Сто шагов

— Ты злой, — озадаченно произнес Джеймс, смотря на друга, который просто ввалился в их комнату как ураган. Тогда парень едва не подскочил на кровати. — Я столкнулся с этим уродом! — выдохнул Сэм, и он по-настоящему был зол, его едва ли не трясло. — И он приказал мне прийти к нему в комнату! — рыкнул парень, ставя пакет на стол.  Сосед кота улыбнулся, заметно расслабившись. Узнав причину злости Сэма, он понял, что на самом деле переживать не о чем. — И в чем проблема? — в целом Джеймс понимал, но виду не подавал. Желал, чтобы Сэм все рассказал и выговорился. Он же помнил, как сам не хотел слушать приказы своего зрячего, но после все равно повиновался. Зрячий у него был жестоким, так что лишний раз получать наказание никакого желания не было. И парень знал, что рано или поздно Винчестер тоже сдастся. — Я не пойду, — твердо сказал Сэм, тяжело опустившись на стул и начиная доставать из пакета купленные продукты. Он решил, что не пойдет, не будет слушаться. Хотя что-то странное ощущалось внутри, боль в виде жжения, словно все его существо желало выполнить приказание. Но Сэм старательно подавлял в себе это чувство, стараясь заслонить его чем-то другим. — Садись, давай ужинать. — Серьезно? Так просто забьешь на приказ? Неужели тебе не интересно, что он приготовил? И внутри ничего не переворачивается от мысли, что тобой будут недовольны? Может, у вас и нет связи? Может, ты у него и не первый? — Я чувствую связь, я чувствую, что я связан по рукам и ногам, — обреченно произнес Сэм. Он готов был пойти на многое, лишь бы освободиться от повисшего на нем груза, освободиться от сковывающих оков и снова принадлежать лишь самому себе. — Мне кажется, что что-то засело в груди, и от этого немного тяжелее дышать. И да, мне дико интересно, зачем Милтон пригласил меня к себе. Но я не хочу оказаться в запертой комнате, где меня трахнут против воли. — Ну, а вдруг твой Габриэль пассив, и это ты его иметь будешь? — улыбнулся Джеймс, садясь рядом с другом за стол и беря коробочку с готовой едой.  Сэм отрицательно покачал головой. Он же знал, успел разглядеть характер Габриэля, заметил его властность. Такой никогда не будет нижним. — Он мне не симпатичен, я не хочу иметь его. Я не пойду, а если что, то завтра в Академии скажет, что ему нужно было от меня. — Ну, хорошо. Это твоя жизнь, — снисходительно улыбнулся Джеймс. Все новички матриати вели себя так, Джеймс успел пообщаться со многими в их группе. Людьми они были совершенно разными, по-разному реагировали на такую новость, изощренно пытались избавиться от этого, сопротивлялись… Но совершенно одно он знал точно — рано или поздно все матриати ломались под натиском зрячих. — Но я когда первый раз не пошел… Меня мучали всю ночь сомнения, а на следующий день я сам предложил ему у него отсосать. До сих пор стыдно. — Эх, — Сэм посмотрел на друга, а потом опустил взгляд в свою коробочку. Он не мог не волноваться о том, что его заставят сделать нечто подобное, если он не будет слушаться. Но все равно отчаянно желал быть свободным и независимым от зрячего. — У меня не будет сомнений, и мне не будет стыдно…

***

 Парни, тихо смеясь, бежали по полупустому коридору Академии, торопясь попасть в аудиторию их группы. Они могли не успеть, до начала занятия оставалось совсем немного времени. На первую пару мистера Сингера опаздывать не хотелось, чтобы с первого же занятия не заслужить плохое впечатление в глазах профессора.  Джеймс благополучно побежал дальше, а Сэм перед поворотом влетел в чью-то грудь и тут же охнул от такой неожиданности. По инерции он сразу постарался отступить назад и обойти препятствие, но наглые загребастые ручонки не дали сделать и шага в сторону. — О. Прямо ко мне в руки, — усмехнулся старшекурсник Эдгар, сразу по-хозяйски обнимая и прижимая Сэма к себе. Ладони уверенно скользнули к заду нэко, сжимая упругие ягодицы и срывая с губ их владельца удивленный вздох. — Эй, отпусти! — возмутился кот, пытаясь отстраниться и злобно сверкая пожелтевшими глазами с вертикальными зрачками. Его лапали вот так, прямо в коридоре Академии, причем парень, с которым они столкнулись совершенно случайно. Сэм был настолько возмущен, что даже не сразу сообразил, что делать. — Да ладно, — засмеялся Эдгар, подтолкнув его к стене и упираясь коленом между его ног. Он, видимо, никуда не спешил и был не прочь хоть как-то развлечься. — Ты сам на меня набросился. И я успел ощупать, что под этой отстойной одеждой неплохое такое тело.  