Denial, Revisited

Толстое одеяло хорошо согревало, но Микки всё равно жался ближе к своему мужчине. Он приоткрыл один глаз и увидел перед собой обнажённую конопатую спину и цифры на будильнике. Считаные минуты оставались до того, как он зазвонит — тот самый будильник, который бесил его неимоверно. Они поставили его обратно, чтобы в одно и то же время вставать и уходить на работу. Иен крепко спал на животе, прижимаясь щекой к подушке — наверное, как всегда, слюней напускал. Микки пробежал пальцами по его спине; сонно улыбаясь, он навалился сзади и сжал в крепких объятиях. В спальне было прохладно, но Иен при любой температуре оставался печкой. С таким никакие зимы не страшны. Обчесав его волосатые ноги пятками, Микки прислонился ухом к его плечу и снова заснул. *** Ор будильника вывел его из дрёмы. Иен отодвинулся, перевернулся на бок к нему и закинул на него руку, тихо ворча. — Никуда не пойдём, — сонно протянул он. — На работу надо, — зевнул Микки, поддавшись настроению, и прижался лбом к его груди. — Тебе же к девяти, зачем так рано, вставать? — Зато тебе к половине. И ты обещал брату выпить с ним кофе. Иен и Карл встречались в четвёртый раз с нового года — в кафе, где работала Дебби. С новой работой и встречами с семьёй Иена совсем не оставалось свободного времени — даже на сон. — Но ведь время — полседьмого, — проныл Галлагер. Микки снова открыл глаза и потёр их от сна; на улице было ещё темно — только свет фонарей попадал в спальню. Микки привстал на локте и невинно прижался губами к губами Иена. — Это ты, чтоб я встал? — промурчал Иен. — Нет. Это «доброе утро». — М-м-м… Самое доброе, — ответил Иен и тоже легонько чмокнул его. — Теперь иди и готовь завтрак, Галлагер, — произнёс Микки. Его парень совсем разленился — как начал учить Микки готовить, так и не остановился, и Микки, хоть и научился готовить что-то сложнее яичницы и не громить при этом кухню, теперь готовил большую часть времени. Иен и с работы приходил гораздо позже, и времени на готовку у него не было. Микки жалел его — и до того дожалел, что совсем разбаловал. Сейчас ему хотелось, чтоб ему что-то приготовили — к тому же, скоро День святого Валентина. Где сюрпризы? Иен смешно надулся, скривив припухшее со сна лицо. Микки снова поцеловал его в губы. — За-автрак, — протянул Иен и окончательно проснулся, почёсывая затылок. — Вафли сойдут? — Сойдут. — Тогда дай мне двадцать минут, — Иен вскочил с постели и поёжился от холода. Поспешив к шкафу, он накинул старый халат и влез в тапки. — Ты будешь спать? Микки призадумался. Кровать, конечно, тёплая, но без Иена опустеет, и он всё равно уже не заснёт. — Не, пойду приму горячий бодрящий душ, — поддразнил он Иена и, продефилировав мимо него в ванную, открыл горячую воду. Тихие хихиканья опалили ему затылок. Микки обожал утро. *** Волосы ещё не высохли, и сушиться он не стал — сразу же пошёл в спальню одеваться. Натянув джинсы, толстовку и плотный свитер на неё, Микки почуял запах вафель и двинул на кухню. Тарелка с вафлями и кружка горячего чая ждали его на столе. — С сиропом? — Да, пожалуйста, — облизнулся Микки, кинув своему мужчине довольную ухмылку. Иен пошарил по шкафам, нашёл бутыль и передал её. — В обед увидимся? — Навряд ли. У нас там завал, с Пасхой и так опоздали. — Я надеюсь, ты хоть в субботу на выходной уйдёшь? — Да хрен знает, — Микки вскинул бровь. — Даже пожрать никто не успевает, какой там выходной. Выключив вафельницу, Иен положил себе в тарелку и сел рядом за стол. — Хочешь, я привезу тебе покушать? — Иен почесал коленкой его ногу. Микки, облизнув сироп с губ, привстал, перегнулся через угол стола и поцеловал Иена под ухом. — Не надо, я куплю себе сэндвич, — прошептал он Иену в ухо. Тот чуть повернул голову и клюнул носом в нос. — Добро. Ешь тогда. Месяц назад Микки устроился на склад. Ничего сложного, но куча обязанностей. Он паковал и отгружал на доставку товары интернет-магазина. Домой он приходил почти всегда в нормальном настроении, хоть и уставал. С сотрудниками повезло — не говнили, не подставляли на косяках; несколько человек знали про Иена — и вполне терпимо относились, а Дженни, которая видела Иена в живую, когда тот принёс обед — честно признавалась, что завидует им. Микки не скрывал, если спрашивали, но и не трындел направо и налево. — Во сколько с Карлом договорились? — В восемь. Микки взглянул на часы; время ещё оставалось, и он помыл посуду, пока Иен собирался. Может, даже