Железный век: Женщина, творившая историю

      Пока не подралась с Мизуки, у Дрианы были хотя бы Акэми и Сузуми, но после того как и они попрятались по щелям, не рискнув заступиться за девушку, когда налетела взбешенная Ямамото, Дриана поняла, что доверять прежним подругам нельзя. Но и ссориться с ними тоже. Пока ее спасал только интерес Мадары, но стоило бы ему предпочесть другую или просто не позвать Дриану, то другие показали бы ей свою силу незамедлительно. Дриана отправилась во двор смывать кровь с лица и рук. Вместе с кровью нужно смыть и слезы. Она была даже рада, что обе «подруги» не поспешили следом, потому, что показывать эти слезы вовсе не хотелось. – Дриана-сама, давайте мы вам поможем, - произнесла Акэми, тревожно глядя на Дриану,- Или вообще лучше помыться в горячих источниках, Дриана-сама, там тепло со вчерашнего дня. Дриана вздохнула, вот это обращение «сама» лучше всего остального показало границу, который пролег между ней и вчерашними подругами. – Полей мне на руки, умоюсь, - сказала она, передавая ей кувшин с водой. – Конечно, Дриана-сама. Сузуми, принеси, чем вытереться! Дриана смыла с себя всю кровь. После ночи в постели, Мадара вылечил все ее раны, и сейчас она была как новая, будто ничего и не было, лишь воспоминания. Дриана лежала и думала. Ей нужно было научиться медицинским дзюцу, иначе здесь ей просто не выжить. И чем раньше – тем лучше. Но вопрос заключался в другом: «как?». Дриану еще никто не учил медицинским дзюцу. Одно дело сконцентрировать чакру, и создавать смертельно острые кристаллы, которые убивают практически мгновенно, другое, лечить, чтобы раны заживали быстрее. Каким-то образом, ее клану хорошо удавалось и то, и другое, но Дриана просто не успела научиться второму, полностью погрузившись в первое. Только сейчас она поняла смысл фразы, которую так любила повторять ее мачеха: «одно, другому не мешает». Дриана тяжело вздохнула. - Что не так, дитя? Почему ты так встревожено вздыхаешь? – спросила рядом сидевшая Кохэку. Дриана улыбнулась: -Ничего, Кохэку-сама, я просто размышляла о своем будущем, - соврала она, - Что же будет там? Старушка тяжко вздохнула: – Я тебе одно скажу, дитя: если и дальше будешь идти не сломя голову, то точно станешь самой могущественной женщиной во всем мире! – уверенно заявила она. Дриана рассмеялась: – Я стану самой могущественной женщиной в мире? Старуха покачала головой: – Станешь. Я не ошибаюсь никогда. Главное хватайся за нашего молодого господина, дитя, он и есть твой путь к счастью. Дриана нахмурилась: - Кохэку-сама, я не собираюсь становиться самой могущественной женщиной, только через постель.…У меня другое понятие на счет этого звания. Дриана считала, что самая могущественная женщина – это сильнейшая куноичи во всем мире, перед которой устрашались бы даже мужчины. Старуха, видно, поняла ее недоумение: – Ты все переиначишь. Только пока забудь об этом, живи, как живется, люби нашего юного господина, как любишь. Он тебя тоже видимо, полюбил. И снова Дриана едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Мадара полюбил.… Скажет же такое! Но вспомнила о себе и понадеялась, что хоть, в одном старуха не ошибается. В тот же вечер Дриану вызвал к себе Мадара, но не в его покои как обычно, а на тренировочную площадку, где обычно тренировался он, и его младший братишка Идзуне. Дриана недоуменно оглянулась вокруг. Никого не было, даже поблизости, только он и она. Вокруг были большие деревья, некоторые из них были разрушены, а некоторые подожжены. Сам Мадара сидел, облокотившись о большой камень, и неотрывно наблюдал за своим подарком. Ее удивленные синие глаза выглядели так чертовски сексуально, что Мадара еле пересилил в себе желание взять ее здесь и прямо сейчас. Юный Учиха сглотнул, и еле заметно улыбнувшись, спросил: - Кто тебя раньше тренировал, Дриана? Дриана сначала удивленно покосилась на парня, а потом невольно пожала плечами. - Обычно, меня тренировал мой брат – Дран, но он был постоянно занят, так что, многому я научилась самостоятельно. Мадара довольно улыбнулся: -Вот как…, - он встал и выпрямился, - Значит, из тебя получится хорошая ученица. Дриана удивленно расширила и без того свои большие глаза. -Что? – в ее голосе слышалось неверие и удивление. - С сегодняшнего дня, я буду твоим новым тренером. Моей девочке надо быть сильнее, не так, ли, - сказав это, Мадара подмигнул ей, - Согласна? На лице Дрианы появилась счастливая улыбка, а