Сэм был возмущен до глубины души, и в нем вновь вскипала та ярость, что он испытывал к большинству зрячих. Наглые, самоуверенные кретины! — Хорошо, не трогай его, дай мы просто уйдем, — попросил Джеймс, что заметил «маленькую» проблемку Сэма. Он сжал плечо зрячего и постарался оторвать его от своего друга. — Не мешайся. Красный — не мой любимый цвет, — Эдгар отмахнулся от него как от назойливой мухи, но когда Джеймс настойчивей потянул его за плечо, то больно ударил локтем под дых, срывая с губ матриати болезненный стон. — Не смей трогать меня или его, — дошедший до слуха Сэма стон что-то зацепил в нем и прибавил сил. Кот резко оттолкнул от себя чужого зрячего, а когда тот снова нагло захотел вернуть свою жертву в прежнее положение, то получил в ответ угрожающее рычание, а затем и что-то наподобие пощечины. Вот только она была уж чересчур болезненной. На щеке появились четыре полосы, кровь из которых вскоре потекла к подбородку, а Эдгар стоял в шоке, не понимая, что произошло.  Вид собственной крови привел его в ярость, но он не успел ударить парня в ответ, так как получил кулаком в живот. Согнувшись пополам и задыхаясь, зрячий получил новый резкий удар коленом в нос, а в следующую секунду не на шутку разозлившийся Сэм завершил все уверенным ударом в челюсть. Сэм кипел и готов был разорвать все вокруг в клочья, и это он и собирался сделать, разгоряченный и готовый к честной драке, пока в считанные секунды не отлетел к стене мощнейшим заклинанием, приложившись затылком о гладкую поверхность. — Тупая шлюха, — выплюнул Эдгар, отходя от сильных ударов, а глаза его налились кровью, как у взбесившегося быка. И он вот-вот был готов наброситься на красную тряпку, что так услужливо была припечатана к стене без возможности шелохнуться. Из-за унижения, доставленного перед другими студентами, до сих пор ошивающимися в коридоре, злость зрячего начала зашкаливать. Он стер рукавом кровь с подбородка, чувствуя, как больно щиплют оставленные когтями кота царапины. Пусть Эдгар и не справился с Сэмом физически, но силовыми полями он владел явно лучше. И только так он сумел отшвырнуть от себя бешеного матриати, перед которым теперь стоял, сжимая его подбородок. — Я закопаю тебя живьем, — прошипел он, и Сэм на секунду даже поверил, что так сейчас с ним и поступят. Отброшенный в другую сторону силовым ударом Джеймс уже ничем не мог ему помочь. — Ты слабак, самый настоящий, — бросил Сэм, не отводя взгляда от парня, от его черных глаз. Ему нужно было бы заткнуться, чтобы зрячий бил его не так сильно, но он просто не мог промолчать в такой момент. Внутри горела жажда справедливости, чтобы все были на равных, и никто так легко не мог облапать его в коридоре и прижимать к стене. — Закрой свой грязный рот! — слова, которые осмелился произнести какой-то жалкий матриати, только сильнее злили и так взбешенного Эдгара. — В него ты только и можешь, что брать член своего зрячего. А сейчас опускайся на колени. Живо, — о, он решил не бить обездвиженного матриати, но не от того, что это было бесчестно и совсем не по-мужски, а потому что придумал для Сэма наказание более унизительное и неприятное. — Указываю здесь только я, — твердо, властно и холодно произнес взявшийся словно из ниоткуда Габриэль. Он приблизился к парням и легким движением кисти отшвырнул Эдгара от Сэма. Он даже не посмотрел на матриати, взгляд был прикован только к зрячему. И Винчестер мог поклясться, что в глазах Эдгара он заметил страх. — Извинись перед ними и проваливай. Ты понял?  Габриэль как всегда выглядел отлично. Он был в темных брюках, белоснежной рубашке и тонком галстуке. Совсем как прилежный студент, лицо Академии. Но во взгляде его был холод. Сэм чувствовал, что это отчасти из-за него самого: вчера кот так и не явился в комнату к Габриэлю. Милтон действительно ждал его, а потом забил и отправился в клуб, где при помощи одной девицы доказал, что Сэм врал насчет длины его члена. — Что? Я еще в своем уме, чтобы просить прощения у этих шлюшек, — усмехнулся Эдгар, стараясь сохранить свое лицо и остатки уважения. Хоть и говорил он более менее смело, но руки были опущены, да и выглядел он сам весь так, словно был мальчишкой, которому учитель устроил выговор.  