останется время на то, чтобы по-быстрому друг другу отсосать, пока Иен до сих пор в халате. Микки встанет на колени, а Иен вцепится в раковину, а позже уйдёт на работу в облегающих чёрных штанах и белой рубашке и будет сиять рыжей лыбой, как начищенный самовар. Но фантазии не суждено было воплотиться: раздался стук в дверь, да такой сильный, что можно было всех соседей перебудить. Они переглянулись. На часах двадцать минут восьмого. Кого хоть нелёгкая принесла в такую рань? — Открывайте, гоблины! Я знаю, что вы уже проснулись! — за дверью орала Мэнди. Микки обругал её про себя всеми словами, вытер руки о джинсы и пошёл открывать. — Какого лешего ты припёрлась, — начал он на пороге, но не успел закончить — сестра взвизгнула и прыгнула на него, тыча в лицо рукой с кольцом на безымянном пальце. — Что это, блядь, — Микки еле отлепился от тощих цепких клешней и проморгался. — Я замуж выхожу! — прочирикала она. — Он вчера предложение сделал! — А по телефону ты сказать не могла? — Микки невольно выпучил глаза, плохо стараясь скрыть удивление. Наконец-то Джереми сделал ей предложение; Микки временами думал, что тот боится такого родства — особенно после последнего семейного ужина. — Не могла, — отрезала Мэнди, продолжая улыбаться, и отошла назад, захлопнув задницей дверь. Микки был рад видеть её такой счастливой. — Ну, поздравляю. Иди сюда, — он обнял сестру, и почему-то в этот момент вспомнилось, как они едва сводили концы с концами, когда не хватало заплатить за съём убогой комнатушки на двоих. Они оба поднялись, и это не могло не радовать. — Ты просто не представляешь, — она залила слезами ему всё плечо; отстранившись, Микки заметил, какие красные у неё глаза. — Я так счастлива. Я так, блин, счастлива. — Я рад за тебя, — просто ответил ей Микки. Если бы он мог словом лечить так, что она бы забыла о кошмарах, мучивших её годами — он бы сказал. Хорошо, что теперь у неё будет кто-то ещё ближе, чем он. — Ты поведёшь меня к алтарю, — как всегда, поставила перед фактом. Микки не успел ответить; Мэнди двинула в гостиную. — И на тебе будет самый лучший костюм. Я сама выберу. — Ладно. — Согласен? Ну, если ты, конечно, сам хочешь, — хитрая жопа; делает вид, что идёт на попятную, а если подыграешь — обидится. Интересно, Джереми встречался до неё с манипуляторшами? — Чё с тобой поделаешь, ссыкуха, — усмехнулся Микки. Конечно, он хотел вести свою сестру к алтарю. Она села на диван, скрестив ноги, и глаза её заблестели. Микки тоже присел, откинулся на диван, и искоса поглядывал на неё; почти не изменилась с юности — только мешки под глазами выросли. Сидит, улыбается, ямочками светит. В последний раз такой счастливой он видел её, когда она пришла домой после первого свидания с парнем, с которым познакомилась на работе. Микки тогда зевал, слушая её восторженную болтовню, а теперь она сияла от счастья, потому что этот парень позвал её замуж. На пороге ванной появился Иен. Из одежды на нём было только мокрое полотенце; Мэнди из-за спинки дивана было не видно, и Микки, когда Иен приближался к нему с игривым оскалом на губах, покачал головой. Заметив её, Иен одними губами произнёс: «бля». — Иен! — Мэнди не смущало то, что он полуголый; она бросилась обниматься и рассказывать про своё счастье, и Микки обожал смотреть на то, как его мужчина ловит каждое её слово. *** Уходя, Иен поцеловал его на прощание, и Мэнди хихикала креветкой, глядя на их любовь у входной двери. Микки слегка покраснел от её комментариев, закрывая дверь за Иеном. — У вас есть ещё время! — Какое время? — Полтора года, чтобы тоже обручиться! Можем устроить двойную свадьбу, — казалось, её куда-то унесло — такой дурой она сейчас была. Микки даже по-пьяни такого не сболтнул бы. — Сва… Какое, нахер, обручиться? Ты белены объелась? Мэнди в ответ захохотала, закинув голову. Истерический смех сотрясал воздух. — О боже, твоё лицо — это что-то, — пролаяла она сквозь слёзы. — Мэндс, мы знакомы полгода. Даже меньше. — И половину из этого срока вы живёте вместе. — Мы не живём вместе… Технически. Мэнди громко и саркастично фыркнула на это заявление. — Ну, да. Фактически. Ты просто зачем-то снимаешь квартиру, когда сам в ней не живёшь. Нахера — загадка века. Тебе даже переехать уже два раза предложили, а ты всё артачишься. — Я просто выдерживаю время. — Зачем? Деньги лишние? Ну, даже если расстанетесь, просто снимешь потом другую квартиру. Мэнди была права. Сейчас в его квартире