Приручить бабочку

Поговорить удалось только на следующий день, когда врачи разрешили посещения. — Вот как, — пробормотал Инвери. — Я не думал, что все настолько серьезно. — Нужно что-то делать, я о таком читала… Может, их отправить вместе куда-нибудь? В поход в лес, к примеру. — Слишком экстремально. Но это может сработать. Если Мальвери научится доверять Эрлану… Но пока это неразумно. Лерранин не знает нашу планету, он всего лишь третий день как прибыл. Я верю, что он быстро обучается, иначе не стал бы пилотом… как он говорил? Дальнего Поиска, кажется. — Но что-то надо делать, директор Инвери. — Здесь поможет только время. Мальвери слишком ребенок еще, чтобы оценить свалившийся с неба подарок, — печально усмехнулся мужчина. — А как ваше здоровье? — сменила тему Эйсмелия. — Гораздо лучше, чем вчера. Но, кажется, я испугал нашего гостя. — Испугали, — заявил Эрлан, вползая в палату. — Вам стоило бы не геройствовать после тренировки, а сразу обратиться к медикам. — Тренировка тут ни при чем, это общее переутомление, как мне сказали. Эйсмелия попрощалась и ушла, сообщив, что будут новые фото кота, как только она его изловит. — Тогда тем более, — Эрлан замысловато изогнул хвост. — Берегите себя. Я на время покину Центр, мне нужно заняться кораблем, проверить все системы и выяснить причину сбоя в маршруте. — Хорошо, — Инвери прикрыл глаза. — Я пока посплю. Ближе к обеду к нему явился Мальвери, сразу прижался, устроившись на койке. — Па? Как ты? — Уже лучше, малыш, — Инвери погладил его по голове. — А ты? Надеюсь, не питаешься только газировкой? — Ну-у-у… — протянул подросток, пряча глаза. И постарался быстро перевести тему: — А бабушка сказала, что не может прилететь, у нее конфа какая-то. — Ничего, поживешь один, может быть, меня скоро выпустят. Или можешь пригласить Эрлана, он единственный свободный от всех проектов. Опять же, он чинит свой корабль, посмотреть не хочешь, будущий пилот? Мальвери сердито фыркнул: — Этот… Страхолюдина! Он меня уже достал! Что ты с ним носишься, как с яйцом?! — Потому что он — наш гость. И чем он тебя так достал? Он с тобой очень мил. — А что он ко мне лезет? То нюхает, то обнимается! И смотрит… И вообще, он блог завел… Он противный и кошмарный! И тупой! Не понимает простых слов, пень хвостатый. — Твой язык даже я не понимаю, Маль, а ты хочешь, чтобы инопланетянин сразу же все понял? К тому же, говоря твоим примитивным языком пещерного дикаря, он крутой, клевый, ваще не врубаюсь, че ты как лопух ушами стрижешь, — Инвери страдальчески поморщился. Мальвери на пару секунд опешил, моргая своими огромными зелеными глазищами. — Вау, па, ты крут. А Страхолюдина все равно чмо. Чего ему от меня надо? — Потому что твой шнурок в теме, что Эрлан на тебя запал, пень ты бесхвостый, и ваще твоя грибная чувырла рядом не лежала. Какой кошмар, почему вы, подростки, такие примитивные, что с вами надо общаться, как с недоразвитыми мозгом? — Да ладно, пап, нормально с нами можно общаться. А… запал — это чё, правда, что ли? То есть, как это ваще? Он меня раз увидел — и все? Так не бывает! — твердо сообщил Мальвери. — Он чё-то темнит. Я ему не верю. — Так бывает, Маль. Биоиндикаторы совместимости, слышал про такие? Так вот, вы с ним как раз пара. И никого, кроме тебя, он не примет. Так что обдумай это на досуге, постарайся познакомиться с Эрланом поближе. И перестань уже указывать на его внешность, ты сам тоже не красавец, рук мало, хвоста нет и глаза выпученные. Этим высказыванием он поверг сына в полный шок. О подобном Мальвери не думал, а ведь, в самом деле, для Эрлана он должен был казаться ущербным, не имея привычного тому набора конечностей. Хотя пилот и говорил, что он красивый, как какая-то там бабочка. — А он говорил, что я на бабочку похож. Красивую. — А он похож на змею, тоже красивую, между прочим, что тебе не мешает страдать всякой мутью. И вообще, Маль, у него