Себастьян Джованни
12 августа 2016 г., 15:47
— Да, мам, ты в курсе, что происходит в больнице? — Кларк была достаточно спокойна, даже не думая о чем-то плохом, но взволнованный голос Эбби заставил ее тут же напрячься. — Подожди, не тараторь. Да, я здесь, где мне еще быть, — Лекса повернулась в сторону блондинки, наблюдая за ее разговором, который, судя по всему, не означал ничего хорошего. — Что? — голос Гриффин дрогнул. Она испуганным взглядом посмотрела на Александрию, стараясь переварить только что полученную информацию. — Я… — замялась она. В этот момент Хадли отошла от окна, приблизившись к Кларк. Шатенке не нравилось всё происходящее. Она хотела как можно скорее узнать, что же заставило наряд полиции оцепить клинику. — Это какая-то шутка? — блондинка нервно сглотнула. Пройдя к офисному креслу, она села за стол главврача, уперевшись в него локтями. — Тебя? И… — она быстро глянула через плечо. Туда, где стояла Лекса. — Да, я помню, но… — Александрия совсем не понимала, что творится. Вновь вернувшись к окну, она посмотрела вниз. Сотрудники спецслужб с автоматами наперевес окружили главный вход Мёрфи Плэйс. Пара человек в форме полицейских расположили на капоте одной из машин что-то издалека напоминающее переговорную станцию. — Мам, ты где? — Лекса обошла стол и приковала свой взгляд к Кларк, которая сейчас казалась еще белее, чем она есть. — Мам, — голос девушки задрожал сильнее. Суть сказанного Эбигейл медленно, но стала доходить до нее. — Мы с ней в твоем кабинете… — она взволновано смотрела на шатенку, на лице которой, в свою очередь, отображалось всё большее беспокойство.
— Что, черт подери, происходит? — не выдержала Лекса, подходя почти вплотную к Кларк. Она захотела забрать у той телефон, видя ее странное состояние, но Гриффин подняла ладонь вверх, сообщая, что сама в силах продолжить разговор. Она смотрела прямо перед собой, не поворачиваясь к стоявшей справа от неё девушке.
— Я поняла тебя… Мам, только не переживай, — у блондинки спёрло дыхание. — Я поняла тебя, — повторила она. — Всё будет хорошо, мам, — она прикрыла глаза и запустила пальцы свободной руки в волосы, нервно сжимая их. — Угу, — она кивнула головой, словно собеседница могла это увидеть. — Да, заряжен. Я буду на связи, — очередной кивок, после которого Кларк отключила вызов.
— Что случилось?! — накинулась на нее Лекса, резко крутанув кресло в свою сторону так, что блондинка оказалась с ней лицом к лицу. У Хадли уже не хватало терпения: ей срочно требовались ответы. Она видела испуг в глазах девушки, и от этого ей самой становилось не по себе.
— В операционную проник мужчина с оружием, — постаралась спокойно сообщить Кларк, чтобы не создавать паники. Точнее, она была уверена, что Лекса то как раз не запаникует, а вот сама она была уже на грани. — Там Кейн с Блэйком… — девушка на мгновение замялась, словно размышляя, стоит ли говорить дальше.
— Что? — не поверила Александрия, смотря на Кларк так, будто та решила ее по-идиотски разыграть. Она была в шоке от услышанного, она никогда не думала, что подобное может произойти в их клинике. Тем более, что кто-то посторонний сможет проникнуть в операционную. — Что ему нужно? — шатенка видела, какой напуганной и растерянной была Кларк и старалась сама держать себя в руках, но это удавалось ей с трудом.
— Я… — Гриффин отвела взгляд. Она не хотела передавать Лексе всё то, что рассказала ей Эбби. — Ему нужна моя мама… У них… — Кларк судорожно вздохнула, пытаясь собрать мысли в кучу, чтобы её слова звучали убедительно. — У этого мужчины погиб ребенок, в Мёрфи Плэйс не смогли спасти его, — Гриффин врала. Она знала, что, скажи она Хадли правду, та тут же ринется из кабинета. Она не могла допустить этого.
На самом деле, тем человеком, что держал на мушке всю операционную, являлся мужчина, с которым недавно столкнулась сама Кларк. Это был столяр, которому Лекса пришила палец, отрезанный циркулярной пилой во время приступа эпилепсии. Сегодня утром состоялось заключительное собрание суда, согласно решению которого квартиру этого мужчины выставили на торги. Оставшись без крова и работы, он, видимо, не нашёл ничего лучше, как отомстить тем людям, которые, по его мнению, были виновниками всего этого. Этими людьми были Эбигейл и Лекса. Из того, что Кларк успела понять по разговору с мамой, мужчина угрожал сейчас жизни сотрудников Мёрфи Плэйс и пациенту, лежавшему на операционном столе. Он требовал обменять их всех на Эбигейл и Лексу. Но Гриффин не могла рассказать этого Хадли. Она боялась даже представить реакцию той. Какой бы безразличной к другим ни была Александрия, Кларк безумно переживала, что, узнай правду, она тут же выбежит из кабинета, не позволив кому-то рисковать жизнью. — Он держит всех в третьей операционной, хочет обменять их на маму… — блондинка опустила глаза в пол, раз за разом прокручивая в голове разговор с Эбигейл.
— Так, подожди… Блэйк и Кейн в третьей операционной? — вдруг переспросила Хадли, чья бровь вопросительно поползла вверх. На ее лице отразилось крайнее недоумение. — Но в два часа я должна была оперировать в ней. Они бы вряд ли успели разобраться со своим пациентом до двух… — Лекса не понимала, почему вдруг поменяли операционные, тем более не предупредив ее. Она свела брови к переносице, ища причины, по которым могла произойти эта замена. Конечно она помнила, что третья была любимой у Блэйка, он называл ее своей счастливой, но неужели парень попросил поменять их местами лишь из-за этого?
«Долбанный идиот». — Лекса была бы совершенно не удивлена, если бы так и было. Беллами ведь постоянно пытался подставить её и насолить ей. А менять операционные и не оповестить об этом одного из хирургов — подстава в чистом виде. Только вот этим самым он навредил не ей, а себе и остальным членам команды. Одного Хадли никак не могла понять: если этому психу с пистолетом нужна Эбигейл, то почему он ворвался в операционную? Почему он не пришел в её кабинет? Она ведь даже не хирург. Лекса хотела спросить об этом у Кларк. Но, посмотрев на это беззащитное создание, чьи плечи настолько поникли, что внутри всё переворачивалось от переживаний за нее, она передумала. Кто знает, чем руководствуется человек, который решил прийти с оружием в больницу.
— Какая теперь разница… — наконец Гриффин поняла, почему преступник оказался именно в том месте. Он каким-то образом смог узнать расписание хирургов, но изменения туда не успели внести. Он шел в третью операционную с целью найти там Лексу. От этой мысли Кларк стало потряхивать ещё больше, а по позвоночнику пробежали мурашки. Она благодарила судьбу за то, что обстоятельства сложились так, что Хадли была сейчас не в третьей операционной, а здесь, рядом с ней. Конечно, блондинка переживала за других врачей и персонал клиники, но если целью преступника была Лекса — он явно бы не стал вести переговоры с полицией, а сразу же бы осуществил свой план мести.
— И что дальше? — задала очередной вопрос Хадли, вырывая Кларк из ее мыслей. — Что все эти качки в бронежилетах собираются делать? Он один, а их целая толпа, — она кивнула головой в сторону окна. Александрия понимала весь ужас ситуации, но была уверена, что все обойдется. Странно, что оптимистичное мышление присутствовало у неё именно в этот момент. Обычно она наоборот готовилась только к худшему.
— Он не собирается стрелять в людей, — Кларк чувствовала, как по её шее сбегает струйка пота, вызванная ужасным волнением за маму, Лексу и тех, кто находился в операционной. Ей казалось, что она в тропиках, из-за жара, волнами накатывающего на нее. Гриффин и представить себе не могла, что сегодняшний день, да и вообще любой другой день, может так обернуться. Встав из-за стола, она сняла с себя халат, который будто сковывал и так оцепеневшее тело, и кинула его на стол. — Он угрожает выстрелить в баллоны с кислородом. Если те взорвутся, то разнесут как минимум часть первого и второго этажей, — кабинет главврача находился всего в нескольких метрах над третьей операционной, и эта мысль заставляла блондинку нервничать ещё больше, если это вообще было возможным.
— Твою мать, — Хадли обхватила руками голову, вплетая длинные пальцы в волосы. Она не знала, что нужно делать в таких ситуациях, как себя вести. Её сердце начало учащённо биться в страхе за всё происходящее. Её коллеги, Маркус, да даже чёртов Блэйк были под угрозой из-за какого-то психа. — Как он вообще смог пронести оружие в больницу?! — возмущённо воскликнула шатенка, обратившись к Кларк, которая стояла, упираясь ладонями в стол и боясь, что без его поддержки она рухнет на пол.