только пыль зря копилась. — Ладно, — Мэнди махнула рукой и сменила тему. — Помнишь нашу игру? — Какую игру? — Да ладно, придурок, ты не мог её забыть, — скривилась Мэнди. — Или отвечаешь, или «дальше». Микки вспомнил, как они разговаривали раньше на серьёзные темы — кто-то задавал вопросы, а другой, если хотел отвечать — отвечал, но если вопрос был неприятным или слишком личным — можно было пропустить, сказав «дальше», и первый тут же переходил к другому вопросу. Микки тут же смекнул, о чём Мэнди хочет поговорить. О ком. — Ладно. Давай. — Так вот, — она глубоко вздохнула и начала, — Джей до сих пор не оклемался. — В смысле? — Винит себя во всех смертных грехах. И скучает по тебе. Микки цыкнул, провёл руками по лицу и уставился в потолок. С того вечера они не общались; Иен не горел желанием снова видеться с ним. Микки в глубине души волновался — но многое уже было потеряно, и он понимал границы. Понимал, что не в его положении что-то менять; поэтому он ждал, пока Джей сам начнёт налаживать связь. — Постоянно у нас ночует. К родителям не идёт. Хернёй какой-то страдает. — Какой? — Ну, мне кажется, он уже каждый бар в Бойзтауне обошёл. — Пиздец. — Не то слово, так что ты не мог бы… — «Дальше». — Мик, ты чё такой говнюк! — Игра есть игра. Знаешь, мы тоже с Иеном были на грани разрыва, так что не надо на нас ответственность перекладывать за его личную жизнь. — Ладно, как хочешь, — Мэнди уставилась в стену. — Тогда насчёт Иена. У вас всё хорошо? — Да. — То есть мне не нужно приглашать его к себе на свадьбу? — В смысле? Ты обязана пригласить его к себе на свадьбу! — скривился Микки. — Ты не понял. Смотри, если я сделаю отдельное приглашение, это значит, что вы расстанетесь к лету. А если совместное, то он придёт как твой партнёр. Выбирай. — Ладно, не приглашай. Делай совместное, — проворчал Микки, устав от её измышлений. — Ну надо же, какой милашка. Так ты его лю… — «Дальше»! — Вот щас вообще не интересно стало с тобой играть! — Мэнди насупилась и кинула в него диванной подушкой. — Кто сказал, что должно быть интересно? — Микки поймал подушку и швырнул обратно так, что сестра улетела головой в подлокотник. — Это в правилах не прописано. — Игра должна быть интересной, жопа ты с ручкой, — прохныкала Мэнди, не вставая с подлокотника. — А правила не нужно соблюдать? Сама ты жопа с ручкой! Они сидели, как дети, и дулись друг на друга с минуту. Потом Мэнди захихикала: — Ну и хамло же ты стал. Про работу даже спрашивать не буду. Кстати, как оно? — Ты такая логичная, ну просто Шерлок, — Микки саркастично вскинул брови, но всё равно усмехнулся. — Не знаю пока, ещё не распробовал. Пока нравится. — А у Иена как? Микки не ответил сразу — и Мэнди расплылась в хитрой ухмылке. — Как его зовут? — Кого? — Парня, который, как ты думаешь, подкатывает яйца к любви всей твоей жизни, и ты хочешь порвать его на британский флаг, но Иену ничего не говоришь, потому что не хочешь выглядеть конченым на голову ревнивцем, — она произнесла на одном дыхании, будто репетировала, и Микки мрачно закатил глаза. — Нет такого. — Пиздишь. Пизди-и-ишь! — Ладно! — Микки вскинул ладони. — Дэвид его зовут. — И что же этот Дэвид сделал? — Ничего. Это его начальник, ему слегка за пятьдесят, и он женат. — И? — Сама подумай. Я тебе говорил. Мэнди, недолго потупив, воскликнула: — То есть ты ревнуешь его, потому что он раньше встречался со старыми женатиками? — В точку. — Тебе самому-то сколько? — Пошла в жопу! — Нет, серьёзно, — засмеялась она. — Тебе двадцать шесть. А тому парню, с которым он был до тебя? — Двадцать семь, вроде. — Отлично, до него кто был? — Откуда мне знать? — От верблюда. Не может быть, чтоб он тебе не рассказал. — Ну, он рассказывал про одноразовый перепих. — А ещё раньше? — А ещё раньше он был в армии. Удивительно, но там никого не было. — Он продолжил, зная, что сестра докопается до конца. — До этого был парень старше него, то ли помолвлен, то ли женат, я не помню. Был ещё отец парня его старшей сестры. И муж владелицы магазина, в котором он работал. — Ну и всё, — Мэнди щёлкнула пальцами. — Видишь закономерность? Вот и ответ на все твои вопросы. — Какая закономерность? Ни хера я здесь не вижу, кроме того, о чём тебе уже сказал. — Ну… От опасного к безопасному. От авантюры к чему-то… Долгоиграющему? Надежному? Как хочешь, назови. Спать с начальством — это весело и прикольно, когда ещё дурь в башке не выветрилась по молодости. В двадцать шесть — уже такое себе, — она придвинулась поближе и потрепала его по щеке. — Да любит он тебя. — «Дальше». — И ты тоже его… — «Дальше», — повторил Микки. — Короче, вы оба так влюблены, что… — «Дальше»! — Всё у вас будет замечательно. — Не факт. Что, если… — Не что и не если. У тебя паранойя, Мик. Либо хватит загоняться, либо расскажи ему, что ловишь рвотные позывы с его начальника. — Ладно, только отстань уже от меня, — вздохнул Микки, почёсывая нос. — Я просто пытаюсь сделать так, чтоб вы не разбежались прям перед моей свадьбой! — У тебя свадьба в следующем году. — Да. И я не разрешаю вам расставаться даже после моей свадьбы. — Вот как? — Микки с усмешкой вскинул бровь. — Ага. Вообще никогда, — Мэнди подыграла ему, шутливо закивав. — Дура. — А ты — влюблённый идиот, — проворковала сестра. Вот уж точно. *** У Микки выдался очень длинный день — Иен понял это сразу, как только переступил порог гостиной. Тот сопел на диване под тихое бормотание телевизора. Иен подошёл и осторожно погладил его по волосам. Его самого опять задержали на работе, и он оказался дома только в восьмом часу вечера. Но самое хреновое то, что из-за сверхурочных пришлось ужинать на работе, а потом застать любимого мужчину спящим. Кое-как Иен приготовил ужин, разбудил и накормил Микки, а потом они пошли в постель — и Иен сделал ему массаж. Теперь Микки храпел, приоткрыв рот; на прошлой неделе он простыл на складе и ходил смурной. Иен лежал у него на груди — и постепенно напряжение отступало, боль из мышц уходила, и он наслаждался запахом любимого тела. Со Дня всех влюблённых Иен намекал, что готов двигаться дальше — и что нужно двигаться дальше. Микки сводил тему на нет — и тогда Иену хотелось его затряхнуть и сказать прямо. Они ведь и так вместе живут, бюджет отчасти общий — зачем снимать ещё одну квартиру? Чтоб там вещи пылились? Иен глубоко вздохнул, раздумывая об этом, и невольно погладил Микки по животу. Тот что-то промямлил во сне и немного поёрзал на месте. Он был таким милым, когда спал. Иен обожал наблюдать за ним спящим. Вдруг зазвонил телефон. В полдвенадцатого ночи. Звонил Шон. Иен взял трубку — и тут же услышал, как его друг запыхался на том конце. — Иен? — Да, — прохрипел Иен. Встав с постели, он осторожно вышел из комнаты. — Что случилось? — Я такой хуйни натворил, — провыл тот. — Я не знаю, что делать. — Что ты натворил? — вздрогнул Иен. — Просто… Всё было так хорошо… — Что? Я ничего не понимаю. — С ними двумя. Иен не обсуждал с лучшим другом то, что произошло на вечеринке в канун Нового Года. Иен не намекал, что обо всём знает, и ждал, пока Шон сам ему всё расскажет. — Ты про Зоуи и Бориса? — Да, — его дыхание сбивалось. — Я не говорил тебе, потому что боялся, как ты к этому отнесёшься. Но мы в Новый год переспали. Втроём. — Это был не один раз? — помолчав, выдал Иен. — Нет. Я не знаю, что делать. — Тебе нужно быть честным с обоими, — ответил Иен, почёсывая заспанные глаза; он сел за кухонный стол. — Я не знаю, как! — Всё ты прекрасно знаешь… — Нет, Иен! — он почти кричал в трубку. — Я будто гей, который влюблён в девушку. Я правда её люблю. — Ну тогда будь с ней, в чём проблема? — В том, что мне физически это нужно, чтобы… Ну, ты понимаешь, — ему не пришлось заканчивать, чтобы Иен понял, что тот имеет в виду. — Где ты? — спросил Иен. — Приезжай, поговорим. — Нет, уже поздно, я… — Приезжай, — настоял Иен. *** Иен потусил на кухне ещё пару минут и вернулся в спальню. Подползя к Микки, он прижался носом к его шее и позвал: — Микки. Тот крепко спал. — Микки, — Иен позвал ещё раз и нежно почесал ему грудь. Микки повернулся и нахмурился, не открывая глаз. — Шон сейчас заедет. Микки тут же развернулся к часам на тумбочке — и снова к нему. — Зачем? — Бисексуальная драма. — Господи Иисусе, — выдохнул Микки, откинувшись на подушку. — Сейчас тогда оденусь. — Нет, — Иен остановил его и навалился телом, никуда не пуская. — Спи. Тебе нужно набраться сил. — Ну и зачем ты меня разбудил тогда? — Чтобы ты не проснулся внезапно под наши разговоры и не надумал лишнего. — Ладно, — протянул Микки. — Иди сюда. Иен поцеловал его и вышел из спальни. *** Легкий стук в дверь пробудил Иена от дремоты. Микки снова крепко заснул и не слышал — и Иен прикрыл его одеялом, вставая с постели. — Привет, — Шон выглядел как зомби — глаза пустые, весь поник и съёжился. Иен обнял его, и так они постояли несколько секунд. Было немного странно — они не обнимались с тех