Железный век: Женщина, творившая историю

8 месяца спустя…       Начало осени предвещало переменны. Не только для Дрианы и ее детей, но и для всего клана Учиха.       Девять месяцев назад, двадцать второго ноября, Мадара взял в жены Мизуки и разделил с ней свою постель. Пусть сердцем и душой Мадара принадлежал другой, эта минутная близость дала плоды – Мизуки родила мальчика, наследника двух Великих родов, названного в честь своего Великого деда – Таджимой!       Мизуки просто светилась, хотя побывала у своего мужа в постели всего раз, но, почувствовав, что беременна, ожила. И хотя Мадара все также сходит по Дриане с ума, Мизуки надеялась, что после рождения ребенка снова станет для мужа желанной. Она очень хотела родить сына, потому что с завистью наблюдала, как Мадара возиться с детьми Дрианы.       Хаатори с удовольствием наблюдала, как ожила ее невестка, как она снова почувствовала вкус к жизни, занялась нарядами и собственной внешностью, как похудела, несмотря на беременность…       У Мизуки на эту беременность были большие надежды. Родится прекрасный и сильный наследник, Мадара полюбит его больше чем Рью, Рейдена или Рио!       Исполнилось только первое – родился сын. Красавец? Пока неясно, потому, что ребенок слишком мал. Теперь у Мизуки наконец-то был ее долгожданный наследник, но!.. Внимание отца все больше захватывал старший сын Дрианы Рью. И забавный Рейден, во всем копирующий своего старшего брата, Мадара предпочитал пока еще по-младенчески бестолковому Таджиме.       Дети все больше делились на «тех» и «этих». Умный и заботливый отец, Мадара много времени уделял воспитанию Рью и общению с ним, тем более, что мальчик уже достиг того возраста, когда детей начинают обучать сражениям. Рейден для этого был еще мал.       Но Мизуки не отчаивалась. С приходом Дрианы, Мизуки находила утешение только в еде, поэтому за последние несколько лет, сильно прибавила в весе. Но с рождением Таджимы, она сбросила все лишние килограммы, похорошела на глазах, а зеленные глаза таки светились жизнью. Вот так и надо было все время, а не зазнаваться, грызться со всеми, чтобы не пришлось Дриану Мадаре подсовывать. Упустила свое время, а теперь пытается вернуть.       Хаатори вздохнула: едва ли вернет. Она знала, что Мадара снова подолгу ведет беседы с Дрианой.       Родившемуся наследнику все несказанно были рады. Особенно клан Ямамото, который и не надеялся на рождение наследника с приходом Дрианы. Все радовались, желали юной Учихе еще больше детей.       Но лишь Дриана стояла в стороне с волнением в сердце. В отличии от других, она не наслаждалась настоящим, она смотрела на несколько шагов вперед, и ее окутывал страх. Да, сейчас все радовались, но потом, когда сын Мизуки подрастет, встанет тот же вопрос: «сила, как стать сильнее? Как получить заветный мангеку?»       Верно, Дриана знала о способностях шарингана, и это вводило ее в ужас. Даже Мадара, со своим братом, убивали своих же племянников или братьев.       Для всех это было в порядке вещей, но не для Дрианы. Рождение Таджимы многое меняло. Да, сейчас он ребенок, но что будет дальше? Когда этот младенец подрастет, он станет тем, за кем последуют все Учихи, и один его приказ, может лишить ее сыновей жизни. Рью сейчас четыре, его отцу двадцать четыре, Мадара крепок и полон сил. Через двадцать лет Таджиме будет двадцать, в это время любого человека одолевают честолюбивые желания, а уж наследника клана особенно. Дриана знала, что годы летят очень быстро, четыре года жизни в доме Учих промчались, промчатся и эти двадцать лет, что тогда?       Дриана даже застонала от мысли о том, что должен чувствовать сам Мадара, глядя на своих растущих сыновей. Мадара любит Рью, разумного, симпатичного, вечно улыбчивого, как его мать Дриана. Что должен чувствовать Мадара, зная, что ждет этих сыновей?       Дриана внушает своим детям, что те должны стать помощниками их новорожденному брату. Но это сейчас, а дальше? Что будет, когда они столкнутся между собой? И каково отцу понимать, что этого столкновения не избежать? Каково жить, зная, что предстоит борьба не на жизнь, а на смерть собственных сыновей между собой? А каково Дриане, если она знает, что все ее сыновья должны быть уничтожены?       Как заполучить силу, чтобы при этом не становиться братоубийцей?       Дриана почувствовала, что стало не хватать воздуха, сердце колотилось, словно намереваясь выскочить из груди. Кохэку засуетилась, открыла дверь, чтобы впустить свежий воздух. Эх, не стоит размышлять о таких вопросах, как сила и власть, даже размышления ни к чему хорошему не приводят. Почему же люди так стремятся к этой самой власти, словно это лучшее в жизни, словно нет ничего дороже и желанней, словно без нее, проклятущей, невозможно счастье?       Кохэку услышала, как Дриана прошептала, глядя в окно скорей для себя, чем для собеседницы: – Мизуки своего не упустит…       Клан сразу же полюбил новорожденного Таджиму, считал его прекрасным наследником и всячески подчеркивал это. Дриане не оставалось никаких надежд, было ясно, что если ребенок Мизуки станет лидером клана, уж тогда Дриане и ее детям придется совсем плохо. ***       Учиха Хаатори тоже полюбила новорожденного мальчика, тоже считала его лучшим наследником, какого только можно найти. И хотя она видела, как на ее глазах растет и развивается такой слабенький сначала Рью, старший сын Дрианы, как он явно обгоняет в развитии любых других Учих в том же возрасте, Хаатори все равно предпочитала внука от Мизуки.       Почему же сейчас вдруг стало не по себе?       Размышляя об этом, Хаатори поняла: из-за Мизуки. Невестка, кажется, уже слишком откровенно примеряла на себя роль матери наследника, будущего лидера клана. А вот это откровенная угроза не только самой Хаатори, но и Мадаре. Хаатори слишком хорошо помнила, как ее сын Мадара стал лидером.       Из пятерых своих сыновей Таджима предпочитал отнюдь не Мадару или Идзуне. Судьба распорядилась так, что двое сыновей Хаатори умерли уже взрослыми в битве с кланом Сенджу, а один умер из-за болезни.       Как скоро желание стать сильнее столкнет сына Мизуки с сыновьями Дрианы? Как скоро понимание угрозы жизни своим детям заставит Мадару посмотреть на сыновей совсем иными глазами? А сам новорожденный Таджима, как скоро он поймет, что главный мост к силе и раскрытию всего могущества своего шарингана - это собственные братья?       Страшно, казалось, этого никогда не будет, а если и будет, то когда-то очень-очень не скоро, но теперь Хаатори и Дриана вдруг поняли, что скорей, чем они надеялись. Две мудрые женщины так же понимали, что дело не только в маленьком Таджиме и его братьев, дело еще и в Мизуки: желая получить власть, она может перейти границу разумного. Не потому, что юная Мизуки злодейка или безумно жаждет власти, не потому, что не любит Мадару или обезумела, а потому, что столкнуться ей предстоит с Дрианой, с каждым днем набирающей влияние. И схватка эта будет не на жизнь, а на смерть.       Ни одна из женщин не виновата в предстоящей схватке, у них просто нет другого выхода, потому, что сын победительницы останется жить, а проигравшей погибнет. И так плохо, и эдак… Как же не будет болеть сердце у тридцати девятилетней Хаатори, если это беда ее сына и ее внуков?