— Извини, я не успела расспросить обо всех нюансах! — резко всплеснув руками, прикрикнула Гриффин. Девушка сама была на взводе. Эбби позвонила ей из машины. Узнав обо всём происходящем, она тут же рванула с деловой встречи и сейчас уже была в получасе езды от Мёрфи Плэйс.
— Нам нужно выбираться отсюда, — наконец хоть что-то стоящее пришло Александрии в голову. Ей было страшно за Кларк, которая вновь села в кресло своей мамы и нервно подергивала ногой, смотря пустым взглядом в пол. Лексе казалось, что всё это дурацкая шутка или сон. Ей скоро нужно было на операцию. Множество вопросов крутилось в голове: что будет с пациентами? Что сделает Эбигейл? Собираются ли полицейские предпринимать хоть что-то помимо держания под прицелом вход в клинику?
— Мы не можем, — Кларк набрала полные лёгкие воздуха и громко выдохнула. В этот момент ее телефон завибрировал, не давая девушке договорить.
Услышав вибрацию, Лекса пристально стала наблюдать за разговором. Она надеялась, что ситуация разрешилась и всё кончено, что они все уже находятся в безопасности.
— Мам? — Гриффин младшая была очень взволнована, ей хотелось, чтобы этот кошмар как можно скорее закончился. — Что они собираются делать? Какие нахер переговоры?! — Лекса заметила, что теперь лицо Кларк стало превращаться из призрачно-бледного в яростно-красное. — У тебя вся больница под угрозой! — блондинка подскочила с кресла и стала мерить кабинет большими шагами. — Я… Да, я… Послушай! — Кларк бросила обеспокоенный взгляд в сторону Лексы, что не осталось для той незамеченным. — Мы будем здесь сколько нужно, умоляю, только не смей делать этого! — голос девушки стал срываться на истеричный визг. — Не смей! Пусть придумывают хоть что! — из глаз блондинки брызнули слезы. — И правильно, блять, делают! Ты не чертова жертвенница! Не смей даже приближаться к этому психопату! Он не навредит им! — Лекса быстро подошла к девушке, которую уже трясло мелкой дрожью, и постаралась обнять ее, чтобы успокоить, но та тут же вырвалась и отскочила от шатенки, испуганно вытаращив на нее глаза. Кларк не могла позволить ей услышать их с мамой разговор. Хадли не придала этому значения и ничего не заподозрила, списав такое поведение на то, что девушке просто нужно выплеснуть эмоции, а не быть скованной в чьих-то объятиях. — Ничерта он не сделает! — орала в трубку блондинка. Гриффин была абсолютно не уверена в своих словах, но единственное, о чём она сейчас могла думать — это как не допустить маму до вооружённого мужчины. Эбби, как и дочь, была на грани срыва, она хотела согласиться на условие захватчика. Хотела сдаться ему, одна. Она говорила, что не пожертвует ни одним из своих сотрудников или пациентов, говорила, что Хадли ни в коем случае не должна узнать о его требованиях. Женщина была уверена, что преступник согласится обменять ее одну на всех тех, кто был в третьей операционной. Кларк никогда бы не подумала, что её мама, серьёзная и рассудительная, а порой даже хладнокровная женщина, поддастся эмоциям и не сможет держать себя в руках. — Я, — Кларк начала задыхаться от слез, которые уже ручьем бежали по её щекам. — Я не позволю тебе, слышишь! Они не пустят тебя! Да не скажу я ей! — ее голос становился все громче и она кинула очередной быстрый взгляд в сторону Лексы. — Я… Мама, умоляю, — Кларк сползла по стене вниз, еле удерживая мобильный. Ей казалось, что все силы покинули её, а руки стали словно тряпичными.
Лекса не могла и дальше наблюдать за происходящим. Всё ее нутро сжималось от волнения за сложившуюся ситуацию. От страха, что окутал её, немного темнело в глазах. Она смотрела на Кларк, которая выглядела ужасно подавленной, и хотела сделать хоть что-то, чтобы утешить её. Александрия представляла, что сейчас чувствует девушка. Эта боязнь потерять родного человека, эта беспомощность, когда ты ничего не можешь изменить и ни на что повлиять. Лексе это было настолько знакомо, что она ощутила, как болезненным спазмом сжалось её сердце. Шатенка вновь подскочила к Кларк, и видя, что та не в состоянии делать вообще что-либо, давясь слезами и пытаясь произнести хоть одно слово в трубку членораздельно, вырвала у неё из рук мобильный.
— Это Хадли, — тут же сообщила Александрия, стараясь сохранять спокойствие. Как только она поднесла телефон к уху, то услышала неразборчивые эмоциональные выкрики главврача, но стоило ей обозначить себя, как на том конце замолчали. — Доктор Гриффин, — начала Лекса, садясь на корточки перед Кларк и стараясь приобнять ее свободной рукой. — Я не совсем понимаю, что за грёбанная херня тут творится, но не делайте глупостей. Я прошу вас, — казалось, что женщина замерла. Она не издавала ни звука. Лишь еле слышные всхлипы доносились до Лексы, доказывая, что собеседница её ещё слушает. — Вы нужны своей дочери. Эти ребята из спецназа явно знают своё дело, — Хадли понимала, что самое главное — это не поддаваться всеобщей панике. Наконец, голос на том конце подал признаки жизни. Единственное, что сказала дрожащим голосом Эбигейл, было: постарайся успокоить Кларк и не покидайте моего кабинета. Мы скоро всё разрешим.
Видимо, женщина наконец поняла, что только усугубляет ситуацию, показывая дочери свои переживания. Александрия была даже не то что удивлена, она была, скорее, возмущена таким поведением главврача. Она должна была наоборот быть примером спокойствия и сдержанности, не давая остальным поддаваться истерике, но вышло всё совсем иначе.
Отключив телефон, Лекса положила его на пол возле Кларк. Блондинка сидела, обхватив руками колени, и всем телом содрогалась от слез, которые никак не переставали литься из ее глаз. Она опустила голову к коленям, превратившись в один маленький беззащитный комочек.
— Хэй, — Александрия аккуратно коснулась влажной щеки девушки, желая приподнять ее голову. — Хэй, — повторила она. Кларк никак не хотела поднимать лицо, выдёргивая его из руки Лексы. — Пойдем спустимся вниз. Он всё равно в операционной, и наверняка всё здание уже эвакуируют. Твоя мама скоро приедет, и ты встретишься с ней на улице, — она не знала, как успокоить Кларк. Всё, чего ей хотелось — это чтобы это дурацкое недоразумение скорее закончилось, а лицо этой милой девочки снова озарилось улыбкой. Улыбкой, которую Лекса так любила.
— Сколько раз ты была на совещаниях по технике безопасности?! — наконец Гриффин подняла голову и с возмущением посмотрела на шатенку заплаканными голубыми глазами.
— Ну, — Хадли, сидевшая всё это время на корточках, почувствовала, как сильно уже затекли ее ноги, поэтому уперлась коленями в пол. — Может, один раз… Или два, — она пожала плечами, не понимая, к чему ведёт Кларк. Действительно, девушка пропускала все подобные собрания, считая, что не услышит там ничего нового или полезного. А как вести себя при пожаре она знала и без этих лекций.
— Все двери на этажах заблокированы, — нервно поджав губы и шмыгнув носом, сообщила Кларк. На каждом этаже с обеих сторон от лифта и лестниц находились по две пуленепробиваемые раздвижные двери, которые в обычное время были всегда открыты. Но на случай террористических атак нажатие одной кнопки в кабине охраны заставляло эти двери плотно закрываться, не пропуская преступников внутрь отделений. — Мы не можем выйти, — Лекса в удивлении открыла рот. Как она могла забыть об этом? Она ведь знала про эти двери.
— Черт… — она встряхнула головой и подползла на коленях к Кларк, садясь рядом и прижимаясь спиной к стене. — И нахрена они их закрыли? Давай позвоним, — она потянулась рукой к мобильному девушки. Она бы позвонила со своего, но ещё во время первого разговора Кларк с мамой, Хадли поняла, что свой собственный телефон она оставила на столе в кабинете хирургов. — Скажем, что нужно выбираться отсюда. Мы находимся практически над этой чертовой операционной, — мысли Лексы были несколько спутаны. Она безумно переживала и за коллег, и за пациентов, и за Кларк, и за Эбигейл. О себе она, кстати, почему-то совсем не думала в этот момент. Всё, чего она хотела — вывести Кларк наружу и дать ей встретиться с матерью. — Подожди… чёрт, нам же говорили пароль для ручного ввода от этих дверей… На случай, если будет системный сбой, и они закроются… — бормотала она себе под нос. — Какие там цифры? 17.29? Нет, 17…41? — Лекса стала вспоминать новый код, который с месяц назад сообщил им Кейн. Несмотря на современность технологий, никто не был застрахован от внезапного сбоя. А закрытые намертво двери в повседневный рабочий день клиники могли сыграть злую шутку с пациентами и врачами. Порой, когда счет жизни больного идет на секунды, нет времени звонить главе охраны и ждать, когда он разберётся. Поэтому все сотрудники Мёрфи Плэйс знали код. И Лекса сейчас корила себя за то, что забыла его. — Ай, нужно позвонить и уточнить у Эбби, — так и не вспомнив нужной комбинации, она взяла с пола телефон. Ей уже показалось, что выход из ситуации найден, и она сможет увести Кларк в безопасное место.
