Я просто дьявольски невезучий химик

В себя я пришла смотрящей на полыхающее заревом пожарище. Запястье правой руки ныло, как от ожога. Источником боли оказалась странная татуировка в виде вязи непонятных знаков, по форме напоминающая браслет. Рядом, опустив голову, стоял злополучный мальчик из клетки. Вдруг ребенок вздрогнул, будто приходя в себя после долгого неприятного сна, и посмотрел на меня большими синими глазами. — Теперь ты будешь мне служить, — понять, вопрос это или утверждение, не представлялось возможным. — Я хочу отомстить. Ценой будет моя душа, да? Он сказал это спокойно, слишком спокойно для пережившего подобный стресс ребенка. Лишь на последней фразе голос мальчика слегка дрогнул. Это плохо. Я ни разу не психолог, но в том, что такое поведение не есть хорошо, я была уверена на все сто процентов. Но больше того, как он это сказал, меня поразил сам смысл этой фразы. — Что? — вслух удивилась я. — Ты о чем, мальчик? — Не издевайся надо мной! — отчаянно воскликнул ребенок. — Те люди просили у тебя бессмертия и могущества. Ты убила их. Всех до единого, кроме… Кроме меня. Я прошу только силы, чтобы всем отомстить. Мы же теперь связаны, ты сама так сказала, когда вытащила меня из клетки, — с этими словами он показал мне левую руку, на запястье которой красовалась такая же татуировка, как и у меня. Произошло что-то определенно важное, но я этого, хоть убей, не помню! Черт. Нет, я так не могу, мне надо сесть и подумать. Хотя бы немного. И желательно, чтобы рядом не было горящего особняка. Я растерянно посмотрела на мальчика. С ребенком надо что-то делать. Тот смотрел на меня с решимостью идущего на казнь человека, и это выглядело до боли неправильным. Присев рядом с ним на корточки, я положила руки ему на плечи. Мальчик дернулся, но не отстранился. — Ну, что ты такое говоришь, — я улыбнулась. — Для начала тебя нужно отвести домой и показать врачу. Кстати… Зовут-то тебя как? — Сиэль Фантомхайв, — тихо ответил ребенок. Странное имя. Звучит как французское. А вот фамилия ассоциируется со старой чопорной Англией. В голове мелькнула мысль, что и говорю я не по-русски, но вопросов было слишком много, чтобы обдумывать еще и этот. Для начала надо куда-то сбыть ребенка. Тем временем я продолжала улыбаться. Надеюсь, это выглядит хоть немного приветливо. — А меня — Рита, — я потянулась потрепать ребенка по голове, но рука замерла на пол пути — я с удивлением обнаружила, что у меня черные ногти. Когда и зачем я успела их покрасить? Причем в такой цвет. И странно, что я не обратила на них внимания, рассматривая татуировку на запястье. Ладно, как бы то ни было, сейчас сие не столь важно. — Ты помнишь, где твой дом? — спросила я мальчика. Тот отрицательно покачал головой. — Я редко покидал поместье, — шикарно. И что прикажете с ним делать? Ладно, попробуем по-другому. — А где мы сейчас находимся, ты не знаешь? Хотя бы примерно? — надежды на то, что Сиэль ответит на этот вопрос, я не питала, но попытаться стоило. — Где-то недалеко от Лондона, — мальчик нахмурился. — Это одно из загородных поместий. От нашего дома до Лондона было около часа езды, если не гнать лошадей слишком быстро. Сколько от этого, я не знаю. Не скажу, что эта информация мне помогла, но хоть что-то. Кстати. Лондон, поместья и езда на лошадях? Это, вообще, какой век? — Зачем ты меня об этом спрашиваешь? Ты же демон, — с раздражением поинтересовался у меня Сиэль. Демон? Я? Ладно, разберусь позже, а пока пусть называет меня как хочет. — Но, не ясновидящая, уж точно. И не GPS — навигатор, — пробормотала я себе под нос. Продолжила уже более громко: — Я понятия не имею, где мы находимся, куда надо идти и что за хрень здесь творится. Поэтому будь другом, и ответь, пожалуйста, мне еще на пару вопросов. Сиэль промолчал, и я решила принять это за согласие. — Знаешь, в какой стороне Лондон? И… У тебя там есть знакомые, которые могли бы помочь? — пусть и неохотно, но мальчик ответил: — Да, есть. Тетушка. Она работает в госпитале. В какой стороне Лондон, я не знаю, но можно пойти по дороге, что ведет из поместья, — идея, конечно, так себе, но