пор, как в жизни Иена появился Микки. — Я не знаю, чё делать, — повторил Шон. — Ну, ты любишь её? — Иен повёл его на кухню. — Да. Можно откровенно, или ты выкинешь меня в окно за интимные подробности с женщиной? — Не выкину, — скривился Иен и поставил чайник, пока Шон залезал за стол. — Секс хорош. Реально. Не так, как с парнем, по-другому, но было круто. — И тут на горизонте появился Борис… — продолжил Иен, рыская по шкафчикам в поисках новой пачки заварки. — Ну, а чё делать, Иен? Ей даже фингерить меня пришлось, потому что у меня падал. — Вот говно, — Иен аж развернулся к нему. — Вот именно. Теперь мне не нужно представлять, что какой-то парень сует мне в зад, пока мы занимаемся любовью. — Но у вас же было не раз… Втроём. Она ведь не против? И ты, получается, в середине между ними двумя. — Ну да, но не всегда. Её саму это заводит. — Так, а в чём тогда проблема? — нахмурился Иен. Шон откинулся на спинку дивана и уставился в потолок, а затем выдал: — Это нечестно. — По отношению к кому нечестно? — Ко всем. Зоуи такой хуйни не заслужила. Борис тоже. И я. — Ну, видимо, так считаешь только ты. — Да, и я единственный, кто уже не в восторге от нашего тройничка. — И что теперь, расстанешься с ней, несмотря на чувства? Или вы сольёте третьего лишнего, когда это единственный способ кончить? — Да откуда мне знать? Я же говорю — я не знаю, что мне делать, Иен. — Ну извини, из меня плохой советчик, когда дело касается женщин или… тройничков, господи прости. — Я знаю. — Эй, — Иен поставил чашки на стол и сел рядом. Шон склонил голову ему на плечо; спустя пару минут они услышали звуки со стороны спальни. Микки, растрёпанный, сонный и в одеяле нарисовался на пороге. — Мы тебя разбудили? Микки покачал головой и присел рядом. — Я не спал. — Наверное, мне уже пора, — смутился Шон и привстал. — Ой, да сядь. Жопу прижми, сказал, — проворчал Микки и сел на конец дивана, притянув к себе Иена. Теперь Иен валялся у него между ног, на спине — но странно было то, что Шон лежал между ног Иена, тоже на спине. Гейский поезд уже не тот. — Это странно, — озвучил Иен своё смущение. — Нормально, — цыкнул на него Микки и легонько поцеловал его в шею, прежде чем обратиться к Шону. — Так что, сильно тебя зажало в этом сэндвиче? — Микки! — Иен хотел его одёрнуть, но вместо этого заржал. Шон тоже усмехнулся. — Ага, — ответил он. — Совсем всё хуёво? — Не то слово. — Ну, держись, — бросил Микки и замолчал. Иен повернул голову к своему мужчине и нежно клюнул его в губы. — Спасибо. Микки заснул прямо там, на кухне, и сердце его билось ровно. Иен и сам не заметил, как глаза закрылись, и он забылся сном. *** Проснулся он первым. Дико болела спина; они лежали втроём и враскоряку на кухонном диване. Шон вообще вжался лицом в спинку дивана, а Иен спал почти на Микки. Каким-то неимоверным образом ему удалось встать, не разбудив остальных. Он выпил воды и проверил телефон. На часах было почти шесть утра, и за окном было ещё темно. Две недели назад Иен решил подтянуть свой режим и вспомнить старые привычки. Он старался выходить на пробежки три раза в неделю. Сначала было тяжело — после долгих месяцев перерыва, но вскоре он вошёл в ритм и просыпался уже без будильника. Иен бросил взгляд на спящих и вздохнул, завидуя им. Энергия переполняла его тело; он быстро переоделся в спортивки и оставил записку на всякий случай. *** Вернувшись после пробежки, Иен увидел, что они всё так же спали на диване. Микки забросил руку на Шона, а тот закинул ногу на спинку дивана. Иен уже не тихушничал — положил телефон на стол со стуком, согрел чаю и начал хлопать дверцами холодильника, но эти двое даже не пошевелились. И вдруг Иен услышал тихое бормотание Микки: «Доброе утро, колобочек». Иен едва подавил смех. Настало время узреть шоу. Шон в ответ что-то прогундосил — и, кажется, открыл глаза; Иен с хитрой ухмылкой наблюдал, как до него медленно дошло, что происходит, и он отпихнул Микки локтем. Мат сотряс кухню. — Блядь! — Микки от толчка свалился под стол — но только туловищем, потому что нога его зацепилась за ногу Шона, и он валялся и моргал, ничего не понимая. Иен чуть не сложился пополам от смеха: — Вы такие милые! — Иди нахуй, Галлагер, — Микки ворчал и почёсывал ушибленный зад. — Господи, я надеюсь, я не вступил в ещё один тройничок, — Шон закрыл лицо руками. — Ни за что, блядь, — пробухтел Микки. — Хуй оторву, — кинул он Иену. — Завтракать будете? — предложил Иен. — Скажи