Hadley M.D.

Лекса проснулась от сильной сухости во рту и безумной головной боли, которая, казалось, раскалывала ее череп на две части. «Почему похмелье так ужасно». — негодовала она, лежа в постели с закрытыми глазами. — «Вода. Мне срочно нужна вода». — единственное, о чем сейчас думала Александрия, готовая осушить целый океан. Она лежала на левом боку и чувствовала теплое дыхание Кларк, которая во сне уткнулась носом в ее ключицу. Рука Хадли покоилась на бедре девушки, а их ноги были слегка переплетены. — «Как же жарко». — шатенка скинула с себя одеяло, ощущая во всем теле приливы жара, вызванные алкогольной интоксикацией. Она слегка приоткрыла глаза и посмотрела на светлую макушку Кларк. — «Блядь, ну как такое могло произойти». — недоумевала она. С одной стороны, ей было очень приятно сейчас находиться рядом с Гриффин, она чувствовала себя уютно и счастливо, но с другой стороны, понимала, что не стоило подпускать Кларк так близко. Лекса винила во всем алкоголь, уверенная в том, что будь она ночью в трезвом уме, она ни за что бы не разрешила Гриффин касаться ее во дворе бара и тем более ночевать у нее дома, который являлся тихой гаванью Лексы, ее крепостью, где она скрывалась ото всех. Глубоко вздохнув и почувствовав, как усиленно стали пульсировать ее виски от боли, Лекса осторожно, чтобы не разбудить блондинку, убрала с нее свою руку и медленно отодвинулась. Кларк в этот момент что-то пробурчала себе под нос и как ни в чем не бывало, перевернувшись на другой бок, продолжила тихо посапывать. — «Она, что, разговаривает во сне?» — мысленно усмехнулась Александрия, умиляясь этому факту. С огромным трудом подняв свое тело, которое словно превратилось в камень, с кровати, Хадли направилась на кухню. «Я самый счастливый человек в мире». — думала Лекса, жадно делая большие глотки, так необходимой ей сейчас холодной воды. Она чувствовала себя потерявшимся в пустыне странником, который, наконец, добрался до желанного источника. Несмотря на то что в квартире царила темнота, разбавляемая лишь светом от светло-серого неба, на горизонте которого вот-вот должно было начать всходить солнце, Хадли до сих пор не могла полностью открыть глаза. Ее веки были тяжелыми из-за сильного недосыпа, а голова раскалывалась все сильнее. Выдвинув один из шкафчиков кухонного гарнитура, она нащупала рукой заветную таблетку аспирина и, бросив ее в стакан, залила водой. Дождавшись, когда таблетка растворится, Лекса залпом осушила стакан. Бросив краткий взгляд на настенные часы, висящие в зале, она рассмотрела положение стрелок: было двадцать семь минут пятого. — «Сколько я поспала? Час? Полтора?» — она не помнила во сколько они с Кларк вернулись домой, да в общем-то ей это сейчас и не было важным. Она понимала, что к девяти им обеим нужно появиться на работе, но и представить не могла, как сможет оперировать в таком состоянии. Одно обнадеживало девушку – ближайшая операция назначена на два часа дня и к тому времени она должна сделать все возможное, чтобы хоть немного прийти в себя. Лекса глубоко вздохнула, уставив пустой взгляд на стену напротив. Ей стоило вернуться в спальню и постараться уснуть, чтобы к утру не совсем походить на зомби, но ее смущала лежавшая в ее постели девушка. Александрия все не могла ответить на свой вопрос: что такого в этой Кларк Гриффин, что при одном только ее виде, при звуке ее голоса, при ее прикосновениях, Лекса словно забывается, перестает быть самой собой, становится влюбленной девчонкой, живущей импульсами и порывами. Хадли так же не могла ответить себе и на еще один вопрос: влюблена ли она в Кларк. Конечно, ни к кому другому она не испытывала таких чувств, что сейчас пробудились у нее к этой милой блондинке, но Лекса не знала: любовь ли это. Возможно, она не знала этого потому, что никогда не чувствовала такого ни к кому другому. Возможно, потому, что единственные люди, которые были ей дороги давно покинули ее, оставив пустоту в ее душе и сердце. Возможно, потому, что страх вновь потерять близкого человека не позволял ей подпускать кого-то к себе. Исключением был лишь Линкольн от мысли о котором Хадли почувствовала неприятную горечь внутри. «Он ненавидит меня». — девушка вспомнила о своем друге. Точнее, о том, как он смотрел на нее у бара на Мэдисон-авеню. Лексе уже приходилось выводить мужчину из себя, злить его, неприятно удивлять своими поступками, но ночью в его взгляде она видела другое – это было разочарование. Александрия осознавала, как выглядит со стороны вся эта ситуация и ей было искренне жаль, что Уиттл узнал о них с Кларк таким образом, но в любом случае, она хотела все объяснить ему и, может быть, тогда он смог бы понять ее. Лекса обхватила голову руками, потирая ладонями все еще пульсирующие виски, желая лучше умереть, чем испытывать такую боль и отвечать за последствия произошедших ночью событий. Вновь набрав полные легкие воздуха, она медленно выдохнула и решила все же вернуться в постель. Зайдя в спальню, ее взгляд тут же упал на Кларк, которая, свернувшись в клубок, спала прямо посреди кровати. Александрия непроизвольно улыбнулась, смотря на девушку, выглядящую сейчас по-особенному прекрасно. От незашторенного окна падал тусклый свет, освещая ее лицо, которое сейчас было расслабленным и умиротворенным. Лекса заметила, что рот блондинки слегка приоткрыт. «Она обслюнявит мне всю подушку». — усмехнувшись, закатила глаза Александрия, наконец отрывая пристальный взгляд от спящей девушки. Вернувшись в кровать, Хадли обратила внимание, что Кларк полностью укуталась в одеяло и, если она попытается укрыться, то может разбудить ее. «Ночевать у меня было явно плохой идеей». — поджав губы, думала Александрия, повернувшись на бок и смотря в спину Кларк. Лекса чувствовала себя безумно уставшей, но ее радовало, что аспирин начал действовать, облегчая головную боль. В какой-то момент ей захотелось обнять Кларк, но она тут же передумала, постаравшись выкинуть эту мысль. Слишком много событий за одну ночь, слишком много шагов в направлении, которое безумно пугало Лексу. Повернувшись на другой бок, чтобы лишний раз не искушать себя, девушка закрыла глаза и практически сразу же погрузилась в сон. Громкий звонок будильника раздался из динамиков телефона Хадли, заставляя ту недовольно поморщиться так быстро наступившему утру. Казалось, что она только пять минут назад легла в кровать и вот теперь ей снова нужно вставать. — Я ненавижу утро, я ненавижу похмелье, — бурчала себе под нос Лекса, чья голова все еще побаливала, а во рту было ощущение, будто там не с благими намерениями побывали кошки. Нехотя открыв глаза, она тут же зажмурилась от яркого света, наполнявшего комнату. Мысль о том, что лучше бы ей было умереть, чем чувствовать себя так ужасно морально и физически, вновь посетила голову шатенки. — Ты разговариваешь сама с собой? — снова приоткрыв глаза, стараясь привыкнуть к свету, Лекса заметила, стоявшую в дверях Кларк. На лице блондинки играла радостная улыбка, да и вся она, на удивление, выглядела свежо и лучезарно. — Ты что, не человек? Или не пила вчера? — проигнорировав вопрос девушки, спросила Хадли, сползая с кровати. — Ну, пила я явно меньше чем ты, — усмехнулась Гриффин, которую забавляло состояние шатенки. В какой-то момент Кларк подумала, что это странно, но в то же время так здорово – наблюдать Александрию в таком виде. Такую заспанную, домашнюю, в растянутой широкой серой футболке с выцветшим рисунком, страдающую от последствий вечерней гулянки. Не то чтобы блондинку радовало ужасное самочувствие девушки, ее радовало, что сейчас она видит ту вне привычной обстановки, без красивой, подчеркивающей ее фигуру одежды, без уложенных волос, без напускной холодности и стервозности. Хотя, последнее утверждение все же было спорным. — Свет всегда такой яркий? — с прищуренным взглядом Лекса направилась в ванную, стараясь на ходу не врезаться в туалетный столик, стену или дверной косяк. С губ Кларк слетел тихий смешок, когда она наблюдала за всем этим действием. Она была искренне рада находиться сейчас здесь и до сих пор не совсем могла поверить, что вчерашний день закончился именно так. Проснувшись