шесть рук, мускулы, хвост, обалденная грация, любовь к тебе, а еще он не употребляет грибы и не пытается раздеться догола и кинуться на меня, перепутав с тобой. — Он и так голым хо… ползает. И вообще, какого он пола? Непонятненько! — Мужского, Маль, мужского. — А я думал, что вообще «оно», — огрызнулся подросток. Нет, он не собирался вот так быстро менять мнение о каком-то там инопланетянине только потому, что отец сказал, что тот в Маля влюблен. И надо еще посмотреть, что там за биоиндикаторы такие, хрень непонятная. Но, как бы он ни отказывался, а посмотреть на чужой кораблик изнутри было очень интересно. Инвери снова замолк, прикрыв глаза, только неглубоко дышал, морщился и обнимал сына. Переутомление — это было бы просто сказочно. Хуже было то, что переутомление это — совсем не от работы. Доктора разводили руками, врать ему было бесполезно — диагноз директор Инвери прекрасно мог прочесть и понять и сам. Однако сыну он говорить о нем пока что не собирался. Болезнь, поразившая Инвери, заставлявшая его медленно умирать, с трудом, но поддавалась лечению. — Не стоило проводить столько времени рядом с двигателем корабля без защиты. И летать на другие планеты на старых кораблях не стоило, — сказала Эйсмелия. Больше она ничего не говорила, все было и так понятно. Оставалось найти лекарство. Или создать его — более эффективное, чем все те препараты, которые он принимает сейчас. Кстати, о двигателях и прочих змейках. Видел он тот одноместный гроб, в котором прилетел Эрлан. И опасался, что лерранин мог получить огромную дозу облучения. Однако все тесты показывали на изумление «чистый» организм. — Маль, у меня будет для тебя задание. Ты, как будущий пилот, знаешь строение кораблей. Присмотрись к поисковику Эрлана. Разговори его, пусть расскажет, что знает о технологии кораблестроения и защите своей капсулы. — Да, па. Инвери почувствовал, как сын выбирается из-под руки, слабо улыбнулся, отпуская. Пусть злится на Эрлана, ругается с ним, но не переживает за отца и ни о чем не догадывается. Послышался шорох, Мальвери покинул палату через окно. Потом раздались шаги, в палату кто-то явился. — Эйс, если насчет лекарства, я тебе доверяю, сделай. — Какого еще лекарства? — вкрадчиво произнес знакомый до боли хриплый голос. — Ну? Инвери неимоверным усилием все-таки открыл глаза, поморгал, фокусируя взгляд. — Кэрни? — Он самый. Так что с тобой? Начистоту, Ин. — Болезнь Стока-Мерсвари. Прогрессирующая. Если ты знаком. — Почему не сказал? — Кэрни сел на придвинутый к койке круглый табурет. — А что это изменило бы? Помоги сесть, надоело лежать. Под спину подхватили жесткие, крепкие руки, осторожно поднимая и поправляя подушки. — У меня был твой протеже. Поговорили. — Мой… А, Эрлан. И о чем вы с ним разговаривали? — Инвери привалился к стене плечом, сидеть прямо не получалось. — О прошлом. И о настоящем. Ин, я пришел попросить прощения. — Проси. Ты как раз успел, пока что я только зрение потерял, слух еще при мне. Кэрни аккуратно взял его за руку. — Я был идиотом, прости. Эрлан объяснил, что твоей вины в моем «попаданстве» в другую звездную систему не было. Прости, что не поверил тебе. — Ничего, это все в прошлом, Кэрни. Можешь меня обнять, пока тебя не выставили за нарушение режима больного. — Не рискнут. Объятие было крепким, но осторожным. Жаль только, что опоздало на тринадцать лет. Инвери в ответ не обнял, слабо улыбнулся, представив, как сейчас выглядит — глаза блестят, пыльца засыпала всю кровать, полупрозрачные крылья висят как мятые тряпки с прожилками. Что поделать, тут уже не до внешней красоты. Кэрни откашлялся, сказал: — Пойду, ткну сестру, пусть делает лекарство. — Она и так делает все, что может, лучше не торопи ее, — Инвери ощупал кровать, определил, куда именно надо лечь и аккуратно улегся. — Выздоравливай, короче. Даже не думай, что тебе позволено просто взять и… короче, не