Сто шагов

 Добро пожаловать в новый мир, в котором выживали сильнейшие. В этом мире существовали совершенно разные, особенные расы и народы, живущие по их собственным устоям и обычаям. Большинство жителей, тех, кто обладал силой, называли аркаинами. Они могли делать невероятные вещи: чтение мыслей, силовые удары, а также каждая из рас имела свои собственные уникальные способности, включая обращение в животных.  Каждый аркаин, желающий научиться использовать правильно и на полную силу все свои способности, стремился обучаться в Академии Ассоциации Зрячих — лучшем учебном заведении.  В ней как раз недавно начался новый учебный год. Пять дней спустя, когда наступили выходные, в честь первокурсников была устроена вечеринка. Один из студентов, что оканчивал последний курс, вызвался собрать всех в своeм огромном доме. Было накуплено много закусок и алкоголя, гремела зажигательная музыка.  Сэм Винчестер был первокурсником в этой Академии, а уже просто терпеть еe не мог. Люди здесь были слишком высокомерны, особенно выводили из себя зрячие, которые считали себя самыми лучшими и крутыми, которыми они стали, просто поимев более слабого. Здесь кругом почти все были либо зрячими, либо матриати — рабами, если по-простому. Вот уж кого действительно ни во что не ставили. Такое отношение удивляло, и Сэм радовался, что не относится ни к одной группе. А еще беспокоился, что им могут воспользоваться, и потому держался от многих отчужденно и в стороне.  Винчестер не горел желанием идти на эту громкую и шумную тусовку, но старший брат позвонил ему и заставил, обосновывая все тем, что он и так постоянно гниет в древней комнатушке общаги, не выбираясь оттуда. И только поэтому парень оказался на вечеринке, сразу засев в углу и выхлебывая запасы алкоголя, молча наблюдая за другими людьми. — Я раньше тебя здесь не видел. Не расскажешь, кто ты?  Надо же, Сэм и не думал, что к нему могут обратиться. Потому он и засел подальше от народа в обнимку с бутылкой, чтобы к нему никто не приходил. Но вот теперь кто-то преградил ему весь обзор, так нагло встав перед одиноким парнем.  Винчестер поднял заплывший взгляд и увидел перед собой приятного вида парня со светлыми волосами и медового оттенка глазами. — Сэм Винчестер, — чуть поразмыслив, ответил уже пьяный первокурсник и поправил шапочку, дабы скрыть то, что находилось под ней. — Я всего неделю учусь в этой чудесной Академии, — по интонации Сэма было совершенно ясно, что чудесной Академию он совсем не считает. — А ты? — Габриэль Милтон, третий курс, — улыбнулся он, протянув Сэму стакан, который принес специально для него. Он видел, что выпивка в бутылке уже закончилась, и решил подойти с новой порцией алкоголя. — У тебя замечательная шапочка и слишком открытая ненависть к Академии. Что с ней не так? Или тебя не приняли должным образом? — Приятно познакомиться, — пробурчал парень, оценивая собеседника. Хоть улыбка и дружелюбная, но взгляд надменный. Этот Милтон явно был из «высших слоев» общества, которые давили всякую мелочь. Сэм это чувствовал. — Спасибо, — он принял бокал и без раздумий осушил его. В последнее время он вообще был пристрастен к алкоголю после гибели отца. — А чем она должна мне нравиться? Может, это к тебе хорошо все относятся, ибо ты, в чем я уверен, учишься на факультете «А», а вот я попал в «F». В самый отстой… — Сэм еще больше погрустнел и вновь прильнул губами к стакану. Пусто. — А как тут себя ведут зрячие? Это ужасно! — с отчаянием добавил он и глубоко вздохнул, улавливая дорогой и вкусный одеколон Габриэля.  Все группы делились на факультеты от «А» и до «F». Соответственно, в «А» обучались лучшие студенты, самые способные и умные, которые почти наизусть знали весь материал. И Габриэль действительно был одним из тех прилежных учеников. Сэм же относился к учебе прохладно и не стремился достигать вершины и самосовершенствоваться, в последнее время парень был довольно не собран. — Быть зрячим — одна морока, — покачал головой Гейб, устраиваясь удобнее на диванчике рядом с Сэмом и скользя по нему взглядом. Эта глупая шапочка его ужасно веселила, да и весь прикид тоже — парень словно был одет в обноски. Так что Габриэль увидел в Сэме лишь того, кто не откажет в сексе. — Я, конечно, еще не прописался в них, но представляю как это тяжело.  Большинство аркаинов проходили через «Возвышение». Это был ритуал посвящения, во время которого, насколько знал Сэм, проходило некое подобие соревнования. Там принимали участие два аркаина, и после окончания ритуала один становился зрячим, а другого называли не лучшим словом — матриати. И в паре главным становился именно зрячий. Он привязывал к своей оболочке, к своей душе того, кто оказался слабее, в буквальном смысле порабощал его. Матриати становился кем-то наподобие раба и обязан был охранять того, кому принадлежит. Принадлежал в прямом смысле, как вещь. И все как с вещью с ним и обращались. Желания его зрячего становились законом, любая прихоть должна была быть исполнена по первому требованию, иначе бедного человека ждало наказание. Они не могли покинуть зрячего по своей воле и не могли причинить ему вред, а еще не могли позволить тому умереть, ведь когда умирал зрячий, то умирали сами матриати.  В этом мире их не уважали. Но все равно каждый день создавались все новые пары связанных: одни, поддавшись азарту, желали сыграть в игру, в которой в итоге оказывался лишь один победитель, другие же проходили через ритуал по доброй воле, чтобы навсегда связать свою судьбу с по-настоящему любимым человеком. — И ты просто тут пока не освоился, — продолжил Гейб. — Ты только начал учиться. Если покажешь хорошие результаты на тестировании в следующем полугодии, то сможешь перепрыгнуть с факультета «F» на «D», если не выше. Ведь не все начинали с «А». А те, кто начинали, не всегда заканчивали этим же факультетом.  