на полчаса раньше Александрии, девушка почувствовала странный прилив сил, хоть и поспала она достаточно мало. Блондинка не решилась будить Хадли, давая ей поспать еще немного, надеясь, что та завела будильник на нужное время, что в общем то и произошло. За эти полчаса Кларк успела принять душ, но волосы сушить феном не стала, чтобы не нарушить его шумом сон шатенки. — Гриффин! — раздался из ванной возмущенный крик Лексы, который напугал, летающую в облаках девушку. — Что такое? — открыв дверь, спросила Кларк, чьи глаза сейчас были расширены от испуга. Она увидела Александрию, стоявшую возле ванны в одном нижнем белье. В руках она держала большое махровое полотенце. — Какого хрена?! Почему оно мокрое? — шатенка сверлила злобным взглядом голубые глаза Кларк. — Ну, — немного растерялась от такой реакции Гриффин. — Я принимала душ, — пожав плечами, наконец ответила она, не понимая, что такого криминального совершила, что на нее можно так истошно орать. Лекса и так знала ответ на свой вопрос. Она терпеть не могла, когда кто-то трогал ее вещи, тем более без спроса. Да, возможно, ее реакция была слишком агрессивной, но самочувствие девушки в целом было ужасным, а тут еще и Кларк, посчитавшая возможным пользоваться ее личным полотенцем. — Никогда не бери мои вещи, — закатив глаза, тоном, больше похожим на приказ, произнесла Александрия, бросая предмет конфликта в корзину с грязным бельем. Гриффин стояла, приоткрыв рот от удивления. Ей было не понятным поведение шатенки. Лекса тем временем, как ни в чем не бывало, расстегнула бюстгальтер, откидывая его на стиральную машинку, из-за чего Кларк открыла рот еще шире. Она уже давно заметила, что Александрия абсолютно не стесняется своего тела, но в данный момент она все равно оторопела от увиденного. — Ты ненормальная, — наконец ответила на выпады Лексы Кларк, грустно усмехаясь. — Это дурацкое полотенце! — блондинка решила не показывать своего смущения от полуобнаженной девушки, стоявшей в метре от нее, и старалась не смотреть на ее упругую грудь, которая словно магнитом так и притягивала ее взгляд. — Если ты не в настроении, не нужно портить его другим! — отчитывала она Александрию, которая встала, сложив на груди руки, и нарочито внимательно слушала все, что говорит Гриффин. — Я не хотела будить тебя из-за такой мелочи! Уж прости, что позарилась на святое полотенце! — Уж прощаю, но больше так не делай, — съязвила Лекса. — А теперь позволь мне принять душ, — на этих словах она стала стягивать с себя оставшееся нижнее белье, что заставило Кларк, к лицу которой сейчас резко прилила кровь, тут же отвернуться. По-прежнему не желая показывать смущения от происходящего, к тому же злясь на неадекватное поведение Хадли, Гриффин вышла из ванной комнаты, громко захлопывая за собой дверь. — Идиотка, — бурчала себе под нос блондинка. — Надо же, полотенце я ее взяла, — негодовала она, боясь, что под таким глупым предлогом Лекса скрывает истинную причину своей злости. Вдруг с утра, когда алкоголь выветрился из ее организма, она пожалела обо всем, что вчера произошло. Эта мысль не давала Кларк покоя, она бесила ее, обижала, расстраивала. Подойдя к большому встроенному шкафу, девушка пробежалась взглядом по полкам в поисках нужной ей вещи. Найдя ее, она вновь направилась в ванную быстрым шагом. Из-за шумящей воды Лекса не слышала, как блондинка вернулась. Хадли стояла с закрытыми глазами, взбивая на волосах пену шампуня и думала, что, наверное, действительно переборщила в своих нападках. Прохладные струи стекали по ее телу, придавая небольшой бодрости и заставляя чувствовать себя немного лучше. Внезапно Кларк дернула шторку для ванны, пропуская поток воздуха к телу Александрии, и заставляя ту моментально покрыться мурашками. — Подавись, — не успела Лекса открыть глаза, как в нее прилетело полотенце. — Не переживай, этим я не пользовалась, — грубо рявкнула Кларк, тут же разворачиваясь и быстрым, агрессивным шагом удалилась из ванной, снова хлопнув за собой дверью. Александрия, пребывающая в состоянии небольшого шока, смотрела на дверь, которая, казалось, чуть не слетела с петель. Она не совсем понимала, что это сейчас было. Да, она была взвинчена с утра, да, она отчитала Кларк, но она не думала, что та воспримет это так близко к сердцу. В этот момент, все еще не смытый с головы шампунь, стал стекать вниз и попал девушке в глаза. — Блять, — она тут же зажмурилась от неприятных ощущений и стала промывать глаза, которые сильно щипало. Откинув полотенце на стиральную машинку, Лекса задвинула шторку ванны. «Мы как кошка с собакой». — рассуждала про себя девушка, продолжая водные процедуры. — «Это невыносимо». — она понимала, что сама является инициатором всех их конфликтов. На самом деле, ее удивляло, сколько же терпения в Кларк, раз она по-прежнему находится рядом с ней, несмотря на ее ужасный характер и вечную нервотрепку. — «Неужели она настолько влюблена». — Хадли осознавала, что скорее всего именно в этом и кроется причина того, почему Гриффин еще не послала ее куда подальше, но этому шатенка удивлялась еще больше. За что Кларк могла полюбить ее? Закончив с принятием душа, девушка вылезла из ванны и вытерлась тем полотенцем, что так «любезно» предоставила ей блондинка. — Хорошо, я идиотка, — громко заявила Лекса, выходя из ванной комнаты, подняв руки, как преступник, сдающийся полиции. Она действительно понимала, что перегнула палку и хотела исправить ситуацию. — Хм, — нахмурив брови, она заметила, что Кларк нет в спальне. Пройдя в зал и, кинув взгляд на кухню, Хадли убедилась, что девушки вообще нет в ее квартире. «Это что за новости». — недоумевала шатенка, еще раз, на всякий случай, осматривая квартиру, будто Кларк могла прятаться где-то под барной стойкой или слиться со стеной в зале. Подойдя к входной двери, из замка которой торчали ключи, она повернула ручку и поняла, что дверь открыта. — «Серьезно?» — Александрия не знала, то ли ей злиться, что Кларк сбежала, даже не предупредив ее, то ли все же признаться себе самой, что она в очередной раз обидела девушку и та не нашла ничего лучше, чем поскорее убраться отсюда, дабы не портить себе настроение еще больше. Зайдя на кухню, чтобы сварить себе бодрящий кофе, Лекса краем глаза заметила нечто, что заставило ее рот открыться в удивлении. На обеденном столе стоял завтрак. Видимо, Гриффин приготовила его еще до глупого конфликта с полотенцем. На плоской тарелке лежала оригинально приготовленная яичница в виде сердца, по контуру которого расположились поджаренные сосиски, позволяя яйцам держать форму. Рядом с тарелкой стояла кружка свежесваренного кофе. «Ох… Ну, почему она такая милая». — грустно усмехнулась Лекса, смотря на яичницу. Для нее никто и никогда не делал подобного, разве что мама в детстве иногда готовила симпатичные тосты на завтрак, украшая их ягодами и шоколадным сиропом. Александрии стало еще более не по себе от того, как грубо она повела себя по отношению к Кларк, которая, в свою очередь, хотела порадовать ее. Сев за стол, она сделала небольшой глоток уже остывшего кофе и вяло стала ковыряться вилкой в тарелке, разрушая композицию. «Если я продолжу в том же духе, я могу потерять ее». — осознание этого отдалось горечью где-то внутри. Она понимала, что должна раз и навсегда решить для самой себя: хочет ли она быть с Кларк. Точнее, конечно, всеми чувствами и эмоциями она хотела этого. Но разум по-прежнему блокировал эти порывы, заставляя мыслить трезво, внушая, что ничем хорошим эта история не закончится. Завершив завтрак, Лекса вернулась в спальню, где, скинув с себя полотенце, до этого прикрывавшее ее наготу, стала одеваться, готовясь к работе. Выбрав из шкафа зауженные черные джинсы и простую серую майку, Хадли быстро высушила феном уже немного подсохшие сами по себе волосы и нанесла легкий макияж. Грустно улыбнувшись собственному отражению, девушка глубоко вздохнула, настраиваясь на предстоящий день. Ее самочувствие все еще было плохим, хоть голова и болела значительно меньше. Но, волновало ее сейчас другое – она боялась предстоящего разговора с Линкольном. И боялась встречи с Кларк, которую она обидела в очередной раз.

