Железный век: Женщина, творившая историю

      Около двери до утра топталась взволнованная Кохэку. Ниа тихо усмехнулась: — Видно, не отпускает нашу красавицу Мадара-сама, понравилась. — Красавицу! — Фыркнула старуха. — Тело есть, а умом видно Бог не наградил! Говорила же ей, пусть не задерживается у Мадары-самы, плохо это! — Почему? — Удивилась Ниа. — Ну не любит наш молодой господин, когда в его покоях девушки задерживаются! Для него женщины – это всего лишь хороший способ забыться, дитя, не больше, — обреченно выдавила старуха. Ниа опять усмехнулась. — Но Дриана умная, Кохэку-сама. Если бы не задерживал, то давно бы ушла, — настаивала на своем Ниа. Старуха фыркнула. Ох, тяжелая у нее служба… Господин женщин ласкает, а она под дверью ждет, а потом обратно в комнату ведет. А утром раньше всех встать надо, чтобы чего не пропустить, и днем у нее дел уйма. *** Дриана проснулась еще на рассвете. Прошлая ночь оставила в ее памяти хорошие воспоминания, и она не прочь была бы повторить это, но она понимала, что должна уйти. Но как уйти, если даже сейчас лежит, уткнувшись носом в грудь Мадары, его нога закинута на ее бедра, ее голова лежит на руке Учихи, а его ладонь по-хозяйски держит за попку? Змеей и то не выскользнула бы из таких объятий. Но Дриана рискнула. Она робко шевельнула бедрами и скользя рукой по телу Мадары, пыталась выбраться из его схватки. — Мммм, — застонал он, притягивая ее еще ближе. Дриана тихо захныкала. — Уже проснулась? Дриана вздрогнула. Подняв голову, она посмотрела в лицо Учихи; его глаза были закрытыми. На секунду Дриана решила, что ей всего лишь послышалось, но Мадара медленно открыл свой правый глаз, давая ей понять, что он уже не спит. — Хороший способ, чтобы проснуться, — подметил он с ухмылкой и скользнул своим языком в ее горячий рот. *** На рассвете сомлевших женщин, разбудил вышедший из своей комнаты Мадара. Кохэку вскочила, ошеломленно глядя вокруг. Господин вышел, а где же эта?! — Она спит, не будите ее, — сказал Мадара, заметив пристальный взгляд старухи, смотрящей в дверь. Старуха удивленно покосилась на юного господина. — Да, господин, как прикажете, — сквозь шок выдавила она. Кивнув двум женщинам, Мадара исчез, словно его и вовсе здесь не было. Оставшись одни, Кохэку довольно улыбнулась. — «Молодой господин оставил спать в своей постели женщину?! Такого еще никогда не было!». *** Дриана сидела в кровати Мадары и смотрела на красное пятно, оставленное после вчерашней ночи. Было стыдно, хотя ничего непозволительного она не делала, ну почти. А то, что она не ушла пораньше, не ее вина. И Мадара, кажется, доволен, хотя она и неопытная. При воспоминании о ночных ласках лицо полыхнуло, а внизу живота стало горячо. Кохэку и Ниа нерешительно топтались перед дверью. Кому из них войти в спальню, чтобы разбудить Дриану? Не в полдень же ее вести обратно? Наконец Ниа решилась. Махнув рукой, она толкнула дверь в покои господина. Старуха осталась у дверей сторожить. Когда служанка вошла, Дриана уже ломала голову, как ей теперь выйти, потому Ниа и обрадовалась: — Ниа! — Облегченно вздохнула Дриана, увидев свою подругу. — О, дорогая, как же я рада! Ты уже готова покинуть комнату Мадары-самы? Дриана кивнула. — Да… Только помыться бы. — Пойдем, дорогая. Ниа заметила расплывшееся по постели пятно, оглянулась в поисках одежды Дрианы, но не нашла, завернула ее, голенькую, в халат и повела вон. *** Конечно, с рассветом уже все знали, что Дриана провела ночь в спальне Мадары. А еще все были осведомлены на счет того, что он не выпустил ее до самого утра. Какой скандал! Такое было впервые, ведь обычно Мадара прогонял всех девушек уже с рассветом, а иногда и сразу же, после того, как получал удовольствие. Что же скажет Мизуки-сама?! А Хаатори-сама? Дриана старалась не выходить из комнатки, где жили они с Ниа, Акэми и Сузуми. Удивительно, но Дриана заметила, что теперь Акэми и Сузуми, с которыми до сих пор были дружны, смотрели завистливо и губы поджимали так, словно Дриана их чем-то обидела. Раньше им нечего было делить, но теперь