Лёд тронется

Вопреки лагерному обыкновению, вместо автобуса меня привезли родители на машине. С утра зарядил мелкий дождик, было зябко, пахло лесной свежестью. Мне было немного не по себе — в прошлом году я смогла познакомиться с некоторыми детьми в автобусе, а тут я приехала раньше всех и чувствую себя одинокой, общение будет наладить сложнее. Как и ожидалось, в восемь утра в лагере практически никого не было — встречались вожатые, такие же ранние пташки, как мы с родителями, и сонные воспитатели. Как и в прошлом году, пришлось пройти медосмотр у врача, она назначила процедуры, которые будут у меня в течение трёх недель. В корпусе моего отряда мы с родителями подошли к воспитательнице. Это была худощавая женщина под пятьдесят лет, её химическая завивка походила на очень пышную шапку из «Ролтона». Она нашла меня в списке первого отряда, указала на комнату, в которой мне предстоит жить, и продолжила пить кофе. Я с опаской приоткрыла дверь комнаты двадцать четыре, которые тут почему-то называют «палатами». Опасаться было нечего — как и в тот раз, в комнате было три кровати, одна большая тумба с ящиками, шкаф, стол с одним стулом и зеркало. Ещё ютился прикроватный столик, почему-то тоже один. Всё было чисто, не в аварийном состоянии, чего я почему-то боялась, хотя здесь комнаты всегда приличные. — Инн, выбирай любую, ты пока королева — можешь всё, — папа, нагруженный чемоданом, поторопил меня в дверях. Я выбрала полюбившуюся кровать слева у окна. Панцирная сетка грустно всхлипнула от совокупности моего веса и рюкзака. Кровати тут все такие, проверить я успела. Папа довольно сбросил чемодан на пол. Мама вернулась от воспитательницы, засуетилась, посоветовала мне сразу разобрать все вещи. — Мам, я всё успею. В конце-концов, я взяла не так много. — Ирин, она называет чемодан и огромный рюкзак «Не так уж много». — Там только необходимые в быту вещи, — оправдалась я, а мама уже вешала в шкаф мои куртки. Вздохнув, я переложила пакеты с одеждой в верхний ящик тумбы, на её поверхность выложила часть содержимого рюкзака, а остальное в нём же отправила под кровать. После наведения минимальной уборки, мы пошли обратно к папиной машине, разумеется, под мамины указания «стирать, убирать, дружить, ты же девочка». — Ну, пигалица, до встречи через три недели! — папа повернул ключ зажигания и помахал мне рукой. — Не слушай его, я обязательно приеду к тебе в выходные, — мама поцеловала меня в щёку на прощание. Я немного помокла у ворот, провожая машину взглядом, и побежала обратно в корпус. Территория здесь огромная. Тут находятся и жилые, и лечебные корпусы, и столовая, и беседки, был пляж. Есть даже магазин с продуктами и разными товарами. Особое благоговение внушает главный корпус — «Корабль» — в нём я никогда не была, но очень хочу попасть. Снаружи он выглядит великолепно, наверняка там лучшие палаты, процедурные, питание получше и вообще всё там должно быть идеально. Наверняка там останавливаются состоятельные люди, хотя всякое бывает. Мне же от неглавных ворот до первого корпуса бежать далеко — он находится на другом конце санатория от корабля. Как раз к моему возвращению в корпус, дождь прекратился. Здание начало наполняться детьми и беспокойными родителями. Я взлетела на второй этаж по скрипящим ступенькам и направилась к воспитательнице. Та взбодрилась, уже встречала каких-то мальчишек. Они обернулись на мой топот. — О, кто-то уже посетил водные процедуры, — не со зла отметил долговязый парень, окидывая меня взглядом с ног до головы. Описать его можно было одним