-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-

Кларк покинула квартиру Лексы, распираемая от бушующих в ней эмоций. Блондинка была обижена на грубое поведение девушки к которому она, казалось бы, могла уже привыкнуть. Сегодня утром, проснувшись и лежа в постели, Кларк смотрела на спящую Александрию, ощущая в душе прилив надежды на то, что с этого дня все изменится, что шатенка теперь пересмотрит свое поведение, станет более доброжелательной, открытой перед ней, что она снимет с себя маску холодной злобной стервы, хотя бы ради нее. Только ради нее. Но, все эти надежды рухнули в одночасье, когда Хадли стала ругаться с ней из-за такой мелочи, как использованное полотенце, явно являющееся прикрытием истинной причины ее злости. Кларк негодовала, сколько может продолжаться оборонительная тактика девушки, которая по какой-то дурацкой иронии судьбы стала ей так небезразлична. В последние дни она видела в той полную душевную и физическую отдачу, видела, как Лекса сама хотела быть рядом с ней, не только в плане секса, но и просто, быть рядом. Кларк уже была стопроцентно уверена, что девушка испытывает к ней чувства, похожие на те, что испытывает она сама. И это было связано не с неловко слетевшей фразой о симпатии, которую обронила Хадли. Кларк видела проявление этих чувств в действиях и поведении Александрии. Видела это в ее нежных прикосновениях к своему телу, видела это по ее испуганным глазам, бегающим из стороны в сторону во время разговора во дворе бара, видела это по разрешению Лексы на ночь в ее квартире, что являлось огромным шагом для них обеих, видела это по молчаливому согласию шатенки заснуть в ее объятиях. Гриффин не понимала, как той удается одним махом перечеркивать все то хорошее, что зарождалось между ними. Кларк уже опускала руки, не зная, как еще доказать Лексе, что та может чувствовать себя рядом с ней в безопасности, что она может довериться ей, может поддаться чувствам. «Это какой-то гребаный день сурка». — поджав губы и погрузившись в свои мысли, Кларк стояла на тротуаре у дома Лексы, выставив вперед руку в ожидании свободного такси. — «Сначала все хорошо, а потом все так, будто ничего и не было. И это чуть ли не каждый день». — Кларк переживала, что Хадли никогда не сможет избавиться от своих страхов и привычной напускной агрессии. Что бы блондинка ни делала, ничто из этого не давало результата. Они как на американских горках: резко набирали высоту, поддаваясь и утопая в чувствах и тут же внезапно летели вниз, одолеваемые лишь бешеным страхом разбиться. И самым грустным для Гриффин являлось то, что управляет всем этим Лекса. Ведь если бы выбор аттракциона принадлежал Кларк, она предпочла бы безопасную детскую карусель, где они спокойно бы катались, наслаждаясь друг другом. Сегодняшняя выходка окончательно выбила Гриффин из колеи. Ей хотелось, как можно скорее покинуть квартиру Александрии, не давая той выплескивать свое утреннее недовольство и свои страхи на нее. Она боялась не сдержаться, боялась, что еще одна капля – и она пошлет к чертям все свои попытки завоевать доверие и сердце неприступной девушки. Сбежав от Лексы, Кларк удалось практически сразу же поймать такси, на котором она отправилась домой. Забрав у консьержки запасной ключ, она поднялась в свою квартиру. Времени до начала рабочего дня оставалось все меньше, поэтому Кларк пришлось очень быстро переодеться в свежую, чистую одежду. Не успев накраситься, не говоря уже об утреннем кофе, блондинка спустя десять минут уже вылетела из квартиры, чуть не сбив с ног, проходящую по коридору соседку. К счастью, несмотря на то, что это было утро буднего дня и все жители Нью-Йорка торопились на работу, службы такси сегодня были явно на стороне Гриффин. Вновь быстро поймав желтую машину, девушка отправилась на ней к зданию Нью-Йорк Таймс, где работал ее друг. — Мне нужен Финн Коллинз, он работает в отделе международных новостей — с добродушной улыбкой на лице обратилась Кларк к молодой шатенке, сидящей за стойкой администратора. — Минуту, — в ответ улыбнулась ей девушка, тут же набирая на стационарном телефоне номер нужного отдела. — Как я могу вас представить? — спросила она, дожидаясь, пока на том конце возьмут трубку. — Кларк, — блондинка нервно постукивала пальцами по стойке ресепшена, переживая, что может опоздать в клинику. — Кларк Гриффин. — она бегала взглядом по огромного холлу здания самой популярной американской газеты, обращая внимание на то, как здесь сейчас многолюдно, несмотря на достаточно раннее время. — Мистер Коллинз, к вам пришла Кларк Гриффин, вы можете принять ее? — спросила администратор в трубку. Спустя мгновение она положила телефон и вновь обратилась к посетительнице. — Третий этаж, офис С39. — девушка кивнула головой в сторону лифтов, находящихся слева от них. Через пять минут ожидания лифта и пробежки по длинному коридору третьего этажа в поисках нужного кабинета, Кларк наконец громко постучалась в деревянную дверь и не дожидаясь приглашения, прошла внутрь. Оказавшись в небольшой комнате, отделенной стеклянной стеной с опущенными жалюзи от офиса начальника Финна, девушка сразу встретилась взглядом со своим другом, который сидел за столом, заваленным различными папками и бумагами. Кларк впервые была на новой работе Коллинза, куда он перевелся из менее известного издательства и ее немного удивляло, что его рабочее место больше походило на место секретаря, охраняющего покой начальника, а не на место помощника редактора. Хотя, откуда ей было знать, как должно выглядеть место помощника редактора. — Привет, — наконец поздоровалась Гриффин, на губах которой заиграла неловкая улыбка. Она понимала, что ее любопытного друга наверняка распирает от интереса, что же произошло вчера вечером между ней и Хадли. — Мне пришлось сказать ребятам, что тебя срочно вызвали на дежурство, — парень показательно нахмурил брови, сверля подругу взглядом. Кларк хотела ответить, что это очень сомнительная отмазка и вряд ли Дженнифер с Алексом поверили в то, что после странного разговора с не менее странной девушкой, подлетевшей к их столику, они с Кларк ушли на дежурство, но решила промолчать. Видимо, ее реакция, все же отобразившаяся на лице, не осталась незамеченной. — Я знаю, что это звучит очень неправдоподобно, — поджав губы, словно прочитав мысли блондинки, произнес Финн. — А что я еще должен был сказать? — в недоумении он развел руками. — Все в порядке, — виновато опустив глаза в пол, постаралась заверить его Кларк. — Я позже им все объясню. — Объяснишь, что разыграла посреди бара лесбийскую драму с хирургом из больницы в которой проходишь интернатуру? — Коллинз явно был недоволен вчерашней ситуацией. — Финн, — глубоко вздохнув, обратилась подруга, поднимая на него взгляд. — Я что-нибудь придумаю. Сейчас мне, правда, не до этого..., — она быстро глянула на висящие на стене часы, замечая, что до начала ее рабочего дня оставалось всего двадцать пять минут. — Я очень тороплюсь. На этих словах парень выдвинул из своего стола один из ящиков, откуда достал мобильный девушки. После этого он кратко кивнул на стоящую в углу вешалку, где висела сумка Гриффин. — Что вообще произошло? У вас все в порядке? — в голосе Финна прозвучала забота, что означало, что он все-таки сменил гнев на милость. — Твой начальник вчера выглядел крайне разозленным, — после того, как Лекса и Кларк вышли из бара, парень обратил внимание на Линкольна, узнав его, так как видел его раньше на фотографиях, которые ему показывала подруга. — Я пока сама ни черта не знаю, — нервный смешок слетел с губ блондинки. Она понимала, что друг хочет услышать все подробности, но сейчас у нее не было на это ни времени, ни желания. — Серьезно, мне нужно бежать, — Кларк в два больших шага подошла к другу и склонившись к нему, быстро чмокнула в щеку. — Я расскажу тебе все, но позже. Спасибо, что присмотрел за вещами, — она забрала со стола свой мобильный и сняла с вешалки сумку. Не дождавшись от друга никакой реакции, девушка повернула ручку двери и вышла из кабинета.