надейся. — Ты тринадцать лет не замечал меня, Кэр, — мягко напомнил Инвери. — Какая тебе теперь разница, где я и что со мной? Ты извинился, хорошо, я принимаю твои извинения. Но летать за тобой как раньше, заглядывать в глаза, лепетать про неземную любовь и смущаться от каждого подаренного цветка, который буду хранить лет пятьдесят… Нет. Я больше не хочу. — Хорошо, — покладисто согласился Кэрни. — Просто живи. Больше мне ничего от тебя не нужно. Отдыхай. Щелкнула дверца-шторка палаты, стихли шаги. Инвери устроил больную голову поудобнее и задремал, надеясь, что проснется в лучшем состоянии. Должны ведь поддерживающие лекарства оказать эффект рано или поздно. Лучше бы пораньше. Очень не хотелось пугать сына. Оставлять его одного — тем более. Надо контролировать процесс развития отношений с Эрланом, Маль все-таки ребенок. Хотя быть ребенком ему осталось не так уж и долго. Фарани развиваются скачкообразно: долгое детство, резкий переход во взрослость, когда в организме начинается гормональный бум после краткого периода спячки. Все-таки многое в них осталось от предков. Надо дотянуть хотя бы до этого момента. Желательно дальше, надо бы еще Кэрни по полу повалять в отместку за тот удар. С этой мыслью он и уснул окончательно. Эрлан отыскал свой кораблик без малейшего труда. Это не Центр, где куча одинаковых коридоров и переходов. Похлопал по обшивке, приказал разблокировать внешние экранирующие щиты. Овальный, как яйцо, поисковик через минуту стал походить на созревшую шишку. Внимание привлекло мельтешение цифр на руке, Мальвери приближался. Пришлось остановиться и начать размеренно дышать, стараясь не делать слишком глубоких вдохов — воздух и без того пьянил, да еще и приближение пары — пульс подскочил мгновенно, в ушах зашумело. Мальвери подлетел, завис в воздухе, потом плавно опустился. — Типа привет. — И тебе, Мальвери. — И чё это с твоим кораблем? — Проверяю системы. Интересно? — Ага, — подросток подлетел еще ближе. — А почему тебя не облучает этой штукой? — Потому что с двигателей щиты я не снимал, они исправны. Видишь вот это, — он провел ладонью по одной из «чешуек», — керфиит, уникальный материал. Поглощает все виды энергии, включая гамма-излучение. — Никогда про такой материал не слышал. А он из чего делается? — Это композит. В вашем языке нет названий для части его составляющих, поэтому я не смогу тебе сказать так, чтобы ты понял. Кроме того, в случае повреждения керфиитовой брони у нас в аварийной аптечке есть антидот. — А он поможет при болезни Стока-Мерсвари? — Эм… сейчас, погоди, мне нужно найти информацию. Эрлан свернул кольца, но так, чтобы осталось немного свободного места на одном из них. — Ты можешь присесть, это займет некоторое время. Придется провести расчеты. Мальвери его не понял, уселся под ближайшим деревом ожидать, как-то особенно пристально рассматривая Эрлана. Словно препарировать собирался на месте. Тот не заметил, затянул глаза полупрозрачной пленкой и замер, погрузившись в сеть. Корабль просеивал информационные массивы, отбирая для него нужное. — Нашел. Рассчитать. Маль, нужен образец крови. — Можешь взять у меня, учитывая обстоятельства рождения, у нас с отцом она сходная. Эрлан встрепенулся: — Значит, не переутомление? Он нырнул в корабль и вынул кофр с инструментами, покопался в нем, отыскивая анализатор. — Давай сюда, в это отверстие любой палец. Какой не жалко, — усмехнулся старой шутке. — Я делаю вид, что верю в переработку. Хотя я умнее, чем выгляжу, у него точно эта болезнь. Мальвери на анализатор посмотрел с интересом, потом сунул в него безымянный палец левой руки. — Мимикрия — характерная особенность отряда Чешуекрылых, — чуть фыркнул лерранин. Палец Мальвери что-то легко кольнуло. — Все, можешь убирать. Теперь немного подождать, искин проверит совместимость компонентов антидота и твоей крови. Но все равно было бы лучше использовать образец крови