Психологические страсти

Часть 1. Глава 2 -…возникновение образов фантазии — это результат мозговой деятельности человека. Воображение, как и все другие психические процессы является функцией коры больших полушарий. Вместе с тем сложность структуры воображения и его связь с эмоциями даёт основания предполагать, что…— Бел-семпай, наш преподаватель такого предмета как психология, а по совместительству и типичный пациент психушки, что-то старательно чертил на доске. Его голос, как никто другой мог унести в мир снов. Поэтому практически вся аудитория находилась в мире Морфея, периодически просыпаясь, если семпай повышал голос. И конечно же я не был исключением. Ведь только на психологии можно выспаться. Мне снилась Киоко-чан. Её красивые глаза и медовые волосы. Мы гуляли по полю, усыпанному прекрасными цветами. Ромашками, васильками, яркими бутонами красных маков. Девушка преданно смотрела на меня и весело смеялась. Я наклонился к её лицу, пальцами руки нежно поглаживая скулу, которая после моих нехитрых действий приобрела алый цвет. Пухлые красивые губы были так близко, что я не удержался, поддался вперёд и… — наёши!…Савада Тсунаёши! Вы меня слышите? Хаято тыкнул шариковой ручкой мне в бок. Я непроизвольно вздрогнул от этого действия и что-то пробубнил. — Блять, Тсуна, очнись! Тебя Псих зовёт!— прошипел Гоку мне на ухо. Я поднял голову с парты, и еле разлепив глаза, одарил его сонным взглядом. Да, облом. Это был только сон. Не видать мне Киоки-тян, как собственных ушей. — Ну наконец-то! Я думал, вы никогда не проснётесь.— Бел-семпай улыбнулся самой хитрой и уж слишком довольной улыбкой, что могло значить только одно: «Бесишь – мелкое – нечто – попал – ты – по-крупному!» — Повторите пожалуйста, что значит термин «фасилитация и ингибиция». Да, я бля, выговорить их не могу, не то, что понять смысл. Поэтому мысленно попрощавшись с хорошей оценкой по психологии, я с кислой миной промолчал. — я так и думал. Вы никчёмны, Тсунаёши! Даже таких простых психологических явлений не знаете. Поэтому, к среде вы должны подготовить доклад, не меньше семи страниц, на тему «Психологические аспекты организации совместной учебной деятельности» Ши-ши-ши! С каждым его словом мой рот открывался всё больше, а глаза грозились вывалиться из орбит. Аудитория моментально проснулась и молчала. Ну, естественно, никто больше не хотел разделить мою участь. Так сказать, испытать на своей шкуре, моё положение. Гокудера сочувственным взглядом смотрел на моё бледное лицо, прибывавшее в глубоком шоке. Я положил голову обратно на парту и устало прикрыл глаза. — итак, продолжим. В ходе специально организованного эксперимента выяснилось… Сегодня, наверное, один из самых фиговых дней в моей жизни. Первая пара – Философия. Самый бредовый и непонятный предмет, по моему мнению. Вот ответьте, нафиг мне знать, что думали умные древние дядьки и тетки о вечных проблемах, таких как смысл жизни? Вторая пара— Иностранная литература семнадцатых-восемнадцатых веков. Меня только от названия в дрожь бросает. А если учесть, кто преподаватель… «-Вроооооой, идиоты! Сегодня пишите зачётное сочинение, по прочтённому материалу. И только посмейте ничего не написать, заживо закапаю! Смекаете?» Что можно сказать обо мне? Конечно, я готовился, и даже что-то начеркал в тетради. Но если я в жизни двух слов связать не могу, что можно говорить о сочинении. «Савада, мать твою налево! К тебе это относится в первую очередь. Если сейчас не напишешь — приходишь на дополнительный занятия после окончания всех пар. И предупреждаю, просто так ты не отделаешься, тунец!» Из всего монолога учителя Скуало меня особенно напугала последняя фраза . «…просто так ты не отделаешься…» Это могло значить что угодно! От упорного зубрения учебника, до побоев битой, аккуратно стоявшей возле учительского стола. Опять же, ученики удостоили меня сожалеющих взглядов и некоторых «Удачи». Половина однокурсников уже не считала меня живым. А враги, которых я всё же успел нажить за такой короткий отрезок времени, со счастливой улыбкой на светившихся, словно чищеные самовары, лицах махали мне белыми платочками, провожая в последний путь. Теперь, я молю бога, чтобы Суперби сочтёл мою писанину за сочинение. Мне ой, как не хочется идти к нему сегодня, а тем более оставаться один на один. Не зря же его называют садистом, с извращёнными наклонностями. И теперь вот в дополнение ко всему этому, мне надо через три дня предоставить огромнейший доклад по психологии. Да, Бел-семпай любит помучить людей. Не пойму, как ему только разрешили преподавать? Он ведь неадекватный псих, с очень завышенной самооценкой. Долбанутый принц, ёпть. У него точно шарики за ролики заехали. К тому же семпай просто повёрнут на холодном оружие, таком как ножи. Это его фетиш. Вот как человек, рассказывающий о неадекватности личности, может в это же время, кидать ножи в фотку Фран-куна, злобно смеясь? Я тоже не понимаю. Звонок! Ура! Вот и на нашей улице опрокинулся грузовик с пряниками! Сейчас главное побыстрее свалить. Я грустно вздохнул и принялся убирать тетрадь и учебник в рюкзак. Так, главное не наткнуться на Скуало, а то целым я точно домой не вернусь. — Эй, друг, не парься! Не будь унылым говном — будь позитивной какашкой! Удачи тебе! – чья-то рука легла на моё плечо. Это может быть только один человек. Ямамото. -Эээ…хорошо. Спасибо.