у Дрианы было свое, недоступное Акэми и Сузуми — внимание Мадары — сильнейшего шиноби в клане. — Какую технику ты на нем применила? — Любопытно спросила Акэми. — Технику? — Удивилась Дриана. — Никакую. Вы же знаете, я все время у вас на виду. Я и сама не понимаю, что он во мне нашел. Дриане вовсе не хотелось терять своих единственных подруг, которые находились в доме Учих. Но она уже понимала, что теперь и Акэми, и Сузуми завидуют. Но если ради того, что было этой ночью, нужно вынести зависть и даже ненависть, то Дриана была согласна на это! Немного погодя явилась Кохэку. — Как ты себя чувствуешь, дитя? — Спросила она с тревогой. — Все хорошо, Кохэку-сама, я в порядке. Извините, пожалуйста, за то, что ослушалась вас сегодня утром. Старуха отмахнула рукой. — А, ты про это, дитя, забудь об этом. Я здесь не для того, чтобы ругать тебя из-за этого. Я здесь, чтобы поговорить с тобой. Дриана удивилась. — О чем, Кохэку-сама? Старуха махнула рукой в сторону двери девочкам, чтобы они оставили их одних. — Ну вот, на самом интересном месте, — пожаловалась Акэми, выходя из комнаты. — Не сказки я вам читать пришла, дитя! — Чуть раздраженно выплюнула старуха и дождавшись, когда дверь за девочками закроется, присела рядом с Дрианой. Взволнованный взгляд старухи заставил Дриану поежиться. — Кохэку-сама, что-то случилось? Вы выглядите взволнованной. Старуха хмыкнула: — Пока что ничего не случилось, дитя, но скоро будет. Куноичи недовольно нахмурила свой лобик. — Кохэку-сама, я вас не понимаю… — Ты уже заметила их взгляды? Глаза Дрианы расширились от удивления. — Откуда вы… На удивленный взгляд Дрианы, старуха лишь весело усмехнулась: — Дитя мое, я уже не первый год здесь живу, и все вижу и все прекрасно знаю. Акэми, Сузуми и Ниа появились здесь точно так же, как и ты, чтобы ублажать Учих. От слова «ублажать» Дриана вздрогнула. Да, она и не пыталась верить во что-то другое, ведь она с самого начала знала правду. Но какое же постыдное слово скрывалось за словом «подарок». Правду говорят, что правда глаза колит. Но на другое, Дриана и не рассчитывала. — Но, даже живя здесь более десяти лет, они не добились того, чего смогла добиться ты за одну ночь, дитя. Так что, ты должна ценить то, что у тебя есть и не сильно зазнаваться, здесь таких не любят, дитя. Не наживай себе лишних врагов, у тебя их скоро и так достаточно будет. И чтобы выжить, ты должна быть мудрее, проворнее и коварнее своих врагов, дитя. Это не твой родной дом, где все желают тебе добра, нет. Что бы выжить здесь, тебе придется делать все возможное, дитя. Только так ты сможешь выжить. Выслушав старуху, Дриана печально вздохнула: — Простите, Кохэку-сама, но я не смогу. Я умная, но не подлая. Выжить за счет чьей-то беды не смогу, ради своего положения другую утопить не смогу. Кохэку усмехнулась: — Захочешь жить – и сможешь, и утопишь, дитя. Жизнь заставит и осторожной быть, и коварной, и даже подлой. Здесь все простительно. В стае волков нельзя быть ягненком. Долго нельзя. Подумай над этим, дитя мое. Только не бросайся сразу в омут головой, может, и удастся выжить. Дриана хотела выжить, очень хотела. Кохэку была права – выбора у нее просто нет: либо погибнуть сразу, либо бороться за жизнь почти любыми способами, даже не слишком честными. *** Хаатори плохо себя чувствовала, потому ей с утра было не до Дрианы. Конечно, ее служанка доложила о ночном происшествии и о том, что Дриана вышла из спальни ее сына только с рассветом, но женщина лишь отмахнулась: — Ничего страшного. Мой сын волен держать у себя женщину столько, сколько он захочет. Но на этом спокойствие Хаатори закончилось. Одной Дрианы больше, одной меньше… Если не дура, сумеет удержаться в постели ее сына не больше недели, это не страшно. Пусть ее старший сын – будущий наследник клана, развлечется. Это полезно и для самой Дрианы, чтобы не подумала, что одноразовые объятия ее сына могут вознести на самую вершину. Вершина уже занята Мизуки. Таким как Дриана, даже если они и возлюбленные ее сына, можно только взирать снизу вверх. Все в этом мире