Габриэль, услышав это, лишь закатил глаза и прижал парня к стене, упираясь ладонью в его грудь. — А теперь послушай меня: ты извинишься перед Сэмом и… — он глянул на сидящего на полу красноволосого соседа нэко. — Джеймс, — кивнул тот, потирая свой затылок. — И Джеймсом. Или я обещаю, что у тебя будут лишь одни сутки, чтобы проститься с родственниками и написать чертово завещание.  Обычно Милтон сдерживал свои обещания, так что Эдгар мог вполне бояться его угрозы. Вот только, как и у многих, у него зашкаливало чувство собственного достоинства, так что он не хотел и не мог себе позволить опуститься до того, чтобы произнести слова извинения двум матриати. Слишком низко, да и било по самоуважению огромной кувалдой. — Милтон, ты охренел? — Эдгар готов был взорваться от возмущения. Он смотрел то на Габриэля, то на проходящих мимо студентов, ненавидя каждого вокруг. Почти каждый будто назло ему останавливался, заинтересованно наблюдая за происходящим. Но больше всего Эдгар ненавидел Сэма, что посмел поднять на него руку. — С каких пор ты стал защищать этих ничтожеств?  Сэм едва не поперхнулся воздухом от такого обращения к себе. Ничтожество? Может быть, Сэм и был никем, парнем, что ничего не достиг и не добился, но называть его так не имел права никто, особенно совершенно незнакомый и чужой человек. — Ровно с тех пор, как я обзавелся матриати, — улыбнулся Габриэль, просто смотря на него, решив пока не трогать. Он легко прочитал мысли Эдгара о том, что Сэму тот обязательно отомстит, и ждал подходящего момента, чтобы было за что побить его. — И ты прекрасно знаешь, что может произойти потом, если мы не разойдемся по-мирному. А я сегодня как раз не в настроении. — Вот этот вот твой? — презрительно бросил Эдгар, внимательнее осмотрев Винчестера, и голос был пропитан горьким ядом. Нет, тело у Сэма действительно было хорошим, как успел он его ощупать, но на вид в этой огромной одежде выглядел как убогий. — Он расцарапал мне лицо. Он должен за это ответить, Милтон. — Не бойся, у тебя эти царапинки заживут уже до завтрашнего дня. И да, шрамы украшают мужчин. Так что хоть так будешь похож на того, у кого есть яйца, а не на бабу.  Габриэль посмотрел на часы на своей руке и, оставив парней наедине, отправился в аудиторию, как раз успевая до звонка. Насчет Сэма он мог не переживать, сейчас его не смогли бы тронуть. Эдгар был родственником мистера Романа — одного из самых не любимых преподавателей у многих студентов, и считал, что в Академии за это все должны ему подчиняться. Но на деле Эдгар был ровно такой же крысой, как и многие другие зрячие — один лишь пустой звук и пригоршня силы. Габриэль давно научился таких приструнять, и он совсем не пытался первым делом пробовать поговорить, пуская в ход сразу свою силу. — Ты, — стоило Гейбу скрыться за поворотом, как неприятный парень вновь приблизился к Сэму и ткнул его пальцем в грудь. — Приходи сегодня после пар на задний двор Академии. Там и «извинюсь» хорошенько, — пообещал он и скрылся за тем же поворотом.  Винчестер был в растерянности, но идти на назначенную встречу он таки собирался. Путь его и разорвут потом, сотрут в порошок, но пропустить такое он не мог, это дело принципа. Получив от Джеймса и других одногруппников множество пожеланий удачи после пар, Винчестер направился по коридору к выходу.  Но Габриэль так и не дал ему выйти из Академии, поймав в одном из коридоров. — Поговорим. Просто есть о чем, — кивнул он, смотря на нэко. — Что тебе? — без особого интереса спросил Сэм, поднимая на него взгляд. Он был даже благодарен своему зрячему за то, что не позволил Эдгару убить его прямо в коридоре, размазав по стенке. Но вот Сэм не думал, что Гейбу так необходимо слышать его слова благодарности. — Какого черта ты полез на того умственно отсталого придурка? — вот так просто поинтересовался Милтон, смотря коту в глаза и отмечая про себя, что всё же тот зрячий не успел никак серьезно тронуть Сэма и навредить ему. — И да, ты можешь уже не идти на эту «разборку», я все уладил. — Полез до меня он, а не я, — возмутился Винчестер, вспоминая наглые прикосновения к себе, ладони под одеждой. Его вновь бросало в дрожь от одних только мыслей об этом, настолько противно ему было. — И что значит: ты уладил? — Это значит, что он сидит в медицинском отсеке, молится и… молится, наверное, — пожал плечами Габриэль. — Слушай, тебе… давай договоримся? Ты мне не интересен, даже прямо скажу — омерзителен и противен. И это взаимно. Поэтому ты не попадаешь в неприятности и все. А если попадаешь, то говоришь мне. И да, по моим подсчетам Эдгар придет извиняться завтра в шесть, когда отойдет.  