глаза загорелись огоньком. -Да! – весело кивая, произнесла она. Мадара тоже улыбнулся. -Хорошо, начнем урок, - произнес он, и тут же оказался возле Дрианы,- Ты должна научиться к регенерации своего клана. Я слышал, что клан Гая особенно хорош именно в этой области, попробуем? Дриана нахмурилась. Не знала почему, но она была единственной Гаей, которой хуже всех получалось регенерировать свои клетки. У других получалось с пятой попытки, а у нее почему-то не получалось. Тогда ее брат предложил пока усилить свои способности в боевой части, а не в медицинской, и Дриана охотно согласилась. - Я ужасный медик, - честно призналась она. Мадара хмыкнул. - Да, я это заметил, - с ухмылкой произнес он. Щеки Дрианы вспыхнули, и она обреченно опустила глаза. Заметив это, Мадара почувствовал как его щеки всколыхнули… -«Опять?! Да что это такое?!» - мысленно проклинал себя Мадара. Дриана удивленно покосилась на красные щеки ее возлюбленного. Если подумать, то она еще никогда не видела как он смущается. Это выглядело так забавно, что Дриана невольно хихикнула. -Что? – нервно спросил Мадара. Дриана счастливо улыбнулась и, отрицательно покачала головой. Мадара хмыкнул, но на лице его была улыбка…счастливая улыбка. *** Дриана без сил упала на землю, корчась от боли на руках. Она пыталась восстановить дыхание, но пока что, не получалось. -«Не получилось…»,- печально подумала Дриана, и обреченно вздохнула. Зря она только время Мадары потратила. Мадара засмеялся: - Может быть, хватить на сегодня? – с улыбкой спросил он. - Нет! – твердо ответила Дриана, и тут же начала вставать, - Я не сдамся, Мадара! Я должна стать сильнее… Мадара удивленно покосился на Дриану. Он впервые слышал столь уверенный тон синеглазки, и поежился. Смотря на нее, Мадара невольно вспомнил своего старого друга, а нынче врага. - Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Дриана, заметив затуманенный взгляд парня. - Просто вспомнил кое-кого… - ответил он. - Да? Кого? Мадара пожал плечами: -Друга детства… - У тебя был друг? – удивленно и одновременно счастливо спросила Дриана. Возможно, если бы кто-нибудь другой затронул эту тему, то Мадара бы просто его проигнорировал, но видя то, как счастливо загорелись ее глаза, при упоминании его друга детства, Мадара не смог не ответить: -Да, друг, - еле заметно улыбнувшись, сказал он, - Мы оба тренировались, и постоянно соперничали друг с другом. Он учил меня бросать камни в реку так, чтобы те переходили по другую сторону берега,- Мадара сам не заметил, как рассказывал о прошлом с легкой улыбкой на губах. Дриана слушала внимательно, и неотрывно наблюдала за тем, каким счастливым становится его выражение лица, когда он рассказывает о своем друге. - А где он сейчас? – спросила она, и тут же пожалела об этом. Лицо Мадары переменилось: глаза стали пустыми, а от улыбки и след простыл. - Для меня он уже давно умер. – Произнес он, и встал на ноги, - Идем, продолжим тренировку. Дриана ничего не ответила. Ей показалось, что слова «для меня он уже давно умер», Мадара говорил себе, нежели ей, он убеждал в этом себя. Но она не стала этого говорить. Мадара хранил в себе еще столько тайн, о которых она и понятии не имела, но она должна была быть терпеливой. Ведь что-то ей подсказывало, что эта не вся история, и однажды, он обязательно доскажет ее. По крайней мере, она надеялась на это. Надеялась стать для него не просто постельной девушкой, но и другом… *** День за днем Дриана проводила время вместе с Мадарой. Вечер за вечером все начиналось с тяжелых тренировок, и длинными разговорами о жизни. Тренировки Дрианы с каждым днем становились все тяжелее и тяжелее. Но Дриана не могла жаловаться, ведь прогресс все-таки был: она уже практически полностью освоила технику регенерации своих клеток. Сначала было тяжело, но Мадара объяснял все доходчиво и внятно, временами было даже весело. Мадаре нравилось учить эту синеглазую красавицу. Ему нравилось смотреть на то, как она старается, или на то, как забавно надувает свои полные губки, когда у нее что-то не получается. У Мадары, конечно же, были такие же тренировки с Идзуной, но те сильно отличались от этой. Там всегда было соперничество, а здесь, он был учителем, и ему нравилось это. Мадаре нравился ее восхищенный взгляд, когда она смотрела на него. Ее взгляд был предназначен для него, не для кого-то другого, только для него, и ему нравилось это. Каждый вечер за таким занятием проходило не меньше