словом — каланча. Коротко постриженный, уши из-за этого казались большими и оттопыренными. Мальчишка в свою очередь разглядел меня сверху вниз, шмыгнул носом и отвел взгляд. — Оч смешно, — я хлюпнула носом в ответ и решила подождать, когда их отправят по комнатам. Мне не терпелось узнать состав отряда. Воспитательница нашла имена в списке и указала на 23 палату. Теперь я знаю своих соседей. Высокий шутник и его белобрысый молчаливый друг. Хотя, он уже не молчит. Он протягивает мне руку. — Привет. Я Майский, — в отличие от друга, парень казался более сдержанным. Это позже в нём пробудилась неуёмная энергия, не дававшая спать ближайшим комнатам. Если мальчишки, которых я обычно вижу, растрёпанны, неаккуратны, одеты как попало, то этот мальчик как будто вышел из пансиона маленьких джентльменов. Светлые волосы были зачёсаны немного набок, из-под куртки выглядывал воротник хлопковой рубашки. — А я Малевская Инна. А имя у тебя есть хотя бы? — я пожала руку, он уже открыл рот для ответа, но не успел. — Нет, он просто жук, — вмешался длинный. — Шевелись давай, Майский. Мальчишки ушли, а я подскочила к воспитательнице. — Елена Павловна, а можно на список отряда посмотреть? — Ну, посмотри, — женщина меланхолично повернула лист ко мне и продолжила пить кофе. Бесконечный он у неё что ли? Я пробежала взглядом по фамилиям. От имен были только инициалы, я узнала, что Майский Г. и Комаров Е. живут в двадцать третьей комнате. Гриша? Глеб? Герман? Гена? Гоша? Гордей? Нет, ему такое не подходит. А вот конец списка меня обрадовал так, что я подпрыгнула и напугала этим Елену Павловну. Хомякова А. Я почти уверена, что едет та самая Хомякова, с которой мы подружились год назад, но мы живём в разных городах и не успели дать друг-другу свои контакты. Вроде странно, были вместе двадцать один день и не успели? Нет, Настя заболела ветрянкой в последние дни, и её срочно увезли из лагеря, а до этого мы и не думали обменяться чем-нибудь, и не нашли друг-друга в соц-сетях. — Елена Павловна, а Хомякова ещё не приезжала? — Нет, как видишь. Это хорошо, что вы знакомы, — улыбнулась она. — Будет с кем пообщаться, может, коллектив дружный сложится. — Очень надеюсь. — Иди, переоденься, ты мокрая вся. И да, наклей на футболку своё имя, пока всех запомнишь… И мне будет проще, и Никите, — воспитательница протянула три куска клейкой плёнки и маркеры. — И мальчикам отдай из двадцать третьей. — Хорошо. А Никита — наш вожатый? — Так точно. Ну, иди! Здравствуйте, как вас зовут? — резко обратилась она к подошедшим родителям и их чаду. Чаду было лет пятнадцать, назвался Кириллом Романенко. Он был похож на корейских поп-идолов, сразу ясно, кто будет кумиром всей смены у девочек. На меня он обратил внимания ровно столько же, сколько на стенд о предупреждении пожаров. Я постучала в дверь Майскому и Комарову, за ней велась битва за правую кровать у окна. Моё прибытие не умерило их пыл. Скажем так — когда друг пытается задушить тебя подушкой, смотреть, кто там пришел, вредно для здоровья и чести обладать кроватью справа от окна. — Товарищи насекомые, разрешите обратиться! Браво, теперь меня видят. — Как ты нас назвала, прости? — помрачнел Комаров. Майский Жук не мрачнел — он восстанавливал природный цвет лица после удушения. — Я ваших имён не знаю, но неплохо бы узнать, как и воспитателю с вожатым их выучить, — я оставила полоски плёнки и маркер на тумбе и вышла из комнаты. В дверях я сшибла Кирилла. И опять браво — теперь красавчик смены знает о моём существовании. И меня ждет прекрасное соседство.