получается с трудом, а не через постель. Если честно, то Хаатори лучше многих понимала, что стремительное возвышение Дрианы, поссорит ту со всеми, особенно с Мизуки и с ее кланом, но да ладно. Чтобы не пострадать, Дриане нужно либо сразу стать самой любимой у ее сына, либо на некоторое время притихнуть. Хаатори вовсе не была жестокой и хорошо помнила собственные унижения, когда сама только собиралась выходить замуж за Таджиму. Даже при том, что была невесткой из благородного рода, она не была единственной кандидаткой на роль будущей жены Таджимы. Таких было еще семеро, но ее все равно норовили унизить при каждой возможности. Им всем почти не доставалось внимания Таджимы, который был полностью увлечен боями с Сенджу, зато между собой ненависти хватало сполна. Хаатори спасло лишь то, что ее отец помог Таджиме с войсками, именно потому другие невестки не посмели тронуть ее, но на полагающееся ей место указывали при любой возможности. Она все стерпела и вот, она все же стала единственной женой Таджимы, и стала матерью будущего наследника клана. Но сейчас Хаатори решила не торопиться и немного выждать. Чего? Прежде всего, как поведет себя ее сын. А еще… надоест же когда-нибудь Мизуки смотреть на то, как ее жениха отбивает какая-то девчонка, и тогда юная Ямамото непременно постарается вышвырнуть соперницу из спальни ее будущего мужа. *** Но Хаатори и не подозревала, насколько быстро состоится стычка Мизуки и Дрианы. Узнав об утреннем происшествии, Мизуки взорвалась! Она забыла о любых правилах приличия, которым ее учили с рождения. Дриана провела в постели Мадары всего одну ночь, а ее уже успели возненавидеть. За что, в чем ее вина? За удачливость, за то, что ее выбрал Ибуки, а больше всего за то, что перед ней покраснел сам Мадара, что готов пасть перед этой коротышкой на колени. Подумать только, маленькая, может и красивая, не самая сильная куноичи, смогла завладеть вниманием самого Учихи Мадары! Почему, ведь это не ее выбор, она ничего не делала, чтобы оказаться в спальне Мадары? Вот потому и завидовали особенно сильно. Если бы она без конца крутилась подле Хаатори или Идзуны, втиралась в доверие, тогда понятно, тогда возвышение было бы заслуженным, заработанным трудом и унижениями, лизанием подошв, следовательно, понятным, а так… Ну, кто же поверит, что Великий Учиха Мадара может сойти с ума от маленькой тощей девчонки с седыми волосами, пусть даже красивыми глазами? По территории клана понеслось: воспользовалась какой-то стариной техникой своего клана! Это техника, не иначе! Женщины, которые ублажают Учих и даже сами Учихи возненавидели ни в чем неповинную Дриану, возненавидели от зависти, от безнадежности, от понимания, что самим такого не добиться. Но если другие страдали от зависти, то Мизуки взъярилась от унижения. Она, девушка, избранная в качестве невесты специально для Мадары-самы, не могла быть отвергнута из-за появления какой-то тощей синеглазой девчонки! Как может выжившая из какого-то несчастного клана девчонка, претендовать на место не просто в постели, а в душе и уме ее мужчины?! Не бывать этому! Шлюхе надлежит быть среди шлюх, а законной женой может стать только свободная женщина, которая может быть полезна не только в продолжение рода, но и в делах политических! При этом Мизуки, как и остальных, вовсе не интересовало, что Дриана не сама набивалась в постель к Мадаре, что ее выбрали. Мизуки метнулась к спальне девушки, словно взъяренная тигрица. Кохэку, увидев разъяренную невестку, забывшую о всех правилах приличия и несущуюся точно ураган по коридорам клана, сбавила шаг почти до ползущего. Старуха хорошо знала, как опасно попадать под горячую руку единственной дочки главы клана Ямамото, а то, что нынче рука горяча, сомнений не вызывало. — Госпожа… — Попыталась поговорить женщина, но ее нагло оттолкнули. Дверь в комнату Дрианы распахнулась от удара, на пороге появилась разъяренная Мизуки, и с порога безо всяких объяснений набросилась на девушку. Острые ногти полоснули по лицу, потом вцепились в волосы, с силой вырывая