твоего отца. Могут быть аллергические реакции, которых не будет у тебя. — У него нет ни на что аллергии, я бы знал, — Мальвери снова ушел сидеть под деревом. И снова вперил немигающий взгляд в Эрлана. Теперь тот его заметил, но сделал вид, что ничего не видит, занимаясь проверкой системы управления и передающих цепей. — Ничего не понимаю, — бормотал он себе под нос. — Где «перемычка»? Почему был сбой в управлении? Мальвери продолжал на него таращиться. Эрлан чувствовал его эмоции — любопытство, почему-то негодование и задумчивость. Его радовало уже то, что отвращения в этом коктейле он не ощущал. Что изменилось? — Значит ты, такой умный, тоже чего-то не знаешь? — звонко вопросил подросток. — Все знать нельзя, — Эрлан пожал плечами свободной пары рук — верхней. — Мозг разумного существа не выдержит такого массива информации и сгорит. Так что да, я не все знаю, никогда такого не утверждал. А что? — Ничего, — буркнул Мальвари. — Когда расчет пройдет? — Скоро. Искин тоже не всемогущ, минут пять-десять потерпи. Подросток пока занялся тем, что принялся чем-то опрыскивать из небольшого баллончика расправленные крылья, сразу же становившиеся матовыми. — Что ты делаешь? — поинтересовался Эрлан. Он видел похожую процедуру перед тренировкой Кэрни и Инвари. — Укрепляю крылья, чтобы с них пыльца не сыпалась. — Ясно. О, расчет закончен, — Эрлан отложил инструменты и замер на месте. — Да, так как биологически мы совместимы, антидот купирует поражение внутренних органов и запустит регенеративную функцию. Но стандартной дозы будет мало, так что сейчас мы возьмем образец и отправимся в Центр, пусть синтезируют еще. — Надеюсь, что поможет, — Мальвери взмахнул крыльями, поднимаясь. — Ты знаешь, с кем нужно поговорить, чтобы ученые начали работу над антидотом? — Ага. С Эйсмелией, она занимается всякими такими важными вещами вроде беготни за своим фиолетовым меховым придурком-котом и неважными вроде синтеза лекарств от редких заболеваний. Эрлан отщелкнул аптечку, забравшись в кабину, вынул из гнезда ампулу-инъектор с лекарством и протянул ему: — Тогда поспеши. Мне нужно закончить работу. Мальвари сцапал лекарство и поддал скорости, насколько ему позволяли крылья. Эйсмелия, выслушав задыхающегося подростка, взяла из его рук ампулу и так же бегом бросилась в лабораторию. Поместить образец в анализатор, второй — в пробу крови Инвари, много времени не заняло. — Он уверен, что это поможет? — отрывисто спросила она у Мальвери. — Нет. Вообще не уверен, но другое лекарство ведь тоже не срабатывает? — Да, твой отец… слишком много работал в космосе без должной защиты. — Эта змеюка сказала, что это у них от облучения применяется. Отвлекать расстроенного подростка пришел кот, помурлыкал ему, дал потянуть себя за уши. — Ах, «та змеюка». А ты знаешь о том, что Эрлан тебя любит? — Уже любит? — вытаращился на нее подросток. — А не просто запал? — Ты даже не удосужился прочитать о биоиндикаторах? Зря, тогда бы знал. А еще можешь поговорить с Кэрни, он семнадцать лет провел на планете Эрлана и лгать не станет, расскажет все подробно. Мальвери только мрачно фыркнул. Разговаривать с Кэрни он не хотел, знал о чувствах отца, сам же отпаивал Ивери всем, что нашлось в доме, когда Кэрни вернулся. Даже грибы в ход пошли, по крайней мере, помогли только они, утроенная доза сделала из Инвери глупо хихикающего и улыбающегося полусонного фарани. Эйсмелия поняла все правильно, кивнула: — Тогда я расскажу, хочешь? Мне поверишь? — Поверю… Так что там за индикаторы? — Цифры у Эрлана на руке — это биоиндикатор. Время и расстояние до встречи с тем единственным, кто подходит так, словно создавались вы одним целым, а потом по прихоти судьбы разделились. Эрлан… у него на руке были знаки бесконечности, что означало, что он никогда не встретит свою пару. Но он все равно принял решение ее искать, для чего и пошел в Дальний Поиск. Это годы