Я просто дьявольски невезучий химик

Было около четырех вечера: еще не поздно, но холодное зимнее солнце уже скрылось за горизонтом, напоследок мазнув по оштукатуренной стене и запутавшись в кронах белесых от мороза деревьев растущего неподалеку леса. Красиво. Пожалуй, вид из окна — это лучшее в нашей старенькой лаборатории. Еще немного посмотрев в окно, я щелкнула выключателем, и спокойную тишину нарушило низкое жужжание вытяжного шкафа. В дверном проеме показалась грузная фигура Елены Игоревны — доцента кафедры общей химии. — Рита, будешь уходить, не забудь сдать ключи на вахту, — напомнила она уже третий раз за сегодняшний день. Приятная женщина, но чересчур дотошная. Некоторое время в коридоре был слышен удаляющийся стук ее невысоких каблуков. Кстати, Рита — это я. А если быть более точной, то Маргарита Акимова. Лаборант двадцати двух лет отроду. Окончив вуз и получив диплом химика-технолога, сразу устроиться работать на предприятие мне не удалось — молодые специалисты там не требовались. Я осталась в институте на кафедре, а по вечерам подрабатывала барменом в одном из ночных клубов. Несмотря на это, денег едва хватало на еду и оплату съемной квартирки на окраине города. Самостоятельная жизнь вдали от семьи оказалась не такой радужной, как я надеялась, но и отчаиваться пока было рано. Все-таки у меня оставались мои амбиции и хоть какая-то возможность работать в химической лаборатории. Предаваясь размышлениям, я почти нежно откупорила бутыль с кислотой. Все не так уж плохо. Привыкнув быть оптимистом, я старалась находить в каждой ситуации что-то хорошее, а если хорошее не находилось, то сдабривать неудачи доброй порцией юмора. Зачастую черного, но сути это не меняет. Перелив кислоту в мензурку, я стала наполнять бюретку. Маслянистая жидкость медленно заполняла длинную стеклянную трубочку, а я с долей раздражения подумала, что сегодня вечером я опять буду мешать виски с колой и водку с соком для богатых пафосных леди и до наглости уверенных в себе джентльменов. Работа бармена мне не нравилась. Совсем. Не люблю шумные сборища, духоту и громкую музыку. В клубе же этого было больше, чем много, но сия должность являлась наиболее достойной из тех, куда брали работать без опыта. Запах гари я учуяла слишком поздно. Много раз расписываясь за пожарную безопасность, я не задумывалась о реальной возможности пожара. Видимо зря. Скорее всего, где-то произошло замыкание — провода-то отнюдь не новые. Эта мысль зачем-то пришла мне в голову, когда я обожглась о ручку двери, которая, к слову, не открывалась. Лучше бы мой мозг вспомнил, где огнетушитель. Пытаясь сделать хоть что-нибудь из того, что рекомендуют при пожарах, я судорожно кинулась закрывать открытое окно. Была мысль оттуда спрыгнуть, но делать это с пятого этажа было как-то страшновато. Интересно, насколько больно сгорать заживо? Меня найдут раньше, чем мой труп обуглится, или нет? В голове одна за одной появлялись совершенно лишние в данной ситуации мысли. Впрочем нормально их обдумать мне не удалось, потому как в глазах потемнело, и я почувствовала, что начинаю падать на пол. Самого удара я уже не ощутила. По статистике во время пожара чаще умирают от отравления угарным газом. Ну, а в лаборатории - не только угарным. Сгореть заживо мне не удалось. Потом была тьма. Вязкая непроглядная первозданная тьма, дающая конец и начало всему сущему. Я тонула в ней, захлебываясь пустотой, и судорожно пыталась ухватиться за осознание своего существования. Это было сложно, потому что тьма, окружавшая меня со всех сторон, проникала в сознание, подавляла волю и настойчиво предлагала забвение. Меня это решительно не устраивало. Именно здесь, в непроглядной тьме, толком не понимая, существую я или нет, я четко осознала: я хочу жить. Хочу жить, зная, что я — это я, и имея при себе все то, что делает меня личностью — мою память, эмоции, чувства и сознание. Как только эта мысль сформировалась в моей голове, тьма начала отступать. Медленно и неохотно, но она отпустила меня, перестав давить со всех сторон и звать потусторонним холодным шепотом. В ноздри ударил резкий запах гари, железа и чего-то гнилостно-приторного. Я лежала на твердой поверхности, тело болело, и было ощущение, что меня переехал камаз. О, как я была этому рада! Если тело болит, значит оно есть, и я все-таки выжила. Открыв глаза в надежде увидеть больничную палату или, на худой конец, дежурного патологоанатома, я, мягко говоря, охренела. Я лежала на сухой, покрытой пеплом земле, и надо мной простиралось кроваво-красное небо. Но самым странным было другое: озеро с угольно-черной водой, на берегу которого я и лежала. С трудом