Сэма почему-то взбесила мысль о том, что кто-то уладил все за него. Он сам должен был подниматься, строить свою репутацию. И как ему это делать, когда зрячий за него все решает, не давая самому даже пальцем шевельнуть? Может, магической силой Сэм и не обладал, но драться кулаками умел. Может, его самого Эдгар бы довел до больничной койки, но все равно Сэм бы показал, что не боится таких как он. — Слушай. Мне не нужна была твоя помощь. Ты для начала спросил бы меня, нужно мне это или нет, прежде чем избивать кого-то. Это мои дела, нельзя просто так брать в них и вмешиваться! Я бы мог набить этому уроду морду! — Ты кретин. Ты не сможешь набить ему морду. Потому что такие как он не дерутся по правилам, они опираются только на свои магические силы. Если бы ты победил его в драке, то, как и сегодня, он использовал бы то, в чем ты очень слаб. Подлые приемчики, потому что они не умеют проигрывать, — рыкнул Габриэль. Он старался, спасал этого кошака, а тот снова чем-то недоволен! — Эдгар из расы левиафанов, и он бы мог сожрать тебя в прямом смысле слова. Я лишь спас твою задницу. Знаешь, сколько больных ублюдков будут поджидать тебя, узнав, что ты нэко? У тебя детские представления об этом мире, Сэм, — прошипел он, сжимая запястье Сэма и почти не контролируя себя. Он знал, что потом Сэму придется туго с таким осознанием мира, и его это выводило из себя. — Засунь свою гордость куда подальше и не отказывайся от помощи. Ясно? — Да ты даже имени моего не помнил, какое же может быть тебе дело до всего остального?! — не сдержался Винчестер. Давать советы это одно, но вот вмешиваться во что-то, полностью решать за него — совсем другое. Хоть и будучи слабым, обладая всего лишь крохотной частицей силы, но Сэм привык разбираться во всем сам и разгребать последствия. Тем более ему не нужна была эта наигранная забота со стороны Габриэля, ведь того волновала лишь собственная репутация.  Габриэль промолчал. Ему надоело спорить. Он посмотрел в глаза Сэма, а после сделал шаг назад и вмазал нэко кулаком в лицо, опуская его полностью. В этом закрытом коридоре было пусто, а потому Гейб мог не беспокоиться насчет лишней пары глаз, ведь это все же повредило бы его репутации.  Сэм пошатнулся, потому что удар оказался настолько сильным, что он едва устоял на ногах. Кот прижал пальцы в щеке и губам, ощущая во рту солоноватый привкус, а перед глазами от силы удара проплыли разноцветные звездочки. Он впал в оцепенение, словно не верил, будто его могли ударить, но затем быстро пришел в себя. Мозг дал команду защищаться и атаковать в ответ. — Ты… ублюдок, — прошептал Сэм, отнимая ладонь от лица и накидываясь на зрячего с кулаками в ответ. Его распирала злость и ненависть, и он желал показать, что никто не может так просто вмазать ему и не получить сдачу. — Может быть, — рыкнул Гейб. Он увернулся вовремя, так как резкий удар мог сломать ему нос. Гейб отклонился в последнюю секунду, так как надеялся, что Сэм все еще не сможет ударить его. Но, видимо, связь между ними ослабла окончательно. — Я тот еще ублюдок, — он резко схватил Сэма за плечо и с силой прижал к стене. — Но теперь ты моя личная сучка и тебе придется подчиняться мне. Ясно? Пойми же, один ты не выживешь. — Нет! — крикнул Сэм и плюнул ему в лицо собравшейся во рту кровью. — Давай, уничтожь меня, ты же так этого хочешь! — Ты отвратителен, — Габриэль вытер рукавом щеку. Он отчего-то отчетливо понимал, что хочет попробовать вкус крови Сэма, и поэтому прильнул к разбитым губам, целуя властно и грубо.  Винчестер оттолкнул его в ту же секунду, а в глазах полыхал гневный огонь, и смотрел он на зрячего с одной лишь ненавистью. — А ты просто жалок.  Габриэль усмехнулся, отпуская парня и облизывая свои губы. — А ты идиот, Сэм. Ты — глупец. Тебе не стоит больше ни к кому приближаться, чтобы не пугать людей, — он поднял взгляд, глянув на ушки, а шапка валялась рядом на полу, свалившаяся от того удара.  