Габриэль заметил, как хлебал алкоголь Сэм, и просто не мог не спросить: — Так много пьешь? И да, не снимешь шапочку в помещении? — По тебе вот похоже, что ты хотел бы стать зрячим. Это же ступенька выше. Тебя больше уважают, ты сильнее… И нет, — вдруг резко добавил Винчестер. — Не сниму, мне в ней удобнее. А пью я не так уж и много. — Я знаю об этом, просто… Неужто это так приятно? — он осмотрел всех. — Да, я хочу стать зрячим, но… не хочу жить с куклой, которую можно обманывать, изменять… хочется, чтобы в них что-то было. Искра. Желание подчиняться. Чтобы я это делал не в одно свое удовольствие. Ласкать их. В награду за поведение быть добрым… Я не вижу смысла в живом трупе, — улыбнулся Гейб, смотря на Сэма. — А ты не думал становиться зрячим? — Обманывать? Изменять? Да все так делают, — пожал плечами Винчестер, доставая новую бутылку из-за своей спины, приложившись к горлышку и делая несколько глотков. Внутри разливалось тепло и становилось хорошо, мысли постепенно затуманивались. Он протянул бутылку новому знакомому. — У тебя явные проблемы с алкоголем, — усмехнулся Габриэль, взяв бутылку и сам отпив немного. Тему с «Возвышением» он решил закрыть: это была явно не то, о чем можно здраво рассуждать в нетрезвом состоянии. Да и Сэм был похож на матриати, которого здесь бросил в одиночестве его зрячий, так что ворошить личное Габриэль не собирался. — Расскажешь, в чем причина? — У меня нет проблем. Просто хочу выпить. — Не-е-ет, — покачал головой Гейб, смотря на бутылку Сэма в руках. — Виски в одиночестве бутылками не пьют. Пошли в более укромное место, там расскажешь. Тебе точно надо выговориться. А я взамен, скажем… заявлю всем, что общаюсь с тобой. Меня уважают и тебя не станут трогать. — Мне не нужно все это, — рассмеялся совсем пьяный парень и потянулся за бутылкой в руках Габриэля, но в итоге наткнулся на его плечо, и, будто так и планировалось, уложил там голову, урча словно кот. — У тебя милые замашки котенка, — заметил Гейб, приподняв немного голову Сэма за подбородок, встречаясь с ним глазами. — Но тут слишком громко. Почти не слышу, как ты урчишь, — прошептал он в губы парня. Он хотел его. О да, у Габриэля было пьяное желание нагнуть парня и оттрахать так, как зрячий Сэма, вероятно, никогда не мог. И Гейб был уверен, что обделенный вниманием Сэм не откажется от лишней ласки. — А я хочу выпить, — Сэм тряхнул головой и таки отобрал у него бутылку. Он встал с диванчика и улыбнулся Гейбу, смотря на него через пелену тумана. — Но ты прав, тут слишком громко и это раздражает, — Винчестер прижал к себе открытую бутыль и, хоть и пьяно, но мягко и даже с грацией стал пробираться через толпу к лестнице на второй этаж.  Гейб довольно улыбнулся, смотря на упругую задницу парня, и пошел за ним, умело проскальзывая через толпу и стараясь не потерять парня из виду. Хотя это было тяжело — Сэм возвышался на полголовы над большинством студентов. Он хотел парня, и ему было сейчас плевать на все остальное, даже не самые приятные толчки пьяных людей Габриэля не волновали. Член из-за отсутствия секса уже минимум неделю постепенно твердел от одних только фантазий об обнаженном теле, а похоть вперемешку с алкоголем окончательно затмила разум. Когда Сэм вошел в единственную оставшуюся свободной комнату, Гейб немедля юркнул за ним. Ловко закрыв дверь на замок, аркаин сразу приобнял Сэма со спины. — Так теперь ты мне промурлычешь? — шепнул он на его ушко.  Сэм вздрогнул, словно до этого не замечал, что за ним кто-то следует. — О, ты уже тут? — улыбнулся парень, убирая бутылку на стеклянный столик и вместе с Гейбом падая на мягкую кровать. Как же было спокойно, хорошо… Ни одной мысли в голове Сэма не было, больше не чувствовалась боль от своей потери. — Устраивайся удобнее, я тебе поурчу.  Габриэль привстал, не отводя взгляда от растянувшегося на кровати парня, что улыбался лениво, сонно и сладко, вновь пародируя кота. Его хотелось обнимать и гладить. Милтон стал ловко стягивать с себя жилетку темно-синего цвета с окантовкой, обшитой золотистыми узорами. Он остался в белоснежной рубашке и лег на бок, подперев рукой голову. — А ты всем урчишь, или я особенный? — не желая спугнуть, он медленно вытянул руку и стал гладить устроившегося на спине Сэма. — Никому на самом деле, но сейчас у меня слишком хорошее настроение, — улыбнулся Винчестер, проводя языком по сухим губам. Он приоткрыл глаза и постарался сфокусироваться на лице этого Габриэля. Хоть и был далеко не трезв, Сэм оценил внешность нового знакомого. Гейба нельзя было назвать неописуемо красивым и превосходным: невысок ростом, губы тонкие, на носу горбинка… Сэм видел парней и красивее. Но то, как прямо смотрел Габриэль, с какой уверенностью и щепоткой хитринки, позволяло сложить мнение как о сильном зрячем без комплексов. А то, с каким обаянием он улыбался и приятно говорил, дарило дополнительный шарм и компенсировало мелкие недостатки внешности. Так что Сэм был уверен, что у Габриэля было много партнеров и парочка обожателей.  Сэм сладко потянулся от таких поглаживаний и громко замурлыкал как довольный жизнью котенок. Он, похоже, действительно вошел в эту роль, которая совершенно не смущала пьяный разум.  Гейб улыбнулся, наклонившись к нему, перевел руку выше и теперь уже погладил Сэма по щеке, шее, не только делая это чтобы угодить парню — такая игра нравилась и ему самому. Габриэль почувствовал теплое дыхание, когда добрался выше и провел большим пальцем по чужим губам. — У тебя соблазнительные губы, ты знаешь? — Гейб не сдержался, наклоняясь и просто целуя его. Он хотел сначала действовать неторопливо, обласкать Сэма как следует, но загорающийся внутри огонь не давал сдерживать себя в руках.  Винчестер тут же отозвался, обвивая шею парня руками и осторожно отвечая на поцелуй, чувствуя привкус алкоголя. Он тоже не хотел медлить, и поэтому первый углубил начало их близости. Габриэль почувствовал неловкое прикосновение чужого языка к своему, и это стало для него спусковым крючком. Он понял действия Винчестера как одобряющие и положительные, и прижал Сэма к себе, ладонями пробираясь под рубашку. Отстранившись от теплых губ, он прильнул к шее Сэма, нетерпеливо покусывая и не стесняясь оставлять метки. — Мр-р-р… — Сэм прогнулся от такого и затрепетал. Никто еще так его не целовал, и хотелось больше касаний, больше чужого тепла, хотелось просить не останавливаться и продолжать гладить его, ласкать подушечками пальцев.  Габриэль вновь вернулся к губам и ласково прикусил нижнюю, а затем немного приподнялся.  — Это все лишнее, — прошептал он, зацепив пальцами рубашку и потянув ее вверх, чтобы не возиться с пуговицами. В сравнении с темпом двоих парней их расстегивание заняло бы бесконечно много времени. — Приподними руки, детка, — попросил он, и, когда Сэм выполнил его просьбу, снял с того рубашку, оставляя грудь обнаженной. Вместе с предметом одежды с головы Сэма слетела легкая шапочка.  Габриэль замер с открытым ртом, заметив то, что торчало из-под каштановых волос. — Это… ты… нэко? — немного шокировано спросил парень, внимательно разглядывая небольшие рыжие уши Сэма. Он задышал тяжелее и провел языком по мигом пересохшим губам. Нэко не часто когда можно было увидеть не только в Академии, но и на всей планете. Гейб всегда тайком мечтал именно о таком парне с тех пор, как его старший брат завел отношения с одним таким котом и постоянно трогал его уши, говоря, насколько это потрясно.  Сэм открыл глаза, удивившись тому, что его партнер внезапно замер и прекратил оставлять столь приятные поцелуи. Когда Милтон задал вопрос, Винчестер сначала не понял, а потом раскраснелся, прижал к голове ушки и постарался прикрыть их руками, думая, что Гейбу они очень не понравились, ведь потому он и прекратил целовать его. — Не закрывай, — улыбнулся Гейб, а потом сам убрал руки Сэма с его головы. Он с нетерпением потянулся и стал ласково поглаживать ушки своими пальцами, и это были совсем не те ощущения, чем от прикосновений к ушам сводного брата. Тогда не было никаких особенных эмоций и пошлых мыслей, что не удивительно. Он наклонился, начиная посасывать кончик ушка, при этом нависая над Сэмом и потираясь бедром о его пах.  Винчестер распахнул глаза и заурчал громче от поглаживаний, а после застонал тихо-тихо от неожиданного удовольствия. Он судорожно вцепился в плечи Гейба и сжал их, в ответ прижимаясь сильнее к горячему телу. — Ты очень красивый нэко, — прошептал Гейб, стягивая рубашку и с себя, при этом смотря в глаза Сэма и пошло облизывая губы. Не глядя, он сбросил все вещи на пол и приступил к штанам Сэма, ловко их стягивая и так же бросая их на пол. Он жаждал осмотреть кота полностью и побыстрее, поэтому, страдая от нетерпения и даже волнуясь, провел ладонями по его груди, спускаясь к животу.  Сэм шумно выдохнул и вытянул руку, с восхищением прикасаясь пальцами к его плечам, груди, рукам. По собственному телу тут же прошелся табун мурашек от ощущений, и он обвил партнера руками и ногами, вновь находя губы и целуя их жадно и несдержанно. Не отвлекаясь от губ Сэма, Габриэль при помощи магии избавил обоих парней от остатков одежды, сразу прижимая парня к себе слишком сильно, наслаждаясь запахом его тела, теми робкими касаниями к себе. Внизу живота все стягивало и становилось слишком жарко. Член уже стоял, сочился смазкой, требуя незамедлительного внимания к себе.  И в голове Гейба, и в голове Сэма была одна лишь мысль — хочу. — Ах, — нэко прогнулся в спине, слишком остро все чувствуя. — Пожалуйста…  Гейб провел носом по его шее, лизнув за ушком, а после чуть отстранился, с удовольствием видя, что сумел еще больше разжечь в Винчестере ответный огонек желания. И вот Сэм хотел его так же сильно, как хотел Габриэль. — Ты сам попросил, детка, — улыбнулся он, разворачивая Сэма на живот и несильно шлепая по упругой ягодице. Парень наколдовал смазку, и, пока что положив ее рядом, стал медленно гладить только что ударенное им место. — Давай, прогнись в спинке как хороший котенок…  Сэм тихо застонал, впервые чувствуя такое сильное возбуждение, так что противиться ему было просто невозможно. Эти руки, эти губы… Они дарили волшебные ощущения, а мягкому голосу невозможно было не повиноваться, и нэко послушно прогнулся, сжимая выступившими против воли кошачьими когтями подушку. — Какой молодец, — похвалил Габриэль, не сдерживая хищной улыбки. Он откровенно и жадно то ласкал, то мял ладонями упругие ягодицы. Закончив прелюдию, парень выдавил смазку на пальцы, и теперь медленно поглаживал колечко мышц, толкаясь в него пальцем. — Ох, в тебе явно давно никого не было… — прошептал он, поцеловав Сэма в ягодицу. Свободной рукой обхватил затвердевший член своего партнера и стал плавно поглаживать и его. Гейб слышал тихое и недовольное шипение Сэма и понимал, что он ощущает дискомфорт. Но он не хотел доставлять боли. Целью Габриэля было лишь огромное удовольствие.  Сэм откинул голову назад и с тихим стоном подался на палец, когда ощутил новое приятное чувство внутри. Становилось все жарче и невыносимее. Он вдруг понял, что хочет гораздо больше, чем один палец. — Ох, да еще и такой нетерпеливый, — улыбнулся Габриэль, добавляя еще и второй палец, растягивая анальные мышцы парня, торопясь и желая оттрахать его аппетитный зад. Вскоре он добавил третий, поглаживая стенки внутри, ища там заветный бугорок.  Когда парень задел простату, Сэм не по-кошачьи зарычал, сильнее сжимая и вонзаясь острыми когтями в мягкую и беззащитную постель. Они безжалостно рвали подушку, а хозяин этого даже не замечал. Тихо постанывая, он стал медленно двигать бедрами, желая ощутить вновь то невероятное и слишком приятное чувство. — Так, а теперь будет немного больно, — предупредил Милтон, даже не думая о том, что может это повлечь за собой. Он обильно смазал свой член смазкой, чтобы войти было проще, и медленно начал это делать, держа Сэма за бедра и не давая отстраниться.  Сэм от непривычки сжался вокруг инородного предмета и застонал от ощущения того, как в один миг внутри стало чересчур наполнено… Странное, но очень приятное чувство. — Двигайся… — Ах, черт, а ты расслабься, Сэмми, — выдохнул Гейб, надеясь, что не ошибся с именем. Он ласково погладил его по ягодицам, медленно входя на всю длину. Теперь парень стал двигаться прямо в Сэме, сжав его бедра и откинув голову назад. — Ох, черт, — прошептал он. В Сэме было девственно туго, и от того более приятно, чем когда-либо было у Гейба с кем-то еще.  Сэм в один миг покрылся испариной от нахлынувшей жары. В отличие от Гейба, он был совсем не опытен, и, казалось, мог кончить уже через пять минут. Винчестер уткнулся носом в подушку, кусая ее и утробно постанывая, резче начиная подаваться бедрами навстречу движениям парня.  Габриэль наклонился, начиная покусывать плечи и шею Сэма. Хвост парня приятно щекотал Гейбу живот, неконтролируемо виляя. От такого раздражителя Милтон стал еще сильнее вколачиваться в нэко, чувствуя приятные и жаркие приливы по всему телу.  