клочьями. Прежде чем Дриана успела опомниться, Мизуки умудрилась расцарапать ей щеки и вырвать целые пучки из волос. — Ты, ничтожество, посмела тягаться со мной, наследницей клана Ямамото?! Я разорву тебя на части, мелкая тварь! — Визжала Мизуки неожиданно тонким голосом. Акэми с Сузуми забились по углам, ни одна не пришла Дриане на помощь, напротив, смотрели в ожидании унижения, слез боли и отчаяния этой синеглазой чертовки. Когда Мизуки вцепилась в нее, Дриана, опешившая от неожиданности, даже не подумала сопротивляться, но уже в следующее мгновение, осознав, что защитить ее некому, вырвалась из цепких когтей взбесившейся невестки, а когда та с визгом и проклятиями снова набросилась на свою жертву, жертва… дала отпор. — Стихия кристалла! Кристаллические шестигранные сюрикены! — Дриана не думала, что делает, просто ей вовсе не хотелось быть растерзанной бешеной невесткой. Но Мизуки уклонилась и сюрикены воткнулись в стены. — Ах ты… — Воскликнула юная Ямамото, — Ну ты у меня получишь! Стихия огня! Огненные сюрикены! На Дриану было выпущено несколько десятков огненных сюрикенов. Одного щелчка пальцев Дрианы хватило, чтобы сюрикены Мизуки были заключены внутри кристалла, и растворились, оставив после себя лишь сияющие искорки. Дриана не была намерена отступать. Она решила защищаться, даже если после этого ее ждет неминуемая смерть, терять ей больше нечего. Неизвестно, чем бы все закончилось, если бы Кохэку не позвала на помощь несколько мужчин из клана Учихи, и те не позволили бы юным куноичи сделать больше ни одного движения. — Ты… — Зло сверкнула на старуху взглядом юная Ямамото. — Глупая женщина! Как ты смеешь мешать мне, невестке клана Учиха, расправляться с глупой шлюхой?! Кохэку поежилась. Она не сомневалась, кого обвинят в драке; едва ли вина ляжет на юную невестку, ей всегда все сходило с рук и эта драка не станет исключением. Значит, пострадает Дриана. — «Думать сейчас о том некогда, — подумала старуха, оглядев растрепанную и исцарапанную девушку. — Отведите, пожалуйста, Мизуки-саму в покои Хаатори-самы, — распорядилась старуха. — Ах, ты, старая карга! — Зло выплюнула Мизуки, перед тем, как ее увели из комнаты. С Дрианой видимо было посложнее. Учиха держал девушку под гендзютсу, его активированный шаринган смотрел ей прямо в глаза, тем самым, не давая ей возможности шевельнуться. — Достаточно, Учиха-сама, дальше я сама разберусь, — робко поклонившись, сказала старуха, на что мужчина невольно нахмурился: — Уверены, что справитесь, Кохэку? — Да, можете отпустить ее. Учиха сделал как было велено, и Дриана без сил упала на пол. — Дитя, — подбежала к ней Кохэку. Дриана медленно открыла глаза и посмотрела на морщинистое лицо старухи. — Кохэку-сама, — еле слышно прошептала она. — Тише, дитя мое, тише, — заклинала та, поглаживая Дриану за волосы. — Тебе нужно немного полежать, прежде чем я отведу тебя к Мадаре-саме… Дриана приложила ладонь к расцарапанной щеке — на пальцах осталась кровь. — Не пойду… — произнесла она, не сводя глаз с крови на пальцах. — Что? — Кохэку даже не сразу поняла, что она ответила. — Что ты сказала, дитя? Не пойдешь?! Дриане было уже все равно. Появиться в таком виде перед Мадарой она не могла, это сродни позавчерашней раскраске. Она больше похожа на чучело, чем на женщину. — Не пойду! — Уже тверже произнесла она. — Передай Мадаре-саме, что его шлюха слишком изуродована, чтобы показаться ему на глаза! Старуха на мгновение замерла. Сначала она даже не знала, как относиться к такому заявлению, но потом подумала, что может это и к лучшему. Она понимала, что сейчас чувствует эта девочка, и она могла хотя бы попытаться. Старуха только тяжело вздохнула и отправилась к своему господину. Когда старуха вышла за дверь, Дриана оглянулась. Из комнаты вслед за Кохэку, непонятно как, исчезли и Акэми, вместе с Сузуми. Девушка с горечью подумала, что ни та, ни другая не заступились, а вот теперь постарались отгородиться, чтобы не быть обвиненными в соучастии в драке. Одна, она совсем одна против всех. Дриана разозлилась. — «Ну и пусть! Что