да, чтобы занять чем-нибудь этого шутника, — проорал Микки из ванной. — Он никогда не готовит, вечно я за повара. — Пиздёж и провокация! — Да не, я пойду, — Шон виновато улыбнулся и встал с дивана, хмурясь и ойкая; видимо, после такой ночёвки у него тоже всё болело. — Спасибо, — сказал он искренне. Иен коротко кивнул. — И накорми уже своего парня. — А ты с двумя любовниками разберись, — цыкнул Иен в ответ. *** Микки, болезненно согнувшись и ойкая, проковылял на кухню. Достав доску и нож, он собирался нарезать хлеб, но Иен отобрал у него буханку. — Дай, я. — Да ладно, я уже взялся, Иен, — пробормотал Микки. — Дай, говорю. Иен прижал его к тумбе и поцеловал в губы. Микки в ответ помацал его за бок, большим пальцем нежно вырисовал круги на обнажённой коже под свитером. Иен перехватил его лицо поудобнее, чтоб сподручней было целоваться, и Микки застонал от нежных касаний его языка. — Лёгкий завтрак, кофе, секс? — отстранившись, Иен смахнул тёмный чуб и погладил Микки по спине. Тот прикрыл глаза от удовольствия, когда Иен помассировал больные плечи. Позже они стояли под струями горячей воды. Оставалось ещё полчаса до того, как время подожмёт, и нужно будет собираться на работу. Иен мылил своему мужчине спину и тут же смывал, чтобы как следует помять затёкшие мышцы. Микки расслабленно поддавался его рукам, качался с каждым сильным движением, и постанывал, опустив голову вниз. В конце концов Иен опустил мыло в мыльницу и положил руки ему на бёдра. Прижавшись, Иен поцеловал Микки в шею; цепочкой поцелуев спустился к лопаткам и почувствовал, как Микки ерошит ему волосы, закинув руку назад. Они снова целовались — глубоко и страстно, как и полагается под горячими струями душа — и как любили. Иен обнял своего парня сзади, положив одну руку на живот, а другой залез в пах. — Стой так, — пробормотал Иен, оторвавшись от его губ. Микки в ответ кивнул; его губы краснели и блестели от поцелуев, а зрачки поширели — и глаза от этого, казалось, томно темнели в полумраке освещения ванной, где недавно перегорела лампочка. Иен развернул его лицом к стене и провёл кончиками пальцев по спине, потом по бокам. Микки дёрнулся и тихо засмеялся, но тут же замолк, когда Иен опустился на колени. Он томно взглянул на Иена через плечо. Руками Микки держался за жердь, чтоб не поскользнуться, и костяшки его побелели. Иен оставил несколько нежных поцелуев на ягодицах, а затем аккуратно раздвинул их. Широко лизнув языком анус, он провёл языком по колечку. Микки нагнулся и расставил ноги пошире; вода шумела, но Иен всё равно слышал тихие всхлипы. Когда Микки достаточно расслабился, Иен ввёл ему в анус кончик языка и повёл по кругу. Затем смочил слюной — и толкнулся, и ещё раз, и ещё; Микки подался назад, издав громкий стон, и этим движением чуть не опрокинул Иена. — Стой спокойно. — Извини, — выдохнул Микки. Мокрая прядь с чуба попала под душ и прилипла ко лбу, и он смахнул её, отвернувшись. Иен коварно ухмыльнулся — на самом деле он обожал, когда Микки вот так терял контроль над собой — всего лишь от языка. Вскоре он начал толкаться быстрее и почувствовал, как у Микки дрожат коленки; Иен отпустил ягодицы и схватил его за ноги, не переставая лизать анус, спустился ко шву на мошонке и лизнул, насколько хватило языка. Микки взялся за член, и Иен услышал чавкающие звуки; тело его снова подалось назад, и Иен понял, что попал. Он несколько раз лизнул яйца, снова кончиком языка по шву — а затем снова вернулся к анусу и втесался языком глубже. Микки поджал зад в последний раз и зарычал. Иен отстранился и увидел, как по кафельной плитке стекали брызги спермы. Иен перевёл дыхание, прислонившись лбом к ноге Микки, и чуть куснул его за ягодицу. Микки тихонько засмеялся — и Иен, встав на ноги, поймал эту улыбку губами. Вода стала прохладнее, но им было всё равно. Микки медленно провёл мокрой ладонью по его телу и обхватил член, а другой рукой прихватил за волосы, не переставая целовать. После таких штук с Микки Иен кончал после пары движений; член во рту или язык в заднице — неважно, он возбуждался просто от того, что дарил ему удовольствие, и ему не нужно было даже залезать на милого, чтобы разрядиться. Иен прикусил нижнюю губу Микки и кончил, зажмурившись и шепча ему о любви. — Я тоже тебя люблю, Галлагер, — Микки, слегка улыбнувшись, клюнул его в губы. Они стояли так, невинно прижавшись губами, пока Иен не отдышался. На выходе из ванной Иен взглянул на