Железный век: Женщина, творившая историю

Праздник явно удался. Все праздновали рождение маленького Таджимы. Все, кроме Дрианы. В тени она тихонько наблюдала за праздником, и размышляла. Размышляла о будущем ее детей. Да, сегодня этот маленький мальчик всего лишь ребенок, что будет через двадцать или десять лет? Возможно, Дриана всю ночь бы разглядывала бы этого крошечного малыша, если бы ее местоположение не было бы обнаружено несколькими Учихами, Дриана поспешила к себе. Они ждали ее реакции, ждали ее слез, унижения или падения. Дриана вздохнула. Она устала от постоянной ненависти, подслушивания, слухов, сплетен, чьего-то желания уничтожить, унизить, растоптать. Смертельно устала, но знала, что никуда не денется, будет бороться, пока жива. Бывали минуты, когда рождалось отчаянное желание схватить детей и бежать, куда глаза глядят. Пусть в простую лачугу, пусть на погибель, но бежать от этой каждодневной, еженощной муки, когда заснуть не удавалось почти до утра от горя, от сознания, что в объятьях любимого другая. Но понимала, что, как бы, ни было велико отчаянье, не побежит. Даже если Ворота откроют, не побежит. И потому, что не имеет права лишать детей того, что им уготовано, лишать отца, а себя лишать любимого. Дриана, любовница, шпионка, ведьма, кем бы она ни была, она уже всем сердцем полюбила этого непостижимого человека, не могла жить без его пронзительных черных глаз, его рук, его ласкового, а временами насмешливого голоса… Мадара самый сильный шиноби в своем клане и за его пределами тоже: он умен и красив, он высок, и у него прекрасное телосложение, с прямым носом и пронзительными черными глазами, то насмешливыми, то яростными, то спокойными, словно море… Лицо Мадары не портит даже излишняя бледность кожи. От одного его взгляда женщины теряют головы, Мадара и сам любит женщин, умеет ценить женскую красоту, но самой главной чертой Мадары, за которую его любили все его соклановцы, была его преданность к клану. Учихи никогда не сомневались в поступках своего будущего наследника. Раньше не сомневались, до того, как появилась эта Дриана. Пигалица с синими глазками, и маленькими ручонками. И этими же ручонками захватила сердце Мадары и не выпускала. И сводила их лидера с ума, заставляя того, нарушать из-за нее все больше и больше законов их клана. Никто не задумывался о том, каково Дриане видеть, как все вокруг ее ненавидят. Да кому бы пришло в голову об этом задумываться? Любовница плачет? Любовница не имеет права плакать, кому нужны ее слезы? Любовница ревнует к жене? Как может любовница ревновать? То, что она названа любимицей Мадары и родила ему троих детей, не значит, что она имеет права на Мадару. Он Великий Мадара, его семья – это клан, Мизуки – его тень, а Дриана… а она никто… Дриана плакала, ревновала, изводилась, видя, как в его спальню направляется Мизуки. Мадара понял, коротко подбодрил: – Прости, но это неизбежно. Я ничего не могу с этим поделать, Дриана. Но знай, ты у меня самая любимая, - и улыбнулся, вот и все… А сейчас нужно улыбаться, улыбаться, во что бы то ни стало, в ответ на эту самую ненависть, словно не замечая смертельной опасности для себя и детей, веря в свою счастливую звезду. – Я все равно вам не сдамся! Этот шепот услышала только Кохэку, даже не услышала, скорее, поняла по губам, по выражению лица Дрианы. Ой-ой… чтобы заполучить признание клана, одного Мадары мало, нужно еще, чтобы наследником стал Рью, а это невозможно, потому что главный сын - это Таджима. Старуха поежилась от понимания, что предстоит схватка между Дрианой и Мизуки не просто за внимание Мадары, схватка смертельная. Выживет только один из сыновей, а значит, матери сделают все, чтобы сын