Причина причин

      Владыка Мирквуда не поверил собственным глазам, когда, войдя в свои покои, увидел вдруг «оживший» палантир. Столько бесконечных лет камень казался безжизненным, что король, помня слова некроманта о времени, уже не слишком надеялся увидеть что-либо в ближайшие десятки лет.       Камень мягко светился и манил, приковывая к себе взгляд. Трандуил приблизился и замер в изумлении: в глубине палантира он увидел чью-то ярко освещённую и обращённую к нему спиной стройную фигуру.       Длинное одеяние и каскад спускающихся до талии кудрей не позволяли сразу понять, кто перед ним — мужчина или женщина. Видение тряхнуло волосами и медленно повернулось. Перед Трандуилом предстал мужчина, сияющий красотой и молодостью. И было в облике его нечто особенное, завораживающее, и эльф понял, что перед ним высшее существо. Вала? Неужели «взор» палантира действительно проник в пределы чертогов великих Валар? Кто же этот незнакомец, что сейчас потрясённо взирал на него?       Видение приблизилось, и теперь Трандуил мог лучше рассмотреть пленительные черты лица, обрамлённого сиянием волос, нежные, как лепестки роз, чуть приоткрытые алые губы и сияющие глаза. Эти глаза смотрели как-то необычно: взгляд их был одновременно нежным и хищным, робким и властным, вопрошающим и молящим. По спине Трандуила пробежала дрожь от этого очень странного взгляда.       Незнакомец вопросительно приподнял бровь. И вдруг… улыбнулся, так… искренне, радостно, будто был счастлив видеть дорогого друга, в медовых глазах заплясали весёлые искорки. Эльфийского владыку охватило чувство, не совсем обычное для него — он растерялся. Всегда уверенный в себе и смелый, король в этот момент не знал, как поступить. И не нашёл лучшего выхода, чем накрыть палантир первой попавшейся под руку тряпицей.       Майрон продолжал улыбаться, глядя на уже погасший камень. Он не мог не заметить, какое впечатление произвел на эльфа. Что ж, случай сам расставил всё по своим местам. От внимания занятого своими мыслями тёмного властелина ускользнул тот момент, когда он, воззвав к магической сфере, позволил палантиру короля видеть не только в одном направлении. Майрон даже испытал облегчение, ведь сам он ещё долго не решился бы открыто взглянуть Трандуилу в лицо.

***

      Накрытый материей палантир то и дело притягивал к себе взгляд владыки Мирквуда. Король боялся признаться самому себе в том, что его уже не столько волнует, что именно он увидит в камне, сколько о том, увидит ли он снова золотоглазое видение.       «Что за наваждение? Что в этом незнакомце так манит меня увидеть его вновь? И отчего он смотрел на меня так, что от его взгляда меня объяло пламя? И этот жар я чувствую до сих пор», — мучил себя вопросами эльфийский владыка, теребя шелковистую прядь светлых волос.       Шли дни. Наконец Трандуил не выдержал и, сорвав с камня покров, жадно воззрился в слабо мерцающую глубь тёмного хрусталя. Сила короля взывала к палантиру, но тщетно — она была слишком слаба в сравнении с магией того, кто в то же время, улыбаясь, смотрел на эльфа, сам оставаясь невидимым.       Майрон почти не сомневался, что рано или поздно любопытство заставит Трандуила вновь обратиться к камню. И верно — так и случилось. Хитрость состояла в том, чтобы ещё более распалить интерес эльфа.       Владыка Мирквуда был разочарован: палантир вновь был слеп. Боясь пропустить момент, он перестал накрывать камень, не подозревая, что тем самым снова дает Майрону возможность наблюдать за собой. Однажды поздним вечером, когда король уже собирался заснуть, глубина камня засветилась.       Спешно накинув мантию поверх обнажённого тела, Трандуил приблизился к палантиру. В ярком свете он вновь увидел загадочного незнакомца. Тот сидел в просторном кресле, медные волосы сверкали поверх бархата одежд цвета тёмного изумруда. «Точно мох у подножия деревьев в моём лесу», — почему-то с нежностью подумал лесной король. Пальцы незнакомца перебирали струны лютни, его взор был обращен к инструменту, на устах играла лёгкая улыбка.       Внезапно незнакомец устремил свой взгляд прямо в глаза Трандуила и запел:       «В небесах дивным светом сияет луна,        Всегда одинока и всегда холодна.       Солнца жар ей неведом и её не манит.       А солнце любовью горит».       Трандуил не мог сказать, что взволновало его больше: чарующий голос, слова песни или полный нежности взгляд, которым певец ласкал его. «Точно наваждение…» — сказал самому себе король, не отводя взгляда от золотистых глаз. Видение, как и в первый раз, одарило эльфа улыбкой. Король ощутил слабость в теле.       «Да что же это со мной? Что за властью обладает это существо?» — подумал Трандуил, и глядящие на него золотистые глаза заискрились весельем, а улыбка стала еще шире. Внезапно король понял, что незнакомец тоже слышал этот внутренний разговор, и, смутившись, вновь поспешил спрятаться за покровом материи, накрывшей палантир.       Сколь ни пытался Трандуил бороться с искушением, желание окунуться в расплавленное золото глаз незнакомца всякий раз оказывалось сильнее, и король вновь и вновь заглядывал в палантир в надежде увидеть чарующую улыбку и услышать пение, и каждый раз незнакомец улыбался и смотрел ласково и горячо.