Это было волшебно и потрясающе. Совсем скоро Сэм не смог уже сдерживаться и стал отвечать на каждый толчок парня громким стоном, мешая их со словами, непонятными Гейбу — на своем родном языке. Кожу жгло от прикосновений и поцелуев, а внизу живота все тяжелело. Нэко забылся, жмуря глаза с зауженными вертикальными зрачками, и двигаясь в один такт с партнером. Кончил он с громким вскриком, почти срывая голос и сжимая внутри чужой член. Простыня безнадежно запачкалась.  Габриэль, не сдержавшись, застонал сам, изливаясь со стоном в парня. Голова немного кружилась от такого прекрасного оргазма, а тело ломило. Он прижался грудью к спине Сэма и прикрыл глаза, нависая так над ним пару секунд, и только после выходя и падая рядом. — Воу…  Сэм слабо съехал на кровать, прижимая к себе довольно потрепанную и изодранную когтями подушку. Он закрыл глаза, с шумом ловя ртом воздух и пытаясь прийти в себя. Он все еще на понимал, что только что стал привязанным к этому человеку — Габриэлю Милтону.  Сам этот человек тяжело дышал, пялясь в потолок и унимая так званые «звездочки перед глазами». Он был пьян, так что еще даже не осознал, какую ошибку совершил, поддавшись своим животным желаниям. Но внутри уже чувствовалось нечто странное, тягучее и словно сковывающее все существо Габриэля. — Мне нужно идти. И тебе тоже. Пошли, я тебя провожу, — прохрипел парень, приподнимаясь с кровати. У него было желание обнять теплого кота и остаться с ним здесь еще на пару часов, но остатки здравого смысла говорили, что стоит уходить домой. — Я останусь здесь, — Сэм тоже не хотел уходить. Только, в отличие от Гейба, свое желание он легко мог и даже готов был воплотить. Кот свернулся калачиком, чуть прикрываясь пушистым рыжим хвостом и утыкаясь носом в самый кончик. — Тут нельзя, могут прийти пьяные парни, вот тогда тебе явно не поздоровится, — Гейб развернулся и постарался расправить этот живой «клубок», чтобы посмотреть парню в глаза. — Одевайся, я доведу тебя до общаги, — уверенно проговорил парень — взгляд его резко стал властным, а хватка в плечо почти железной. — Ну пожалуйста, — Сэм поежился от такой резкости. Ему слишком хотелось спать, а еще он даже до сих пор не контролировал себя полностью, так что был не в состоянии вернуть себе человеческие глаза и спрятать хвост с прочими кошачьими прелестями. Нэко моргнул, смотря в золотистые глаза Милтона, а потом просто нежно обнял парня за шею, притягивая к себе и с едва слышным урчанием потираясь о его грудь кончиком носа, как бы прося помилования. — Это не поможет, Сэм, — снисходительно улыбнулся Гейб, тронутый мурчанием. — Хочешь, чтобы тобой воспользовались еще десять парней?  Человек сжал волосы кота и оттянул назад, не обращая внимания на тихий всхлип и то, как Сэм жалостливо прижал ушки к голове. Он поднялся на ноги, хватая одежду и начиная натягивать на себя темные джинсы. Габриэль не любил, когда ему не подчинялись и не слушали, и порой из-за этого мог быть слишком резким в общении с другими. — Одевайся, — теперь уже нетерпеливо приказал Габриэль, сложив руки на груди, и, дождавшись реакции кота, продолжил одеваться сам. Через пару минут он уже был готов и стоял, наблюдая за неловкими движениями Сэма, за тем, как тот пытался попасть ногами в штанину и натянуть на себя брюки. Милтон понимал, что этот кот довольно жалок и слаб, и что его легко смогут здесь использовать, ведь чертовы ушки на голове привлекали почти всех без исключения. Так что побуждения у Гейба были только хорошие, хоть он спокойно этого Сэму объяснить не смог. — Иди сюда, — произнес он, когда Сэм наконец закончил одеваться. Сейчас он выглядел еще более убого и отстойно: одежда смятая, пыльная, а волосы торчали из-под с трудом натянутой шапочки. Но, если не обращать внимания на одежду, Сэм выглядел даже очаровательно. — Ты очень милый нэко, — повторив уже произнесенную им фразу, улыбнулся Милтон. Напоседок он решил вновь притянуть парня и поцеловать того в уголок губ. — Где ты живешь?  Винчестер сонно посмотрел на него, подправляя черную тонкую шапку и одновременно пытаясь запихнуть туда волосы, торчащие во все стороны. Отстранившись от Гейба, чтобы захватить бутылку виски, за которой соскучился, со столика у кровати, он сделал с горла большой глоток. — В общежитии номер три. В самой нищенской общаге. — Ну нет, ты больше не пьешь, — не давая осушить бутылку до конца, Гейб отобрал ее и поставил на комод, — иначе до твоей постели я тебя не донесу. Хэй, посмотри мне в глаза, — попросил он, погладив кота по плечу, — я усну с тобой, на твоей кровати, и тогда мы сможем обниматься еще. Хорошо?  Сэм лишь согласно кивнул и, хоть и по кривой линии, но все же опять ступая мягко, совсем по-кошачьему, дошел до окна. Затем распахнул его и полез было наружу, видимо, считая это лучшим вариантом, чтобы спуститься вниз. — Идем. — А через дверь никак? Куда ты полез, это второй этаж… — обреченно вздохнул Гейб. Он был пьяный и уставший, так что долго возиться ему не хотелось. Просто сжав запястье парня, он потащил того к двери, а потом и поволок вниз по лестнице, быстро проскальзывая через толпу к выходу из дома. Только глотнув свежего воздуха, он смог расслабиться и успокоиться. — Итак. Расскажешь что-нибудь? — спросил он у Сэма, приобнимая его за талию, при этом заметно смягчившись. — Не тащи меня больше! — Винчестер протестующее отстранился от наглого парня и стал потирать покрасневшее запястье. Даже будь кот пьян вдрызг, плохого обращения к себе он терпеть не мог. — Хочу и тащу, — нахмурился Милтон. — Если тебя не тащить и не держать, то ты будешь валяться в грязи. Посмотри на себя, ты еле на ногах стоишь, а из окна бы точно выпал. Хоть ты и кошак, но на ноги точно не приземлился бы. — Я больше не стану тебе повторять. Имей немного уважения. — К тебе? — Габриэль скривил губы в усмешке, скользнув взглядом по телу парня. Уважать в нем было нечего: совершенно обычный парень с жалкой крупицей силы, которую он вряд ли такими темпами и с алкоголизмом сможет развить. Гейб даже сомневался, что Сэм сможет проучиться пять лет в Академии. — Окей. Тогда сам ищи свою общагу. Ну или же спи как подзаборная кошка где-нибудь на улице.  Увидев совсем ничего непонимающий, пьяный и расфокусированный взгляд, Габриэль просто влепил парню отрезвляющую пощечину.  