часа. Потом они ужинали, причем юный Учиха следил, чтобы Дриана ела, что тоже необычно для него, относительно женщин. А потом они снова отдавались волне страсти. Мадара медленно обнажал это худенькое тело, осторожно касаясь пальцами. Гладил ладонями упругую грудь, проводил по бедрам, смеялся: – Я не зря заставляю тебя, есть – ты стала толще, - но при этом в его голосе слышалось какое-то затаенное опасение. Дриана уже поняла: он боится, как бы она не растолстела. Но Дриана на этот счет не сильно беспокоилась. Девушка не любила сладости, и лежать тоже не любила. Это казалось глупым – целыми днями разлеживаться, а ночь на что? Хотя ночью полежать ей почти не удавалось, Мадара не зря слыл горячим мужчиной, времени для сна оставалось очень мало. Юный Учиха умел не просто получать удовольствие сам, он доставлял его и Дриане тоже, ни разу за все эти ночи она не осталась неудовлетворенной. Легкие, осторожные прикосновения постепенно становились страстными, в их сердцах вспыхивало пламя, передававшееся телам, любовники сливались воедино, забывая, кто из них хозяин, а кто всего лишь служанка. В объятиях Мадары не получалось ни о чем думать или вспоминать, тело само откликалось, отдавалось его рукам, потоку страсти, само распоряжалось собой, душа лишь следовала за ним с восторгом. Была ли это любовь? Она не сомневалась, что да, хотя ужасалась своему чувству, влечению к Учихе, который мог в любую минуту бросить, увлечься другой, прогнать от себя и забыть. Но стоило Мадаре обнять ее, зарыться лицом в ее серебристые волосы, Дриана забывала обо всех страхах и опасностях, о том, что ночь заканчивается рассветом и за день может многое случиться. Она жила этими ночами, а в остальное время просто ожидала вечера. Дриана была счастлива, и ей очень хотелось вернуть это счастье Мадаре в сто разы больше. Все решили, что синеглазка применила на Мадаре какие-то техники, не иначе. Дриану откровенно сторонились, не зная, чего ожидать дальше. Но это другим можно сторониться, Хаатори себе такого позволить не могла. Не потому, что отвечала за порядок в своем доме, Дриана его не нарушала, разве что сплетен, прибавилось, вернее, они роились, не переставая. Нет, матери наследника волновало иное. Она неплохо знала своего сына и поняла, что зря вовремя не убрала девчонку с глаз Мадары. Дриана и впрямь словно применила на ее сыне какие-то техники, и чем закончится все это – неясно. Хаатори с трудом верилось, что не самая сильная, и не самая красивая девушка вдруг стала для ее сына столь дорога, что тот уже которую ночь проводит с ней, тренируется уже не с Идзуной, а с ней. На слухи о том, что юная Гая применила на ее сыне какую-то древнюю технику своего клана, женщина лишь невольно фыркала. Не могла такая слабая девчонка загипнотизировать ее сына – сильнейшего шиноби в мире. Хаатори прекрасно понимала, что не время возвращать Мизуки обратно из ее клана, на просьбы невестки отвечала: – Подожди немного, пусть Мадара забудет твой проступок. Это полезно, Мизуки должна немного прочувствовать свое положение и умерить пыл, а то стала свысока поглядывать на саму Хаатори. Но сейчас не опальная невестка заботила Хаатори, а маленькая Гая, посмевшая захватить внимание ее сына, ее будущего наследника. Хаатори велела позвать к себе Дриану. Как только Дриана зашла в комнату женщины, Хаатори знаком показала, чтобы девушка села рядом с ней, на подушку. – Ты ела сегодня? Выглядишь какой-то бледной, -подметила Хаатори, внимательно изучив лицо Дрианы. – Нет, – честно созналась девушка. – Почему? – Не хотелось. – У моего сына в комнате ужинала? Дриана не знала, стоит ли об этом говорить, неопределенно пожала плечами, Хаатори рассмеялась: – Можешь не отвечать. Мадара не любит сладкое, а тут вдруг стал требовать себе по вечерам всякие сладости. Для тебя? – Я тоже не люблю, - с улыбкой призналась Гая. – А ему сказала? – Нет, - бесцеремонно ответила та. – Почему же? – слегка удивленно спросила Хаатори – Зачем? – Но ведь заставляет, же есть то, чего ты не любишь? – Заставляет, – чуть улыбнулась девушка. – Почему мой сын решил тебя тренировать, Дриана? Дриана пожала плечами: – Чтобы я могла самостоятельно себя лечить. Мадара-сама не может все время быть рядом со мной, мне нужно уметь постоять за себя. – Зачем?! – неподдельно удивилась женщина, - Ты считаешь, что тебе здесь грозит опасность? С Хаатори слетело все ее благодушие. Ее сын – наследник клана Учиха, не может зря