— Лекса! — грубо рявкнула Гриффин, выхватывая у той свой мобильный. — Как ты думаешь, если бы это было возможным, мы бы сидели здесь?! Никто нам ни черта не откроет! Этот мудак в любую минуту может выйти и начать поджидать нас в холле! Они запретили нам выходить!
— Нам? — удивилась Хадли, с недоверием посмотрев на Кларк. — Ты же сказала, ему нужна только твоя мама… Но она не в больнице, и ей ничего не угрожает. С чего бы ему выходить в холл, если у него и так есть заложники? — Лекса всё больше теряла логику во всём происходящем.
— Ты идиотка?! — блондинка подскочила с пола, не понимая, как до Александрии ещё не дошёл весь смысл. Её раздражали глупые вопросы девушки, будто кроме неё никто не знал, что делать. Конечно, Хадли не обладала всей той информацией, которой владела Кларк, но ведь если бы был выход из ситуации, они бы точно не сидели сейчас в этом кабинете.
Лекса приоткрыла рот, возмущённая таким поведением. Она действительно не понимала, что мешает эвакуировать всех пациентов и медперсонал клиники. И, назови ее Кларк таким словом в любой другой день, Александрия обязательно бы колко, возможно, даже грубо, парировала ей. Но она решила сдержаться и проигнорировать это, беря в учет состояние девушки.
— Извини… — Кларк поняла, что погорячилась. — Он сказал, что если заметит хоть какое-то движение рядом с операционной, то шмальнет в эти чёртовы баллоны с кислородом! — она начала хаотично расхаживать по кабинету, размахивая руками. — Эти придурки из департамента будут вести переговоры! Психологическое влияние или, блять, как они там это называют! — блондинка сильно пнула ногой по массивному дубовому столу, отчего тут же скорчилась от боли. — Черт… — простонала она. — Лекса, — всё ещё кривя лицо от болезненных ощущений, Кларк повернулась к наблюдавшей за всем этим шатенке. — Нам сказали сидеть здесь и ждать, — губы девушки дрожали, а слёзы уже меньше, но всё ещё продолжали стекать по её щекам, оставляя на них тонкие влажные следы. — Сюда он точно не проникнет. И они уверены, что он не будет стрелять в кислород, что это пустая угроза. А если и будет, то есть вероятность, что силы выстрела не хватит, чтобы пробить стенки баллона. Они не знают, что у него за оружие… — блондинка расстроенно помотала головой, поджав губы. Ей не давала покоя эта неизвестность.
Лекса молчала около минуты, обдумывая всё происходящее. Многое до сих пор оставалось для нее непонятным. Её выводило из себя то, что им приходится вот так смиренно сидеть в этом кабинете и ждать, когда всё решится. Она терпеть не могла отсутствие собственного контроля над ситуацией. Но старалась не показывать свои эмоции, чтобы не заставлять Кларк нервничать еще больше.
— Хм, — наконец Хадли глубоко вздохнула. — Ну, — она встала с пола и повернулась к двери, закрывая ту на ключ, торчавший из замка. Сама не зная зачем, просто инстинктивно, будто это могло усилить их безопасность. — Тогда давай сидеть и ждать, — подойдя к Кларк, она обняла ту за талию, чего блондинка явно не ожидала. — Все будет хорошо, слышишь? — слегка улыбнулась Александрия, стараясь сама поверить в свои слова. — Твоей маме в любом случае ничего не грозит. А этот придурок скоро поймёт, что натворил и выйдет с поднятыми руками, — она подмигнула, чем вызвала у Кларк странную реакцию: та рассмеялась. То ли от того, что Лекса никогда не выглядела такой заботливой и непринуждённой, то ли от того, что нервы блондинки были на таком пределе, что её настроение менялось из крайности в крайность.
— И чем мы займемся? — перестав смеяться, со странной загадочностью в голосе спросила Кларк, впиваясь взглядом в зеленые глаза напротив. Ей нужно было отвлечься. Хоть как-нибудь. Хоть на что-нибудь.
— Лично я хочу выпить, — как ни в чем не бывало, пожала плечами Лекса. — И зачем твоей маме ящики с вином? — отойдя от блондинки, она прошла к углу у окна. Она догадалась, на что намекает Кларк, но сейчас ей казалось, что занятие сексом — не самая подходящая идея. Гриффин эмоционально возбуждена и находится близко к нервному срыву, ей явно нужно успокоиться. Просто спокойно посидеть, не поддаваясь никаким эмоциям. Ещё не хватало, чтобы девушка разрыдалась во время секса.
— Ох, — проследовав взглядом за шатенкой, Кларк обратила внимание на стоявшие в углу ящики. На секунду она и правда решила занять все это время приятным времяпрепровождением с Лексой, чтобы хоть как-то отвлечься. Но тут же одумалась: столько людей под угрозой. Её мама под угрозой. Александрия, которая даже не в курсе, что стрелок ищет и её, тоже под угрозой. Нет, сейчас было явно не до секса. — Это со спонсорского вечера, видимо поставщики ещё не забрали излишки. Там была такая путаница… Нужно было больше красного, а они привезли белое, и мама ругалась, а потом… — затараторила она, ощущая себя полной идиоткой из-за своего сексуального порыва.
— Тссс, — Лекса заметила, как блондинка вновь поддаётся эмоциям. Подойдя к ней практически вплотную, она положила палец ей на губы, заставляя замолчать. — Это всё неважно. У нас есть два ящика вина, и хрен знает, когда мы отсюда выберемся, — Александрия переживала за пациентов, которые были назначены ей сегодня на операцию, но понимала, что от неё самой ничего не зависит. Ее утешало лишь то, что ни одна из этих операций не была катастрофически срочной.
— Если вообще выберемся и нас не убьют, или мы не разлетимся на кучу кусочков по этому кабинету, — нервно усмехнулась Кларк, прикусывая нижнюю губу. Да, она явно плохо справлялась со стрессовыми ситуациями.
— Ты такая паникёрша, — Лекса не знала, как наконец успокоить девушку, поэтому первое, что пришло ей в голову — заткнуть ей рот поцелуем. Аккуратно накрыв своими губами губы Кларк, она стала нежно ласкать их, чувствуя, как напряглось всё тело блондинки. Этот поцелуй не был глубоким и страстным, но, благодаря ему, на какое-то время Гриффин смогла успокоиться. — Ну, где твоя мама прячет штопор? — шатенка отстранилась.
— Эм, — Кларк немного растерялась. Она не думала, что когда-нибудь ей может понадобиться эта информация. Подойдя к широкому шкафу, в котором хранились различные рабочие документы и личные дела сотрудников, девушка стала открывать дверцы в надежде найти что-то похожее на бар. Она была уверена, что мама наверняка держит здесь что-то, что позволяет ей расслабляться, когда она засиживается допоздна, заполняя бумаги. Наконец она нашла то, что искала. Небольшой мини-бар, скрытый за одной из дверец, включал в себя почти пустую бутылку коньяка, закрытую бутылку дорогого шампанского, несколько бокалов и штопор. Победно улыбнувшись, она показала его Лексе, которая уже снимала защитную этикетку с одной из бутылок вина.
— Не люблю белое, — сообщила Хадли, с интересом смотря на коньяк и шампанское.
— Я тоже, но думаю, что мама убьёт нас, если мы тронем её запасы, — Гриффин закрыла дверцу, чтобы не искушать девушку. — Если, конечно, мы все не умрём из-за этого придурка… — Кларк никак не могла избавиться от тревоги, наполнявшей всю её. Да и кто бы смог? Они заперты на этаже, где вот-вот может раздаться взрыв. Ее мама и Лекса являются целями стрелка. Кларк хоть и пыталась держать себя в руках, но мысли с каждой минутой становились всё мрачнее и мрачнее.