каторжного труда, чтобы потом положиться на удачу и лететь в неизвестность. Эрлану повезло — он прилетел на нашу планету. И здесь его индикатор вдруг сменился на цифры. Вы встретились — и лерранин перестал существовать, как отдельная личность, он сейчас, должно быть, сдерживается только чудовищным усилием воли, чтобы не напугать тебя, не подползти и не обнять. Хотя ему это физически необходимо. — Жуть, — протянул Мальвери. — Ладно, если я ему разрешу себя обнимать, это его утешит? — Не утешит, скорее, поможет сдержаться, как мне кажется. За два дня он осунулся, словно его тут не кормят вообще, и круги под глазами. Попробуй, может, это даст ему силы? — Хорошо, когда буду убежден, что папа в порядке. Эйсмелия кивнула: что ж, Мальвери в своем праве. Пискнул датчик окончания процесса — закончился анализ реакции крови на препарат. — Да… Вот это да! Только бы суметь синтезировать такое… — Ты сейчас вколешь ему лекарство, он поправится? — уточнил Мальвери. — Я сейчас буду молиться всем богам, чтобы у меня хватило ума и возможностей синтезировать нужную дозу. Этого, — девушка кивнула на ампулу, — очень мало. Эрлан написал, что нужно в десять раз больше, чтобы подействовало на организм фарани в полной мере. Он прав. — Но ты ведь ученый, ты сможешь это сделать? — занервничал Мальвери. — Дело может быть в том, что на нашей планете нет нужных веществ. Но я надеюсь… Пискнул и второй датчик процесса. Эйсмелия подлетела к монитору, пролистывая длинный состав, и выдохнула: алых знаков не было. — Смогу. Иди к отцу, Маль, не мешай. Мальвери заглянул в палату, убедился, что отец крепко спит, и решил поискать Эрлана. Начал с его комнаты — вдруг уже вернулся. В бассейне было пусто. — Да-а-а, тебе-то хорошо, на циферки глянул — и сразу знаешь, где я, а мне как? У-у-у, змеюка! Пришлось лететь на ту же поляну и высматривать по пути Эрлана, такую тушу точно не проморгаешь. А на подлете — замереть, спрятаться в кроне дерева, услышав голоса. — Значит, ты его сын, — глухой и хриплый голос Кэрни. — Он отказался от меня, как и мать, — ровный голос Эрлана. — Выродок же, с клеймом неудачника с самого рождения, кому я нужен. Даже своей паре, как оказалось, не нужен совсем. — У них это семейное. Им никто не нужен, кроме науки, космоса и их двоих. — Но Инвери-то в чем виноват? Аномалию на вашем пути не он присобачил, — пожал плечами Эрлан. — Да и на моем тоже. — И что, было бы лучше, если б ты не знал, что здесь — твоя пара? — Не было бы. Но я прожил бы дольше. Сейчас протяну год, может два, если не свихнусь раньше. — Потерпи, может, все-таки он подрастет еще. Наконец, Кэрни убрался, Мальвери грустно вздохнул и выбрался на поляну. Лерранин с головой закопался во внутренности своего кораблика, видимо, на руку и не смотрел, раз не заметил его появления. — Я тут прилетел типа как, — предупредил Мальвери. Эрлан дернулся, раздался глухой стук, и он выбрался из-под «чешуинки», потирая макушку. — Я думал, ты останешься с отцом. — Он все равно спит, к тому же, когда Эйс синтезирует лекарство, меня выгонят. С этим строго, при лечении никого быть не должно, — Мальвери принялся облетать корабль. — Ясно. Хочешь посмотреть, что внутри? Мальвери закивал, было очень интересно, как выглядит корабль для змеи, куда там помещается хвост пилота и вообще. — Там очень мало места, не помни крылья, — сказал Эрлан, протягивая руку, чтобы помочь, и отдергивая ее в последний момент. — Я их сложу. Внутреннее помещение Мальвери разочаровало. Он решил, что это больше похоже на гроб. Странное ложе, больше похожее на гелевую губку, вообще пугало, казалось — тронь, и засосет. И куча трубок от него с какими-то присосками. Бр-р-р! То ли дело их корабли — и крупнее, и удобнее, с просторными каютами и коридорами. — Это поисковик. Он и не должен быть большим. Весь полезный объем отдан под двигатели и элементы питания. — А что теперь? В смысле, ты