-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-

— Доброе утро, доктор Хадли, — поздоровалась, с вошедшим в клинику хирургом, дежурная медсестра Анна, которая вчера столкнулась с необъяснимой доброжелательностью врача. Александрия даже не посмотрела на женщину, пройдя мимо и не обращая внимания ни на что вокруг. — Видимо, вчера были редкие магнитные бури, — усмехнулась себе под нос медсестра, опуская глаза в монитор компьютера, где отображалось расписание врачей. — Сегодня все вернулось на круги своя. У Лексы сейчас абсолютно не было настроения любезничать с кем-то. Голова все еще немного побаливала, а моральное состояние и вовсе оставляло желать лучшего. Шатенка направилась в сторону лифта, желая поскорее оказаться в кабинете хирургов и как можно дольше не покидать его, по крайней мере, до того времени, пока не начнутся ее операции. Зайдя в просторную металлическую кабину, по-прежнему не обращая внимания на коллег и пациентов, что находились вокруг, девушка поднималась на свой этаж, погруженная в мысли о Кларк и Линкольне. Она знала, что разговора с другом не избежать, но внутри все же чувствовала страх за то, какие последствия могут быть у этого разговора. Уиттл был, возможно, единственным настолько близким человеком для девушки и она даже не могла представить, что будет, если она потеряет его. С другой стороны, она не меньше беспокоилась и за то, что произошло утром между ней и Кларк. Очередная ошибка со стороны Лексы, очередная агрессия, очередное проявление дурного характера, заставившее вновь обидеть блондинку. Хадли начинало казаться, что это никогда не закончится. Она никогда не сможет сделать Кларк счастливой. В ее ДНК словно было заложено портить все хорошее, что появляется вокруг нее. Конечно, утренняя злость была связана не столько с тем, что Гриффин воспользовалась ее личным полотенцем. Это было вызвано злостью на саму себя: за то, что она переборщила с алкоголем и сейчас ужасно себя чувствует. За то, что скрывала все, что происходит между ними от Линкольна и теперь он может не простить ее. За то, что позволила так быстро развиваться событиями и подпустила Кларк так близко, как не подпускала никого до этого. Ей было абсолютно непривычным засыпать в чьих-то объятиях, бояться разбудить кого-то, пытаясь забрать одеяло, просыпаться вместе, делиться своим полотенцем. «Чертово полотенце». — грустно усмехнулась Лекса, выходя из лифта. Она понимала, что Кларк явно догадалась, что все дело не в куске махровой ткани. Зайдя в кабинет хирургов, шатенка окинула взглядом комнату, в которой сейчас находился только Джаспер. — Доброе утро, — как обычно, с доброжелательной улыбкой на лице, поздоровался коллега, переводя внимание от своего телефона на вошедшую девушку. Лекса сдержано кивнула ему и повесив сумку на вешалку, прошла к своему рабочему столу. Джордан, привыкший к такому сухому общению с Александрией, вновь погрузился в какую-то игру на телефоне, решив не продолжать разговор. Лекса включила ноутбук и сразу открыла на нем свое расписание. Ей предстояло отработать последние три часа, назначенные в наказание главврачом, но сегодня ей категорически не хотелось общаться с пациентами приемного отделения. Сняв трубку со стоящего на столе стационарного телефона, она набрала номер дежурной медсестры. — Анна, — обратилась она к той самой женщине, которую несколько минут назад проигнорировала в холле Мёрфи Плэйс. — Это Хадли. Передайте мои сегодняшние часы в приемном какому-нибудь другому врачу. — Но, — попыталась возразить женщина. — Рабочий день уже начался, кого я сейчас найду..., — было заметно, что она волнуется при разговоре с Лексой. — Доктор Стэнли должен сменить вас только после обеда, у него сейчас консультации в ортопедии. В этот момент дверь кабинета хирургов открылась и на пороге появился Беллами. Посмотрев надменным взглядом на коллег, он расплылся в натянутой улыбке и молча прошел внутрь, садясь на один из стульев за столом переговоров. — Блэйк, — не попрощавшись с Анной, Александрия положила трубку и развернулась в пол-оборота, обращая свое внимание к кардиологу. — Какие планы на ближайшие три часа? — Хочешь позвать меня на свидание? — ехидно усмехнулся брюнет, сверля ненавистную коллегу взглядом темно-карих глаз. — Конечно, — парировала ему Лекса. — Через пять минут в приемном отделении. Не забудь взять бланки с рецептами и надеть медицинский халат. — Что? — возмутился Беллами, понимая, к чему клонит девушка. — Я не буду дежурить за тебя! Хадли вновь повернулась к своему ноутбуку, просматривая расписание врачей хирургического отделения. — Видишь, звезды совпали именно так, что до обеда ты ничем не занят, — она снова обратилась к Блэйку, который сейчас пристально смотрел на нее, недовольно поджав губы. — Ты тоже, — заметил брюнет, не желая идти на поводу у коллеги. — Всем доброе утро, — в кабинет вошел Маркус. Судя по его радостной улыбке, начальник был в приподнятом настроении. Заметив напряжение между подчиненными и проследив за увлеченным взглядом Джордана, который сейчас переводил его с Беллами на Лексу и обратно, Кейн нахмурил брови, тут же стирая с губ улыбку. — Что тут опять происходит? — Хадли отказывается выполнять свои обязанности, перекладывая на меня дежурство в приемном, — словно маленький мальчик, пожаловался Беллами, все еще не сводя взгляда с Лексы. — Хядли откязывается виполнять свои обязанности, — передразнила его шатенка, закатывая глаза. Закинув ногу на ногу, она обратила свое внимание на начальника. — Я должна разобраться с накопившейся документацией и согласовать смены на следующий месяц. Через неделю я еду на конференцию в Чикаго и нужно оформить все бумаги. Мне некогда сегодня заниматься пациентами в приемном, — спокойно объяснила она, прикрывая этими делами истинные причины своего нежелания спускаться в отделение. В конце концов, не может же она сказать Кейну, что вчера так набралась в баре, что сейчас просто не в состоянии адекватно работать с пациентами? Или рассказать ему о том, как натворила дел с Кларк и Линкольном, мысли о которых не позволят ей сконцентрироваться на больных? Блэйк и Хадли с минуту смотрели на Маркуса, ожидая, как тот разрешит их спор. — Беллами, у тебя сейчас все равно нет дел, — мужчина повернулся к кардиохирургу, замечая, как тот тут же изменился в лице, выражая на нем крайнее недовольство. — Давай, смена началась уже десять минут назад, — он бегло глянул на наручные часы, словно подтверждая этим свои слова. — Хадли, а ты со мной в конференц-зал, — сообщил он своему заместителю. — Джордан, — Кейн повернулся к до сих пор наблюдавшему за всем происходящим нейрохирургу. — У меня через пятнадцать минут операция, — напомнил Джаспер, вставая с дивана. — Да, точно, — кивнул Маркус, слегка нахмурив брови. — Лекса, — он бросил взгляд в сторону двери, поторапливая девушку. С самодовольной улыбкой на лице, Александрия встала со своего стула. Напоследок кинув победный взгляд на