других вариантов не было. — Тогда так и поступим, — я распрямилась и уже приготовилась было идти в указанном направлении, но опомнилась и с сомнением оглядела ребенка. Тут и врача спрашивать не нужно, дабы понять, что его состояние далеко от идеального. Как минимум, он истощен. Я вздохнула и повернулась к Сиэлю спиной, присев на корточки. — Залезай и держись за мои плечи, — мальчик послушался, и я встала, подхватив его руками под колени. Какой он легкий… Даже для своего хрупкого телосложения. Или я просто не подозревала о наличии в своем худом и далеко не спортивном теле каких-либо сил? По дороге подумаю, а теперь — вперед! Сзади послышался грохот: видимо поместье достаточно прогорело и начало разрушаться. Тем более пора уходить. Была ночь. Прохладный воздух приятно освежал, но холодно не было, даже учитывая то, что я была в одной блузке, заправленной в полуофициальные брюки кофейного цвета. Короткий осмотр себя без зеркала показал, что на мне осталась та одежда, в которой я умерла. Радовало то, что она была почти чистой, за исключением нескольких пятен сажи. Сиэль тихо сидел у меня на спине и дремал, закутанный в мой лабораторный халат. Вот и хорошо. И он отдохнет, и я подумаю. Думать предстояло много, ибо вопросов скопилось больше чем дохрена. Поняв, что я не смогу ответить и на половину из них, я решила для начала разложить по полочкам уже полученную информацию. Еще институтская привычка. Институтская… В глазах защипало. Я ведь умерла, оставив там все. И если сгоревшая лаборатория, барная стойка и не очень-то верные друзья смогут прекрасно прожить без меня, то для родителей это окажется болезненным ударом. Да, я переехала жить в другой город, да, я звонила им раз в неделю и приезжала только по праздникам. Но, черт возьми, я их любила и знала, что они любят меня. Слава богу, что кроме меня у них есть Сережа (мой младший брат), и они не остались там одни. Мысли о доме причиняли почти физическую боль, и я заставила себя переключится на насущные проблемы. Итак, что мы имеем, если отбросить вариант с комой и качественными галлюцинациями? Я умерла — это раз. Теория о существовании множества разных миров верна — это два. Я попала в один из таких вот параллельных миров, сохранив при этом память — это три. Здесь существуют некие сверхъестественные сущности, называющие себя демонами — это четыре. На этом факты заканчивались, и начинались домыслы. Мне уже три раза намекнули, что я не человек. Первым был демон, который хотел меня убить, вторыми — мужики-сектанты, пытавшиеся принести мне жертву, а третьим — Сиэль. Причем, последний помимо этого сказал, что я этих сектантов убила. У ребенка смысла лгать не было, да и я ничего не помню, так что это вполне может быть правдой. Допустим, все они правы, и собственная смерть с последующим путешествием сквозь тьму (со слов демона) что-то во мне изменили. Если принять это за гипотезу, нужны доказательства. Я ковырнула свой ноготь - нет, не лак. Итак. Татуировка, черные ногти, странная легкость, с которой я уже минут двадцать тащу на себе спящего ребенка. Нет, нужно больше фактов. И хорошо бы было провести эксперимент. Что я знаю о демонах? Только кучу сведений, основанных на мифологии. Религию я причисляла к последней. Но, есть один нюанс. Я в другом мире, и мифология здесь может быть своя, так что глупо принимать прочитанные мною книжки за достоверный источник знаний. Ладно, попытки ответить на вопрос «кто я сейчас, и что могу» откладываются на неопределенный срок. Теперь следующее. Сам мир, куда я попала. Порядка ради я еще раз скользнула взглядом по окружавшему меня пейзажу. Деревья вроде самые обыкновенные, пшеничное поле по левую от дороги сторону — тоже. Да и ребенок у меня на спине ничем не отличается от тех, с которыми я имела дело дома. От моего брата Сережи, к примеру… Нет, не сметь об этом думать! В моей ситуации нельзя поддаваться эмоциям, иначе я просто сломаюсь, и уж точно не смогу выяснить ничего путного. Лондон, поместья, езда на лошадях и английский язык, на котором я на удивление свободно говорила. Какой вывод можно сделать из этого? Я в