***

Появление Хомяковой я зря боялась пропустить. Когда я возвращалась с обеда под предводительством Никиты, на моё плечо легла рука. — Жрём? Не надо умирать от удушения, на, запей. Мне будет без тебя скучно. — Хомяк! За год Стася изменилась — фигура приобрела формы, она стала немного полнее, но не утратила очаровательную фигуристость. Волосы она коротко остригла и покрасила в чёрный. В остальном всё та же Хомяк — пухлые щёки, наглый характер, тяга сожрать мои печеньки. — Блин, почему мы забыли оставить друг-другу «мыло» хотя бы! Я за год зачахла в Кушве, скучала ужасно, ночей не спала, не доедала… — Не доедала? — удивился вожатый, наблюдавший за нашим воссоединением. — Не хамите, молодой человек. — Я и не думал! — молодой человек поднял руки в примирительном жесте. Вожатый нам достался что надо. Он на десяток лет нас старше, уже делился тайнами предстоящей смены, подкидывал названия для отряда. Это будет явно второй человек, по которому будет вздыхать стайка девочек. Высокий, умный голубоглазый блондин в очках, худой. К вечеру, наконец, собрался почти весь отряд, и после ужина все пришли на «свечку» в свободной комнате под номером тридцать пять. Ну, относительно свободной — там стояли старые столы и стулья от парт, висела школьная доска. Раньше в лагере явно проводили уроки. Комната была просторная, места хватило всем. У всех подростков от четырнадцати до шестнадцати были приклеены имена на футболках, но, тем не менее, традиционно нужно было представиться и рассказать немного о себе. Свечку, в целях пожарной безопасности, заменили мягкой игрушкой. Мышонок с выпученными глазами пошёл по рукам. — Меня зовут Инна, мне пятнадцать. О себе… Я — как эта мышь — тихая, но с придурью. Могу петь, танцую как медведь при этом… Музыку люблю разную. Мне нечего сказать больше, — я ещё раз посмотрела в мышиные глаза и передала её Хомяку. — Я Хомяк, — по комнате раздались смешки, — Можно смеяться, я ведь даже так на бейджике написала. Тоже пою, очень хочу участвовать во всех мероприятиях и дожить до королевской ночи, — с этими словами она кинула мышь в следующего, и так по кругу. Когда мышь прилетела в Кирилла, тот нехотя её взял, рассказал своё имя, о том, что занимается плаванием, и на этом замолчал. Мышь перекочевала к Майскому. — Меня зовут Гоша. Приехал подлечиться и хорошо провести время. Люблю ужастики. Ненавижу, но умею петь, поэтому не заставляйте меня. Чем могу помочь отряду? Оживлять его. Пожалуй, всё. Женя… — «Свечка» досталась Комарову. Он оказался баскетболистом, спортсменом, кроме этого за собой талантов не признал. Разве что в шутку назвал себя королём дискотек. После знакомства вожатый рассказал о ближайших событиях смены — её открытие с концертом завтра и сегодняшний костёр. Но на завтрашней линейке мы просто обязаны уже иметь своё название и девиз. — «Счастливы вместе»! — Как ситком что ли? Да ну! Какой девиз тут может быть? Как в дурдоме 2: «Мы счаааааааастливы!», — фыркнул Женька. Предложившая девочка почти обиделась и предложила девиз. — «Кто не весел? Нет таких! Мы счастливы вместе, несём позитив!». На этот девиз Комаров опять ответил нелестно, после чего девочка обиделась смертельно. До ближайшего спортивного мероприятия — там она втрескалась в Женьку по уши. — «БЭМС»! «Бодрые, Энергичные, Молодые, Симпатичные!». — «Перегрев»! «Если взять немного солнца, игры, танцы, дикий смех, то получится в итоге наш весёлый перегрев!». — «Виртуальные Джокеры»! «Ваши карты…» — Стоп-стоп! Я так понимаю, все предлагают из своих прошлых смен варианты, да? — на вопрос Никиты все вздохнули. Что правда, то правда. — Ещё варианты есть? — Энергетик, — молчавший Майский подал голос из угла. — «Наш энергетик заложен в нас с детства — танцуем, поём и хотим победить. Чтобы всегда своего добиваться, нужно просто дружными быть». — Тоже старое творчество? — спросила я. Парень, не кривя душой, ответил. — Что скрывать, было дело. Вариант просто хороший, почему нет? Все равно было принято решение думать своими мозгами и после кефира вновь собраться для окончательного решения. — Никит, а что за тема смены? — я вспомнила, что смена проходит с некой общей тематикой, правда это касается только названия отрядов обычно, а всё остальное проходит в стандартной программе — мисс и мистер отряда, конкурсы вроде «самые длинные волосы/самый не моргающий/«человек-железные-лёгкие», день наоборот… На что хватит фантазии вожатых и начальника смены. Темой смены оказалась литература. Отряд крепко задумался, и с тяжелыми мыслями Никита повёл нас на кефир. За нашим столом на четырёх человек пустовало одно место — всё-таки