тратить свое время, на тренировки с какой-то девчонкой! Это же глупо! Что будет, если об этом узнает ее муж – Таджима? – Хаатори-сама, не притворяйтесь, пожалуйста. Вы же прекрасно знаете, что сейчас, в территории Учих, многие желают моей смерти, а ваша невестка больше всех. Мы же обе знаем, что вы не сможете гарантировать мне мою безопасность, - девушка смотрела почти с вызовом. Хаатори не обратила на это внимания, ее заботило другое. – Мой сын наследник клана, Дриана, - напомнила женщина, и сурово посмотрела на Дриану,- Ты тоже должна меня понять, Дриана, у моего сына нет времени на то, чтобы зря тратить на тебя время. Он очень занятой человек, а ты отвлекаешь его только из-за страха. Не будь эгоисткой. Скоро мой сын снова уйдет сражаться, и ему нужно тренироваться самому, а не учить тебя. Если хочешь, могу найти для тебя другого тренера. Дриана невольно вздрогнула. Хаатори была права. У Мадары были свои дела, а она его просто отвлекала. Какими бы волшебными не казались минуты, проведенные с Мадарой, Дриана должна была научиться отпускать его. Пусть даже если он может ее забыть, если она его отпустит… Пусть…Но зато он будет тренироваться, и будет жив. А что еще может сделать Дриану счастливее, чем улыбка ее возлюбленного? Верно, ничего. Дриана робко поклонилась. - Простите меня, Хаатори-сама, вы правы, я эгоистка. Я не подумала о том, что важно для Мадары-самы, не подумала о его безопасности, я думала только о себе. Вы открыли мне глаза, спасибо вам. Хаатори улыбнулась. - Я рада, что ты это осознала, Дриана, – Возьми, – Хаатори протянула ей браслет, который решила подарить в знак дружбы. - Что вы…- начала возражать куноичи. - Я не спрашивала, возьмешь ты или нет! – строго произнесла женщина, - Это мой подарок, и говорю тебе, возьми! Губы Дрианы расплылись в еле заметной улыбке. -Благодарю вас. И вдруг… Нет, Хаатори не могло показаться! Потянувшись за браслетом, девчонка явно прикрыла второй рукой живот. Прикрыла машинально, сама того не заметив. - «Но это жест всех беременных женщин! - ошарашено подумала Хаатори, и ахнула от изумления, - Невольно, инстинктивно они оберегают зародившуюся внутри жизнь, даже если живот совсем не виден. Просто знают, что она там есть, и берегут». Дриана заметила взгляд госпожи, и выпрямилась, будто ничего особенного не произошло. – Ты…- начала женщина, шокировано глядя на девушку, - беременна? Дриана не могла ответить точно. Она сама была удивленна не меньше Хаатори. Но, если подумать, то у юной куноичи уже как два месяца не было месячных. Поначалу она конечно же не обращала на это особого внимания. Но сейчас… Краска залила щеки девушки. – Не знаю…- так же удивленно выдавила Дриана. – Сколько раз не было крови? – Дважды, - шептала Дриана. - И ты говоришь мне об этом только сейчас?! – чуть ли не кричала женщина, еле сдерживая свою злость, – Тебя нужно осмотреть медикам! Вдруг ты действительно беременна! Мой сын знает об этом? Кто-нибудь еще знает об этом?! – Нет, - неуверенно покачала головой Дриана. *** Дриане пришлось сидеть в комнате Хаатори, пока не пришла пожилая старуха, лет семидесяти. Ей не понадобилось много времени, чтобы подтвердить подозрения и определить срок. - Поздравляю тебя, дорогуша, ты беременна, - счастливо шептала женщина, проводя ладонями по животу Дрианы, - Возможно, это будет мальчик. - Какой срок? – взволнованно спросила Хаатори. - Два месяца и три дня, госпожа. Брови Хаатори приподнялись, а глаза расширились: – Два месяца? – женщина схватилась за сердце, - О, Боже ты мой. -Госпожа, вам помочь? – взволнованно спросила старуха. Учиха лишь покачала головой. -Можешь идти, - она махнула в сторону двери, - И ты уйди, Дриана. Дриана лишь кивнула, и направилась к двери. - Только не говори о своей беременности пока что, никому, в том числе и моему сыну! - Но, - начала было возразить Дриана, но затем подумала, и все же кивнула. Дриана ушла, а Хаатори задумалась. Ее вовсе не радовала неожиданная беременность Дрианы. Хаатори вовсе не ожидала такого поворота событий. Столько девиц были в спальне ее сына, и ни одна из них не смогла забеременеть. Ни одна! Многие даже считали, что ее сын бесплоден, и даже Хаатори практически начала в это верить… и вдруг.