— Боже! — воскликнула Хадли. — Ты можешь перестать говорить об этом?! — она отставила бутылку на стол, недовольно сведя брови к переносице. Она понимала блондинку, сама испытывая не меньший страх и волнение за все происходящее, но такое упадническое настроение Кларк уже начало выводить её из себя. — Всё будет хорошо, ты меня поняла? — подойдя к девушке, она взяла её руки в свои, слегка поцарапавшись об острый край штопора, что держала Гриффин, но не придала этому значения. — Всё будет хорошо, — убедительно заверила она.
Кларк поджала губы, кратко кивнув. Конечно, она ни в коем случае не собиралась говорить Лексе, что тот ненормальный хочет убить её, но такое спокойствие шатенки было ей непонятным. В конце концов, там внизу, практически прямо под ними, находятся её коллеги. И их жизни под угрозой.
«Хотя чёрт знает, что творится у неё внутри…». — вдруг подумала Кларк. Ведь действительно, зная Александрию, та редко показывает свои чувства. И может на самом деле глубоко в душе девушка так же не находит себе места, но тем не менее пытается не поддаваться панике, пытается быть сильной и подпитать этой силой саму Кларк.
Глубоко вздохнув, Гриффин наконец изобразила на своём лице некое подобие улыбки. Выпустив свои руки из рук Александрии, она отдала ей штопор и, пройдя к дивану, развалилась на нем.
Хадли понимала, как тяжело сейчас блондинке и всячески старалась поддержать ее. Открыв первую бутылку, она решила не марать стаканы и открыла вторую. Алкоголя сегодня явно потребуется много. Сначала она всё же задумалась о том, стоит ли пить. Ведь внутри неё была небольшая надежда на то, что всё это очень скоро закончится, и рабочий день продлится в обычном режиме, будто ничего и не случилось. Она проведёт запланированные операции и уже к вечеру забудет обо всём, что произошло. Но в этот же момент к ней пришла и более мрачная мысль: а что, если всё не закончится хорошо? Что, если все-таки кто-то пострадает? Её коллеги? Эбигейл? Все те, кто находятся в правом крыле первого и второго этажа? От этих размышлений ей еще больше захотелось выпить, чтобы хоть немного притупить эмоции и переживания. К тому же, даже если все закончится хорошо, Эбби явно не позволит ей сегодня оперировать. Она, наверняка, будет настаивать на том, что все должны будут сначала пройти какие-нибудь дурацкие консультации с психологом, прежде чем вернуться к работе. Мало ли, как и на кого повлияет это происшествие.
Открыв бутылки, она села на диван рядом с блондинкой и заметила, как та что-то набирает в телефоне.
— Что делаешь? — поинтересовалась Лекса, делая глоток из одной из бутылок. Она наблюдала за сосредоточенным лицом Кларк, которая словно не обращала на неё внимание. — Эй, — она слегка коснулась руки девушки.
Кларк отвечала маме. Та прислала ей сообщение, интересуясь, как у них дела. Написала, что уже подъезжает к Мёрфи Плэйс и с минуты на минуту будет на месте. Полицейские всё ещё вели переговоры с захватчиком, и тот позволил находящимся в операционной врачам продолжить срочную операцию.
«У нас все в порядке. Открыли вино. Что вы планируете делать?» — почувствовав прикосновение Лексы, Кларк слегка вздрогнула.
— Мама скоро будет на месте. Мудак позволил Кейну и Блэйку продолжить операцию, — рассказала Кларк, беря бутылку из рук Хадли и тут же делая из нее несколько больших глотков неприятного кислого напитка.
— Я слышала там тяжелый случай… Металлический прут от ограждения проткнул мужчину, попавшего в автомобильную аварию… — Лекса поджала губы. Девушка редко переживала за пациентов, тем более за тех, кого оперировала не она, но сейчас она понимала ужас всей ситуации. Хадли даже не могла представить, что испытывают те, кто находится в заложниках в операционной. — Надеюсь они справятся со всем этим…
Гриффин внимательно посмотрела на девушку, чей взгляд отображал сильнейшее беспокойство, и вдруг в этот момент ей стало стыдно за то, что она скрыла от Александрии тот факт, что преступником является человек, целью которого является она сама. Наверняка Лекса хотела бы знать это. Она имела право знать правду, знать, что кто-то хочет лишить её жизни. И что этот кто-то находится всего лишь этажом ниже, держа в заложниках и ставя под угрозу жизни других людей. Кларк стало страшно, что, когда Хадли узнает об этом, а она обязательно об этом узнает, она разочаруется в ней. Будет зла, вновь неправильно все истолковав. Гриффин была уверена, что Лекса воспримет это как, будто за неё всё решили, не дали ей самой вникнуть в ситуацию, не дали ей самой сделать выбор и принять решение. Когда она узнает, что с благим намерением спасти её от необдуманных решений и глупых рисков, Кларк соврала ей, её злости и возмущению не будет предела. Но Гриффин было плевать на это. Единственным важным было, чтобы мама и Лекса были в безопасности, и если ради этого ей придется пожертвовать расположением только оттаявшей к ней девушки, то так тому и быть.
-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-
— Я сказал вам: либо вы приводите сюда Гриффин и Хадли, либо я взорву ко всем чертям эту больницу! — мужчина, брызжа слюной, кричал угрозы в трубку стационарного телефона, висящего на стене в операционной. Он уже не знал, сколько времени находился здесь, все его мысли были лишь о том, как отомстить людям, сломавшим его жизнь. Его уволили с работы, узнав об эпилепсии. Да и кому нужен столяр с пришитым пальцем, функции которого никогда стопроцентно не восстановятся? Как только эти проблемы посыпались, от него ушла женщина, ради которой он был готов на все, которую он хотел видеть матерью своих детей. Она не выдержала его постоянных срывов, вызванных стрессом, особенно когда тот стал поднимать на неё руку. И последней каплей для него стал сегодняшний суд, согласно решению которого, его лишили квартиры. Себастьян Джованни, именно так зовут этого мужчину, буквально остался без всего. Все его родственники жили в Мексике, в полной нищете, и он не мог вернуться домой таким. Калекой, чья американская мечта не сбылась. Ему выделили комнату в общежитии для иммигрантов, чтобы он не остался на улице, но разве это стало бы хоть для кого-то утешением? Ненависть застилала Себастьяну глаза, он не хотел признавать то, что в его деле не было врачебной ошибки. Не хотел признавать, что сам, поддавшись страху и панике из-за отрезанного пальца, невнимательно слушал медсестру и подписал согласие на операцию, которую не смогла покрыть его страховка. Выйдя сегодня из зала суда, одолеваемый эмоциями, он сразу же отправился в Гарлем, где купил пистолет сорок пятого калибра. В этом районе вообще не было никакого труда достать незарегистрированное оружие, не имея разрешения. Позвонив в Мёрфи Плэйс, он спросил у доброжелательной женщины-администратора, как можно встретиться с главврачом. На что ему ответили, что подобные встречи невозможны без записи, а на сегодняшний день доктор Гриффин занята чуть ли не до вечера и вряд ли вообще будет в клинике и сможет уделить время посетителю. Злость закипала в Джованни всё больше с каждой минутой, он не мог позволить спустить эту ситуацию на тормозах. Ему уже было нечего терять, и его единственной целью сейчас была месть. Приехав в клинику, он нервничал, проходя через главный вход. Но к его удивлению, рамки металлодетекторов не отреагировали на спрятанное под ремнем и рубашкой оружие. Пока он добирался до Мёрфи Плэйс, то решил, что раз доктора Гриффин нет на месте, то он заставит её приехать сюда. Убьёт двух зайцев одним выстрелом: захватит хирурга, что оперировала его и тем самым вынудит главврача примчаться. Этот хирург даже не удосужилась сама спросить его о согласии, доверив это безмозглой медсестре. Себастьян видел Хадли после операции. Она показалась ему заносчивой и надменной. Из палаты он наблюдал за тем, как эта девушка проходила мимо, задрав голову вверх и не обращая внимания ни на кого вокруг. Ещё тогда она вызвала у него раздражение. В голове Джованни его план был настолько хаотично выстроен, что он сам не понимал до конца, как его осуществить, но, к его счастью, пока всё шло так, как ему и хотелось. Проходя мимо стойки администратора, краем уха он услышал, как стоявший возле дежурной медсестры кучерявый брюнет в медицинском халате, спрашивал у женщины о том, занята ли в ближайшие часы третья операционная. — Да, в два часа там оперирует Хадли, — ответила тому парню медсестра. Сразу узнав знакомую фамилию, Себастьян возликовал: теперь он всё четче видел реализацию своего замысла. Быстро пройдя мимо, всё ещё переживая, что может привлечь