соперницы погиб. Стало по-настоящему страшно… *** Мадара сидел за столиком, разложив несколько десятков свитков, с докладами от отряда Идзуны. Кохэку открыла дверь, впуская Дриану, привычно пятясь задом, исчезла, словно ее и не было. Что за непостижимые люди, эти шиноби! Они есть, но их словно нет, все видят, все слышат, всегда где-то рядом, двигаются бесшумно, появляются из ниоткуда и исчезают в никуда. Увидев, что Мадара занят, Дриана поспешила уйти. -Я, наверное, приду немного позже, - она хотела развернуться, но Мадара остановил: – Присядь, поговорим. Дриана удивленно посмотрела на него, но опомнившись, присела на краешек в тревожном ожидании. Некоторое время Мадара доделывал начатое, потом поднял голову: – Дриана, у меня к тебе одна просьба. Дриана растерялась: – Какая? Некоторое время Мадара размышлял, потом усмехнулся: – Я хочу, чтобы ты ввела переписку с кланом Хьюга… – С Хьюгой Макото?! – нахмурилась Дриана. – С ним еще рано, но у него есть жена – Хьюга Химавари. Эта знает все и обо всем, о ней отзываются как о женщине с очень твердым характером и способностью к управлению. Если наладить переписку с ней, то можно многое узнать из первых рук. – Разве Хьюги союзники Учихам? – Нет, пока что. Хьюг и Учих всегда старались столкнуть лбами, чтобы у нас не было сил воевать на два фронта – с Сенджу и с Хьюгами. Но после смерти предыдущего лидера клана Хьюга, наследником стал Макото. Он вводит в свой клан новые законы, им не до нас. Но знать, что там происходит, нужно… – У тебя нет там шпионов? Мадара обреченно вздохнул, и откинулся на спинку стула, - Нет. К сожалению, трюк со шпионами не сработает с кланом Хьюга. Они разоблачат нас быстро, а после, затаят на нас глубокую ненависть. Поэтому я прошу тебя о помощи. Иногда то, что не сделает десяток мужчин, сможет легко сделать одна женщина. Придумай, о чем можно попросить Химавари, о какой-нибудь женской хитрости, притирании, мази, духах… или о чем там женщины болтают? Дриана даже замерла от неожиданности. Мадара дает ей задание, о каком она сама могла только мечтать, – переписка! Наладить отношения с противником, пусть даже с его женой! Глаза загорелись, но она помотала головой: – Нет, Химавари взрослая и умная женщина, нелепо было бы выпрашивать у нее секреты женской обольстительности. Нет, не то… Мадара с интересом наблюдал за Дрианой, он не ошибся, предлагая стать помощницей хотя бы в таком деле. Все письма будут под контролем, зато узнать и впрямь можно многое. – Я знаю, о чем можно попросить! Теперь уже улыбку сдержать стоило большого труда, Мадара даже поднялся, чтобы это не так бросалось в глаза. О, да, если Дриана возьмется за дело, то жена Макоты обязательно станет ее подругой на расстоянии. – Я попрошу у нее свиток, с техниками моего клана. У такого древнего рода должны быть хоть какие-нибудь сведения о моем клане. Мадара все же улыбнулся. Кому еще он мог предложить такое, и кому еще пришло бы в голову мысль просить у глубоко почитаемой женщины свитки своего рода? – Умница. Напиши письмо, и дашь мне его почитать. – Не знаю… Получится ли? – Попробуй, я помогу, - Одобряюще сказал Мадара и, улыбнулся. – Ты хочешь, чтобы я стала твоим шпионом? – ухмыльнулась Дриана. – Почему бы нет? Иногда слово предпочтительней войны. – Но меня не обвинят в переписке с Хьюгой? – Я предупрежу, что ты делаешь это с моего разрешения. – А сколько лет Химавари? – Двадцать четыре, не больше. Отпуская Дриану к себе в комнату, Мадара вдруг посоветовал, лукаво глядя на нее: – Только мужчин не обсуждайте, ладно? Дриана рассмеялась, но все, же кивнула. Кохэку осторожно поинтересовалась: – Что такое, дитя? Дриана только загадочно улыбнулась… – Мадара поручил мне начать