***

      Белоснежные руки скользят вдоль тела, горячее дыхание обжигает кожу, нежные губы прикасаются легко, почти невесомо. Пленительный голос шепчет: «Люблю». Золотистые глаза топят в своей ласковой и жаркой глубине. Пальцы, украшенные рубином, без стыда касаются самых потаённых мест, вырывая из глубины естества сладострастный стон.       Трандуил распахнул глаза и резко сел на постели. Странный сон о рыжеволосом незнакомце был прерван его собственным стоном. «Мало того, что он завладел моими мыслями во время бодрствования, так теперь он проник ещё и в мои сны», — с досадой подумал король. Он больше не заснул, так и пролежал до рассвета, уставившись в свод потолка.

***

      — …Ту часть леса, как ты велел, что ещё… Но, отец, ты не слушаешь меня! — долетел до сознания короля голос сына.       Трандуил опустил рассеянный взгляд на принца, стоящего у подножия трона и равнодушно бросил:       — Хорошо, Леголас.       Светлые глаза пристально смотрели на него.       — Я вижу, что-то тревожит тебя. Дурные вести?       — Скорее, дурной сон, — больше самому себе, чем принцу ответил Трандуил. — Я плохо спал. Не стоит беспокойства. Ступай, сын. Распоряжения остаются прежними.        Плавный взмах руки короля дал понять, что разговор окончен.       Удаляясь, Леголас несколько раз обернулся: отец сидел на троне в прежней позе и смотрел невидящим взглядом перед собой. В тот же день принца ждала ещё одна неожиданность: отец решил осмотреть свои владения. Он давно не делал этого, оставив эту обязанность сыну.       Багряно-золотой ковер из опавшей листвы шуршал под копытами лошадей небольшого отряда эльфов. Даже издалека непосвящённый зритель мог бы узнать в одном из всадников короля: так гордо и прямо мог сидеть в седле только он. Прохладный осенний ветер раздувал длинные волосы, ласкал лицо. Трандуил от удовольствия зажмурил глаза: он даже не подозревал, как сильно соскучился по лесу. Выехав на большую поляну, эльфы спешились.       Король рассматривал плывущие по небу облака и покрытые морщинистой корой стволы вековых деревьев. Вдруг что-то привлекло его внимание. Он подошёл к огромному дереву и преклонил колено. Стянув с руки перчатку, смахнул опавшие листья и погладил тёмно-зелёный бархат у корней. Мох. Наблюдавшие со стороны эльфы приняли этот жест за проявление любви к лесу, и лишь Трандуил знал, какое видение возникло в его мыслях при виде мягкой изумрудной зелени.       Внезапная тревога охватила короля подобно ледяным объятиям. Он встал и осмотрелся. Казалось, всё было спокойно: позвякивая сбруей, неподалёку стояли лошади, в нескольких шагах эльфы вели спокойный разговор. Не было никаких признаков опасности, и тем не менее тревога не покидала. Трандуил прислушался к себе и понял: кто-то незримый наблюдает за ним. Он попытался определить, откуда исходит взгляд, и посмотрел туда, где вдалеке едва виднелась вершина холма Амон Ланк. Сердце забилось быстрее, а тело охватил знакомый жар. Такой жар в теле Трандуила мог вызвать лишь один-единственный взгляд. Части мозаики начали складываться в картину.