к себе внимание охраны, он не слышал дальнейший разговор у стойки администратора. Не слышал, как Беллами Блэйк, ехидно улыбаясь, заверял медсестру Анну, что доктор Хадли не против поменяться с ним операционными и что именно они с Кейном будут оперировать в третьей. Джованни около двух часов бродил по первому этажу клиники, готовясь к своему плану, настраиваясь на него. Он проходил мимо коридора, который вел к операционным, как вдруг заметил медсестру, что бежала, держа в одной руке пакеты с кровью, а в другой сотовый. Она взволновано сообщала в телефон о том, что пациент из третьей операционной находится в критическом состоянии. Себастьян в тот момент даже не задумывался, что кто-то другой сейчас мог оперировать. Он испугался, что операция Хадли началась раньше. Затуманенный гневом и желанием мести, мозг даже не рассматривал других вариантов. Он не помнил, как ему удалось проникнуть в нужную операционную, не помнил, как вытащил оружие, направив его на персонал, что был внутри. Единственное, что отложилось в его памяти — это то, как взвизгнула от страха одна из ассистенток хирургов — молодая светловолосая девушка. Он заставил её собрать у всех сотовые и пейджеры, держа пистолет направленным в её сторону. Все, кто находился в операционной, пребывали в состоянии полного шока. Когда Джованни ворвался, они уже проводили операцию. Для себя Себастьян отметил мужчину, хирурга, который единственный пытался держать себя в руках, не плача и не трясясь от страха. Этот взрослый мужчина даже пытался убедить его сложить оружие и уйти, обещал, что никто не вызовет полицию. Но Джованни уже было плевать на все. Терять ему было нечего, и он зашёл уже так далеко, что не мог всё бросить. Когда он только проник в операционную, первым делом, держа под прицелом персонал, он бегал взглядом в поисках знакомого лица. Но доктора Хадли не было. Был тот кучерявый брюнет, которого он видел у стойки администратора. Узнав от хирургов, что они поменялись операционными, Себастьян был готов завыть волком: его план был на грани срыва. Он, держа пистолет у виска анестезиолога, узнал номер сотового Эбигейл Гриффин. Их разговор с главврачом был достаточно коротким: она умоляла его не делать глупостей, а он требовал, чтобы та вместе с нужным ему хирургом обменяла себя на всех тех, кого он взял в заложники. Он слышал, как заплакала женщина на том конце провода, и это доставило ему большое удовольствие. Джованни помнил, как самодовольно она сегодня себя вела, у неё ни один мускул не дрогнул при объявлении решения суда. Себастьян не стал продолжать с ней разговор, поставив лишь ультиматум: либо она и Хадли, либо жизни всех тех, кто находится в операционной и возле нее. Практически сразу Джованни обратил внимание на баллоны с кислородом, находящиеся возле операционного стола. Он знал, что это баллоны, которыми в экстренном случае пользуется анестезиолог. В ту же секунду улыбка озарила его лицо: теперь он мог не держать на мушке кого-то одного. Теперь он мог одним выстрелом разнести несколько этажей. В комнате находилось семь человек: два хирурга, анестезиолог, три медсестры и один пациент. Самый старший из врачей, тот самый, что больше всех соблюдал спокойствие, молил Джованни разрешить продолжить операцию, так как жизнь мужчины, лежавшего на столе, была под критической угрозой. Себастьян, уже ведя на тот момент переговоры с полицией, сотрудник которой позвонил на внутренний телефон почти сразу после его разговора с доктором Гриффин, решил пойти на уступки и позволил врачам продолжать операцию. Сам же он наблюдал за происходящим, не сводя прицела с баллонов и продолжая переговоры. Полицейский пытался уговорить его сдаться, предлагал ему уйти, даже предлагал пересмотреть решение суда и вернуть ему квартиру. Но Джованни знал, что всё это вранье лишь для того, чтобы он отступил. А это в его планы не входило. Он продолжал требовать сюда Хадли и Гриффин, обещая, что в этом случае никто другой не пострадает. Он не хотел навредить никому другому. Но его терпение всё больше и больше подходило к концу: рука уже болела от напряжения из-за пистолета, что он никак не опускал, а всхлипывающие медсестры и просьбы врачей выводили его из себя всё сильнее. Себастьян сразу предупредил лейтенанта Моррисона — именно так представился сотрудник, разговаривающий с ним по телефону, о том, что тем лучше не соваться внутрь. Если он услышит хотя бы намек на то, что кто-то подходит к операционной — он тут же спустит курок. — Мистер Джованни, мы не можем производить обмен заложников, вы не в том положении, — говорил сотрудник департамента полиции в трубку. — Я не в том положении? — нервный смешок слетел с губ мужчины, который заметил, как вдруг забеспокоились хирурги: приборы, подключенные к пациенту стали учащённо пищать, а кучерявый брюнет пытался успокоить свои трясущиеся руки и смотрел на другого хирурга слезящимися глазами. Себастьян сразу обратил внимание, что этот брюнет не может собраться, из-за охватившего его страха. — Хватит меня забалтывать! Я даю вам последние двадцать минут! — мужчину раздражало, что его выставляют за дурака, думая, что он сдастся. Он чётко решил для себя, что живым не покинет больницу, пока не отомстит Гриффин и Хадли. И раз никто не хочет с ним сотрудничать, он сам найдет способ добраться хоть до одной из них. — Время смерти: 14.03, — констатировал взрослый хирург, медленно стягивая с себя медицинскую шапочку. — Вы этого добивались? Мы больше трёх часов боролись за его жизнь! Сколько еще людей должно погибнуть?! — он обратился к стрелку. Его голос отражал в себе нотки презрения. Это был Маркус Кейн, который до этого момента всячески старался держать себя в руках. Действительно, они с командой больше трёх часов пытались спасти мужчину, чью грудь проткнуло металлическим прутом. И из-за заминки, из-за дрожащих рук Блэйка, из-за паники, в которой никто не мог нормально работать, они потеряли этого пациента. Анестезиолог, сидящий, вжатым в стул, нервно дергал ногой, стараясь не смотреть на преступника. Медсестры, забившиеся по углам, тихо всхлипывали, вспоминая всевозможные молитвы. Беллами Блэйк, смотря на лежащего перед собой мертвого пациента, чувствовал, как дрожь сильнее охватывает всё его тело. Он не хотел расплакаться перед всеми, но уже не мог сдержаться. Усталость и страх, что сковали его с ног до головы, абсолютно затуманивали разум. Он знал, кто являлся целями стрелка и был в ярости, что находится под угрозой смерти из-за Александрии. Как он проклинал ее всё это время, как ему хотелось, чтобы она сама была на их месте, отвечая за все свои грехи и проступки. — Не смей винить меня в этом, — сквозь зубы процедил Джованни, подходя к Маркусу и переводя пистолет с баллонов на него. — Это твои начальница и коллега согласны пожертвовать всеми вами ради спасения собственных шкур! — он злобно прищурил глаза. Кейн знал, что лучше не провоцировать этого мужчину, поэтому, сжав зубы, молча смотрел на дуло пистолета, находящееся в паре сантиметров от него. Маркус служил в армии, воевал в Ираке и знал, что такое смерть не только на хирургическом столе. Но даже он сейчас испытывал страх. Не за себя, за всех остальных, кто мог пострадать. — Чертова Хадли, — вдруг послышался дрожащий голос Блэйка, который медленно сползал вниз, приседая на корточки. Он чувствовал, как бешено начало стучать его сердце, готовое вот-вот вырваться из груди. Если во время операции он старался хоть как-то держать себя в руках, фокусируясь на пациенте, то после его смерти, внутри словно всё оборвалось, выпуская всю панику и страх наружу. — Из-за этой суки… — у него, очевидно, начиналась истерика. Джованни тут же перевёл пистолет вновь на баллоны и заинтересованно посмотрел на хирурга, чьи нервы сдали. — Не любишь её, да, парень? — Себастьян понял, что вот — его золотой билет. — Не хочешь умирать из-за неё? — он специально накалял обстановку, надеясь, что этот плачущий парень поможет его мести свершиться. — Столько людей или только эти две твари, да? Кто важнее? — Джованни был уверен, что стоит немного надавить на этого разбитого хирурга, и тот сдаст местоположение Хадли. Блэйк поднял глаза на преступника. Он понимал, чего тот от него хочет. Но Беллами не знал, где Лекса. Все уже поняли, что Эбигейл снаружи, что полиция не разрешает ей войти в клинику. Но где ненавистный ему хирург? Беллами сейчас было плевать на её жизнь. Он не мог позволить ещё кому-то сегодня умереть, как умер его пациент на хирургическом столе. Ему было плевать, что о нём подумают другие, примут