часы, которые специально для этого Микки повесил в ванную — они уже опаздывали после таких утренних заходов. И конечно же, сегодня опять придётся собираться за две минуты. Они быстро почистили зубы и оделись. Микки помог ему завязать галстук, и глаза его блестели — Иен обожал этот блеск в глазах. Микки смотрел на него так, будто он самое дорогое сокровище. — Сегодня пообедаем вместе? — Микки удивил его. Обычно это он спрашивал. — Не могу, — скрепя сердце, произнёс Иен. — С начальством и коллегами обедаю сегодня. — М-м, — промычал Микки и замолчал. Когда лифт спустился ещё на пару этажей, он снова заговорил: — Мне не нравится, что ты постоянно обедаешь со своим начальником. — Да мы и обедали-то пару раз вс… — начал Иен, но вовремя замолчал. Он уже хорошо знал Микки и мог предугадать, что будет дальше, если начать спорить. Микки не просто ревновал — он сильно нервничал, когда это говорил, и здесь нужно было только одно. — В полпервого сможешь? — произнёс Иен. Теперь настала пора Микки удивляться. — Нет, Иен, я не это имел… — В полпервого, — повторил Иен. — Я подъеду, будь готов. Пойдёшь с нами обедать, познакомлю тебя со всеми. Ладно? — Я же просто… — выплюнул Микки, вскинув руки, но Иен не дал ему закончить: — Я хочу тебя со всеми познакомить. Пусть увидят мужчину, о котором я трещу им весь рабочий день напролёт. Они вышли из лифта в вестибюль здания, и Иен быстро поцеловал Микки на прощание. — Увидимся в обед, — крикнул Иен, когда уже отошёл на приличное расстояние; оттуда он увидел, как Микки расплылся в смущённой улыбке. И естественно, за обедом все его коллеги прожужжали Микки уши — о том, как Иен не затыкался и всё говорил, какой Микки у него замечательный. Микки даже не смущался нисколько, и Иен увидел, что Дэвид с интересом смотрел на них обоих. Позже начальник сказал ему, что они выглядели как счастливая пара молодожёнов. *** У Микки всё было прекрасно. Он уже три месяца работал на складе, и несмотря на то, что ужасно уставал, всё было хорошо. С коллегами тоже повезло — его даже на день рождения пригласили в прошлые выходные. Точнее, не только его — их с Иеном. Через несколько недель ему поручили ещё несколько задач. Теперь у него был допуск к грузоподъёмнику, и Микки даже немного заважничал; в его ведении теперь были и другие, более масштабные проблемы. Микки чувствовал себя значимым и полезным. Однажды после праздников он явился домой в полном изнеможении и все выходные не вылезал из постели. (Конечно, это была не единственная причина, почему он из неё не вылезал). Они израсходовали все презервативы, испытали миллион разных смазок. Нижний ящик тумбочки был заполнен чистыми полотенцами, а на них лежали члены, бусы, зажимы и анальные пробки. Чего они только не испробовали — от турецких минетов до китайских лотосов. Микки пора было подавать на квалификацию акробата. Микки так задумался, вспоминая выходные, что не услышал, как Дженни его звала. Очнулся он, когда ему по голове прилетело палкой целлофановой плёнки. Микки остановил погрузчик и выругался. — Микки, у тебя телефон разрывается уже минут десять, — сказала Дженни и подала ему телефон. — Ответь уже, я не могу больше слушать эту писклявую мелодию. Я бы на твоём месте не заставляла своего мужчину ждать… Или наоборот, чтобы он разозлился и меня наказал, — добавила она с дьявольской ухмылкой. — Пошла вон, — Микки в шутку показал ей фак и бросил плёночную палку. Дженни поймала и, смеясь, вышла со склада. Но звонил не Иен. Это был Шон. — Здарова. — Привет, — ответил тот. — Ты занят? — Ну, типа того. Работаю. А чё? — Я теперь один. — Ну, поздравляю… Наверное, — не понял Микки. — Нет, Микки, я порвал с обоими. — Ого, — Микки даже с погрузчика слез. — Да, короче, мне нужно было кому-то рассказать, а Иен не отвечал, так что… Вот. — Ну, я так и понял, — шмыгнул Микки. — И как ты? — Не знаю, — вздохнул Шон. — Кажется, до меня ещё не дошло, что сегодня я не вернусь домой к своей девушке. — Хуёво. — Да. Но так лучше для всех. — Почему ты не остался с Борисом? — Микки наконец озвучил вопрос, что крутился у него в голове. Иен не знал того, что знал Микки — потому что Шон не рассказывал ему, как сильно изменился тот русский парень, и Иену он почему-то не нравился. — Я не вижу себя в отношениях с ним, — ответил Шон. — А кто сказал про отношения? Я говорю про секс, — крякнул Микки. — А я говорю о том, что мне нужен кто-то, к кому возвращаться после работы домой, Микки. Мне