же, нужно было упасть на колени и лизать грязные пятки взбесившейся Ямамото? Ни за что! Убьют? Лучше пусть убьют, чем каждый день терпеть вот такое. С таким лицом перед Мадарой появиться невозможно, но и не появиться тоже. В любом случае это конец» — подумала Дриана, и из глаз потекла одинокая слеза. Неожиданно пришло успокоение. Она не кусок мяса, она человек, к тому же куда более умный и образованный, чем эта девчонка, возомнившая себя не весь кем! Дриана слегка оттерла кровь рукавом, при этом лишь размазав ее по лицу. Прямо сейчас она нуждалась в способностях своего клана к регенерации, но как на зло, сама Дриана понятия не имела, как нужно регенерировать, не учили ее этому просто. Дриана попыталась собрать волосы. На ковре валялись вырванные серебристые пряди. Дриана едва успела начать заплетать свои волосы, как дверь в комнату отворилась, а на пороге появился Мадара. Дриане не нужно было смотреть, она и так почувствовала его чакру. Гая гордо выпрямилась и шагнула вперед. От слез защипало раны, но Дриана не позволила себе вытереть их даже рукавом, прекрасно понимая, что не должна пасть еще ниже. Она была рождена в клане Гая, и так позорно позволила другим растоптать честь имени своего клана… Какое унижение! Лучше бы она умерла вместе со своим отцом и братом! Мадара подошел, взял ее изуродованное лицо в ладони, смотрел, ужасаясь. Это была его вина. Он, конечно же, за километры почувствовал, как сильно изменились чакры и Дрианы, и Мизуки, но он был на собрании клана, поэтому просто игнорировал. Игнорировал… — «Черт!» — Выругался Мадара и прикусил губу, чтобы не произнести вслух. — Я не стану извиняться, Мадара-сама… — Произнесла она, смотря в Мадаре прямо в глаза. — Что? О чем ты? — Удивленно спросил он, не понимая о чем она. За что она должна извиняться? Синеглазка обреченно покачала головой, словно его слова доставляли ей уйму боли. — Не буду… Не буду извиняться, Мадара-сама, — сквозь слезы шептала она. Мадара наконец-то понял смысл слов девушки. — «Глупая», — подумал он, и еле заметно улыбнувшись, притянул Дриану к себе. В сердце защемило, когда она задрожала в его объятиях. Он ненавидел всех тех, кто довел ее до этого. — И не нужно извиняться, — прошептал он у ее уха. На минуту Дриана растерялась. — «Почему? Почему ты это делаешь? Почему просто не убьешь? — Думала она. Она чувствовала, как сердце разрывается на части. — Не жалей меня, пожалуйста. Хоть убей, но пожалуйста, не жалей!» Дриана отпрянула назад, но Мадара обхватил ее лицо руками и накрыл ее губы своими. Она сначала не отвечала на его поцелуй, но Мадара тоже не собирался сдаваться. Он притянул Дриану еще ближе к себе и углубил поцелуй, и она, наконец, сдалась. Она провела руками по его груди и скользнула языком в его рот, отвечая на поцелуй. Стон вырвавшийся из ее груди, немного свел Мадару с ума. Он хотел ее. Он снова хотел почувствовать ее близость. Он взялся за края своей рубашки и снял ее, не смотря на возражения Дрианы. Он снова схватил ее лицо, прижимая свое обнаженное тело к ней. Целуя каждый уголочек его рта, Дриана закусила его нижнюю губу. Когда его руки накрыли ее грудь, она вскрикнула от удовольствия. Но сегодня Дриане этого было мало. Она толкнула его и он оказался на матраце, рядом с ними. Видя то, как загорелись его глаза, в Дриане не оставалось никаких сомнений в своих действиях. Мадара издал рык, когда Дриана начала снимать с себя халат и забралась на него. Дриана провела руками по его груди и опустилась на его эрекцию. Мадара застонал и схватив Дриану за талию, притянул ее грудь к своему рту. Он слегка прикусил ее сосок и электрический разряд прошелся по ее телу. — Да, пожалуйста, — взмолилась она. Мадара удивленно смотрел, как Дриана медленно открыла глаза и посмотрела на него с неприкрытым удовольствием, сверкающим в ее глазах. Он бы никогда не устал от этого. От нее. Он понимал, что ему никогда не будет ее достаточно. И перед тем, как потерять себя внутри нее, рот Мадары открылся, и он не смог сдержать стон, невольно вырвавшийся из его уст: — Дриана…