Беллами, которого так и распирало от злости и негодования, она покинула кабинет вслед за начальником. — Зачем мы туда идем? — наконец спросила она Кейна, когда они уже подходили к лифту. — У Эбигейл какие-то новости для глав отделений, — пожал плечами мужчина, заходя в только что раскрывшиеся стальные двери. Спустившись на второй этаж, коллеги в полной тишине проследовали к нужному кабинету, возле которого уже собралось несколько врачей. — Извините за опоздание, — главврач, чуть запыхавшись от быстрой ходьбы, открыла ключом массивные двери конференц-зала, пропуская всех внутрь. — Присаживайтесь, — пригласила она, занимая место во главе огромного стеклянного стола, за которым обычно проводились важные совещания совета директоров Мёрфи Плэйс, докторов клиники или переговоры со спонсорами. Эбигейл как всегда выглядела сдержанно, но эффектно, несмотря на слегка растрепавшиеся волнистые волосы. Она была одета в узкую длинную юбку, белую блузку с парой расстёгнутых верхних пуговиц и черный приталенный пиджак. Дождавшись, пока все займут свои места, доктор Гриффин приступила к повестке дня. Лекса села рядом с Маркусом, через три человека от Эбигейл, заинтересованная причиной их собрания, а также радуясь тому, что Кейн позвал ее на встречу глав отделения, хоть она и являлась лишь его заместителем. Возможно, тот разговор, что возник между ними во время знакомства Хадли с Рейес заставил Маркуса чувствовать себя немного виноватым за то, что он не посчитался с мнением Лексы при выборе новых сотрудников. — Как многие из вас знают, — с радостной улыбкой начала главврач, осматривая каждого из присутствующих. — Прием спонсоров прошел достаточно успешно. Мне удалось убедить их в необходимости нового оборудования для некоторых наших отделений, а именно: педиатрии и отделения интенсивной терапии. Так же, — женщина встала из-за стола и, повернувшись к сотрудникам спиной, подошла к небольшому шкафу, стоявшему вдоль стены. Открыв его дверцы, она отошла, позволяя присутствующим увидеть содержимое. На двух полках стояло несколько коробок средних размеров. Среди врачей начались заинтересованные перешептывания. Никто не понимал, что же именно показывает им доктор Гриффин. — В этих коробках лежат новые планшеты для каждого сотрудника Мёрфи Плэйс, — широкая счастливая улыбка по-прежнему не сходила с губ женщины. — Наконец, правление согласилось со мной, что живя в двадцать первом веке, пора перейти со старых пейджеров на более современные гаджеты. И спонсоры, присутствующие на приеме, решили помочь в реализации этого, — теперь и на губах остальных врачей появились улыбки. Действительно, многие давно жаловались на устаревшие пейджеры, завидуя коллегам из частных клиник, где уже давно все перешли на планшеты, синхронизированные с их мобильниками. — В среду и пятницу в этом зале будет обучение по использованию планшетов. Согласовывайте время, кому и когда удобно будет пройти инструктаж. В конце недели мы уже должны полностью перейти на новую систему. Каждая из этих коробок подписана названием отделения, разбирайте и раздадите их своим сотрудникам, — женщина показательно вытащила одну из них и поставила на стол. — Педиатрия, — вслух прочитала она написанное и тут же начала искать взглядом главу этого отделения. — Где доктор Уиттл? — только сейчас она заметила, что мужчина отсутствует на собрании. — Миранда? — вместо него за столом сидела светловолосая женщина, являющаяся заместителем Линкольна. — Доктор Уиттл на важной консультации пациента, просил извиниться за свое отсутствие, — доложила Миранда, отчеканивая каждое слово. Лекса насмехалась над выбором друга, когда он рассматривал кандидатуры на место своего заместителя. Миранда хоть и была не плохим врачом, но очень напоминала робота. Она все делала четко, согласно инструкциям и так забавно произносила слова, обрубая окончания, что Хадли иногда даже не могла сдержать острот на эту тему. Кстати, в отличии от Эбигейл, Лекса сразу заметила отсутствие Линка, что в общем-то ей было даже на руку. Сейчас ситуация не позволила бы им нормально поговорить, а чувствовать на себе его разочарованный взгляд во время собрания ей очень не хотелось. — Хорошо, — удовлетворившись ответом, кивнула Гриффин. — Каждый должен расписаться в этих бланках о получении планшета, — женщина достала бумаги из принесенной с собой черной кожаной папки и выложила их на стол. — На этом все, — она вновь улыбнулась коллегам. — Можете возвращаться к работе. Я сейчас отправляюсь на встречу с представителем фармацевтической компании, поэтому, пока я не уехала, если у кого-то есть ко мне вопросы, жду в своем кабинете, — на этой фразе Эбигейл направилась на выход из конференц-зала. — Ну, наконец-то, — усмехнулась Лекса, рассматривая один из новых гаджетов, вытащенный из коробки, предназначавшейся отделению хирургии. Она пропустила мимо ушей последние слова главврача, увлеченная изучением планшета. — Я думала, мы еще лет пятьдесят будем работать с пейджерами. — Это точно, — согласился с ней начальник, расписываясь в нужной графе бланка. — Мне сейчас нужно на обход пациентов, отнесешь это в кабинет, — попросил он шатенку, передавая ей в руки коробку. — Будет подозрительным, если планшет Блэйка случайно разобьется в пути? — очередная усмешка слетела с губ Александрии. — Как дети малые, ей богу, — хмыкнул Маркус, еле сдерживая улыбку. Он давно уже привык к вечным пререканиям Беллами и Лексы. Покинув конференц-зал, Хадли направилась на свое рабочее место. «Мне, наверное, стоит поговорить с Кларк... Или сначала с Линкольном?» — Александрия металась в сомнениях, боясь разговора что с одним, что с другой. Вдруг Кларк в этот раз не простит ее грубости? Или, может, Уиттл даже не захочет видеть ее? Поднявшись на третий этаж и зайдя в кабинет, она заметила, что он пуст. Когда девушка изучала расписание, она обратила внимание, что Рэйвен с восьми утра на сложной челюстно-лицевой операции, которая продлится не менее трех часов. Джаспер был на удалении опухоли, Блэйк в приемном. Хадли радовалась, что ей удастся какое-то время побыть одной, не донимаемой коллегами или пациентами. Разместившись за своим столом, она вновь достала из коробки планшет и покрутила его в руках. — Новые игрушки? — в кабинет неожиданно зашел Беллами. Откинув со лба свои кудрявые черные волосы, он внимательно посмотрел на гаджет в руках девушки. — По-моему, ты должен быть в приемном, — не удосужившись даже поднять на парня взгляд, заметила Лекса, откладывая планшет на стол. — Тут такое дело..., — начал протянуто Блэйк. — Я же не какой-то врач общей практики, удаляющий селезенки. — Хадли всегда раздражала излишняя заносчивость кардиохирурга. — Срочная операция. Мужчина попал в автомобильную аварию, врезался в ограждение. И его грудь в прямом смысле насквозь проткнуло металлическим прутом, — словно интересную детскую сказку, рассказывал Беллами. — Его уже везут к нам, мы с Кейном оперируем. — И ты пришел сюда, чтобы