кто-то ещё не приехал в лагерь. Поэтому за столом сидела целиком наша комната — я, Хомяк и впечатлительная Лилия. Она была здесь впервые, всё хотела узнать, везде побывать и поучаствовать. Однако переживания дня свалили её с ног, как только мы вернулись в корпус — девочка заснула, забыв о втором собрании в тридцать пятой комнате. Все наперебой предлагали Никите варианты. Слишком детские варианты или чересчур грубые вожатый отклонял. Пара версий осталось для голосования — «Великие комбинаторы», «Герои нашего времени» и «Дети лейтенанта Шмидта», но только для первого была готова нормальная речёвка, а главное, универсальная. «Лёд тронулся, господа присяжные заседатели!». — В таком случае, заседание продолжается. Кто мне, как художник художнику скажет, что умеет рисовать, а то я забыл? Поняв, что признание художественных талантов может понести рабство на всю смену, я аккуратно перебралась к окну. Там Майский пытался сорвать с дерева листочек. Своей цели он достиг, даже не выпал из окна. — Привет ещё раз, — мальчик выпустил лист на волю. Мне показалось, что ему здесь скучно. — Здорово, сосед. Ты тоже прикидываешься ветошью? — Тсс! Я хочу, чтобы рисование обошло меня стороной. Рисую я как товарищ Бендер. — Тогда тебе не о чем беспокоиться, — я улыбнулась Гоше в ответ. — Тебя не напрягает, что мы теперь называемся в честь редкостного проходимца? — Талантливого проходимца, прошу заметить. Да нет, как-то не напрягает. В конце-концов, никто не будет глубоко задумываться, взрослые только рады, что мы читаем разную литературу, — мы незаметно прошмыгнули в коридор, всё равно в комнате активно работали на благо концессии, в данный момент мы были ей не нужны. — Ну, тогда не будем задумываться. Это лучше, чем быть «Героями нашего времени», я не могу даже представить девиз. — Не говоря уже о «Детях лейтенанта Шмидта». Там проходимство было абсолютно бессовестное. — Кто-то не хотел задумываться, — Майский ухмыльнулся. Я не успела колко ответить — в коридор выпал отряд, оказалось, что пора идти к костру. Жгут его обычно за территорией лагеря, как раз у нашего корпуса есть ворота, которые выходят к просторной поляне. Здесь есть выход к пруду и реке, через которую перекинулся могучий мост. На поляне также торчали странные деревянные тотемы. Либо тут собираются язычники, либо… нет, тут только один вариант. Сейчас между тотемами воздвигли огромный березовый костёр. Все приходящие ощущали стойкий запах горючего. Майский поморщился и спрятал нос под футболку. Избавило это его от запаха или нет, но через какое-то время он снова недовольно вдыхал запах бензина. Сзади прибежала Хомякова, за руку она вела сонную соседку. Лиля горячо благодарила за пробуждение, она очень не хотела пропускать первое лагерное событие. Она расстроилась, что название отряда выбрали без неё, ведь она приготовила очень много вариантов. Впрочем, название Лилю устроило, и она вместе со всеми приветствовала начальника лагеря. — Добрый вечер, ребята! — Здравствуйте, — грохнуло на всю поляну. — Добро пожаловать на первую летнюю смену! Итак, тема смены у нас литературная, кто-нибудь успел придумать название? Проведем перекличку, начнём с малышей. Шестой отряд! Раздался… нет, не раздался писк детских голосов.Вожатая шестого отряда засуетилась, что-то сказала детям, после чего под «три-четыре» нестройный хор запищал. — Цветик-семицветик! На поляне собрались Цветики-семицветики, Мумми-тролли, Нетляндия, Отряд Дамблдора, Хоббитон. Настало наше время провозгласить наше гордое имя. Начальник смены повернулся к первому отряду. — Никит, а кто у нас главный? — спохватился Майский. — Гоша, хорошо, что ты спросил, — сверкнул стёклами очков Никита, выглядело это крайне недвусмысленно. — Это намёк? — Тоненький. — Понял, — Майский вышел вперёд, из толпы высоких товарищей его было заметить не сразу. — Наш отряд! — Великие комбинаторы! — Наше политическое кредо! — Всегда! — Наш девиз! — Лёд тронулся, господа присяжные заседатели! Вышло немного сбивчиво, но общий смысл мы донесли громко и гордо. Прекрасно, Россия нас не забудет. Дети помладше не поняли что к чему, но пусть это будет покрыто для них завесой тайны. Начальник смены сказал про оригинальность первых отрядов во все времена, провозгласил, что смена открыта. Костёр вспыхнул, едва поднесли огонь. Языки пламени взвились высоко, дети радостно завопили. Заиграла музыка, начали водить хороводы малыши. Первый отряд поделился на две кучки — те, кто присоединился, и те, кто потолклись для приличия пять минут, обругали комаров, и, якобы на этой почве, покинули поляну. — До отбоя ещё есть