двадцать семь лет уже. — Как будто старик. — Ну, не мальчик. — И что ты собираешься делать? Куковать в одиночестве, пока не найдёшь себе Зоуи с членом? Или будешь нас заёбывать ночными визитами? — Ой, да иди ты в пень, сука, — засмеялся Шон. — Не настолько я и навязчивый. И вообще, с каких пор ты говоришь «нас»? Вы чё, официально съехались? — Ну, нет, я просто ещё… — замялся Микки. — Не созрел, потому что боишься налажать. Ага, я помню. Может, хватит уже ломаться? Бля, если у вас хватает денег платить за две хаты, вы можете снять одну — и получше. — Получше — это с отдельной гостевой спальней для тебя? — хмыкнул Микки, пытаясь сойти с темы. — Конечно. Я буду вам очень благодарен, — усмехнулся Шон. — Но если серьёзно, то ты страдаешь хуйнёй, Микки. Как всегда, этот парень не юлил, прямо в упор стрелял. Микки почесал нос и вздохнул. — Ладно, я поговорю с ним об этом, если вы все уже отъебётесь от меня. Всё, пока, мне нужно работать. — Значит, я не один, кто тебе это говорит. Повод задуматься, — подколол его Шон. — Спасибо за поддержку, Микки. — Да не за что. *** Микки не мог выкинуть тот разговор из головы — грузился и тормозил весь день. В обед Дженни даже спросила его, всё ли в порядке, и хочет ли он обсудить с кем-то свои проблемы. Нечего было обсуждать; не было проблем. Микки просто хотел, чтобы тема с переездом устаканилась. Сначала Иен, потом Мэнди, теперь ещё и Шон подключился — все на него насели с этим. Наверное, пришла пора всё-таки сделать это. Вернувшись домой — к Иену — Микки застал его там же. Иен развалился на диване в рабочей одежде, со спущенным галстуком и рубашкой, вылезшей из штанов. На столике перед ним стоял недопитый чай, а сам Иен читал книжку — и даже не посмотрел, когда Микки зашёл в квартиру, только пробормотал «привет». Микки повесил куртку на крючок возле двери и снял ботинки, а затем встал коленкой на диван, перекинул другую ногу через своего парня и сел ему на колени. Иен нахмурился, продолжая читать, но у Микки были другие планы. Он забрал у Иена книгу, не обратил внимания на его протесты и положил закладку на нужной странице, прежде чем положить книжку на столик, а затем провёл ладонью по руке Иена, лежавшей на подлокотнике. — Эй, ну что ты, — тихо и с нежностью произнёс Микки. Лицо Иена разгладилось, когда он услышал его голос; он обнял своего парня и прижался головой к его груди. — Почему ты не на работе? — Я же говорил. У Дэвида семейные дела. — И? — И мы, основные работники, сваливаем, когда закончим. Я всё сделал за три часа. — То есть ты весь день почти дома? — хмыкнул Микки. Иен кивнул в ответ. — Ладно, — Микки положил голову Иену на грудь. — Шон тебе звонил? — Да, а тебе? — И мне тоже. С утра. — Блядь, не дай бог, мы такое с тобой когда-нибудь будем разгребать, — Иен закатил глаза и вздохнул. — Думаешь, он в итоге кого-то одного из них выберет? — Я боюсь, что выберет парня, — цыкнул Иен. — Почему? Они вроде друзья и знают друг друга кучу лет. — Это ничего не значит. Шон ему даже не нравится, и по нему видно, зачем ему это всё. Микки помолчал, а потом произнёс: — Ну, мне кажется, не всё так однозначно. — Всё более чем однозначно, Мик. Я говорю это, как его лучший друг, — раздражённо выдохнул Иен. Он распалился, и Микки попытался его успокоить, мягко поцеловав в шею со словами: — Пусть живёт своей жизнью. — Я просто хочу, чтобы у него всё было хорошо, — прошептал Иен. Почему-то именно в этот момент сердце Микки преисполнилось нежностью: он подумал, что, наверное, никто не заботился о том, чтобы сам Иен был счастлив. Но он-то уж точно позаботится. — Мистер Крипл берёт трубку после шести? — спросил он и улыбнулся, глядя на то, как смешно скривился Иен. — А что? — Ему пора найти новых съёмщиков на седьмой этаж, — Микки бросил так небрежно, словно это было совсем не важно, и Иен медленно расцвёл. — Я тебя люблю, — он бросился целовать Микки везде, куда попадёт, и, фырча, повалил его на диван. Микки захохотал и заобнимал Иена, подставляя щёки и шею под его губы. — На выходных вещи перетащим, — прохрипел он сквозь смех. — И стол твой страшный выкинем, мой поставим. — Как вам будет угодно, — промурчал Иен ему в губы; он уставился на Микки, словно на сокровище. Глаза его блестели. — И тумбочка ещё одна в спальню нужна. — Обязательно, — согласился Иен. Он летал уже где-то в своём мире, видно было по глазам — и Микки ничего не сказал: схватил за галстук и прижался губами к губам.