ли они его за труса и предателя или поймут его решение. — Ты ведь знаешь, что они заблокировали все лифты и этажи? — продолжал давить Джованни, внимательно смотря на дрожащего хирурга. Сам он знал об этом со слов лейтенанта, который объяснял ему по телефону, что он в ловушке. И что если он выстрелит, и силы выстрела не хватит для взрыва баллонов с кислородом, то он до конца своих дней будет гнить в тюрьме, если, конечно, его не убьют при задержании. — Но, вы все наверняка знаете, как открыть их? — все, кто был в операционной, замерли. Даже медсестры перестали шмыгать носами, наблюдая за происходящим. Напряжение вокруг нарастало с каждой секундой. — Беллами, — грозно начал Маркус. Он был готов убить этого слюнтяя, понимая, что Блэйк может начать сотрудничать с преступником, лишь бы спасти себя. Сам Кейн ни на секунду не допускал мысли, что, например, его жизнь важнее жизней Эбигейл или Лексы. Неожиданно, в этот момент, громкий хлопок раздался по всей операционной, отдаваясь эхом от стен. Из груди Кейна вырвался непонятный звук, похожий на смесь кашля и вздоха, и он тут же рухнул вниз, обхватывая руками правую ногу. Из его голени текла кровь, пачкая собой белоснежный пол. — Кто-то ещё хочет прервать наш разговор? — Джованни вновь перевёл пистолет на баллоны. Он понимал, что, после этого выстрела, полиция может начать действовать агрессивно. Он не знал их способов захвата преступников, поэтому единственной целью было — поскорее убраться из операционной и найти Хадли. Все вокруг молчали. Одна из медсестер, было, кинулась к Маркусу, чтобы помочь, но холодный взгляд стрелка убедил её не делать этого. Беллами, из глаз которого, слезы текли уже ручьем, не верил во всё происходящее. Этот мужчина был настоящим психом, Блэйк понимал, что его терпение на пределе и следующий выстрел может кого-то убить. Может убить его. — Что вы хотите от меня? — нервно вздохнув, спросил парень, сглатывая слёзы. — Устрой мне прогулку по этажам, — косая улыбка растянулась на смуглом лице Себастьяна. — Мы найдем хоть одну из этих сук. И тогда никто сегодня больше не пострадает. Ну, кроме них, — ухмыльнулся собственным словам мужчина, замечая по глазам хирурга, что тот всерьёз обдумывает его предложение.-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-=-
— Ты бы смогла? — вдруг спросила Кларк, поворачивая голову в сторону Лексы. Заметив недоумение на лице шатенки, она пояснила свой вопрос. — Ты бы смогла оперировать, если бы на тебя был направлен пистолет? — почему-то именно в стрессовых ситуациях её тянуло на философские разговоры. Как ощущает себя человек в такой ситуации? Ставит ли он долг превыше своего страха? Дрожат ли руки хирурга, когда, переживая за свою жизнь, он должен бороться за чужую? — Я не знаю, — пожав плечами, честно ответила Хадли. Откинувшись на спинку дивана, она постаралась представить ситуацию, окажись она на месте тех, кто находится в операционной. — Я совру, если скажу тебе, что была бы спокойна и продолжала работу несмотря ни на что… — Лекса, к своему собственному удивлению сейчас даже не думала о каких-то подколках или иронии. Несмотря на всё, что происходило вокруг, она чувствовала себя в безопасности рядом с Кларк. И очень надеялась, что та испытывает то же самое. Настолько, насколько это сейчас было возможно. — Это было бы так же глупо, как когда люди с полной уверенностью говорят, что без проблем бы убили человека, — размышляла Хадли, смотря на стену перед собой. Отпив немного вина, она продолжила. — Ты никогда не можешь стопроцентно знать, как поведешь себя, — голос девушки был спокойным и заставлял Кларк испытывать всё меньше волнения. Как бы они ни нервничали, ни одна из них не могла ничего изменить. Они понимали, что лишняя паника и истерика никак не помогли бы им, а наоборот, только бы навредили. — Тем более, если это непривычная, стрессовая для тебя ситуация, — девушка сделала ещё один глоток, как вдруг услышала тихую вибрацию мобильного Кларк, который лежал с другой стороны от блондинки. — Слушай, мы можем как-то связаться с Кейном? Я хочу быть уверена, что он в безопасности. Гриффин читала новое сообщение от мамы, стараясь держать экран как можно дальше от Лексы, чтобы та вдруг не прочла то, что так тщательно скрывала Кларк. «Он не идет на уступки. Но полицейские делают все возможное. Они не хотят поднимать панику среди населения и пациентов.» — написала Эбигейл. Блондинке показалось, что мама ей что-то недоговаривает, стараясь оградить от негативной информации. Хадли ждала, когда Кларк напишет маме. — Мы не можем позвонить никому, он забрал у всех телефоны… Как я поняла из первого разговора с мамой, — наконец ответила ей Гриффин, вновь откладывая мобильный в сторону. «Даже не смей думать, что ты зайдешь внутрь и сдашься ему!» — это написала Кларк Эбигейл. Внутри девушки огромной волной вновь стало подниматься беспокойство. Прошло уже с полчаса, а переговоры ещё не принесли ничего хорошего. Кроме того, что этот мужчина позволил проводить операцию. Очевидно, он был категорично настроен отомстить Эбби и Лексе. Кларк сделала большой глоток из бутылки, слегка поморщившись от его неприятного вкуса. Она терпеть не могла белое вино. — Дерьмо, — выругалась Хадли, глубоко вздыхая и громко выпуская через рот воздух. — Что пишет? — она кивнула головой в сторону телефона. — Копы не хотят поднимать панику среди населения и пациентов, — безразличным голосом ответила Кларк, принявшая у Лексы эстафету смотреть пустым взглядом на стену напротив. С губ Хадли слетел возмущенный смешок. — Поэтому они приехали сюда, сигнализируя сиреной на целый квартал? — это был скорее риторический вопрос. Александрия заметила, как Кларк вновь стала ужасно напряжена. Она пододвинулась ближе к ней и приобняла за плечи, стараясь хоть как-то выразить той свою поддержку. — Всё будет хорошо, — словно мантру вновь повторила шатенка. — Слушай… Почему он пришёл в операционную, а не в кабинет Эбби? Раз она нужна ему. — Лекса всё же решила задать интересующий её вопрос. — Понятия не имею, может, знал, что она уехала… — Кларк и сама уже думала об этом. Может, он решил, что, захватив операционную, где должна была быть Лекса, сможет легко заманить туда и Эбигейл, но его планы явно дали сбой. — Расскажи мне что-нибудь о себе, — вдруг попросила она, слегка повернула голову в сторону Лексы и вдыхая аромат ее сладких духов. — Спрашивай, — Александрию всегда раздражало это «что-нибудь». Она не понимала, что именно хочет услышать в таком случае собеседник? Узнать, когда у тебя день рождения? Любишь ты кошек или собак? Считаешь ли пастафарианство религией? — Ну, можем начать с малого… — Кларк отпила из бутылки, слегка расслабляясь всем телом. Ей нравилось находиться в объятиях Лексы, в них она чувствовала себя защищённой. — Какой твой любимый цвет? — Ты серьёзно? — усмехнулась Хадли, поворачивая голову в сторону блондинки. Она смотрела на макушку девушки, которая уже была склонена к её плечу практически касаясь его. — Черный. — Как предсказуемо, — слегка улыбнулась Гриффин, наконец полностью кладя голову на плечо шатенки. — А у меня голубой. — Почему? — на самом деле, обычно Лексе было плевать на то, что и кто любит. И этот разговор ей раньше бы показался настолько глупым, что, кроме язвительной усмешки, не вызвал бы ничего. Но почему-то в отношении Кларк ей были интересны даже такие мелочи. — Ассоциируется с небом, — пожала плечами блондинка, отпивая из своей бутылки. — С летним спокойным небом, по которому плывут замысловатые облака, и оно кажется таким красивым и умиротворённым. Можно просто лежать в каком-нибудь парке и часами смотреть на него, не думая ни о чём. — Знаешь, — смешок слетел с губ Хадли. — С недавних пор мне тоже нравится голубой, — она взяла блондинку за подбородок, заставляя ту приподнять голову со своего плеча и, посмотрела в ее глаза. — Кстати, если исходить из твоих ассоциаций, то мне нравится черный, потому что он похож на землю. После дождя. Черную, грязную землю, — она хитро прищурила взгляд, не сводя его с Кларк. — Я бы даже и не удивилась, будь оно так, — в ответ кратко засмеялась Гриффин, вновь кладя свою голову на плечо Лексы, которая, в свою очередь, будто обидевшись, слегка толкнула девушку локтем в бок. — Какой самый безумный поступок был в твоей жизни? — продолжала Кларк. — Хм, — Хадли задумалась. В ее голову не приходило ничего необычного, так как всю жизнь она была достаточно сдержанным и спокойным человеком, считающим, что глупые и безумные поступки — удел исключительно дураков. Хоть эти