Сэм тут же «ожил». Он поднял руку и прижал ладонь к горящей щеке, словно не веря, что его ударили. Но это действительно привело его в себя, так что тот, зло зашипев, кинулся на Гейба с когтями, желая разодрать наглую рожу за подобное обращение к себе и отсутствие уважения. Но кот был совсем пьян, так что Гейб легко столкнул его с себя и прижал к холодной земле. — Успокойся, истеричный придурок! Лежи смирно, — предупредил Габриэль, нависнув над парнем и железной хваткой держа руки Сэма. А после просто поцеловал его, затыкая рот и надеясь, что это хоть успокоит неожиданно взбесившегося Сэма.  Но острые зубы впились в губу, и Габриэль почувствовал вспышку боли и солоноватый привкус во рту. За такое он готов был сам размазать Сэма по земле, ну или для начала хорошенько врезать и выбить пару зубов. — Прекрати выпендриваться! Я тебе, пьянчуге, хотел помочь дойти! — зарычал Габриэль, слезая с парня и бросая на него злой взгляд. — Откуда ты такой упертый взялся, а? — он провел пальцами по губе, стирая каплю крови. — Иди в задницу… — Сэм встал и показал парню неприличный жест пальцем, а после развернулся и побрел к ближайшему порталу, чтобы перенестись ближе к общежитию, а там бы он прошел пешком еще немного и был бы на месте. — О да, я хожу туда. А тебя зато все имеют! — крикнул ему вслед Габриэль и пошел в противоположную сторону к себе, решив забить на этого придурка. Пусть добирается как хочет! Даже если его поймают в такое позднее время на улице и решат воспользоваться. Гейбу все равно.

***

 Нет, Гейбу действительно же было не все равно. Остаток ночи он провел в своей мягкой постели, а утром вполне себе бодрый и довольный отправился на занятия. Только в Академии он постоянно оглядывался, выискивая взглядом высокого худого парня в нелепой одежде и шапочке. С Сэмом могло произойти что угодно, он мог даже не дойти до своей комнаты, мог попасть в передрягу или в руки уродов зрячих. Габриэль немного переживал. Даже если между ними ничего серьезного не было, он всё равно ощущал внутри нечто, мешающее чувствовать себя абсолютно счастливым. Может, Сэм чем-то зацепил его? У Гейба были сводные братья нэко, и ему всегда нравились эти милые торчащие ушки — главный атрибут всех людей этой расы. Да, все эти чертовы ушки!  Тем не менее, парня с утра не было ни на одном занятии.  Сэм не пришел, потому что даже не смог подняться с постели. И это не было обычным похмельем: он чувствовал безумную слабость во всем теле, словно на него наложили заклинание. Тело будто стало весить целую тонну, и кот не мог даже двинуться. Так и провалялся целый день до вечера, пока его немного не отпустило.  А еще Сэм был в ужасе. Он понял, что связан. Что стал рабом, чужой собственностью. Что Габриэль был аркаином, как и сам Сэм. А ритуал «Возвышения» заключался именно в сексе. Тот аркаин, что сильнее, привязывал к своей оболочке того, кто слабее во время оргазма. — Что, черт подери, ты наделал? — на следующий день, быстро отыскав нужного зрячего в Академии, Сэм толкнул со всей силы парня в отглаженной рубашке к стене. — Что я наделал? — Гейб был поражен, что кто-то смел тронуть его хоть пальцем, ведь едва ли не все знали, что здесь он один из самых сильных учеников. Но, увидев перед собой кота, он даже почувствовал некое облегчение. — Это ты врываешься в мужской туалет и прижимаешь меня к стене, так что это ты должен ответить мне какого хера ты творишь, кошак? — чтобы не сдавать позиции, Гейб сжал руки парня у локтей и сильно надавил, заставляя отпустить. — Что за истерика?!  О, Гейб ясно видел, как Сэма едва ли не трясло от чувства паники и страха. Только он не мог понять, чем все это было вызвано, и почему после не очень хорошего расставания кот вдруг решил найти его и поговорить.  Сегодня Сэм был трезв, так что легко смог вырвать руку из хватки Гейба и сжать его горло. Он действительно готов был придушить того, причинить как можно больше боли, уничтожить и растоптать за то, как он посмел поступить с ним! Если бы у Винчестера были силы. Если бы только у него они были… — Ты!.. Даже слов не хватает как можно тебя еще обозвать! У тебя не было пары, и ты полез ко мне, прекрасно зная об этом! И чего ты добился, а? Ты накрепко привязал меня к себе, — с трудом выплюнул Сэм эту фразу. Он до сих пор не хотел признавать себе то, что это на самом деле случилось. Как бы Сэм не старался держаться от «Возвышения» подальше, но это случилось уже на первой неделе пребывания в Академии. — Убери руку, — твердым и властным голосом приказал Гейб. Сначала он замер на пару секунд, когда почувствовал пальцы на шее, но совладал с собой и даже не изменился в лице. А потом даже усмехнулся, уверенно смотря Сэму в глаза. — Уберу, — на удивление Сэм медленно убрал руку, но после отвел ее назад и крепко сжал в кулак, желая ударить по ненавистному лицу и стереть с тонких губ эту отвратительную ядовитую ухмылку. Но только Винчестер хотел ударить его, как почувствовал на своих плечах тяжесть, заставившую его упасть на колени. Он тихонько застонал от боли, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой ком, как неведомая сила притягивает его к земле. Сэм не мог его ударить. Сэм теперь обязан был защищать его, и от этого просыпалось отвращение не только к Габриэлю, но и к самому себе. — Ты в порядке вообще? — озадаченно спросил Гейб, подняв взгляд и готовясь прожечь им каждого, кто только думал открыть дверь туалета и войти. Его знали, уважали и даже побаивались, так что никто не рисковал это сделать, пока Габриэль этого и не захочет. — Черт, черт… — едва снова не простонал Сэм. Он весь покраснел, чувствуя себя ужасно униженным, стоя вот так на коленях перед ним, в туалете, ничего не могущим поделать. Ненависть с новой силой разгоралась внутри него. — Отпусти меня. — Прекрати ныть, — рыкнул Габриэль, подняв голову парня за подбородок и заглядывая в темные зеленые глаза. Он совсем запутался и пока не догонял, о чем вообще толкует этот кот, но это понимание медленно охватывало сознание. — После пар загляни ко мне в комнату. У студентов факультета «А» они уж получше, чем у вас. Там все спокойно и обсудим.  