сказать мне об этом? — Александрия в удивлении изогнула бровь, откидываясь на спинку стула. — Я пришел сюда, потому что это так же и мой кабинет, — брюнет подошел к столу коллеги и взял из коробки один из планшетов. Нажав на кнопку запуска, он начал выбирать необходимые параметры настройки на сенсорном экране. — Мисс, ответственная за бумажки и прочую скучную ерунду, где я должен расписаться? Лекса уже решила парировать Беллами, но вовремя передумала, так как сейчас все ее мысли были заняты Кларк и Линкольном и последнее, чего она хотела – вступать в очередную словесную перепалку с кардиохирургом. Молча протянув ему нужный бланк, она дождалась, когда парень распишется и покинет кабинет. До начала первой операции на сегодня оставалось целых четыре часа. Лекса решила занять это время тем, о чем сказала Маркусу, ведь действительно практически все административные вопросы управления отделением легли на нее и много дел скапливалось ежедневно. «Чертов Чикаго». — Хадли открыла на почте письмо от Эбигейл в котором содержалась вся информация о предстоящей поездке на медицинскую конференцию. К счастью девушки, от нее там требовалось лишь формальное присутствие, как от представителя клиники Мёрфи Плэйс, а чтение докладов было возложено на наиболее известных профессоров и врачей со всего мира. Как бы то ни было, ей не хотелось целую неделю посвящать скучным лекциям и показному пафосу, которые являлись обязательными составляющими подобных мероприятий. Но, как она уже говорила Линкольну, сейчас ее положение довольно шатко и лишний раз злить Маркуса или Эбигейл было бы плохой идеей. Ознакомившись со всей официальной информацией о времени, месте и других нюансах проведения конференции, Хадли закрыла письмо и уставилась пустым взглядом в монитор ноутбука. Как бы не старалась девушка, она не могла сосредоточиться ни на одном из своих дел. Мысли о Кларк и Линкольне по-прежнему забивали ей всю голову, которая, к огромной радости Лексы, уже перестала раскалываться от боли. Откинувшись на спинку стула, Александрия вытащила из кармана джинсов свой мобильный и зашла в раздел смс. Открыв переписку с Кларк, она еле сдержала себя, чтобы не написать девушке. С одной стороны, она очень хотела этого, но с другой стороны: что она должна была написать? Очередное извинение? Или должна была сделать вид, что утреннего инцидента не было и отправить какое-нибудь повседневное сообщение, вроде: Привет, как дела? Нет, все это категорически не подходило к их ситуации. Лекса понимала, что должна поговорить с блондинкой лицом к лицу. А как сложится разговор, решится по ходу дела. Отложив телефон на стол и еле взяв себя в руки, Хадли все же удалось сфокусировать внимание на делах. Больше двух часов она разбирала бумаги, отвечала на корреспонденцию и изучала анонсы новых медицинский статей, которые позволили бы их отделению выйти на новый уровень. Бумажная волокита раздражала Лексу, но она понимала, что это обязательный этап, преодоление которого необходимо для продвижения по карьерной лестнице. В конце концов, она вполне отчетливо видела себя лет через 5-10 главой хирургии, разве что, если Маркус не уволит ее раньше за неподобающее поведение. Наконец, допив уже третью за эти часы кружку крепкого кофе, Хадли отправила ответ на последнее на сегодня письмо и с довольной улыбкой расплылась на удобном офисном кресле. До начала операции по секторальной резекции молочной железы оставалось чуть больше часа, и Лекса решила потратить это время на то, чтобы обсудить с Эбигейл некоторые нюансы о предстоящей поездке. В общем-то, она могла бы потратить это время на что угодно, кроме как на разговоры с Кларк или Линкольном. Она понимала, что это неизбежно, но всячески хотела оттянуть этот момент. Девушка даже пыталась подготовить какие-то наброски речи, но в голову ничего не шло. Она облажалась. Что с одним, что с другой. И абсолютно не знала с чего даже начать разговор, чтобы не усугубить эти ситуации. Александрия быстрым шагом прошла по коридору хирургического отделения и отправилась на второй этаж, радуясь про себя, что уже прошло столько времени, а она даже издалека не видела ни Кларк, ни Линкольна. Удача, в которую Лекса категорически не верила, видимо, была все же на ее стороне. — Доктор Гриффин? — Хадли громко постучала в деревянную дверь, ожидая приглашения, но его так и не последовало. — Хм, — она уже собралась развернуться и вернуться к себе, как услышала какой-то шорох из-за двери. Ей показалось странным, что Эбигейл не отвечает ей, и Лекса опять постучалась, вдруг, главврач не услышала ее в первый раз. — Ее здесь нет, — перед носом шатенки наконец распахнулась дверь, и она увидела Кларк, которую точно не планировала здесь встретить. Гриффин была одета в белые зауженные брюки и светло-голубую футболку, прикрытую накинутым на плечи медицинским халатом. Она стояла довольно близко к Лексе, от чего у второй вдруг сперло дыхание. — Эм, — замешкалась Хадли, окидывая блондинку взглядом с ног до головы. — Спасибо за завтрак, — слетело с ее губ. Девушка не была готова к этой встрече и не знала, как вести себя и что сказать, поэтому, порой неконтролируемый ею язык, вновь взял инициативу на себя. Судя по удивлению, отразившемуся на лице Кларк, последнее, что она ожидала сейчас услышать - это благодарность за яичницу. — Пожалуйста, — нервно пожав плечами, ответила явно оторопевшая блондинка. — Что-то еще? — она вскинула бровь, не сводя взгляда с зеленых глаз напротив, которые в очередной раз топили ее в своей красоте. Не услышав мгновенного ответа, Гриффин стала закрывать дверь, как вдруг, быстро поднятая рука шатенки, не дала ей сделать этого. — Подожди, — Лекса понимала, что будет глупым сейчас уйти. В любом случае, рано или поздно ей нужно было бы поговорить с Кларк. Она держала ладонь на двери, все еще не проходя внутрь кабинета и не давая девушке закрыть ее. — Мама уехала на деловую встречу, — спокойным голосом оповестила ее блондинка, внутри которой все сжалось при одном только виде девушки, что занимала все ее мысли. На долю секунды повисла неловкая тишина. Лекса обдумывала свои дальнейшие слова и действия. — Мы можем поговорить? — наконец выдавила она из себя. Она изучала взглядом уже такое родное лицо Кларк, вновь обращая внимание на каждую его черточку. Теперь молчала Гриффин. Она боялась услышать то, что может сказать ей Лекса. Все время, что Кларк сегодня провела в приемном отделении, она прокручивала в голове утренние события. То, как счастлива она была, проснувшись в постели Хадли, то, как ее умилял домашний внешний вид девушки и то, как обида пронзила всю ее изнутри, когда шатенка вновь показала ей свой характер. Она молча развела руки в стороны, словно говоря: плевать, делай, что хочешь. Пропустив Лексу внутрь, Кларк села на диван из темно-коричневой кожи и закинула ногу на ногу, приготовившись внимательно слушать. — Что ты здесь делаешь? — Хадли подошла к столу начальницы и