дураки и считали себя счастливыми в своем безумстве. — Я даже не знаю, — она всерьез задумалась над этим вопросом. Отпив из бутылки, она какое-то время молчала, покручивая в голове события своей жизни и размышляя над тем, считается ли что-то из этого безумством. — Ну, как-то раз, ещё во время учебы в медицинской школе, мы с одногруппниками поехали в Вегас, — Лекса слегка улыбнулась, вспоминая об этом. Кларк продолжала покоиться головой на ее плече, слушая приятный, спокойный голос девушки. Ей стала интересна эта история, она не думала, что Александрия могла поехать в город азарта и разврата, тем более с одногруппниками. Она ведь была абсолютно не общительным человеком. — И изрядно там набравшись, мы с одним парнем заключили пари: мы должны были снять проституток, — в этот момент Кларк слегка привстала и посмотрела удивлённым взглядом на шатенку. — И после проведенного с ними времени, победил бы тот, с кого бы проститутка не взяла денег, — сейчас, вспоминая это, Хадли казалось это пари абсолютной глупостью. Она поражалась, как могла вообще додуматься до такого и согласиться на такое. — Просто этот кретин был настолько уверен, что так хорош в постели, что даже шлюха не посмеет взять с него денег, — объяснила она, как вообще это пришло им в голову. — В своё оправдание, хочу заметить, что я была пьяна в стельку. И мне хотелось поставить этого зарвавшегося Майкла на место, — её забавляло, с каким интересом, смешанным с недоумением, смотрела на неё Гриффин. — Только не говори мне, что ты победила, — Кларк прищурила глаза, пытая ими шатенку. Эта история казалась ей странной, в конце концов, проститутки этим зарабатывают на жизнь. Что с ними должны были сделать Лекса или этот Майкл, чтобы те не взяли с них денег? Она сделала глоток вина и продолжила с интересом ждать от Хадли ответа. — Я победила, — на губах Лексы заиграла самодовольная улыбка. Последовав примеру девушки, она отпила из своей бутылки, в которой уже оставалось две трети неприятного кислого напитка. — Ты спала с проституткой?! — Кларк явно была возмущенна. Ее даже не смутило, что Хадли не заплатила, она просто не верила, что Лекса, словно похотливый мужик, лишённый внимания женщин, сняла в Вегасе дешёвую шлюху и вытворяла с ней такое, что та даже не взяла денег. — Да успокойся ты, — усмехнулась Александрия, кладя руку на шею девушки. Потянув её к себе, она хотела, чтобы та вновь легла головой на ее плечо, но встретила сопротивление с ее стороны. — Не спала я с ней! Зачем мне проститутки?! — казалось, Лексу даже обидело, что Кларк могла так о ней подумать. — Я заплатила ей за два часа импровизированных утех и дала сто баксов сверху, чтобы та подтвердила Майклу, что я настолько была хороша, что она не взяла с меня денег, — очередная самодовольная улыбка появилась на ее лице. Гриффин глубоко вздохнула, закатывая глаза и, наконец, спокойно вернулась в своё первоначальное положение. — А ты пройдоха, — заметила Кларк, пододвигаясь совсем вплотную к девушке и кладя свою ладонь на лежавшую на диване руку Лексы. — Причем мы спорили на пятьсот баксов, так что я полностью отбила свои затраты и даже немного подзаработала. Майкл был настолько пьян, что абсолютно не усомнился в моей победе, — закончила рассказ Хадли. — А ты? Что безумного делала ты? — Лекса боялась услышать ответ. Она вспомнила про то, как Кларк вместе с Линкольном накуривались в баре у Джимми, и даже не могла представить, на что вообще способна эта белокурая девушка. Теперь пришло время Гриффин задуматься над этим вопросом. Она вспоминала про весёлые дни в колледже, про отвязные поступки, которые они творили с друзьями в медицинской школе, и даже не могла выбрать из всего этого что-то одно. Они напивались в барах, танцевали на шестах для стриптиза, купались в фонтанах, воровали кубок первенства у конкурирующего с ними сестринства, закидывали дом декана яйцами и туалетной бумагой. В жизни Кларк, действительно, было много безумств. Но ничто из этого не равнялось с главным. — Я влюбилась в тебя, — снова слегка приподняв голову, она заглянула в зелёные глаза Лексы. Кларк сказала это спокойно, немного тихо и так искренне, что Хадли ощутила огромный прилив тепла внутри. Она даже не стала подкалывать блондинку и спорить с ней, доказывая, что такой ответ — это как-то нечестно. Она смотрела Кларк в глаза, видя в них столько нежности, что её губы непроизвольно расплылись в легкой улыбке. — А ты романтик, — помотав головой, Александрия скинула с себя временное оцепенение, связанное с утопанием в красивых голубых глазах девушки, и перевела взгляд на стену. Ей казалось, что Кларк хотела услышать ответное признание, но не могла удовлетворить ее желание. Конечно, Гриффин нравилась ей, но признаваться во влюблённости, тем более во время такой пугающей и опасной ситуации — казалось ей глупым. Она скажет ей это, когда придёт время. Если, придёт время. Она сделала большой глоток вина, почувствовав, как Гриффин снова положила на неё голову. — Почему ты до недавнего времени не оперировала детей? — этот вопрос очень давно интересовал Кларк. И ей показалось, что сейчас очень подходящее время, чтобы задать его. В ту же секунду блондинка заметила, как напряглось тело Лексы. Девушка молчала, явно не ожидая, что Кларк поднимет эту тему. — Я не хочу говорить об этом, — прокашлявшись, Хадли вытащила плечо из-под головы Кларк и встала с дивана. Она не была готова делиться с ней настолько личным и не знала, как уйти от ответа, не обидев девушку. — Почему? — Гриффин всё же была обижена. Она понимала, что это явно очень болезненная тема для Лексы, но неужели та до сих пор считала ее человеком, которому не могла довериться? Блондинка облокотилась локтями о колени и исподлобья наблюдала за Александрией. — Потому что, — кратко ответила Хадли, меря небольшими шагами кабинет, и делая глотки из бутылки. Она чувствовала себя ужасно неловко. Ей казалось, что Кларк так неуклюже и самонадеянно вторглась в ее личное, что было закрыто для всех. — Это не ответ, — заметила Кларк, поджав губы. — Мы можем вообще не выйти сегодня отсюда, что мешает тебе хоть раз быть откровенной и довериться мне? — её злила такая реакция шатенки. В конце концов, если та не хотела отвечать, то могла бы в более мягкой форме сообщить об этом. — Так вот, в чём причина? — Хадли возмущённо вскинула голову и посмотрела на Гриффин. Она стала испытывать раздражение из-за возникшей ситуации. — То есть, весь этот разговор из серии «узнать друг друга получше» был для того, чтобы я вывернула тебе душу наизнанку, боясь, что мы сегодня умрем?! — она негодовала. Видела скрытый подвох во всём этом разговоре, который первоначально казался ей интересным и милым. Сейчас она думала, что Кларк специально начала его, чтобы узнать в итоге ответ на вопрос, который на самом деле интересовал ее. — Не перестаю удивляться тому, какая же ты идиотка, — скула Кларк дернулась от распирающей ее обиды и злости. Опять. Опять Лекса перечеркнула всё хорошее, что было между ними. Всю ту откровенность, честность, доверие, что, казалось Гриффин, вот-вот наладилось между ними. Она правда считала, что сейчас самый подходящий момент для разговора по душам, ведь действительно, не известно, как закончится этот день. Выйдут ли они сегодня из Мёрфи Плэйс живыми и невредимыми или произойдет страшное? — Да ладно? Почему же это? — Хадли прищурила глаза, впиваясь взглядом в блондинку. — Потому что не считаю нужным посвящать всех подряд в свою жизнь?! В своё личное?! — она сделала большой глоток вина, ощущая, как оно вяжет ей рот. — Всех подряд?! — Кларк подскочила с дивана, возмущённо выпучив глаза и всплеснув руками от негодования. — Значит, вот как, да?! Значит, я для тебя по-прежнему «все подряд»? — она не ожидала услышать такого. Слова Лексы были для нее болезненной пощёчиной. — Значит, ты всё ещё считаешь, что я не достойна того, чтобы ты мне доверяла?! — Гриффин чувствовала уже легкое опьянение, заставляющее все её эмоции откровенно вырываться наружу. Всё то напряжение, что сковывало девушку, весь тот страх, который ни на минуту не покидал её, вот-вот могли обернуться сильной истерикой. И эти слова Александрии были словно кнопкой запуска её эмоционального всплеска. Хадли стояла у стола, выдерживая сосредоточенный, уверенный взгляд с Кларк, которая, казалось, хотела сейчас её убить. Отставив бутылку на стол, она скрестила руки на груди и наблюдала за блондинкой, которая стала приближаться к ней. — Я уже из шкуры вон вылезла, чтобы доказать тебе, что ты можешь верить мне! Я уже не знаю, как