… Появилась какая-то девчонка и тут же забеременела от ее сына, как так? – « Дриана беременна… - повторила она в своей голове, - Ну, и это не страшно, у Мадары уже есть невеста, и скоро у них будет свадьба. И беременность Дрианы не станет причиной расторжения брака ее сына с Мизуки. Возможно, беременность Дрианы даже в пользу. И Мизуки, вернувшись, немного умерит свой пыл, при виде живота Дрианы и станет потише, а также поймет, что быть невестой Учих еще не значит быть главной в моем доме, главная все равно я – Хаатори, и не для того я перенесла столько бед, чтобы позволить глупой девчонке взять власть». О том, что власть может взять вот эта худышка, которая хоть и умна и красива, а про свою беременность не сообразила, Хаатори не думала. Поиграет ее сын в учителя и ученицы, на том все и закончится. Хотя теперь Хаатори даже знала, как именно закончится. Что ж, в беременности этой малышки есть свои положительные стороны. Мадара очень сильный мужчина, ему женщины будут нужны все время; если эту смешливую девчонку немного погодя разнесет, то ее просто заменят другой красавицей, пусть глупой, но без пуза. А может даже Мизуки сможет оказаться в постели со своим любимым. А если не сможет воспользоваться своим шансом, всегда найдется другая. Хаатори улыбнулась своим мыслям. -«Все хорошо, пусть Гая рожает», - подумала она напоследок. *** Дриана вернулась в свою комнату после долгих посиделок у Хаатори сама не своя. Беременна… Хорошо или плохо? Сначала страшно, потому что она была еще не готова к этому. Конечно, забеременеть в шестнадцать – это нормально, но это очень трудно – она еле-еле боролась за свою жизнь, а теперь придется бороться за жизнь и своего ребенка. Готова ли она нести такой груз ответственности? -«Хаатори велела никому ничего не говорить. Почему?» - подумала Дриана, и по телу пробежалась дрожь. Главное беспокойство уже было не за себя: Дриана, раньше прятавшаяся от понимания, что беременна, как прячутся дети от чего-то страшного и опасного, закрывая личико руками, теперь осознала, что внутри зародилась новая жизнь и она сама за эту жизнь ответственна. Она просто не имеет права погибать, потому, что там внутри будущий человечек, сын или дочка, неважно. Крохотное живое существо, ее частичка. И чтобы эта жизнь не погибла до времени, чтобы родилось дитя, Дриана была обязана выносить, родить и выкормить. О том, что будет дальше, не задумывалась. Она вообще не задумывалась о возможности беременности. Казалось, это все не для Дрианы, каждая встреча с Мадарой как последняя, что ничего они не принесут, кроме недолгого счастья быть так близко, быть в его объятиях, слышать его голос, видеть его глаза. Дриана вдруг подумала, что у Мадары странные глаза – усталые, словно у много пожившего и уже ничему не верившего человека. Ему двадцать лет, а взгляд старика. От этой мысли зашлось сердце, захотелось растопить этот взгляд, увидеть в нем счастливый блеск, радость без оттенка грустной недоверчивости, выпытать тайные мысли, успокоить… Но возможно ли это, если она всего, лишь его мимолетное увлечение? Дриана вдруг подумала, что, родив сына или дочь, она станет чуточку ближе к его сердцу, пусть даже чуточку,… но ближе. *** После долгих месяцев ожидания, наконец-то пришла весть от Таджимы, отца Мадары. Все Учихи были на взводе, каждый был готов вступить схватку с Сенджу, стоило Мадаре лишь дать приказ. Но Мадара пока не спешил с решениями. В письме отца, было сказано, что трое союзников Сенджу были ликвидированы, а своему сыну он приказывал уничтожить вторую базу клана Сенджу, чтобы ослабить врагов. Но Мадаре решение отца не понравилось. Он отправил своего младшего брата посмотреть, насколько боеспособен второй фронт, потому что одни Учихи ничего не сделают, нужны еще и хорошие союзники, и много умеющих не просто слаживать печати, но и этими техниками сокрушать врагов. Идзуне ездил довольно долго, отправился, едва придя в себя после того случая, когда он спас девчонку, покорившую его сердце, и возвращался только теперь. Он мог со спокойной совестью доложить брату, что шиноби уже готовы к бою. Но Мадара вел себя немного странно, в тот день он в очередной раз долго стоял у могил их братьев, размышляя о чем-то. Идзуне даже поморщился: -«Не может решиться? Неужели брат все еще не может решиться на схватку со своим другом детства? Или… Чего он ждет?» – нетерпеливо думал младший Учиха. – Брат, все готово, все ждут приказа. Куда пошлешь, туда и пойдем. – Хорошо, - лишь произнес Мадара, продолжая смотреть на могилы своих давно умерших братьев, - Скоро выдвигаемся. *** После длинного разговора с Хаатори и обследования женщины-медика Дриана пришла к Мадаре в