Сэм тут же резким движением поднял капюшон, скрывая уши, на лицо упала тень, когда он заметил, куда именно направлен взгляд Милтона. — Ты хочешь уважения к себе? Я не буду уважать тебя только из-за того, что ты трахнул меня по-пьяни. Ты для меня значишь не больше, чем те стулья у стены. — Да, я трахнул тебя по-пьяни, теперь пожалел. Но не переживай, трезвым я такой ошибки не повторю, — усмехнулся Габриэль, стараясь в этом уверить не только Сэма, но и себя. Потому что Винчестером хотелось именно что обладать. — Ты жалок, Сэм: ты стесняешься своих ушей, ты всего себя стесняешься, а еще при этом хочешь как-то подняться. — Это должно заботить тебя меньше всего. Или ты хочешь заставить меня ходить так, как захочется тебе, чтобы унизить еще больше? Знаешь что? Вот, — Сэм вытянул руку и показал ему знак из трех пальцев. «Пошел ты» — означало это. — Да прекрати ты уже, — в один миг Габриэль показался слишком уставшим. По правде эти споры с матриати сильно выматывали его. Он пытался помочь Сэму не только ради себя, чтобы не было разговоров, будто матриати у Гейба жалок, но и ради него самого. Нэко в Академии придётся тяжело, потому что он не умел отступать и слушаться, был настоящим упертым ослом. А когда ты не имеешь большой силы, то лучше сидеть тихо в своей раковине, не вылезая. Сэм же всегда готов был драться и спорить с каждым, кто дотронется до него, жаждал справедливости. Как только Гейб пытался спокойно поговорить с Винчестером, то все самообладание волшебным образом куда-то девалось. — Неужто ты не видишь, что ты кретин? — спросил Милтон. — Как вбить в твою голову, что я не собираюсь тебя ни к чему принуждать, если ты будешь тихим матриати и не станешь сильно выпендриваться? — Для того, чтобы я не вел себя так, тебе просто стоит не приближаться ко мне и не влезать в мои дела. Делай вид, будто меня не знаешь. Этого будет достаточно, ты понял? — Сэм обошел зрячего, поднимая с пола шапку и отряхивая ее от пыли. — А ты мне решил указывать? — рыкнул Габриэль, смотря в глаза Сэму, при этом подойдя к нему слишком близко. Внутри что-то выло о том, что ему нужен Винчестер, что этот нэко должен быть только его, и Милтон уже представлял, как хорошо на его шее будет смотреться кошачий ошейник. — Ты не имеешь на такое право. Тебя никто и никогда не будет считать равным себе, — произнес он, смотря на губы Сэма, а после ему в глаза. — Очень жаль, что мне придется делать это, — прошептал Гейб, проводя пальцами ему от виска, по скуле и к подбородку.  Сэм перехватил его руку и отбросил ее от себя, а после и вовсе оттолкнул парня, что встал слишком близко. Сэм был немного выше, но бледный и худощавый смотрелся просто жалко рядом с красавцем Габриэлем — Да, я буду тебе указывать. А теперь проваливай. — Глупый малыш Сэмми, — усмехнулся Габриэль, смотря ему в глаза, а затем вновь облизнул пересыхающие губы. — Ты сам придешь ко мне и будешь умолять тебя трахнуть или хотя бы погладить, потому что никто другой этого не сделает. Это будет весело, — мечтательно прошептал Гейб, смотря на него. — Ты отвратительный матриати, просто запомни это, — улыбнулся он, сделав шаг назад, давая Сэму спокойно уйти. — Я так же не могу сказать, что ты прекрасный зрячий. И я волен выбирать партнера, и ты должен знать, что тебя я точно не выберу, — подражая Габриэлю, улыбнулся Сэм и прошел мимо него, прижав к разбитой губе край рукава толстовки. — Выберешь, — заверил Гейб, смотря на то, как Сэм уходит. И чуть улыбнулся, заметив его упругие и прекрасные ягодицы. У него не было ни единой мысли или плана по приручению Сэма, или как хотя бы заставить остаться рядом с собой, но желание оставить его рядом и не дать больше никому касаться было ужасное.  