"Я устала прощать..."

Погасло солнце, замолкли птицы. День превратился в ночь, весна - в вечную зиму. Хюррем, душа моя, достоин ли я того, чтобы вновь воссоединиться с тобой? Позволят ли это твоему ничтожному рабу, погрязшему в паутине лжи, увидеть тебя вновь, пусть и не на этом свете? Слышишь ли ты отчаянный стон моего раскаяния, страстную мольбу о прощении? Прилив ненависти к себе снова захлестывает меня. Как мог я быть так глух и слеп? Да и я ли это был? Память снова предаёт, терзая рассудок сценой нашей последней встречи... Прости меня, молю, любимая... - Что это за сборы, Хюррем? - гневно спросил я, осматривая сундуки с вещами, стоящие тут и там и служанок, хлопотливо вьющихся вокруг них. - Я уезжаю в Эдирне, Повелитель, - спокойно ответила она. - Отныне мне лучше там. - Что за вздор? Как ты можешь уезжать без моего позволения?! - Вам отныне не до меня. У Вас новая фаворитка, которая забрала у меня ночь четверга, а значит, моё место отныне в ссылке, а не рядом с Вами! Она говорила это так холодно и дерзко, что волна моего гнева, готовая обрушиться на неё, невольно остановилась. Она говорила так, словно больше не любит меня, и это сковало моё сердце болью, какую я не испытывал никогда раньше. - Ты зря беспокоишься, Хюррем, - быстро заговорил я. - Я отослал Фирузе в покои сразу же, как только увидел тебя в зеркале... Помнишь? "Увидишь любящую тебя Хюррем..." Она лишь горько усмехнулась. - Я не могу больше тебе верить, Сулейман... Мария, Садека, принцесса, Фирузе... И мой боли есть предел. И я уеду, даже если это будет стоить мне жизни! Сколько было в её голосе боли, отчаяния, тоски... Она обошла меня и направилась к двери. - Хюррем! - не помня себя, крикнул я. - Ещё шаг - и ты больше никогда сюда не вернёшься!!! Она уверенно шагнула к двери и, открыв её, холодно взглянула на меня. - Неужели ты действительно разлюбила? - невольно произнёс я вслух мелькнувшую в голове страшную мысль. - Я устала прощать... - с надрывом ответила она и дверь плотно закрылась.