смятенных чувствах, задумчивая, какая-то рассеянная. А он не сразу заметил. Просто Мадаре тоже было, что сказать Дриане. - Дриана, - наконец произнес он, - Сегодня я ухожу за пределы территории клана, и поэтому…Дриана? Но Дриана не отозвалась. Ее глаза были устремлены куда-то вперед, полностью погруженные в мысли. Дриана не могла знать о том, что Мадара уходит, пока что, об этом знал только Идзуне. Одни просто хотят воевать, захватывать, не задумываясь о возможности быть раненным, покалеченным или даже погибнуть. Другие испугаются за свою шкуру, постараются откупиться, спрятаться в норы, сделаться невидимыми. Третьи станут потирать руки, надеясь их нагреть на военных нуждах. Но это будет завтра, а сегодня Мадара хотел кое-что объяснить своей девочке, сказать, что поручит ее заботам своей матери, посоветовать, как себя вести, предостеречь, выслушать ее просьбы.… А она рассеянна, мысли заняты чем-то другим. Что может быть важней предстоящего сражения? -Дриана! – более сурово окликнул ее Мадара. – А?- хлопая глазами, синеглазка недоуменно посмотрела на своего возлюбленного. – О чем ты задумалась? Я говорю, что мы очень скоро выступаем за пределы территории клана, чтобы сражаться, а ты рассеяна. Дриана вскинула широко раскрытые глаза: – Что?... Выступаете?... Он уйдет надолго, а она останется одна. Одна, окруженная Учихами, и кланом Ямамото, который только и желает того, чтобы устранить ее с их пути. Вот тогда ей не дадут, не только родить, но и вообще выносить ребенка. Ребенок… – У меня будет ребенок…- на одном дыхании произнесла она, сама того не осознав. – Что?! – ошарашено, спросил Учиха. – Я беременна, - снова прошептала она, и удивленно похлопала глазами. И тут до нее дошло: -«Какая же я дура! Разве можно было говорить это Мадаре?! А как не говорить, если он завтра может уйти?» - думала она. – Ты уверена? – все так же удивленно спросил Мадара, в его голосе слышались нотки недоверия. – Да. – Тебе нужен медик. – Меня уже смотрела одна. Сказала, что в конце года рожу. – Моя мать знает? – Да, она и позвала медика. Дриана никак не могла понять его отношения к сказанному. Рад или нет? А может, раздосадован? Почему-то стало горько от осознания того, что Мадара может отказаться от их ребенка. Конечно, это возможно, ведь у него уже есть невесте – Мизуки. Мадара осторожно приложил руку к ее животу: – Еще не слышно? Несколько секунд Дриана удивленно вытаращила на него свои синие глаза, а потом, тихонько рассмеялась, Великий Мадара: а такой наивный! – Нет, еще совсем маленький, - с улыбкой, ответила она. – Мальчик или девочка? – все не унимался он. – Не знаю. Пока никто не знает. Мадара бережно взял ее лицо в ладони, коснулся губами ее пухлых губ: – Ты сделала меня самым счастливым человеком на земле, Дриана, - прошептал он ей в губы, и зарылся лицом в волосы. – Черт, так не хочется тебя бросать. – Его голос был полон грусти и тревоги, - Обещай, что будешь следить за собой, выносить и родить сына. Или дочь. Я согласен и на дочь. Малышка будет такой же красивой, как ты сама, хорошо? Спрашивал так, словно она могла отказаться от такой чести, словно по собственному желанию могла выносить или не выносить, родить или нет. -Да, я обещаю, - ответила она ему со счастливой улыбкой, а на глазах появились слезы. – Я скажу матери, чтобы заботилась о тебе, пока я не вернусь. У Дрианы вдруг мелькнула сумасшедшая мысль: – Возьми меня с собой! Мадара усмехнулся, и покачал головой: – Нет, ты останешься дома. Беременной женщине не место в поле битвы. Да я и сам не знаю, как долго буду. «Беременной женщине»… Это она беременная женщина, которой теперь надлежит беречь свое пузо, ходить и лелеять его, пока не родится ребенок. -«Наш ребенок», - вдруг подумалось Дриане. Ребенок, который навсегда свяжет ее с Мадарой! – Хорошо. Он не выдержал, закрыл ей рот поцелуем, потом еще и еще… Губы снова пробежали по лицу и шее, а потом по всему телу. Под его руками и губами Дриана выгнулась дугой, обнимала в ответ, сгорая от страсти и цепенея от мысли, что это может быть действительно в последний раз. Они были единым целым, нет, уже не вдвоем, их было трое. Значит, все было не зря – страсть, объятья, близость. Они ласкали друг друга, все время, помня об этом благословении. Что-то новое, необъяснимое появилось в отношениях, какая-то общая ответственность, а еще восторг. Мадара и не знал, что может испытывать такое чувство, казалось, будто он должен все месяцы