Сэм запер дверь туалета и уперся руками в раковину, в упор смотря на свое отражение в большом зеркале. То, что видел матриати, его совсем не радовало: на нем были черные штаны и толстовка, которые, являясь явно не для худых людей, смотрелась на Сэме просто жутко и мешковато. Все это создавало образ неуклюжего и забитого парня. Так, дальше… Лицо. Под глазами красовались темные мешки. Стоит меньше пить и больше высыпаться по ночам. Правду Габриэль говорил. Какое же он на самом деле ничтожество. Некрасивое, слабое и никчемное…  Сэм выглядел слишком уставшим, словно он был человеком, которому надоело жить, и, не имея сил покончить со всем, вынужден был бесцельно слоняться по земле. Будто ему было уже все равно полностью на себя и на свою внешность. Это было не так — Сэм хотел нравиться другим, он хотел быть хоть кем-либо любимым, но пока был отрицательно настроен против всей Академии. — Тут пыльно, — сделал вывод Габриэль, гуляя по сознанию Сэма. У него не было никаких больше занятий и планов, так что, находясь в пустой аудитории, он решил помедитировать и залезть в голову к нэко. У представителей расы Габриэля это очень хорошо получалось.  Поняв, что Винчестер смотрит в зеркало, Гейб «перетек» в его отражение и усмехнулся. — Ну что, забыл, когда в последний раз ты реально привлек кого-то?  Сэм резко отшатнулся назад, когда его отражение зажило своей жизнью, да еще и говорить начало. Он едва не впечатался спиной в стену от испуга и неожиданности, но после осторожно и медленно вернулся на место, внимательно разглядывая себя. Отражение делало то же самое, вот только эта неприятная улыбка ему не нравилась. — Опять галлюцинации, — сделал он вывод и покрутил кран. Набрав холодной воды в сложенные лодочкой ладони, он немного смочил свое лицо, надеясь так прийти в порядок. — Сэм, что у тебя в голове? — отражение чуть склонило голову набок, внимательно рассматривая мокрого ушастого Сэма. Гейб невольно такому умилился, ведь для него кот вправду был красив, даже слишком. — Уйди, я сегодня не пил, — Сэм махнул рукой и нервно оторвал кусочек бумажного полотенца, вытирая руки и лицо, стирая с него стекающие к подбородку капли. При этом он не переставал украдкой наблюдать за малейшим движением отражения. — Я пока не пьян. — А что, если я хочу помочь тебе? Кое-кому пора социализироваться и приводить себя в порядок, — только и успел произнести Гейб, но после он резко вернулся в свое тело из-за того, что рядом звонко зазвонил сотовый. Больше возвращаться в сознание Сэма он не стал, решив лучше лично с ним повидаться. Вдруг на этот раз удастся поговорить спокойней и не срываясь?  Винчестер же еще минут десять проторчал у зеркала, пытаясь разобраться, в чем дело, но отражение снова стало принадлежать лишь одному ему, не делая ни одного лишнего движения. Так и не поняв, что произошло, парень отсидел еще пару и вернулся в общежитие, в свою комнату. Там его уже ждал Габриэль.  Он нагло стоял в комнате, рассматривая какую-то книгу Сэма у себя в руках. Джеймса в комнате не было, ночевать сегодня он планировал у своего зрячего, так что Габриэль спокойно мог пообщаться с Винчестером. — В гости тебя никто не звал, — жестко отозвался Сэм, проходя в комнату и снимая капюшон. Ушки его тут же встали торчком, замлев от того, что на протяжении нескольких часов были спрятаны и не очень удобны прижаты шапкой. Сэм поднял на парня взгляд, и теперь Гейб четко мог увидеть опухшую губу матриати. — Я хотел лишь сказать, что нам нужно… Вернее, мы обязаны, так будет лучше звучать, — начал Габриэль, все еще смотря в книгу по истории, но после захлопнул ее и поставил обратно на место на полку, идеально попадая в след от пыли. — В общем, у меня есть к тебе предложение, — Гейб достал из кармана маленький бутылек и взял со стола ватку. Он сел на край кровати и стал сосредоточенно смачивать вату этим странным раствором. — Иди сюда. Иначе твоя губа будет долго заживать, — ласково и без какой-либо угрозы проговорил Милтон. Но взгляд его был холодным и уверенным, как и всегда. Сэм вообще часто не мог понять его: Гейб моментами казался то добряком и спасителем, то отвратительно резким и грубым зрячим. — Мне твоя помощь не нужна. Пусть все видят, какой ты добренький. Уходи. Мы вроде договорились с тобой не общаться больше, — кот отвернулся от него, стягивая с себя толстовку и оказываясь в простой футболке, что тоже была большой ему по размеру. Что поделать, кот любил большие вещи, да и предпочитал он больше скрывать свое тело. — Давай признаем, что нам обоим нужно хотя бы узнать, от чего мы отказываемся, — старался не выходить на споры Габриэль, наблюдая за движениями кота по маленькой комнатке. Он даже удивлялся, как он мог жить здесь: пространства для двоих точно мало, да и никого в гости