Предатель

Медленно открываются тяжелые для такого утра веки, Дэхён осматривается, пытаясь сфокусировать взгляд. Резко дернув головой, он морщится от боли, которая пронзает его тело. — Как спалось? — слышит он со стороны, делает глубокий вдох и поворачивает голову. — Отлично, — с легкой хрипотцой. — Ладно, — Ёнджэ фыркает, и недовольно отворачивается спиной к парню. Чон как-то тупо смотрит на серую растянутую футболку знакомого и отстраненно, сам не понимая о чем, думает. Наверное, он слишком долго размышлял, раз Джэ сам развернулся к нему и спросил: — Что будем делать? — его глаза немного округлились, он ждал ответа. — Если такое повторится снова, не выживет никто… Старший, задержав дыхание, посмотрел глубоко глаза, пытаясь передать свои чувства. Нервные нотки сквозили в его взгляде. — Не знаю, что с нами будет. Но разве мы можем что-то сделать? Нас ничтожно мало, ты же понимаешь… — нехотя начинает Чон. — И что? Бороться — разве это не единственное, что нам осталось? — он смотрит слишком пристально, слишком изучающе. Дэхён не выдерживает этого взгляда. — Почему мы должны заниматься такими вещами с самого утра? — он откидывает одеяло, понимая, что не сможет противостоять такому сильному парню. У его силы есть ограничения, которых у Ю Ёнджэ нет. — А когда? Мы в опасности постоянно, у нас нет защиты. Нам нельзя ни на кого полагаться. Всё, что у нас есть — это мы сами, — так спокойно, и одновременно эмоционально, парень специально давит, — Я уже решился. Хочу знать твой ответ, командир. Ты же защитник, ты же всех спасаешь… Его губы слегка трогаются, но это не улыбка. Скорее похоже на иронию. Ёнджэ как будто бы знает ответ. Знает, что Чон — слабак, трус. Дэхён одергивает себя он навевающих мыслей. Он не может так просто проколоться, еще не время. Приказа не было. — Я согласен, — неожиданно для него, неожиданно для себя. Так необдуманно, так непростительно. Идти на поводу у эмоции — не самое лучшее решение, когда ты стоишь на линии, которая отделяет две «тихо» борющиеся друг с другом группы: могучая власть и бессильный народ. Ёнджэ посмотрел на парня мимолетом, затем опустил глаза. Его губы немного скривились. — Я не уверен, что ты готов начать войну. Ты не можешь защитить даже своих людей. Для Дэхёна его слова как стрела. Слишком больно, неожиданно и быстро. А Ю как будто не видит и не слышит сбивчивое дыхание парня и продолжает. Он не может сейчас отступиться, у него есть шанс на борьбу. — Я не понимаю, как ты смог выжить, когда никто, никто не выжил? — его левая бровь слегка изгибается. — Я шел за группой людей, я их сопровождал… Он не успел договорить. — Разве тебе не больно? — Ёнджэ вновь превращается в самого себя. Дэ лишь вздыхает — его пугает резкая смена настроения Ю. Он было подумал, что Ёнджэ всё знает, сейчас он его поймает и придет конец. Конец всему, что он так ненавидел. Он ненавидел свою жизнь, ненавидел то, что он собачонка в игре между двух огней. В его душе так много этих прожженных дыр, которые не зашьет даже самый лучший мастер в мире. — Этот мир уже не наш, Ёнджэ. Мы не можем решить, кто будет жить, кто нет. Это от нас не зависит… — Ты слышишь, что ты говоришь? — Чон не мог понять, почему внутри вдруг борются два больших океана. Оба бездонны, оба сильны, но они никогда не смогут выиграть у природы. Ю долго молчал, сидя на кровати и свесив ноги, он знает, как подтолкнуть старшего к решению. — Знаешь, что самое интересное? — он смотрит на него. Дэхён молчит, боясь сказать хоть что-нибудь. Он не понимал младшего. — Моя мать говорила точно так же. Отгадай, что с ней стало? — он поджимает губы. — Она умерла, даже не попытавшись защититься. Потому что «мы не сможем», «они от нас не отстанут». Но ты ведь и сам прекрасно понимаешь, что просто отсиживаться в углу вечность мы не можем. Ю опускает стопы на пол и, шлепая босыми ногами по полу, выходит из комнаты. — Это так глупо, Чон Дэхён, — ненавидит себя ещё больше прежнего. Вот только сейчас одна маленькая дыра на его сердце срослась, заставляя зашипеть от боли.