до рождения ребенка носить эту девушку на руках. Не ходить в бой? Это невозможно, все готово, нужен был только его приказ, да и его отец бы не задобрил. Никто не поймет и не простит его, пренебрегшего готовностью шиноби и простившего только ради того, чтобы не бросать женщину. Нет, как бы он ни любил Дриану, но есть вещи и поважней. И все же на следующее утро первым делом Мадара отправился к матери. – Мама, я благодарен, что вы внимательны к Дриане. Надеюсь, будете таковой и дальше. Через несколько часов мы выступаем, когда вернемся, не знаю, надеюсь, вы присмотрите за беременной Дрианой в мое отсутствие. Хаатори уже по первым словам поняла, что девчонка рассказала ее сыну о будущем ребенке. За ночь она еще все обдумала и решила, что беременность Дрианы большой роли не сыграет. Тем более, когда Мадара уходит в поле битвы. – О девчонке я заботилась бы и в твоем присутствии, мой сын, как забочусь обо всех, кто живет в нашем доме. Но я понимаю, о чем ты. Дриане будет уделено особое внимание, - Хаатори привычно поджала губы. Она столько лет поджимала их, чтобы не выдать истинные чувства. Запечатывала, чтобы не произнести слова, о которых потом могла пожалеть. Чтобы губы превратились в две темные, почти черные нитки на ее лице. Она не была узко губой от природы, но стала такой. Отец Мадары и Идзуны - Учиха Таджима не был легким мужем, а жизнь Хаатори не была легкой, хотя женщина и прожила в богатстве. Но Мадара не обратил внимания на недовольство матери. Перед тем как выйти из покоев своей матери, он еще раз напомнил: – Присмотрите за Дрианой. Она совсем юная и не отличается крепостью здоровья. Хаатори хотелось поинтересоваться, откуда у Мадары сведения о крепости здоровья девчонки, но она сказала другое: – Я не забываю своих обязанностей. Девчонка будет под присмотром. Или ты хочешь, чтобы она жила до твоего возвращения в моих покоях? - Спросила просто так и сама ужаснулась: только такого не хватало! Мадара понял, что мать обиделась, покачал головой: – Нет, этого не нужно. Я доверяю вашему опыту и вашему сердцу. Я люблю эту женщину и хочу, чтобы она родила здорового ребенка. Слова сына задели мать. Он так открыто говорил о любви к какой-то сиротке, причем не о том, что она красива или знатна, а просто о том, что любит. Глядя вслед своему сыну, Хаатори пыталась разобраться в сложной смеси чувств. С одной стороны, ей, как и тогда, когда Мадара покраснел, глянув в синие глаза Дрианы, Хаатори понравилось, что у сына горячее и ласковое сердце, что он не в отца, способен любить и даже краснеть, способен признаться в своей любви. А ведь Мадару все считают замкнутым и черствым шиноби, готовым без малейшего колебания убить своего врага или друга. С другой – Хаатори чувствовала укол ревности, потому что сын предпочитал матери какую-то женщину, пусть даже самую лучшую. И выбрал он ее сам, пусть даже предложила ей ему мать. А еще где-то внутри рождалось понимание, что именно эта женщина, столь необычная, способна забрать у нее сына. До сих пор все бывавшие в постели ее сына женщины были всего лишь красивыми телами для ублажения его плоти. Мадара любил Мизуки, но любил только ее тело, красивое, роскошное, способное дарить наслаждение и рожать детей. Но Мадара не интересовался, ни ее душой, ни ее здоровьем тем более. Ни с Мизуки, ни с другими ему в голову не пришло, вести тренировки или заводить умные беседы, раскрывать им душу. Как и ни с какой другой. Ни с какой, кроме этой. Хаатори вовсе не желала, чтобы подле ее сына появилась еще одна Мизуки, чтобы захватила власть над ним, Хаатори не нужна еще одна властительница. В ее доме и в сердце ее сына одна главная женщина – она, его мать, а жена и любовницы только для постели, не для сердца и не для ума. Глупая Мизуки попыталась оттеснить Хаатори, не догадываясь, что этого делать нельзя, можно пострадать. Не Дриана, так была бы другая, Хаатори не прощала попытки возвышения рядом с собой. С Мизуки было нетрудно справиться. А вот сказать это о Дриане Хаатори не могла. Она уже чувствовала, что появилась женщина, способная завоевать сердце ее сына вопреки всем законам разума. Не самая сильная, не самая стройная, невысокая, но чем-то поразившая ее сына в самое сердце. Хаатори вздохнула; оставалось надеяться, что битва пойдет на пользу отношениям сына с этой девчонкой. Польза для Хаатори значила простое забвение. Пусть Дриана рожает ребенка, вдали от нее чувства ее сына начнут исчезать, и