переписку с женой Хьюги Макоты, придумать повод для первого письма и написать его. Только твердое знание правил поведения не позволило Кохэке плюхнуться на пол от изумления. Старуха покачала головой, но глаза ее довольно блестели: – Добилась своего? – Пока еще нет, но обязательно добьюсь. Это ли не счастье – рядом любимый мужчина, в комнате спали дети, рожденные от него, она получила поручение, достойное не всякого Учиху и которое, уж конечно, Мадара ни за что бы не дал Мизуки… Вот если бы Мизуки с ее сыном не было рядом… Дриана даже испугалась собственных мыслей, но внутренне поняла, что теперь они будут приходить постоянно. Она начала переписываться с Химавари, задумка Мадары удалась. От умной женщины, тоже преследовавшей собственные цели, ответ пришел буквально через день. Теперь, Мадара знал о положении дел у соседей куда больше многих, удивляя всех своей осведомленностью. А для Дрианы такое задание было настоящим подарком, теперь она чувствовала себя не просто любимой, а помощницей Мадары, его опорой. Сбывалась мечта быть нужной не только как мать его детей, не только женщиной для ночных услад, но и как советчица, много знающая и на многое способная. Кохэку посмотрела на свою госпожу горделиво, словно смотрела на свою дочь. Такой женщине она хотела и готова была служить. Старуха внутренне чувствовала, что однажды, когда-нибудь, эта женщина все равно получит то, к чему она стремится. Но этого не понимал никто! Женщина в постели мужчины нужна для услады плоти, а не для бесед в ночи. В том, что услада была, сомневаться не приходилось, результаты бурных ночей появлялись на свет каждый год … Зачем еще и вести беседы по полночи? Вывод был единодушным: виновата Дриана. Только выжившая из древнего рода могла заставить такого мужчину так потерять голову. В тот вечер к этому выводу пришел еще один человек. И это не был какой-то там Учиха, или младший братишка Мадары. Этого человека боялись все и одновременно уважали…даже Мадара. Появился еще один серьезный враг Дрианы, враг сильный и хитрый, которому к тому же известны все шаги самого Мадары. Это плохо, очень плохо. Если бы Дриану пытались просто отравить, можно уберечься, хотя и очень трудно. Но этот человек желал юной Гае не только смерти, но и страдания. А страдания такой женщине как Дриана, можно нанести, только если у нее отберут самое дорогое… Кому нужно лишать жизни не только Дрианы, но и ее детей? Может быть маленькому Таджиме? Или его матери Мизуки, готовая пойти на все, лишь бы свергнуть соперницу с пути? Но мальчик совсем мал, а Мизуки способна только выцарапать глаза, но не создавать столь хитрую схему гибели Дрианы. Кто? Страшней всего тот враг, о котором знаешь, что он рядом, но которого не видишь. Такой враг, кроме угрозы, порождает страх – худшее из человеческих чувств. Это из страха родятся остальные дурные чувства, против того, кого не боятся, не замышляют предательства; ненавидят тоже только тех, кого боятся. Страх лишает человека осторожности и даже разума, делает безвольным, беспомощным. Так кто же? *** - Таджима-сан, мы возвращаемся? Зачем? – удивленно спросил Ибуки у своего лидера, - Мы вот так оставим Идзуну с этим мелким отрядом? Таджима безразлично посмотрел на своего родственника, и ответил: -Мне нужно кое-что уладить… -Уладить? – нахмурился Ибуки, - Почему бы вам не дать приказ вашему сыну, он как раз таки дома. Таджима нахмурился, - Вот это я и хочу исправить. Ибуки таки ничего не понял, но по выражению лица Таджимы решил, что дальше расспрашивать лучше не стоит… так будет лучше для самого Ибуки. Хотя было любопытно. -«Что за важное дело Таджима решил исправить, что оставил своего сына доделывать всю грязную работу?»