Сэм почувствовал, что ему стало лучше, что больше ничего не тянуло его к земле, и поэтому он медленно поднялся на ноги, с лютой ненавистью смотря на зрячего. — Да чтоб ты провалился. — Что ты сказал? Повторил бы для начала свое имя, чтобы я хоть знал, — усмехнулся Габриэль, смотря на Сэма совсем не так, как позавчера ночью: тогда он хотел Сэма, желал его, восхищался телом и этими милыми атрибутами кота. Сейчас же вид у него был такой, словно Винчестер просто для него на самом деле ничто. Просто новая игрушка. — Я хочу видеть тебя сегодня в комнате сто двадцать один, в первом корпусе. — Попробовал бы напрячь свою память, Габриэль, — в отличие от него, Сэм имя зрячего хорошо помнил. Он тихо фыркнул и по привычке сдвинул шапку немного пониже. Кошачьи глаза еще раз осуждающе глянули на Гейба перед тем, как их хозяин отошел и взялся за дверную ручку. — Я не собираюсь бегать к тебе. Надеюсь, что я больше тебя сегодня вообще не увижу. — Вот и славно, пупсик. Если тебя это ни капли не волнует, сделаем вид, что ничего не было. Забудем, — довольно засмеялся Габриэль. Вот только, по правде говоря, ему было совсем не весело. Он вовсе не хотел становиться зрячим и иметь при себе пустую куклу. Даже если он был главным в их союзе, Гейб тоже чувствовал связь. Вот только что это именно связь он понял только сейчас, после слов Сэма. — Я благополучно забыл о том, насколько ты отвратителен, — бросил Сэм и вышел, покусывая свои губы. Он понимал, что нормального разговора с Гейбом совсем не выйдет. И ведь даже ударить его не получится. Придется справляться с этим самому. Ходить тенью, чтобы Гейб вообще забыл, что у него существует матриати, которым можно воспользоваться в любой момент. — А, по-моему, я был прекрасен, иначе ты бы не орал в постели так громко, — усмехнулся Гейб, выходя из туалета вслед за котом. — Ты слишком высокого о себе мнения. И, кстати, у тебя маленький! — громко крикнул Сэм, совсем не сдержавшись и позволив себе ответить колкостью. Все, кто проходил по коридору мимо, услышали его слова, и тут же послышались язвительные смешки. — Ну, значит, тебе не повезло, — тихо засмеялся Габриэль, смотря вслед удаляющему парню, а после запустил пальцы в свои волосы, нервно их сжимая. — Вот черт.  Габриэль совсем не разбирался в этих делах, не знал как вести себя, что ему делать. Ему всегда нравилось держаться подальше от всех этих дурацких связей, да если он потом и планировал завести себе матриати, то это был бы тот, кого он любит. Чтобы они жили в настоящей гармонии, а не желали друг друга поубивать, как было с этим ободранным кошаком. Гейбу нужно было срочно выяснить как вести себя, как общаться с парнем и с другими зрячими.  Он быстрым шагом направился к своей аудитории, в которой должна была сейчас проходить первая пара. Войдя в аудиторию, он быстро нашел среди сидящих студентов своего друга и плюхнулся рядом с ним. — Есть важное дело. Поможешь? — сразу с главного начал Милтон, пихнув локтем блондина и привлекая к себе внимание. — Для начала, привет, — улыбнулся Бальтазар, повернувшись в сторону своего друга. Они были друзьями с детства, только Бальт вот уже имел хороший опыт общения с матриати. Он уже два года был зрячим, и Гейб видел, что отношения у него со своим матриати хорошие и ровные. Они даже были официальной парочкой. — Да, привет, прости, — Гейб откинул с лица волосы и широко улыбнулся. — У меня к тебе кое-что личное и очень важное. Я никогда не думал, что в скором времени мне это понадобится, так что во время твоих рассказов особо внимательно не слушал, — признался Габриэль, тут же получая в ответ заинтересованный взгляд друга. — В общем, как ты приручил своего матриати?  Габриэль проговорил все едва ли не на одном дыхании, и потому стал тяжело дышать, очень медленно успокаиваясь. — Так, — Бальтазар поднял удивленно брови, переваривая эту информацию. Он, признаться, был поражен, так как часто слышал от друга слова о том, что быть зрячим отстойно, что это лишняя ответственность. — Ты хочешь сказать, что тебя можно поздравить с получением нового статуса и матриати в качестве приятного бонуса? — Поздравлять тут не с чем, да и бонус совсем не приятный. Честно говоря, вышло… Не так, как я хотел изначально, — даже как-то грустно произнес Гейб, постукивая пальцами по парте и смотря в одну точку. Он всегда с осторожностью выбирал себе партнеров, чтобы не быть с ними связанными, спал с чужими матриати или же со зрячими. А вот на вечеринке черт дернул его подойти к нэко. — Кое-кто на вечеринке выпил слишком много? — понимающе усмехнулся Бальтазар. — Но я не понимаю, чего ты паришься по этому поводу. Ты можешь любить его или же нет, просто спать или забыть о его существовании. Строй отношения с другим человеком спокойно, если твой тебя не устраивает. Вообще мало кто строит отношения со своими матриати. — Да, перебрал. И честно, я не знал, что он свободен. Он выглядел таким жалким, что я думал, будто его очень обидел, бросил или отказался от него его зрячий. А оказалось, что он вообще девственник, — тихо фыркнул Гейб и поднял взгляд на Бальтазара. — И вот как теперь? Просто игнорить его? Но это как-то… даже не знаю. Вот он может спать с кем-то еще? — Да легко. Большинство проституток и проститутов — матриати. — Фи, — Гейб недовольно повел плечами. Почему-то ему не хотелось, чтобы Сэм достался другому. Может, это играло его чувство собственничества, а, может, тихая ревность. — Послушай, это не отношения. Каждый волен выбирать себе другого партнера. Просто вы… как связанные теперь товарищи. — Товарищи? Ну, знаешь, это отвратительно, когда ты полюбил чужого матриати, а его зрячий иметь его будет по вторникам, — задумчиво протянул Габриэль. Вся эта система слишком не нравилась ему. Но нужно было вливаться и учиться справляться с этим упрямым котом. — Как ты приручил своего парня? — Через боль, — спокойно отозвался Бальтазар. — Через принуждение, конечно. Сначала он пытался выделываться, но уже после второго раза успокоился и все, теперь ты сам видишь, какое он у меня чудо.  