все встанет на свои места. Время лечит, и от глупой влюбленности тоже. Это хорошо, что битва, очень хорошо. И не стоило обижаться на недоверие, пусть будет так. Пока Мадара не слишком верит в доброжелательность Хаатори по отношению к его обожаемому подарку? Пусть, она покажет сыну свою заботу, Мадара поймет, что мать не против него. Теперь она покажет, что способна заботиться и о странной сиротке, если этого требует ее сын. А уж что его сердце остынет за время битв… это не ее вина, она будет стараться… А ребенок Дрианы, если родится, никому не помешает, все равно наследником клана будет ребенок Мизуки. Через несколько минут после ухода сына Хаатори уже чувствовала себя прекрасно, решив, что события развиваются как нельзя лучше. Когда Мадара вернется, Дриана будет круглой, как подушка, ее сын возьмет себе другую, возможно даже свою невесту. А за время долгих битв успеет основательно отвыкнуть от Дрианы. *** Сама Дриана находилась в смятении чувств, когда издали, наблюдала за тем, как уходит ее возлюбленный, ее защита, ее опора. Он уходил, и возможно, навсегда, этого Дриана не могла знать, но у нее больно сжималось сердце. Следом за Мадарой шел его брат. За ним последовали другие Учихи, Ямомото, а там и все остальные. Огромное войско пришло в движение, сама земля, казалось, дрогнула, от тяжелой поступи шиноби… Ужасающая сила выступила против Сенджу и его союзников. Мадара держал себя так, словно страстно желал оставить за спиной все свои сомнения и малейшую нерешительность. Может, так и было? На первых привалах он не вспоминал о доме, о семье, тем более о Дриане. Молчал и Идзуне. На какое-то время даже показалось, что жизнь вернулась в прежнее русло, когда не было этой синеглазой куноичи, когда между ними не было никаких тайн и недомолвок. Идзуне отдыхал душой, все равно с опаской ожидая малейшего упоминания о девушке, боясь выдать себя хоть чем-то. Мадара от природы подозрителен, даже если не от природы, то всей прежней жизнью воспитан быть недоверчивым, слышать в каждом слове ложь, всех подозревать в обмане. Во всем клане был всего один человек, которому Мадара доверял безгранично – Идзуне. Даже матери так не верил, как своему младшему брату. И так было всегда. Мизуки могла занимать его мысли только как женщина в постели и мать его сына, а разум, душа его брата принадлежали ему, его младшему брату. И вот теперь произошло страшное: у его старшего брата появилась женщина, способная отобрать его у него. *** В конце десятого дня их догнал ястреб с письмом. Увидев свернутое трубочкой послание, Мадара с трудом сдержал улыбку, читал так, чтобы никто не видел. Но стоило развернуть послание, как бровь молодого Учихи удивленно приподнялась, с каждым мгновением его лицо мрачнело, а в конце и вовсе потемнело. Мадара скрутил листок и бросил в огонь. – В чем дело, брат? Что-то случилось? – тревожно поинтересовался Идзуне, а сам подумал: -«Странно, я сам получил от своей птицы сведения, что на территории клана все хорошо. Что такое могла написать старшему брату эта Дриана, что он разозлился?» – Нет, - коротко ответил тот. – От кого письмо? – От Мизуки, - недовольно фыркнув, произнес старший Учиха. – От кого? – удивился Идзуне. – Да, Мизуки. Витиеватые глупости, клятвы в любви и готовности птицей прилететь, если бы только разрешил. Может, разрешить и посмотреть, каково ей здесь будет? – с усмешкой сказал Мадара, но в голосе горечь, Идзуне понял почему – его брат ждал письмо, но не от своей невесты, а от этой девчонки – Дрианы. – Брат, не думаешь, что стоило бы отправить своей невесте хоть какой-нибудь подарок? Отец Мизуки тревожится, что ты не уделяешь его дочери достаточное количество внимания…Если так продолжится и дальше, то они могут расторгнуть помолвку, а это значит, что мы лишимся… -Все, хватит! – раздраженно фыркнул Учиха, - Можешь отправить ей подарок вместо меня? У меня и так дел по горло, чем отыскивать Мизуки какой-то подарок… Идзуне снова лишь кивнул. Он и радовался, что Дриана не пишет, и сочувствовал своему брату. Нет, прав был его отец, когда говорил, о женщинах, от них все беды на свете! Влюбленный мужчина становится беспомощным и глупым и перестает быть властелином своей судьбы.       Младший Учиха твердо решил сделать за время сражений все, чтобы его старший братишка, выбросил Дриану из головы, лучше уж глуповатая Мизуки, чем безжалостная Дриана, еще и способная поссорить его с братом, или вообще погубить его.