— я попытался выдавить из себя улыбку, но получилось не очень. Я взял сумку и направился к двери. Теперь нужно бочком-бочком валить от сюда поскорее. Накинув капюшон на голову, я незаметно спустился на первый этаж и побежал к выходу. Всего несколько метров отделяют меня от свободы! — Вроооой!!! Стоять— бояться, Тунец! Надеюсь, ты не сбежать решил? Не надо было смотреть на лицо этого человека, чтоб узнать. Попрощавшись со всей роднёй, друзьями и любимым хомячком Кукуськой, я медленно повернулся. Предо мной, собственной персоной, стоял дядька, которого я хотел видеть меньше всего. — Нет, что вы, Скуалло-сан!— я опустил голову, лишь бы не видеть его недоброй ухмылки. Он ведь знает, сцуко, как я его боюсь. — Тогда марш за мной! Мы пришли в кабинет Литературы. Он жестом показал мне сесть на стул, а сам присел на свой стол. — Итак. Савада. Насчёт твоего…хм..сочинения. Ты хоть понимаешь, какую бредятину настрочил? Я такого за все свои тридцать лет не читал! Вот мне интересно, ты, правда, такой тупой или притворяешься?— Скуалло окинул меня изучающим взглядом. Я только хотел ответить, но он продолжил. — Знаешь, Тунец. Я вот никак не могу понять, как тебя ещё не отчислили? Ты ведь тупой, как валенок. Ни черта не знаешь. Надеюсь, ты понимаешь, что если не сдашь зачёт по моему предмету, вылетишь из колледжа, как пробка из бутылки? А ты его не сдашь! И что мне, прикажешь, с тобой делать? Обидно, но этот дятел был прав. Мне нужен зачёт по его предмету, очень нужен. И понимая всю серьёзность своего положения, я уныло вздохнул. — Хотя, кажется, я знаю что сделать. Я с надеждой посмотрел на него, но наткнулся только на похотливый взгляд. По-моему, я начинаю понимать, о чём он говорит. Нет! Только не это! Я ни за что не присоединюсь к вашей кучке пидорасов. Суперби облизнулся и не спеша направился ко мне. Он двигался грациозно, словно дикая кошка на охоте. Я громко сглотнул и сильно вжался в стул. Мои глаза выражали испуг и полное непонимание происходящего. Преподаватель подошел ко мне вплотную и больно схватил за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — даже не думай рыпаться! Или хочешь лишиться единственной возможности продолжать учиться здесь? А ведь если вылетишь — в этом году уже не поступишь. К тому же наш колледж самый престижный в городе. Закончишь – сможешь нормально устроиться в жизни. Или хочешь до старости в санитарах психушки провести? — Отпусти, ублюдок! Не трогай меня! — Молчать! Я не успеваю ничего ответить, как Суперби впивается в мою шею подобно вампиру, и начинает страстный поцелуй, который периодически переходит в укус. Но и я не собираюсь сдаваться, поэтому пытаюсь скинуть его, на что он шепчет спокойным тоном: — Знаешь, я истеричных девственников не люблю. Так что можешь мне просто отсосать и топать от сюда. Я так уж и быть, сжалюсь над тобой и поставлю зачёт. Но это первый и последний раз, понял, Тунец? Мой мозг отказывался адекватно работать. Поэтому я пропустил тот момент, когда оказался стоящим на коленях перед Скуалло. Он расстегнул ширинку и вытащил свой уже стоячий колом член. — Ну же! Поработай язычком сам, или твоя прелестная задница сильно пострадает. Я тебе обещаю! Понимая своё не простое положение, я придвинулся ближе, и робко обхватив одной рукой его плоть, осторожно облизнул головку. Затем провел языком по всему члену и полностью взял его в рот, посасывая и облизывая, ритмично двигаясь по всей длине. Учитель больно схватил меня за волосы, притягивая ближе. Он стал задавать свой темп, заставляя брать член целиком. Воздуха не хватало, движения Суперби вызывали рвотные порывы. По щёкам невольно скатывались дорожки слёз. Но его это нисколько не смущало. Он буквально насаживал меня на свою плоть, просто-напросто грубо трахая в рот. Губы ужасно болели и саднили. А преподаватель вбивался в меня, словно в шлюху, глухо постанывая от наслаждения. Не знаю, сколько это продолжалось. Мне было очень противно и обидно. Но спустя время, он, не в силах больше себя сдерживать, с громким стоном кончил мне прямо в рот. Вытащив член из моего рта, он посмотрел на меня. — Глотай!— это был приказ. Жёсткий и подчиняющий. Мне ничего не оставалось, как повиноваться. — Молодец! Хорошая девочка. Считай, что зачёт ты отработал.— он издевательски ухмыльнулся и посмотрел в моё заплаканное лицо. Затем нагнулся и грубо впился в губы. — Для первого раза пойдёт. Ты ещё научишься это делать.— Скуалло улыбнулся и взъерошил мои волосы.— ключ на столе. Приберёшься здесь, и закроешь кабинет. До встречи, детка! Отстранившись, он привёл себя в порядок и ушёл. А я так и остался сидеть на полу, стеклянными глазами смотря в окно. О Ками-сама, до чего же я докатился. Сделав всё так, как мне сказал учитель, я отдал ключ на вахту, и не спеша пошёл домой. Нет, определённо сегодня ужасный день! Но радует только одно – зачёт я всё-таки сдал. Хоть и отвратительным способом. Теперь осталась только забыть произошедшее полчаса назад и жить дальше. Улыбнувшись про себя, я побрёл домой. Но Тсуна не понимал, что это только начало…