Охранная система "Банши". Обмену и возврату не подлежит

      Соня поняла, что дело не ладно, когда ощутила, что проверяющий движется к её оранжерее. Сразу же позабылись все тревоги и страхи, и она бросилась на защиту своих питомцев. Что задумал Эрик? Почему не остановит этого садюгу? Мысли путались, сердце колотилось как сумасшедшее, а на глаза вновь навернулись слезы, которые нечисть не могла сдержать. Как же хочется кричать и не просто кричать, а голосить и вопить, чтобы стены замка содрогнулись, но банши сдерживалась, хотя и не понимала как. Последнее время, она все меньше ощущала себя человеком, все реже вспоминала о доме, словно тело брало верх над её сознанием. Вот и сейчас девушка ощущала себя самой настоящей нечистью, которую способна расстроить любая мелочь и чье оружие собственный голос.       Ворвавшись в оранжерею, банши замерла на месте, а её глаза расширились от ужаса от увиденной картины. Она буквально задыхалась от шока, а крик застыл у нее в горле, готовясь вырваться разрушительной волной, сметая все на своем пути. Нечисть видела окровавленное тело проверяющего, которого пронизывали ветви Зубастика, жадно вгрызающегося в плоть человека. Растение пыталось проникнуть в Кайонэодха, корчащегося от боли — безжалостно, напористо, не обращая ни на кого внимания. Соцветие становилось все краснее, еще немного и оно сравнится по цвету с кровью — чарующее и ужасающее зрелище, от которого тошнотворный ком подкатывал к горлу. Из горла жертвы больше не доносилось крики, только сдавленные булькающие хрипы, лицо мужчины исказила гримаса боли.       — Что… что… — Соня ощущала, что еще немного, и она потеряет сознание. Перед глазами все плыло и покачивалось, слезы нескончаемым потоком катились по щекам, но банши не могла оторвать взгляд от кровавого действа. Еще мгновение и крик сорвется с её губ, и она точно не сможет это остановить. Кровь была всюду, а её любимец, защитник и помощник был в центре всего этого.       — Не смотри!       Девушку резко развернули и в следующее мгновение, нечисть оказалась прижатой к груди своего хозяина, который в отличии от нее был совершенно спокоен, будто его и не трогает вовсе это кровавое зрелище. Банши не понимала, как можно быть настолько черствым и холодным, неужели подобные вещи обыденность в Этерции?       — Тише, тише, дыши глубже. Все хорошо, — говорил чернокнижник, поглаживая банши по топорщащимся волосам. В его голосе не было жалости или сострадания, но все же можно было уловить беспокойство. — Успокойся.       — Что это? Зачем? — Соня зажмурилась, но картина, которую она видела пару мгновений назад, так и стояла у нее перед глазами, заставляя вновь всхлипывать и дрожать всем телом. Это будет невозможно забыть — девушка не сомневалась в том, что кошмары будут мучить её далеко не одну ночь.       — Зубастик вырос, он уже созрел, и ему было нужно тело-носитель. Я это заметил, когда приходил сюда последний раз. Твой питомец с трудом сдерживался. Я вообще удивлен, что этот милый малыш не попытался поселиться в тебе. Кажется, ты ему понравилась по-настоящему, — мужчина холодно смотрел на то, как растение продолжает проникать в Кайонэодха, еще немного и все будет кончено. Маг получит симбионта, а Зубастик обретет тело, которое по сути своей станет для него благодатной почвой для дальнейшего роста. После этого проверяющий уже не сможет вернуться, ведь его сразу убьют, ему останется лишь покорно ждать, пока Эрик Кроу не найдет способ лечения, а это значит, что он больше не будет представлять угрозы.       — Зубастик, он… — Соня вцепилась в своего хозяина мертвой хваткой, словно боялась, что он отпустит её или заставит вновь смотреть на то, что происходит у нее за спиной. — Он симбионт, да? Такой же, как в теле твоей матери?       — Не совсем такой же, но это не так важно, — ответил чернокнижник, устало зевая. — Еще немного и можно будет выносить нашего гостя в темницу.       — А как же, — банши запнулась на полуслове. Как спросить о своем любимце? Какая его ждет участь? Несмотря ни на что, девушка волновалась за растение, что скрасило её новую жизнь. Но помимо этого в её душе зародился страх. Соня не знала, сможет ли, не то, что общаться, но даже просто смотреть на своего друга. Даже сейчас, она боялась открыть глаза и продолжала тихо плакать, уткнувшись в рубаху Эрика.       — Я не знаю, что станет с Зубастиком, — чернокнижник понимал, о чем думает его охранная система. — Не думаю, что он останется твоим другом, но все может быть. В любом случае, нам придется дождаться завершения процесса. Это займет время… Тебе стоит радоваться тому, что тебя не постигла участь нашего дорогого гостя, а еще начать быть осмотрительной и не делать глупости. Наш мир опасен, как впрочем, и любой другой, а я не всегда буду добрым и понимающим. Банши ничего не ответила, она просто пыталась успокоиться и забыться, не думать о том, что творится с её жизнью и что ждет Этерцию. Она устала плакать, устала думать, но еще больше, девушка устала бояться. Жаль, что уже ничего нельзя изменить и ей лишь остается плыть по течению, принимая все сюрпризы, что преподносит её судьба.       — Когда все это закончится? — всхлипнула нечисть.       — Думаю, еще минут пять, а дальше отправим Кайонэодха "отдыхать". Если все пройдет удачно, Зубастик приживется в новом теле, если нет — то наш гость умрет, и тогда у меня будут большие проблемы, а времени резко не останется. Все решится завтра утром, а пока нам остается только ждать.       Чернокнижник многое сегодня смог понять, теперь ему становилось понятно, что симбионт не просто проникает в тело, он становится единственным, что поддерживает жизнедеятельность носителя, а это значит, что работы у него прибавится, ведь после того, как он извлечет тварь из матери, ему придется позаботиться о лечении Мориган. А еще Эрик осознал, что отчего-то больше не злится на Соню, хотя её и стоило бы наказать.