присела на его край, приковывая взгляд к блондинке. — Ты об этом хотела поговорить? — Гриффин старалась всем своим видом не показывать, как волнение и страх окутали ее. Голос девушки был спокойным, а лицо практически не отображало никаких эмоций. Быстро уехав на встречу с представителем фармацевтической компании, Эбби забыла в офисе свой ежедневник, в котором были важные данные, необходимые для предстоящей встречи. А так, как ее заместитель уже две недели как был в отпуске, она позвонила Кларк и попросила ту продиктовать ей эти данные. Взяв у администратора ключ, девушка и оказалась сейчас в кабинете главврача. Только она закончила диктовать нужную информацию маме и выключила телефон, как в дверь постучалась Лекса. — Нет, — грустная усмешка слетела с губ Александрии. Ей не нравилась та холодность, с которой сейчас разговаривала с ней Кларк. — Я хотела сказать, что утром поступила неправильно, — она внимательно наблюдала за реакцией блондинки, ожидая увидеть на ее лице хоть какие-то эмоции. — Тебе не кажется, что ты слишком часто поступаешь неправильно? — бровь Гриффин вопросительно поползла вверх. Девушке нужно было вернуться в приемное, в котором сегодня и так творился бедлам, но она уже не могла прервать этот разговор. Не увидев Лексу утром в отделении, спустя пару часов она решилась спросить у Анны о ее отсутствии, на что та, чуть ли не жалуясь, сообщила, что доктор Хадли сегодня подменял сначала Беллами Блэйк, а потом терапевт Уилсон. Кларк показалось это странным, она посчитала, что шатенка вновь пытается всячески избежать ее. «Что она хочет от меня услышать?!» — негодовала про себя Александрия, переведя пустой взгляд на стену напротив. — Ты знала на что идешь, — безразлично пожав плечами, заметила Лекса. — Да ладно? — такого Кларк точно не ожидала услышать. Она уже поняла политику Хадли насчет извинений, да в общем-то она и не ждала их, но и безразличия в свой адрес она стерпеть не могла. — Значит, я сама виновата, что влюбилась в такую эгоистичную, грубую, нахальную девушку как ты? — она прищурила глаза, сверля ими Лексу, злясь, что та не смотрит на нее в ответ. На этих словах внутренности Александрии сжались в тугой узел, а глаза расширились в панике. Для себя она уже сделала выводы, что не безразлична Гриффин, но та никогда не говорила об этом вслух. Даже во время спонсорского приема, когда эта фраза чуть не слетела с языка блондинки, та ловко сделала вид, что хотела сказать о другом. Заметив такую реакцию, Кларк возликовала. Она все еще не привыкла видеть Лексу в состоянии испуга, паники или смущения. Сказав о своей влюбленности, девушка ни капли не пожалела об этом. Она никогда не любила ходить вокруг да около, кидать намеки или вводить в заблуждение двусмысленными фразами. Она призналась самой себе, что влюблена в Александрию, так почему бы и самой Хадли не услышать об этом. Возможно, нынешняя обстановка не совсем располагала к подобным признаниям, но в конце концов, никто из девушек не знал, что будет дальше, и Кларк понимала, что, возможно, ей больше не представится случая признаться в своих чувствах. — Я тебя об этом точно не просила, — снова пожав плечами, наконец ответила Лекса, все еще не сводя взгляда со стены. Конечно, это явно не то, что хотела услышать в ответ Кларк, но Хадли не собиралась поддаваться сентиментальности и в очередной раз показывать, как ей казалось, свою слабость. С губ Гриффин слетел негодующий смешок. Она покачала головой, не веря, что эта девушка до сих пор пытается сделать вид, что их ничего не связывает. — Ты вчера сказала, что я твоя! — злость стала закипать внутри Кларк. Ей надоело выглядеть дурой, бегающей за непреклонной Александрией. Блондинка встала с дивана и направилась к Хадли, тело которой в тот же момент превратилось в натянутую струну. — Ты сказала, что я нравлюсь тебе! — продолжала повышать голос Гриффин. Лекса боялась посмотреть ей в глаза, боялась, что та увидит в них то, что абсолютно противоречит ее словам. Она уже сто раз пожалела, что была вчера так откровенна с блондинкой, что не смогла сдержать себя в руках. — Посмотри на меня! — Кларк, стоявшая уже совсем рядом с девушкой, схватила ту за подбородок, заставляя перевести взгляд на себя. — Тебе самой это еще не надоело?! — голос Гриффин начал дрожать, а к глазам стали подступать слезы. Зеленые глаза Лексы наконец встретились с ее голубыми и отражали сейчас в себе какую-то грусть и страх одновременно. — Кларк... — на выдохе произнесла Александрия, чувствуя крепкую хватку пальцев на своем подбородке. — Убери руки, пожалуйста, — внутри нее все жгло диким огнем от ненависти к самой себе и своим поступкам. Она чувствовала себя счастливой рядом с Кларк, если правильно понимала те эмоции, что до этого никогда не испытывала по отношению к кому-то. — В чем твоя проблема?! — Гриффин уже откровенно кричала, а нижняя губа ее начала подергиваться от негодования. — Послушай, — Лекса глубоко вздохнула и аккуратно убрала цепкие пальцы девушки со своего лица. Теперь она смотрела исключительно в голубые глаза, наполненные обидой и разочарованием. Из-за нее. Снова. — Нет, это ты послушай, — в голосе Кларк прозвучали нотки злобы. Она смахнула слезы, начавшие предательски выступать на глазах. — Скажи мне, раз и навсегда. Прямо сейчас. Скажи, что ты ничего ко мне не испытываешь, что ты не хочешь быть со мной, что я безразлична тебе?! — скула блондинки нервно дернулась от бушующих внутри обиды и раздражения. — Давай вот только без этих телевизионных мелодрам, — закатила глаза Лекса, растерявшись от таких вопросов. — Еще скажи, что если я так отвечу, то ты навсегда оставишь меня в покое и уйдешь из моей жизни. — А ты бы хотела этого? — Кларк презрительно прищурила глаза. Обида сменилась на откровенную злость. Почему даже сейчас эта строптивая девушка не может сдержать свою язвительность и побыть хоть немного нормальным человеком. — Нет, — честно призналась Лекса. Очередной глубокий вздох, ей казалось, что объем легких стал настолько мал, что она вот-вот задохнется. — Я не умею быть с кем-то, Кларк. Понимаешь? — она слегка наклонила голову к плечу, медленно покачивая ей. — Я не привыкла спать с кем-то в одной постели, не привыкла, чтобы кто-то пользовался моим полотенцем, не привыкла, чтобы мне готовили завтраки, — она быстро пожала плечами. — Опять ты со своим гребаным полотенцем! — Гриффин резко отпрянула назад, обхватив в возмущении голову руками и выпучив глаза. — Да скажи, блять, уже честно, чего ты так боишься, Хадли?! — то, что блондинка назвала ее по фамилии, резануло слух Александрии. — Тебя! — уже и сама Лекса не смогла сдержать эмоций. Внутри словно что-то оборвалось, выпуская наружу все эмоции, засевшие где-то глубоко. — Я боюсь тебя! — она соскочила со стола и стала наступать на немного напуганную таким неожиданным выплеском девушку. — Я боюсь, что влюбившись в тебя, я потеряю себя! Я потеряю все то, что создавала в себе годами! — Кларк пятилась