показать тебе, что мне ты можешь рассказывать о своих переживаниях! — ноздри Кларк раздувались от гнева. Остановившись в метре от Лексы, она бегала взглядом по ее лицу, не выражавшему никаких эмоций, и злилась все сильнее от этого напускного безразличия. — Я хочу знать обо всём, что для тебя важно! Мне не наплевать на тебя! Я беспокоюсь за тебя! — голос Кларк начал немного дрожать. Она уже не могла остановить тот поток слов, что вылетал из ее рта. — Я, блять, всё это время не нахожу себе места, зная, что тот псих хочет убить тебя, а ты по-прежнему считаешь меня никем! — Гриффин даже не заметила, как с ее губ сорвалось то, что она так тщательно скрывала. Она смотрела распахнутыми глазами, полными разочарования, злости и обиды на Александрию, которая, в свою очередь, услышав последние странные слова, наклонила голову вбок и в недоумении свела брови к переносице. — Что ты сказала? — переспросила Хадли, не понимая, что имела в виду Кларк. — Что?.. — растерялась Гриффин, не понимая, какие именно слова были не ясны шатенке. Тут до неё начало доходить, что она только что совершила роковую ошибку. — Что ты имела ввиду, говоря, что он хочет убить меня? — она сделала акцент на последнем слове. Лекса чувствовала, как тяжелее становится её дыхание от непонятного страха, вдруг возникшего внутри неё. Она убеждала себя, что Гриффин имела в виду, что любая из них могла пострадать от преступника, но по реакции Кларк видела, что та явно ляпнула то, что не планировала. — Лекса, — блондинка нервно сглотнула, опуская глаза в пол. Она ужасно корила себя за такую неосторожность и пыталась придумать вразумительный ответ, не понимая, что со стороны, наоборот, выглядит всё подозрительнее. — Я имела в виду… — Правду, Кларк, — Хадли подошла практически вплотную к Гриффин и взяв ее за подбородок, заставила поднять лицо. Смотря в голубые глаза, она ждала честного ответа. — Ты же била себя в грудь, что я могу доверять тебе. Что ты хочешь, чтобы я была искренна с тобой, — ее слова заставляли Кларк все сильнее чувствовать себя ужасно. Она хотела провалиться сквозь землю, представляя, какой будет реакция у Лексы, когда она узнает правду. Сначала блондинка думала, что сможет как-то выкрутиться, придумать что-то вразумительное, но смотря сейчас в зеленые глаза Хадли, понимала, что та сразу определит её ложь. Глубоко вздохнув, девушка вырвала своё лицо из цепких пальцев Лексы. Развернувшись, боясь смотреть шатенке в глаза, которые словно магический шар, погружали ее в себя, она всё же решилась рассказать ей всё, как есть. — Помнишь, ты оперировала столяра, которому циркуляркой отрезало палец? — она села на диван и сделала глоток вина, всё ещё не смотря на Александрию. Не услышав от девушки ни слова, она приняла это за утвердительный ответ и продолжила. — Он не смог оплатить операцию, а у него и так был много долгов… И сегодня утром, суд лишил его квартиры, чтобы покрыть все эти долги, — Кларк не хотела рассказывать все в мельчайших подробностях, переходя ближе к сути. — Это он сейчас в операционной… — Гриффин на мгновение замялась, боясь испытать на себе гнев Александрии, которая по-прежнему молча стояла и слушала её. — Он считает тебя и маму виновными во всех своих проблемах и… — голос Кларк дрогнул, словно поперек горла застряло что-то, что не позволяло ей договорить. — И он пришел сюда не только за Эбби, но и за мной, — закончила за неё Хадли, чей голос звучал холодно и сухо. Лекса не могла поверить, что Кларк скрыла от нее всё это. Нет, даже не скрыла. Она соврала ей. Девушка пыталась не поддаться эмоциям и не высказать Кларк всё то, что крутилось на её языке. Она не понимала, как Гриффин посмела обмануть её, не сказать ей о том, что на прямую её касалось. — Доверие, да? — грустно усмехнулась Александрия, поджав губы. Вернувшись к столу, она села на него и сделала большой глоток вина. Она не представляла, что ей делать. Не знала, как реагировать на эту пугающую правду. Теперь всё стало сходиться: и поведение Кларк, стоило Лексе подойти к ней во время телефонных разговоров с мамой, и то, как она бросала на неё беспокойные взгляды, и то, почему отодвигала экран мобильного подальше, во время смс-переписки с Эбигейл. — Лекса, я боялась, что… — постаралась оправдать своё вранье Кларк. Встав с дивана, она направилась к девушке, желая ей всё объяснить, но, встретившись с разочарованным, леденящим взглядом любимых зеленых глаз, она тут же встала как вкопанная посреди кабинета. — Я боялась, что ты наделаешь глупостей… — Гриффин искренне переживала за девушку и хотела дать той понять, что соврала лишь с целью обезопасить ее. — К примеру? — Хадли вопросительно приподняла бровь, слезая со стола. Сделав еще один глоток вина, она отставила в сторону, уже почти пустую бутылку. — К примеру, что я поступлю правильно, не дав Маркусу и остальным жертвовать собой из-за ненависти этого психа ко мне? — её голос был пугающе спокойным. Несмотря на то, какой страх испытывала Лекса в этот момент, понимая весь ужас и серьезность ситуации, внешне она никак не показывала этого. — Лекса, — Кларк категорически не нравилось всё, что происходило. Её начало потряхивать от страха и волнения. Наблюдая, как медленно двигалась в её сторону Хадли, девушка даже не знала, что ей предпринять, как всё объяснить. — Знаешь, я не очень-то люблю людей, — оказавшись совсем близко к Гриффин, которая была бледна, словно призрак, Лекса остановилась. Она смотрела на неё, прищурив глаза, и пыталась найти хоть один весомый аргумент, из-за которого Кларк посмела взять на себя решение не говорить ей правды. — Но, в соотношении две жизни против, как минимум семи… Хм, — она поджала губы, словно о чем-то задумавшись. — Две жизни явно проигрывают. — Лекса, не смей, — по щекам Кларк побежали слёзы, а всё её тело тут же содрогнулось. Сбывалось то, чего она так сильно боялась. Неужели Хадли действительно считает, что она позволит ей пожертвовать собой? Кларк схватила девушку за руку, сильно сжимая её своими холодными пальцами. — Он не причинит никому вреда, скоро полицейские заставят его сдаться, — она сама не верила своим словам и чувствовала себя ужасно беспомощной. Прошло уже достаточно времени, а ситуация не менялась, было ясно, что преступник настроен серьезно. Гриффин испытывала бешеную злость на полицию, которая до сих пор ничего не смогла предпринять, на себя, за то, что не могла заставить Лексу адекватно смотреть на вещи и не жертвовать собой, на Эбби, которая совсем недавно собиралась сделать абсолютно то же, что сейчас хочет сделать Хадли. — Ты не можешь решать за меня, Кларк, — Александрия сама удивлялась тому, как спокойно звучал ее голос. После того как блондинка рассказала правду, внутри у девушки словно что-то оборвалось. Она почувствовала себя так, будто давно знала, что в этой истории не всё так чисто, как казалось на первый взгляд. А ещё она удивлялась тому, как хладнокровно приняла решение спуститься вниз и встретиться лицом к лицу с человеком, желающим ее смерти. Может, какой-нибудь умный психолог потом объяснил бы такое поведение страхом, необычной реакцией на стрессовую ситуацию или чем-то другим, но в эту секунду Хадли казалось, что во всём этом есть только единственный выход. Она должна была покончить со всем этим. Теперь, наконец, она ощущала, что может контролировать ситуацию. Может сделать то, что спасёт коллег и пациентов, которые уже столько времени висят на волоске от смерти. Полицейские явно не добились результатов за всё это время, а значит у неё нет другого варианта. Внутри девушки была абсолютная пустота. Даже страх уходил куда-то далеко, не оставляя за собой следа. Нет, Лекса никогда не считала свою жизнь бесценной, наоборот, она любила себя, любила жить. Но что стоила ее жизнь по сравнению с теми, кто находился в операционной? Она одна. У нее нет ни семьи, ни детей, никого. Только, возможно, Кларк, которая сейчас мертвой хваткой вцепилась в ее руку и содрогалась от слёз, ручьем бегущих по щекам. — Я умоляю тебя, — навзрыд произнесла Гриффин, чувствуя как земля уходит из-под ног. Она смотрела на Лексу, выглядящую так безразлично спокойно и не знала, как заставить ту изменить то решение, что шатенка уже чётко приняла для себя. Кларк уже собиралась ринуться к двери, преграждая путь. Она была готова орать, бить, цепляться за Александрию, главное не позволить ей выйти из кабинета. В этот момент обе девушки услышали странный глухой звук. Звук, очень похожий на выстрел. Он был достаточно тихим, что сомнений не оставалось: стреляли в операционной.