Гейб вспомнил паренька, что постоянно ошивался с Бальтазаром. Красивый, ухоженный, не то что его Сэм в обносках, с мешками под глазами и совершенно скверным характером. — Ладно, я понял, — вздохнул Габриэль, покачав головой. Он хотел со стороны своего матриати видеть уважение и послушание, но не думал, что придется использовать к нему принуждение. Гейб и так три года зарабатывал хорошую репутацию среди студентов и был не готов потерять все из-за того парня. — Так, стой, — Бальт схватил его за руку, заметив, что друг хочет выйти куда-то или же пересесть, но Милтон на самом деле просто потянулся за своим рюкзаком. — Кто твой матриати? — Один упрямый и страшный парень. Имя я не помню. Ну, он такой, метра под два ростом, ходит постоянно в шапке еще, — стал описывать он, вспоминая внешность Сэма, его большие зеленые глаза и губы. А еще он умолчал о том, что он из расы нэко. — Ох, да. Да, я помню такого студента, — весело усмехнулся Бальтазар, понимая, что Габриэлю достался настоящий ужас. Он похлопал его по плечу, словно желая подбодрить. — Поздравляю еще раз с приобретением! — А я еще раз говорю, что поздравлять тут не с чем. Но спасибо, — произнес зрячий, доставая свою тетрадь и постукивая кончиком ручки по стулу, и это показывало его нервное состояние. — Слушай, а твой матриати может заглянуть ко мне в комнату после пар? Хочу понять, что у него в голове. — А ты, смотрю, решил основательно подготовиться, да? Тебе так важно, чтобы эта дылда к тебе хорошо относилась? Он обязан тебе подчиняться и точка. — Мне просто интересно все знать, ведь теперь и я втянут в «ваш мир» зрячих и матриати. Тупой интерес. Так что, отправишь его ко мне? Обещаю не трогать, — улыбнулся Гейб, понизив голос — пара началась, и профессор начал объяснять новую тему. — Еще бы ты его трогал… — тихо и недовольно проговорил Бальтазар.

***

 Сэм сидел в столовой со своим другом и соседом по комнате в общежитии. Он выпивал кофе и жалел о том, что в Академии нельзя употреблять алкогольных напитков, ведь сейчас бы ему понадобилось что-то покрепче. Он до сих пор отказывался поверить в то, что у него появился зрячий, что теперь он будет только и делать, что портить жизнь. Нет, Гейб был красивым, умным и сильным парнем, многие бы хотели быть связанным именно с ним, но не Сэм. Было в нем что-то такое… Может, Винчестер судил по первому впечатлению, но этого ему вполне хватило. Характер проявляется в разных мелочах: как он говорит, как обращается с другими. И, помня, как Гейб тащил его грубо на улицу в ту ночь, Сэм не хотел больше иметь с ним никакого дела. — Ты выглядишь как-то необычно. Нет, такой же недовольный, как и всегда, но сегодня ты недовольный как-то по-особенному, — произнес приятель Сэма, что сидел рядом с ним, выпивая свой напиток через трубочку. — Не поделишься? — Я слишком много выпил тогда. И ненавижу себя из-за этого, — обреченно вздохнул нэко, подняв взгляд на своего друга, что свободной рукой старался пригладить свои красные патлы, но каждый раз торчащие в стороны пряди волос как по волшебству вставали на свое место. — Да, вчера я заметил, что тебе хреново после выпитого, так что не стал даже трогать. Так у тебя до сих пор гудит голова? — Да если бы в этом проблема! — горячо начал Сэм, понимая, что ему просто необходимо выговориться и излить свою проблему, чтобы его выслушали и, может, что посоветовали. Друзей у него вообще не было, если не считать одного только Джеймса. Он не общался с ним столь близко, чтобы называть его самым лучшим близким другом, но они жили вместе и общались вполне хорошо. — Я к такому привык и знаю, как бороться с отходняком, — Сэм стал сминать руками картонный стаканчик, стараясь смять его как можно сильнее, будто выпуская на нем всю злость. — Я переспал с парнем, — тут Винчестер немного помедлил, но, не заметив большого удивления в глазах соседа, решил продолжить без наводящих вопросов. Все же в их время было нормально быть геями, хотя раньше нэко никогда не задумывался о своей ориентации. — И я не знал, что он ни с кем не связан. То есть, я в тот момент вообще ни о чем не думал… Короче, сейчас я хорошо, просто отлично вписываюсь в нашу группу, где все «рабы».  Джеймс опустил стаканчик на стол и выпучил глаза на Сэма, словно не веря в то, что его друг мог с кем-то переспать по пьяни. — Да ты шутишь! И как такое вышло, а? То есть… как можно пить до такого состояния? — Я пил как обычно, — Сэм повел плечами, а после поднял руку, чуть прищурился и прицелился. Брошенный смятый стаканчик попал точно в урну. — Но он был таким опытным, горячим, страстным… — кот тяжело вздохнул, прекрасно понимая свой промах. — Я тем более думал, что он окажется умнее и не будет спать со свободным человеком. Тем более он бы и в здравом уме не захотел со мной связываться. — Ну и кто он хотя бы? — Некто с именем Габриэль Милтон, — вздохнул Винчестер, ведь в отличие от Гейба имя партнера он своего запомнил. Но, увидев вытянувшееся лицо друга, обреченно простонал. — Что? Только не говори, что он звезда нашей Академии.  Парень коротко кивнул. — Не звезда, но имеет ниточки среди каждого слоя, — просто ответил Джеймс, даже как-то виновато смотря на нэко, словно он виноват в том, что Сэму достался такой зрячий. — Никаких публичных стычек, но если его и оскорбляли, то все потом оказывались в больнице. Все происходило обычно тихо, он не любит лезть на рожон. Говорят о нем вообще многое…  Сэм устало потер переносицу, понимая, в какой заднице он оказался. Каким же может быть ошибочным первое впечатление. Тогда Гейб был мил, обходителен и слишком горяч, с ним было действительно хорошо. Винчестер без раздумий тогда отдавался партнеру, но вот после уже он увидел, что парень то на самом деле не так добр. — Прекрасно. Но, кем бы он там ни был, я не собираюсь быть его собачкой. Пошел он, — нэко махнул рукой и поднялся на ноги, слегка потягивась. — Идем в комнату? — Думаешь? И какой у тебя план, рисковый ты наш? Противостоять зрячему ты не сможешь, — Джеймс встал и, выкинув свой мусор, пошел вместе с Сэмом по коридорам Академии, стараясь никому не попадаться на пути, пока они шли на на улицу. Вот он не мог так в открытую выступать против своего зрячего, так что за Сэма парень стал беспокоиться. Если нэко не угомонится, то, возможно, его потом за это хорошенько отдерут. — Просто продолжу учиться, но пересекаться с ним по возможности не буду. — Да, это похоже на настоящий план, — усмехнулся Джеймс, издалека заметив автобус и побежав к остановке, чтобы успеть запрыгнуть в транспорт и не дожидаться следующего.  Сэм слегка пихнул его, довольно улыбаясь и тоже залетая в полупустой автобус. — Иди ты, — он стянул с себя шапку, с удовольствием освобождая свои уши, что тут же встали торчком.