время, посидим где-нибудь? — к нам с Хомой подошли уже знакомые насекомые. Гоша и Женя уже не баловались как при первой нашей встрече, из чего я сделала вывод, что в какие-то моменты жизни с ними вполне можно иметь дело. К слову, в прошлом году нам достались такие парни в отряде, что от них некуда было спрятаться, они были вездесущи, лезли чуть ли не в окна. В них бушевали гормоны, и на пятерых их было зашкаливающее количество. — Ну, давайте посидим. Есть одно прекрасное место. Только лишь бы не застукали, а с той стороны пойдут и увидят, точно вам говорю, — я указала на ворота к поляне. Поспорив, решили не попадаться в первый же день в недопустимом месте, а вместо этого мирно погулять по территории. Ребята были здесь в первый раз, поэтому я и Хомяк рассказывали о хитростях выживания в лагере, поделились знанием, как успеть всё. — Подъём будет в восемь утра, Никита будет поднимать всех на зарядку. Надо успеть одеться, умыться, натянуть, что попало, и в восемь пятнадцать придти с вожатым вот сюда, — рядом с пятым корпусом была заасфальтированная площадка, к которой мы и подходили. Оценив в уме количество детей, Майский убеждал, что все тут не поместятся. — Кто не поместится — упихнут, — успокоила его Хомяк. — В конце-концов, мелочь кружочком с вожатой встанет, и будут махать ручками. — А есть какой-то способ не идти на зарядку? — Гоша не отличался спортивной формой, идея с ежедневным подъёмом ему явно не нравилась. Парень был худой, немногим выше меня, при моих 160 в длину. В то же время его друг уходил ввысь под метр восемьдесят, так и хотелось брякнуть «Дядя, достань воробушка». — Есть, я, например, как-то спряталась в шкафу. — Или засесть в туалете, тоже работает, — добавила Хома. — Воспитательница туда не пойдёт, Никиты нет, для вас прямо отмазка. — Это для него отмазка, я-то каждый день занимаюсь. А он так и останется недомерком, — Женя тыкнул друга пальцем под ребра. Гоша подскочил и сурово посмотрел на Комарова, но ничего ему не сделал. Видимо, это из разряда вечных дружеских подколов этих двоих. Мы показали и где находятся водные процедуры, где найти массаж, лечебную физкультуру, фиточай. — Главное — поучала Хома, — быстрее всех съесть завтрак. Поэтому на него сразу стоит идти при полной готовности. Закинули в себя кашу, салат, хлебушек, компот и сразу на водные процедуры. Потому что там уже старички прибегут, потом мелочь, и будете вечность торчать, чтобы просто принять ванну с ромашкой или циркулярный душ, например. Кстати, никому не прописали грязи? Все отрицательно покачали головой. После грязей нельзя сразу мыться — оптимизма это не прибавляет. — Если пойти в ту сторону, то там есть магазин, можно что-нибудь купить, — завершили мы нашу мини-экскурсию. При словах о магазине Женька повеселел, а Гоша помрачнел — родители не дали ему ни рубля, утверждая, что «Нечего здесь покупать, там же ничего нет!». Мне стало его жалко, я решила, что подарю Майскому хотя бы шоколадку. — Спасибо за подсказки, как раз кстати. Девчонки, а вас в лагерь каждый год ссылают? — Нет, это второй раз, к сожалению. Родителям на работе путёвки давали для детей, вот мы и здесь. — А меня конкретно сослали, я всех достал в городе, — посмеялся Женя. — И сами предки улетели на юг. — Тебя тоже сплавили? — поинтересовалась я у Майского. Он грустно улыбнулся. — Нет, меня отправили подлечиться. Спина больная, да и вообще… «Чтобы не торчал в городе всё лето, вот Женечка крупный и здоровый приедет, а ты обморочный гл…» — на половине пародии матери Гоша осёкся, видимо, там шло что-то не самое приятное для слуха. У столовой есть небольшая беседка, здесь собрались сейчас старики — они играли не баяне, пели народные песни. Это было даже мило, как они радовались общению со сверстниками, наслаждались окружающим миром, музыкой своих времен. Всем бы стать такими душевными старичками, как они. Пожилые люди радостно приветствовали молодёжь, предложили даже присоединиться. Только время подходило к отбою, поэтому мы вежливо отказались и поспешили к корпусу. По пути нам встретился самый младший отряд. Это было грустное зрелище — толпа маленьких сонных семилеток, потирая глаза, устало зашла в свой корпус. Наверняка у воспитателей и не возникло никаких проблем, чтобы уложить детей спать без капризов, тут каприз в обратную сторону: «Нет, ребята, давайте всё-таки почистим зубки!». Когда мы сами, наконец, легли в кровати, то ощутили дикую усталость. Хомяк смогла только пробубнить «А хорошие мальчики, да?» и сразу вырубилась. Я закрыла глаза. В отдалении слышался шум поезда. Под мерный стук колёс и гудок я не заметила, как уснула.