назад. Ее собственный гнев отступил, и сейчас она, скорее, была растеряна. — Думаешь, я мало повидала тех идиотов, что, погружаясь с головой в чувства и отношения, в итоге оставались разбитыми и жалкими?! — в этот момент, что было достаточно неуместным, Гриффин почему-то подумала о том, что их общение с Лексой часто сводится к тому, что она упирается спиной в какую-нибудь стену. Так произошло и сейчас. Впечатавшись в стену, недалеко от двери в кабинет, она смотрела на Александрию, находящуюся на расстоянии полувытянутой руки. Из глаз шатенки вылетали искры, она была похожа на бешеного, сорвавшегося с цепи пса, который вот-вот был готов сожрать ее. — Думаешь, я могу позволить себе, подпустить тебя к себе настолько близко, чтобы стать уязвимой перед тобой? — обе девушки знали, что это и так уже произошло. Но Лекса надеялась, что Кларк этого еще не поняла, а та, в свою очередь, не стала сообщать об этом, чтобы не провоцировать шатенку еще больше. — Сколько мы сможем пробыть счастливыми? Месяц? Неделю? Год?! А что потом? — Александрия сама не ожидала от себя такой эмоциональности. Она и представить не могла, что когда-нибудь будет стоять в кабинете главврача, прижав интерна клиники к стене и крича на всю комнату о своих переживаниях. — А сколько ты хочешь пробыть несчастной? — вдруг спросила Кларк, успевая вставить слово, пока Лекса не продолжила свою тираду. — Сколько ты уже несчастна? — злость внутри поутихла, сменившись на обеспокоенность. Она никогда не думала, что Александрия настолько заблокировала в себе любые положительные чувства из страха впоследствии испытать боль. Этот вопрос явно обескуражил шатенку. Она хлопала длинными ресницами, смотря на вжатую в стену Кларк и переваривала ее слова. — Я не несчастна, — голос Лексы прозвучал достаточно неуверенно. — Те люди, которых ты называешь идиотами, испытывали лучшее чувство, что только можно себе представить, — Гриффин заметила, как поникли плечи шатенки. — Не важно, продлится это неделю, месяц, год или больше. — Кларк аккуратно взяла Александрию за руку, не прерывая с ней зрительного контакта. Почувствовав теплую ладонь блондинки, Лекса слегка дернула рукой от неожиданности, но все же не стала вырывать ее. — Я не могу тебе ничего обещать, я не буду тебе ни в чем клясться или заверять, что мы будем счастливы и умрем в один день. Я не могу быть уверена, что одна из нас не причинит боль другой, — Гриффин говорила это так спокойно и уверенно, что Александрия даже не могла возразить ей. — Но я прошу тебя. Дай нам шанс, — в голубых глазах читались тревога и волнение. Она в очередной раз попыталась сейчас сломать оборону Лексы, и если та вновь сделает шаг назад, то Кларк ничего не останется, как навсегда отступить и отпустить эту девушку. Хадли молчала. Ее рука все еще покоилась в нежной ладони Гриффин, а расстояние между ними было настолько маленьким, что Лекса буквально чувствовала теплое дыхание блондинки. Она скользила взглядом по лицу Кларк, останавливаясь то на ее манящих губах, то на топящих в себе голубых глазах, то на родинке, так мило расположившейся слева над верхней губой. — Мы можем никуда не торопиться, — уголки губ Гриффин приподнялись в смущенной улыбке. — Можем узнавать друг друга, просто общаться, быть рядом. Возможно, вчера мне не стоило ночевать у тебя, я понимаю, тебя это испугало..., — она опустила глаза в пол, пытаясь подобрать слова, как вдруг почувствовала, что Лекса переплела свои пальцы с ее. — Я тоже не могу тебе ничего обещать, — она постаралась заглянуть в глаза Кларк. — Я не могу обещать, что перестану доводить тебя, что перестану обижать и срываться, что стану такой, какой ты хочешь меня видеть..., — Александрии сложно давались эти слова, но она понимала, что действительно хочет удержать эту девушку, что так неожиданно заняла место в ее сердце. Она боялась того, что у них ничего не выйдет, но потерять ее она боялась еще больше. Тем более сейчас, смотря на эту милую блондинку, говорящую так искренне о своих чувствах и переживаниях, Лекса осознала, что Кларк именно та, с кем она хотела бы рискнуть, кому она хотела бы довериться. — Я влюбилась в тебя в такую, какая ты есть. Пусть это моральный мазохизм, пусть я больная на всю голову, что из всех обычных людей, я предпочла тебя, — тихий смешок слетел с губ Гриффин. — Я не прошу тебя меняться. Я прошу лишь тебя быть со мной откровенной. Быть самой собой, перестать прятаться за маской стервы. Пойми, — она сильнее сжала своими пальцами пальцы шатенки. — Рядом со мной ты можешь чувствовать себя в безопасности. Я хочу, чтобы для тебя я была кем-то большим, чем все остальные. — Ты и так..., — начала Лекса, как вдруг ее внимание привлек странный звук, доносившийся с улицы. Она на мгновение замолчала, прислушиваясь. — Лекса? — Кларк удивилась, почему та остановилась на начале фразы. — Помолчи, — Хадли приподняла вверх указательный палец свободной руки, приложив его к губам блондинки. — Ты слышишь это? Гриффин, полностью растворившаяся в диалоге с Лексой, не поняла, что так привлекло внимание девушки. Она осмотрела кабинет, словно это что-то находилось именно здесь. Спустя секунду блондинка услышала, что имела ввиду Александрия. С улицы доносились сирены полицейских машин. Лекса отошла от Кларк и подошла к большому окну, жалюзи на котором были подняты. Посмотрев вниз, она увидела пять полицейских машин. — Что происходит? — Гриффин тут же последовала за шатенкой, и теперь они обе обеспокоенно смотрели вниз. — Может, учебная тревога? — первое, что пришло ей в голову. Во время обучения в медицинской школе, на уроках безопасности, она слышала, что иногда департамент полиции проводит учения с клиниками. Стражи закона совместно с персоналом медучреждений должны были уметь работать друг с другом на случай экстренных ситуаций, таких, как доставка пострадавших в перестрелках преступников или террористов или в случае сопровождения из тюрьмы опасных убийц, которым требовалась срочная медицинская помощь. В этот момент сирены резко утихли. Из машин стали выходить полицейские, вооруженные пистолетами, а из припаркованного рядом большого тонированного автомобиля вывалилось с десяток сотрудников спецназа. — Вряд ли, — Лекса нахмурила брови, наблюдая за происходящим. Однажды она застала в Мёрфи Плэйс такие учения, но то, что происходило сейчас, мало на них походило. — Может, сопровождают кого-нибудь важного? — озвучила очередное предположение Гриффин. — Президента? Александрия повернула голову в сторону блондинки и с недоумением посмотрела на нее. — Ты, правда, считаешь, что в Мёрфи Плэйс приехал подлечиться Обама? — ее бровь поднялась вверх. Она не понимала: шутит ли Кларк. — Ох, — Гриффин закатила глаза, отходя от окна. В этот момент у нее в кармане брюк завибрировал мобильный. — Ну, а что это может быть? Я понятия не имею, — пожала она плечами, проходя по кабинету и доставая телефон. На экране обозначилось, что звонок шел с номера Эбигейл.