***

      Золотистый взгляд был устремлён вниз, и Трандуил не мог слышать мелодию, которую издавал инструмент под ловкими пальцами незнакомца, но сами эти пальцы приковывали взор. Они легко порхали по струнам, то властно прижимая, то любовно поглаживая поющие нити лютни. Король заворожённо наблюдал танец пальцев, пока они не замерли.       Трандуил перевёл взгляд на лицо незнакомца: тот смотрел на него. Лицо было серьёзно, но от этого не менее прекрасно. Коротко взглянув на инструмент, незнакомец вновь устремил взор в глаза Трандуила. В мыслях короля зазвучала чудесная мелодия, а голос запел:       «Невдомёк молодой золотистой луне,       Что прекрасное солнце вздыхает по ней,       И печаль угнетает его лишь одна:       Полюбит ли солнце луна?»       Музыка стихла.        «Не может быть… не может быть…» — мысленно ответил Трандуил на внезапно возникшую догадку. И тотчас же тот самый голос, что пел мгновение назад, раздался в мыслях короля:       — Так ли уж не может? Король вздрогнул от неожиданности — незнакомец говорил с ним.       — Кто ты? Реальность или грёза? — вопросом на вопрос ответил Трандуил.       Незнакомец отложил инструмент в сторону и, величественно встав из кресла, медленно приблизился. Сияющие глаза оказались совсем близко, а в мыслях Трандуила вновь зазвучал пленительный голос:       — А как бы ты хотел?       Такой простой вопрос привёл короля в смятение. Он знал ответ, но не смел себе признаться: это существо владело его мыслями и чувствами.       Майрон улыбнулся, прочитав ответ на лице Трандуила. Он взял палантир в свои руки и поднёс его к своему лицу так близко, будто собирался поцеловать.       Трандуил затаил дыхание. «Как ты прекрасен», — король не поверил самому себе, что произнёс это вслух. Взгляд незнакомца лишал его воли и будил желания, которые давно не посещали эльфийского владыку. Чувствуя непреодолимую тягу прикоснуться губами к видению в глубине камня, Трандуил закрыл глаза и накинул покров на палантир.

***

      На смену осени пришла зима. Владыка Мирквуда провел эти месяцы в поединке со своими желаниями. Он надеялся, что, лишив себя возможности видеть и слышать рыжеволосого искусителя, он вернёт себе стройность мыслей и спокойный сон. Но нет: пленительный образ и чарующий голос сопровождали короля повсюду. И принц тревожно поглядывал на отца, в который раз видя , как тот задумчив и говорит порой с самим собой: «Не может быть… Не может быть…»       Эти же месяцы Майрон провёл в тревожном ожидании, сменяющимся то унынием, то вспышками ярости, как той, что разнесла убранство зала этим вечером.       Майрон продолжал стоять перед зеркалом, вернувшись мыслями из прошлого в настоящее. Глядя на свое отражение, он подумал, что сейчас на нём тот же наряд, в котором его впервые увидел Трандуил. Он сделал несколько шагов к зеркалу, пока руки не коснулись массивной рамы.       Вцепившись пальцами в резное дерево, Майрон со вздохом, больше похожим на стон, прислонился лбом к прохладному стеклу и замер. Из состояния задумчивости его вывело ощущение, что за спиной что-то происходит. Отступив на шаг от зеркала, он увидел в отражении стол с лежащим на нём палантиром.        Камень светился. Сердце замерло и тут же пустилось вскачь. Трепеща от волнения, тёмный властелин приблизился к «видящему» камню и обомлел: в глубине палантира была видна опочивальня короля, но… та, в заброшенном дворце.       Майрон не сразу поверил своим глазам. Камень призвал его, значит, Трандуил находился рядом, но не хотел показываться. «Что это значит? Что он хочет этим сказать?» — метались мысли. Майрон внимательно изучал детали королевской опочивальни, пытаясь найти хоть какой-нибудь намёк. Но — ничего.       Пытаясь разгадать загадку Трандуила, тёмный властелин задумчиво ходил по залу, шурша вишнёвым бархатом одежд, и всякий раз поравнявшись с палантиром заглядывал в него. Видение в камне было прежним. Майрон ещё раз пристально всмотрелся в обстановку комнаты, и вдруг его пронзила догадка. Это приглашение! Трандуил зовёт его! В тот миг, когда Майрон понял это, камень погас. «Значит, я верно истолковал твоё послание», — мелькнула мысль.       Хозяин Дол Гулдура в волнении кружил по залу. Сердце неистово билось в груди, причиняя боль, а мысли путались. Сомнения, вопросы и предположения хором звучали в голове тёмного властелина, заставляя его непрерывно двигаться. Приняв решение, он наконец остановился. Велев Каладу спешно готовить воду для купания и тёмный наряд для верховой езды, Майрон поспешил наверх, на площадку смотровой башни. Глядя в направлении заброшенных чертогов, он прошептал в ночь:        «Я иду к тебе, мой король».