете? — Джереми зашёл в комнату и едва увернулся от летящей в сторону Шона подушки. — Да херню какую-то загоняют, — прохныкала Мэнди. — Никому ни с кем нельзя встречаться, любовь зло, трахаться полезно. А ещё бармены — охуенные ребята. Так? — Так, — ухмыльнулся Иен. Джереми со словами «двигайтесь» отпихнул брата так, что тот упал на Шона. Всё было хорошо. У них всё было хорошо.

***

— Мик, — устало прохрипел Иен. «Господи, да когда ж ты заснёшь», — подумал Микки. Он прикидывался спящим, но не совсем удачно — Иен гладил его по животу, и иногда Микки невольно вздрагивал от щекотки. Когда они лежали так вместе, рядом, было ничего не страшно. Их уютная спальня с тёплыми руками Иена была самым безопасным местом в мире. Особенно ранним утром, когда за окном падал снег и ветер порывами дул в окна; можно было завернуться в тёплое одеяло и в его объятия. Ведь не было на свете места лучше, чем у Иена под боком. — Хорош притворяться. Я вижу, что не спишь, — пробормотал Иен. Микки изо всех сил давил лыбу и от этого, наверное, походил не на спящего, а на эмоджи с каменным идолом. Видимо, Галлагер заметил и решил играть по-грязному: приподнявшись на постели, он склонился над Микки и зашептал ему в ухо: — Очень жаль, что ты спишь, потому что не услышишь, как сильно я тебя люблю, и как я благодарен тебе за всё хорошее, что есть между нами. Прошлое Рождество вышло ужасным, но в этом году ты здесь, со мной, и хер куда я тебя отпущу. Понимаешь, да? Мы ведь уже давно живём вместе — и даже машину купили. Хреновая, правда, машина, но сиденья вроде удобные, и окна сзади с тонировкой, — его голос отдавал хрипотцой спросонья, но в то же время был таким нежным. От каждого слова у Микки шли мурашки по спине, и волосы на затылке вставали дыбом. — Ты ответишь хоть что-нибудь? Микки несколько секунд колебался, прежде чем слабо мотнуть головой. — Давай в отпуск съездим. Я не знаю ещё, когда мне дадут. У тебя точно летом? А, да, ты говорил. Мы ведь можем себе позволить, да? Сразу денег стало больше, как ты насовсем заехал. Только давай куда-нибудь, где не жарко. Я весь сгорю и покроюсь волдырями. — Господи, ты замолчишь уже или нет, — сонно промямлил Микки. Чуть привстав, он закинул на Иена ногу и почти лёг на него, придавив к матрасу. — Ого, он говорящий, — рассмеялся Иен. Микки в ответ тяжко вздохнул. — Блинчиков хочешь с фруктами? — Попозже. Мне сейчас слишком удобно, чтоб отпускать тебя готовить завтрак… Даже если это блинчики с фруктами. — Как поспать, так тебе везде удобно, — ответил Иен, крепко прижав Микки к груди. — Везде на тебе, — поправил тот. — С Рождеством, Иен. С этими словами Микки поднял голову и взглянул на любимые веснушки. Иен чмокнул его в подбородок. — И тебя с Рождеством. Микки объял ладонями конопатое лицо с рыжей щетиной и прижался к любимым губам. Иен легко целовал его в ответ, чуть задевая языком губы — будто пробуя на вкус каждый раз, как в первый. Его руки гладили и мяли тело Микки, и было хорошо; тот запустил пальцы в обожаемые кудри, не прекращая целоваться, и обладатель кудрей улыбнулся в поцелуе. Боже, как Микки его любил. Как он любил вот это всё. Наверное, единственное, что Микки поменял бы — это их прошлое и то, как всё началось. Но время вспять не повернуть, да и хрен с ним. Ведь целый год счастья того стоил. Целый год счастья, на которое Микки когда-то даже не смел надеяться, и впереди ждало ещё больше. Иен перевернул его на спину, и они запутались в одеяле, в слетевшей с матраса простыни и друг в друге. Поцелуи глубже — и тут вдруг началось. Опять. Сверху. Кто-то глухо стонал. Микки постарался забить, не обращать внимания, и это удалось — ровно до того момента, как послышались стуки кровати о стену. Микки прекрасно знал, что это кровать — ведь он сам не раз стоял на ней раком... Он разочарованно откинулся головой на подушку. Иен со вздохом обмяк на нём, упёршись лбом ему в плечо. — Да господи ты боже мой, — пробормотал он. Микки закрыл глаза, рассеянно перебирая его кудри. Стук становился всё громче и громче, и Микки погладил Иена по спине — тот злился. Снова злился. Отстранившись от Микки, он сел на постели и посмотрел в потолок, потом снова на Микки. Взглянув ему в глаза, Микки увидел усталость и желание убивать. — Блядь, завалите трахалку! — заорал Иен. Что ж, некоторые вещи никогда не изменятся.