Англии. Причем, Англии не моего столетия. Может быть, век восемнадцатый — девятнадцатый… Главное, чтобы не средневековье. Нет, не так. Пожалуйста, пусть это будет не средневековье. Не спорю, романтика, прекрасные дамы и рыцарские турниры — это неплохо, но с ними в комплекте обычно идут невежество и антисанитария. И инквизиция, что вкупе с моим неподтвержденным статусом демона рисует далеко не радужную картину возможного развития событий. Размышляя и складывая факты, я продолжала идти вперед. Постепенно пустынный сельский пейзаж начал сменяться стоящими то здесь, то там небольшими двухэтажными домиками. Отлично, мы нашли людей. Можно будет уточнить, в какой стороне Лондон. Тем временем занимался рассвет. Солнце плавно взошло над горизонтом, разогнав утренний туман и наполнив пейзаж красками. На небосводе погасли последние звезды. Мир постепенно просыпался. Из двухэтажного дома, стоящего недалеко от дороги, вышел парень лет пятнадцати, потянулся и кликнул собаку, которая тотчас вылезла из конуры и засеменила к нему, хромая на одну лапу и радостно виляя хвостом. Это как раз то, что нужно. Я свернула с дороги. — Прошу прощения, любезный! — окликнула я парня. Тот поднял голову. — Не подскажете, в какой стороне Лондон? — Так это, вон дорога. По ней и идите, не ошибетесь. Там дальше развилка, вам направо повернуть надо будет, — сказал паренек, вытаращив на меня глаза. Не поняла. Я так плохо выгляжу? Или, наоборот, слишком хорошо? Зеркало бы мне, да где его взять-то. От громкого разговора проснулся Сиэль и чуть не свалился, сонно потягиваясь. — Пить хочу, — проговорил он у меня над ухом. У меня созрел план действий. Для начала я попыталась очаровательно улыбнуться. Вроде получилось — у паренька задергался глаз. Теперь пора. — Вы нас простите, но можно мы у вас немного отдохнем? Дорога была дальняя, ребенок пить хочет, — протянула я самым милым голосом, на который была способна. Парень задумался, на его лице читалось сомнение. — Ну, проходите, — неуверенно проговорил паренек и скрылся в дверном проеме, делая приглашающей жест рукой. Сиэль над ухом обиженно заворчал: — Какой я тебе ребенок? — я улыбнулась. Раз ворчит, значит чувствует себя хоть немного лучше. С самым серьезным видом я ответила: — Ни в коем случае. Нам надо было уломать этого парня, чтобы он нас пустил. Можешь считать это тайной операцией по проникновению. — Ты — самый жалкий демон, которого я только видел, — протянул мальчик. Я вздернула бровь. — И как много демонов ты видел? — ответа я не услышала. Мы зашли в дом. Сиэль молча протянул мне халат, оставшись в своей потрепанной рубашке и порванных в двух местах штанах. Может быть, мне еще одежды попробовать попросить? Если наглеть, то по полной и со вкусом. Пустивший нас в дом паренек куда-то запропастился. Сиэль, нахмурившись, посмотрел сначала на меня, потом — на халат. — Лучше надень. Ты выглядишь странно, а в нем немного напоминаешь врача, — я послушалась. Моя одежда меня устраивала, но, думаю, он лучше знает, что здесь выглядит странно, а что - нет. Кстати, насчет странно — не странно. Надо бы спросить, пока есть возможность. — Сиэль, какой сейчас год? — Тысяча восемьсот восемьдесят седьмой, — ясно, значит, мои догадки относительно девятнадцатого века оказались верны. — Чарли, кто там пришел? — со второго этажа спустилась пожилая женщина. — Это путники, мам. Говорят, устали с дороги, я их пустил, — женщина оглядела нас с ног до головы, нахмурилась, а потом выдала: — Господи! Ну, и вид у вас. Ограбили вас, что ли? Или сами такие? Если да, то лучше уходите по добру по здорову, — ответ созрел почти мгновенно. И, самое смешное, что я почти не солгала. — Нет, пожар случился. Дом сгорел до основания. В Лондоне у нас родственники, вот и идем туда, — женщина нахмурилась еще сильнее, но вроде поверила. Еще раз окинув нас цепким взглядом, она сказала: — Идите за стол. Мы завтракать собирались, можете присоединиться. Потом одежды какой для мальчика посмотрю. Нам улыбнулась удача? Неужели… После собственной смерти, и всего того, что со мной случилось, я думала, что судьба на меня за что-то обиделась.