***

 Только после того, как Габриэль пришел в свою комнату, он понял кое-что. Он целый день общался со своими друзьями, у которых были матриати, выяснял, узнавал все и слушал советы, так что осознал — это большая ответственность. Вот только для полной картины ему не хватало пообщаться хотя бы с одним из них. — Ты хотел поговорить, — ближе к вечеру в комнату к Гейбу заглянул парень Бальтазара — красивый молодой человек с милым личиком. Гейб невольно даже сравнивал в своей голове его с Сэмом и понимал, что даже в дурацких старых тряпках кот с ушками казался его сердцу милее. — Да. Проходи, присаживайся, — Милтон кивнул на пустующую кровать своего соседа, что очень редко появлялся в общежитии, чаще проводя ночи в чужих домах и пропадая на вечеринках. Сам Гейб присел на свое мягкое ложе. Все же студентам факультетов «А» и «В» давали хорошие комнаты. — Я хочу, чтобы ты был честен со мной. Сможешь такое устроить?  Самандриэль, парень Бальтазара, немного поерзал на месте. Хоть его парень и показал всем, что пришпилит к стенке любого, кто обидит матриати, но все же находиться в комнате с чужим зрячим было очень непривычно. — Я постараюсь, — он сложил руки на коленях как прилежный послушный ученик. — Расскажи о том, что это для тебя. Ваша с Бальтазаром связь, — попросил Габриэль, заглядывая в темные, почти чёрного оттенка, глаза парня.  Самандриэль чуть сжал пальцами свои колени, раздумывая, ответить ли ему так, как есть, или же немного приукрасить. Все же Гейб дружил с его парнем, и после они вполне могли обсудить этот вопрос. А матриати хотел, чтобы после у него с Бальтазаром не было никаких неровностей в отношениях и недоверия друг к другу, какие-то обиды. — До того, как мы переспали, я относился к нему нейтрально. Старался держаться на своем месте, на факультете «В». А потом он меня заметил и решил сделать своим. Я был после чертовски зол, даже ненавидел его. Но Бальт относился ко мне хорошо, это было видно. И, поняв, что лучше не стоит с ним спорить, я смирился. Мне ведь даже повезло — не многие так хорошо способны обращаться со своим матриати. — Продолжай. И да, наш разговор останется полностью в тайне, — улыбнулся Габриэль, прекрасно понимая переживания парня о том, что Бальтазар вдруг узнает тему разговора. Но Гейбу было все равно, он итак бы не рассказал другу ничего из сказанного.  Самандриэль заметно расслабился. — Что значит быть матриати Бальтазара? Мне нравится. То есть… Кому понравится быть рабом, верно? Но дело в том, какой попадается зрячий. Одни могут поступать с тобой действительно как с вещью, использовать и иметь, наказывая за проступки. Прав у нас никаких нет, закон для нас не писан. Но Бальт… он не относится ко мне плохо. И потому мне нравится. И сам он тоже нравится, — он немного смутился и замолчал, не желая говорить о своих чувствах и эмоциях.  Габриэль задал ему еще пару простых вопросов, а после широко улыбнулся. — Прости, что оторвал тебя от дел. В целом, я узнал все, что мне было нужно, благодарю, — Гейб действительно разобрался в этом, вот только все еще не думал, что к нэко будет легко подступиться. — Кстати, как твоё имя? — Ничего, я понимаю. Меня даже радует, что ты так серьезно к этому относишься, чтобы наладить хорошие отношения со своим матриати, — он поднялся на ноги и подправил на себе легкую куртку. — Я Самандриэль. Но ты, вероятнее всего, скоро забудешь мое имя. — Почему же? Самандриэль — очень красивое имя, — улыбнулся Гейб, мысленно же делая пометку записать имя матриати своего друга, ведь он действительно постоянно его забывал. — Да, и ты мне можешь подсказать? Знаешь имя парня, высокого такого, — указал он рукой рост Винчестера, — и ходит постоянно в шапке? Он новенький вроде как. — Потому что мы как тени, многие нас не запоминают, — Самандриэль серьезно задумался, вспоминая всех своих знакомых с первого курса. — Сэм. Вроде… Сэм, да. — Точно, Сэм, — закивал согласно Габриэль. Такое простое имя, а он не смог его тогда запомнить, просто не посчитал нужным. А вот то, что он живет общежитии на краю города, запомнилось. И он собирался заставить Сэма потом прийти к нему. — Пока, Самандриэль. — Пока, Габриэль, — улыбнулся матриати и убежал вниз. На парковке в машине его ждал Бальтазар. Гейб только умилялся, видя какие отношения между его другом и Самандриэлем.