Раскрасить черными красками

      Я спускаюсь по деревянной лестнице. Мои движенья медленны, словно само время, но они рассекают воздух. Всё еще недостаточно быстро, чтобы я сдвинулся с места. Под ногами скрипят деревянные панели, отдалённо напоминающие голоса, крики на плёнке, ускоренные каким-то любителем коверкать звук. Я спускаюсь всё ниже и ниже, пролёты попеременно сменяются тем, что я видел. Окно, двери, окно, двери, окно, двери. С каждым моим проходом мимо пролёта окна становятся темнее, моя тень всё более тусклая, образы дверей всё более размытые. Сколько я иду? Куда я спускаюсь? Зачем я спускаюсь?       Пока я спускался, я заметил, что на некоторых пролётах не горели лампы, освещавшие двери, впоследствии исчезнувшие с моих глаз. Я нервно жую жвачку, перекидывая её из одного угла рта в другой. Вкус резинки давно утратился, превратился в что-то неприятное. Вкус стал напоминать каучук с примесью промышленной резины. Это ощущение не таяло во рту, но заполняло рот странной тяжестью.       Этой же тяжестью наполнено было и моё тело. Кандалы сделанные из чугуна хоть и были невидимы, но ощущались на каждой конечности, шея была окутана металлическим кольцом, мешавшем дышать. Или же это все от того, что воздух был слишком тяжел и горяч?       Пока я спускался, мои босые ноги перестали ощущать древесину, а уши перестали слышать крик скрипящих досок. По ногам прошлась лёгкая прохлада, но тут же я заметил, что перестал что-либо видеть. Всё вокруг пожрала темнота. Я не видел, но всё еще инстиктивно поворачивал на пролётах, привыкнув к уже пройденным не раз размерам. Снова и снова я оборачивался в пустоту, но откуда-то снизу начал слышаться шёпот.       Мои шаги ускорились, от непривычки я пару раз не вписался в повороты, ударяясь об перила, либо от стену. Но я всё еще спускался. Шёпот оказался стуком каких-то рычагов, рокотом моторов, скрипом стержней… Я спускался все ниже и слышал всё больше новых звуков. Моё сердце и разум наполнил детский азарт и страх, я хотел узнать, что там, увидеть… Если, конечно, там не так же темно. Пол становился горячее, как и воздух. С моего тела начали капать струи пота, создавая лужицы позади меня.       Рокот, стук, скрип, взрыв, рокот, стук, скрип, взрыв. Мой мозг разрывала эта удивительная картина неказистых звуков. Со временем я понял, что пол вновь стал холодным, ибо он был влажен. Какая-то вода струилась по полу стекая откуда-то сверху, облегчая каждый мой шаг, придавая какую-то странную силу. Мне хотелось пить. Я хочу упасть прямо сейчас на пол и испить этой воды. Но, кто знает, что это за пол? Камень? Мрамор? Может, это что-то иное? Я не знал, ибо я не видел. Одно я знал — перила всё так же из дерева и металла.       Я спускался всё ниже, пока не начал замечать, что всё вокруг начало обретать какой-то фантомный облик. Лёгкий свет, словно горящая за углом свеча, начал заполнять всё вокруг. Вода на полу поблёскивала, я начал слышать её журчание в темноте. Но с ней было что-то не так. Я не видел и понять по ощущениям не мог. Становилось все светлее, пока я не дошёл до конца. Пролёт с дверьми сменился пролётом с дверью и лампой над ней. Тускло горящей лампой. Я посмотрел себе под ноги. По гладкому мрамору телка вода. Текла вверх по ступеням. Она лилась из этой двери. Меня оглушал ужасающей громкости шум, заполнивший всё вокруг. Я не разбирал уже, что есть в этом звуке. Я попробовал открыть дверь, но прикоснувшись к ней, я почувствовал ужасный… холод. По сравнению с воздухом, что распирал моё дыхание от жара, дверь была холодно. Я отдёрнул руку. Как мне поступить? Открыть ли мне дверь?       Я думал. Долго думал. В последствии я схватился и дёрнул за ручку. За дверью было зеркало. Передо мной предстал я. Я. Безымянный. Босой. В обносках. Грязный. С тленным взглядом. Всё тот же, которого я знал. Но что-то было другое. За этим всем виднелось что-то, что я давно пытался в себе ощутить. Что-то сакральное, абстрактное. Душа? Да. Я увидел в себе её. Увидел душу. Увидел в себе человека, не машину. И рокот прекратился, оглушив меня тишиной.       В тот момент я увидел человека, чьё имя было высечено у него на сердце. Я увидел слёзы, заполнившие объективы глаз. Я увидел себя.       В тот момент я проснулся. Проснулся от долгого сна. Маска на лице треснула. Я стал собой.