не позовешь, все хоть и не сломано, но довольно старо выглядит, кровать жесткая, обои выцветшие, на ковре протертые дыры. Габриэль с трудом заставил себя впервые прийти сюда и передвигался осторожно, словно сама энергетика комнаты могла его испачкать. Комнаты факультетов «А» — «В» выглядели гораздо лучше. Наверное, это было даже стимулом для обучения — чем лучше учишься, тем лучше у тебя будут условия для жизни. Хотя, большинство комнат в первом общежитии пустовали, ибо зрячие приобретали собственную недвижимость. — Уходи, пожалуйста, я не хочу вести пустые разговоры, я хочу спать. У нас с тобой не выйдет даже нормально общаться, потому что ты мне просто не нравишься.  Поняв, что залечить разбитую губу ему не дадут, Габриэль сунул бутылек обратно в карман. — Ты теперь принадлежишь мне, как ты не можешь этого понять? — Я не игрушка, чтобы быть твоим. Мы просто связаны и все, — Сэм сначала помешкал, а после, поняв, что скрывать ему нечего, да и стесняться тоже, стянул с себя футболку и штаны, кидая их на спинку стула. — Ты действительно совсем худой, — Гейб нагло откинулся на подушку парня, изучая худое, но крепкое тело Сэма и с удовольствием замечая оставленные на его шее собственные засосы и укусы. — Почему ты меня так невзлюбил? — спокойно спросил Милтон. Он походил сейчас на пантеру перед нападением — сначала медленно кружил вокруг цели, будто играя, но готовясь в любую секунду кинуться на жертву.  Встав между разведенных ног Габриэля, Сэм посмотрел на него сверху вниз крайне холодно. — Потому что разглядел твой резкий характер и то, что ты мерзавец. А теперь встань, это моя кровать, а я собираюсь спать.  Гейб отлепился от кровати и сел. Устроив ладони на боках парня, он притянул его еще чуть ближе к себе и уткнулся подбородком в плоский живот. Его глаза смотрели в глаза матриати, а сам Габриэль хитро и довольно улыбался. Он чувствовал тепло тела Сэма, и это было приятно. — Я не мерзавец. Если бы я тебя оставил той ночью одного в комнате, голого, пьяного, то туда обязательно пришли бы и другие. А зрячие, знаешь ли, не прочь поиграть с кем-нибудь. Так что у меня есть для тебя предложение.  Винчестер хмуро посмотрел на него, а после поднял руку и запустил пальцы в светлые шелковистые волосы Гейба, убирая челку со лба и медленно начиная перебирать их. Это вызвало у Габриэля тихий вздох и массу удивления. — Мне твои предложения не интересны. И все дело в том, как ты себя ведешь. Ты мне неприятен. А то, как ты вел себя сегодня… — проговорил Сэм и замолк. Он сжал пальцы и оттянул Гейба от себя за волосы немного назад. — Я сказал, слезай с моей кровати. — А я говорю тебе поцеловать меня, но ты же все равно не собираешься слушать, — улыбнулся он, не обращая внимания на легкую боль из-за того, что Сэм так тянул его волосы. — И да, я вел себя так, потому что ты же не слушаешься. Потому что ты глупенький и не привык к жизни в Академии. Дам тебе совет — лучше держаться зрячего. А единственный зрячий, который может посмотреть на тебя, так это я, — усмехнулся Габриэль. Он подался вперед, когда хватка нэко ослабла, надавил руками под коленями Сэма, из-за чего у того подогнулись ноги, и Милтон одним ловким движением уложил его на лопатки. Он навис сверху парня.  Насчет того, что Гейб был единственным, кто способен посмотреть на Сэма как на парня, нэко стало немного обидно. Но это была правда, так что Винчестер предпочел эту часть не комментировать.  Сэм хотел излить на зрячего весь свой словарный запас совсем неприличных слов, но вместо этого просто слегка оттолкнул Габриэля и ловко и быстро залез под одеяло. Он лег на бок, к нему спиной, и укрылся получше, подтянув к себе ноги. — Дверь захлопни, когда уйдешь. — Ах, вот оно как, — тихо рассмеялся Габриэль. Он повернулся лицом к Сэму, наблюдая, как торчащие из-под одеяла ушки слегка дергались, и это было чересчур мило и забавно. А еще Гейб пока не собирался никуда уходить. — Может, поговорим? Расскажи, какие у тебя заскоки. — Я люблю сталкивать людей с кровати, особенно тех, кто заставляет меня нервничать, — Сэм тихонько зевнул, прижимая уши к голове и собираясь заснуть. Спать он хотел, да, вот только не мог ощущать себя спокойно и в безопасности, когда рядом находился его зрячий, который нервировать способен был одним лишь только голосом.  