поднявшись, я присмотрелась поближе и поняла, что черная субстанция, ошибочно принятая мною за воду, — это густой туман, отдающий могильным холодом. Что-то подсказывало мне, что к нему приближаться не стоит. — Смотрю, ты очень сильно хотела жить. Внезапно раздавшийся за спиной голос, заставил меня подпрыгнуть. Резко обернувшись, я заметила только смазанное движение, а в следующую секунду мое горло уже сжимали сильные холодные пальцы с длинными когтями. Если бы меня попросили описать лицо напавшего на меня существа, я бы сказала, что оно дьявольски красиво. Было бы, если б не жестокие, горящие малиновым глаза. — Кто ты? - мда, шикарный вопрос. Особенно, когда тебя, судя по всему, собираются убить. — Демон и полноправный житель этого места, — ответило существо чарующим голосом. — А вот тебя здесь быть не должно. — В смысле? — я ничего не понимала. Горло обжигало болью, от взгляда существа слезились глаза, но если оно отвечает на вопросы, то пусть ответит и на этот. Красивые губы искривились в презрительной усмешке. — Ты не из этого мира, — существо, назвавшееся демоном, разжало руку, и я мешком свалилась на землю, заходясь в болезненном кашле. Не из этого мира? Миров, что ли, несколько? — Естественно. Их больше, чем можно вообразить. Есть похожие друг на друга, есть совершенно разные. И все они разделены первородной тьмой, — похоже последний вопрос я произнесла вслух. А вот это интересно. Была в физике одна теория. Теория о существовании мульти вселенной, если я не ошибаюсь. Значит, это правда? Тогда получается, что… Додумать мне не дали, прервав мои мысли очень нетактичным способом. Демон пнул меня, да так, что я отлетела метра на четыре. Это было больно, но я нашла в себе силы встать, чему, кстати порядком удивилась. От такого удара у меня должны были как минимум переломаться ребра. Хотя, может быть, у меня просто болевой шок, и минуты через три я упаду на землю, кашляя кровью. — Если мне здесь не место, то покажи, где выход, и я вернусь, откуда пришла, — предложила я. Критическая ситуация подействовала на меня как-то странно. Передо мной стоит демон и явно хочет меня убить, я сама по логике вещей уже один раз умерла, но при всем при этом я нахожу в себе силы для сарказма. Демон рассмеялся. — Отсюда нет выхода. — Но, я же вошла! — он засмеялся еще сильнее, в театральном жесте приложив руку к лицу. — Ты каким-то образом прошла через тьму. Редко кто может миновать ее, не растеряв себя по дороге. Пути назад не существует. Ты просто потеряешься во тьме, и она выпьет тебя без остатка, — демон пожал плечами и сделал шаг в мою сторону. Потом еще один. И еще. Мне стало страшно. Он с интересом посмотрел на меня. — Тьма оставила свой след. Но ты чужая. Жалкая девчонка со взглядом испуганного человека. Ты не имеешь права быть похожей на демона. Поэтому я и убью тебя, — он замахнулся когтистой рукой. Но, тут произошло что-то странное. Воздух сзади меня нагрелся, послышался звук, как от рвущейся ткани, и мои волосы взметнул поток воздуха. Демон остановился, с вожделением уставившись на что-то за моей спиной. И тут я машинально сделала шаг назад. Лицо демона исказила злобная гримаса, он бросился вперед, пытаясь меня схватить, но я уже провалилась в неизвестность. Падать копчиком на мраморный пол больно. Это была первая связная мысль в моей голове. Видимо для мозга сегодня было уже достаточно потрясений, так что на мертвых детишек в клетках, кровавую пентаграмму на полу и каких-то людей в тёмных рясах он отреагировал чересчур спокойно. Да, а что волноваться? Ад, демоны, поехавшие сектанты, трупы, что в этом особенного? Каждый день с таким встречаюсь. Копчик только вот болит. Мне стало смешно. Встав с пола, я хрипло рассмеялась. Предполагаемые сектанты в экстазе упали на колени, что-то мне предлагая. Стоп. Предлагая? В клетке сидел маленький мальчик. Худой, с ссадинами и синяками, он во все глаза смотрел на меня. — Помогите, — его губы едва шевельнулись, но я отчетливо услышала произнесенное мальчиком слово. — Какого хрена у вас тут творится? — неожиданно спокойно спросила я. Один из сектантов ответил, подрагивая всем телом то ли от страха, то ли от восторга: — Прими же эту жертву, создание Сатаны, выпей ее душу и вкуси плоть! — не поняла. Жертву? Это они про мальчика, что ли? Я перевела взгляд на клетку. Ребенок сидел на коленях, вцепившись руками в прутья решетки, и смотрел на меня. В его глазах плескалось отчаяние. Видимо для моей психики это стало последней каплей. Что было дальше, я не запомнила. Последним, что отпечаталось в памяти, был мой же истошный и не очень цензурный крик, с которым я заехала ближайшему сектанту ногой по лицу.