Гейб же был доволен. С кровати его пока не сталкивали, а это было прогрессом. Он вытянул руку и медленно стал поглаживать Сэма по волосам, иногда легко пальцами касаясь ушек, что так его привлекали. Он знал, что придется добиваться подчинения Сэма унижением и болью, ведь он был слишком упрямым, но с доверием бы такое не прокатило. Доверие шаткая штука, с которой стоит быть осторожным — одно лишнее слово, и все может обрушиться.  Сэм с минуту терпел его прикосновения, надеясь, что, не получая отклика, Гейб успокоится, но тому явно и так все нравилось. Не выдержав, он повернулся, зло посмотрел на него, а затем просто стал спихивать гостя с кровати на пол. — Я больше не буду повторять. Уходи. — Нет, — тихо отозвался Габриэль, смотря в глаза Сэму, а после потянулся и легонько стал покусывать кончик рыжего ушка. О, у него совершенно точно появилась любовь к этим ушам, которые хотелось трогать снова и снова. — Я не уйду, пока не получу то, что принадлежит мне. — Тут тебе ничего не принадлежит! — зарычал кот, толкая его на спину и сам нависая сверху. — Либо уходишь ты, либо я.   Сэм прижал ладонь на его груди, не замечая, что в порыве злости освободил когти. — И куда же ты пойдешь? — Габриэль ничего не боялся. Он лишь обвил парня своими ногами, притянул к себе и поймал его губы своими, целуя тягуче и медленно, но вместе с тем и властно, не давая перехватить инициативу. Он чертовски хотел этого упрямого кошака. У него был детский азарт, он хотел заполучить того, кто отказывался быть с ним. По крайней мере, Гейб говорил себе, что это именно что это лишь азарт и желание неплохого тела. Сэм его возбуждал. — Не смей так больше делать! — Сэм резко отпрянул его, после поцелуя стараясь выровнять дыхание. Такого он не ожидал, и потому первые пару секунд даже отвечал ему, и только позже пришел в себя. Ему хватило сил отстраниться от сладких губ. Теперь Сэм уже осознанно прижал обе ладони к его груди и еще больше выпустил когти. Кот смотрел на Милтона так, слово готов был исполосовать его, нашинковать как капусту. — Давай. Сделай мне больно, — прошептал Габриэль, облизывая свои губы. Он чувствовал, как когти слегка впиваются в кожу, но был уверен, что Винчестер не способен убить человека. Он вытянул руку и убрал отросшую челку с лица нэко. Во рту был привкус крови. — Если не хочешь, чтобы помогал я, сходи в медицинский отсек и залечи свою губу, котенок.  Сэм рыкнул, ведь его раздражало спокойствие зрячего, его уверенный голос, то, что он называл котенком, и медленно провел ладонью вниз, оставляя на груди зрячего пять коротких царапин. Испорчена была и красивая рубашка Габриэля. — Только попробуй меня тронуть, и я сделаю больнее, уж явно не пожалев тебя, — не отводя от него взгляда, Винчестер поднялся и начал поспешно натягивать на себя все вещи. Ему срочно нужно было выйти на свежий воздух, прогуляться, привести все мысли в порядок.  Гейб же откинулся на кровать, шумно вздыхая и залечивая неприятно жгущие царапины на своей груди. Легким заклинанием он создал иллюзию, что рубашка у него цела, чтобы никто не видел, что он идет в порванной. После он поднялся и улыбнулся, наблюдая за нервным Сэмом. — Приходи ко мне завтра после пар. Или ты опять испугаешься?  Сэм натянул на голову шапку, а сверху еще и капюшон, скрывая лицо под тенью. — Ну и зачем мне приходить? — безразлично спросил он, выходя из комнаты. То же самое сделал и Габриэль, следуя за ним в коридор и делая пару шагов по направлению к выходу. — Я не говорил, но в повседневной жизни я больше люблю пряники, а вот кнуты уже в постели, — улыбнулся Милтон. Он не повернулся, просто зная, что Сэм идет за его спиной. Не считал нужным смотреть на него во время разговора. — Передам тебе то, что на будущее купил как пряник. А потом дам пару советов, чтобы ты смог выжить в Академии. — Мне не нужны от тебя пряники. И советы тоже, — твердо произнёс Сэм. Холодный воздух подул в лицо и заставил зябко поежиться от прохлады. Кот сунул руки в карманы толстовки и пнул лежащий камень на дороге носочком ботинка. Хоть и холодно, но свежий воздух действительно помогал успокоиться. — Да? И что же тебе тогда нужно? — Чтобы ты оставил меня в покое, — просто ответил Сэм и повернулся в другую сторону, уходя прочь от Габриэля, от своего зрячего.