нашел нас… И что? Куда-то сообщишь? — заинтересовался Мальвери. выбираясь наружу и снова расправляя крылья. — Только если вернусь на Лерран. Связь искажается или блокируется той аномалией, благодаря которой я здесь оказался. Да и если бы не блокировалась, вряд ли мой кораблик дотянулся бы до ближайшего ретранслятора — слишком далеко забросило. Покажу, хочешь? Искин определил местонахождение и координаты. Подросток закивал. Ему, как будущему пилоту, было любопытно все, связанное с координатами, пространствами и космосом. Лерранин снова нырнул в кабину, и Мальвери невольно восхитился его гибкостью: уж на что он меньше размерами, а протискивался в корабль неуклюже, как перебравший нектара бражник — в щель в коре дерева. А полузмей делал это одним скользящим движением, да и двигался так, что завораживал. Это-то и пугало. Но вот Эрлан выбрался назад, держа в руках что-то, похожее на плоский и ультратонкий планшет, опустил его на землю. Над планшетом возникло зеленоватое свечение, развернулось объемным конусом и превратилось в модель их галактики. Длинные пальцы лерранина замысловатым пассом заставили увеличиться одну ее часть, еще и еще, пока в черноте космоса не осталось только изображение одной звездочки класса Эль, вокруг которой вращались пять планет. — Это ваша звезда. Мальвери кивнул, рассматривая модель. — И наши планеты. Когда-нибудь буду осваивать четвертую… Палец Эрлана ткнул в звезду, потом вернул модели общий вид и прокрутил ее на сорок градусов. При этом яркая точка указывала на отмеченную им звездочку, не давая потерять ее в скоплении других. Снова увеличил, приблизил и показал другую звезду — класса Эль, вокруг которой вращались… пять планет, практически близнец первой системы, хотя планеты и отличались. — Это мой дом. Лерран массивнее Исеиды, там чуть больше сила гравитации, меньше кислорода, меньше воды. Снова ткнул пальцем в звезду и вернул к масштабу галактики. Теперь можно было понять, насколько велико расстояние между двумя звездами. Мальвери обошел модель со всех сторон. Потом буквально заставил себя посмотреть на Эрлана. Ну… Может, он еще и ничего, если подумать, у него красивые глаза. Нос… Носа, как такового, и нет, есть узкие щели. Губы тоже ничего, не очень тонкие и бледные, вполне смотрится. Треугольное лицо, резко очерченные скулы и нижняя челюсть. Непривычно длинная шея, гибкая и украшенная тонкими полосками чешуи по бокам и сзади. Плечи — хоть вместо опоры моста ставь, выдержат. Мускулистые руки, длинные пальцы и ладони, раза в три длиннее, чем у фарани. И пальцев всего четыре, а вместо ногтей — чуть заостренные когти. Бр-р-р, вот это страшно. — Далеко. И что, ты теперь туда вернешься? — Хочешь, чтобы я убрался? — лерранина передернуло, он опустил руки. — Хорошо, я улечу. Проверю все системы — кажется, поисковик не поврежден, просто сбой в программе маршрута. — Нет, я просто спросил. Раз ты должен искать другие планеты, значит, отчитываться тоже должен? Тебе от начальства не влетит? — Нет. Меня даже искать не станут, если я не свяжусь с Лерраном никогда. Просто спишут, как стандартный процент потерь в Поиске. Мальвери продолжил рассматривать тело Эрлана. Особенно интересен был хвост. И как на таком вообще можно ползать? Длиннющий, плавно сужающийся к кончику, гуманоидный торс перетекал в него примерно от середины груди, бедер и талии у Эрлана не было, как таковых. Под мелкой чешуей, прилегающей так плотно, что она казалась просто рисунком на коже, волнообразно двигались мышцы, да и вообще, если внимательно присмотреться, все тело Эрлана находилось в постоянном движении, незаметном, завораживающем, плавном. Даже когда он замирал на месте, это движение оставалось — беспокойно свивался и переползал кончик хвоста, дыхание поднимало и опускало мощную грудную клетку. Мальвери потрогал чешую. — Теплая. Гладкая. На рыбу не похоже. — Я не холоднокровный, — улыбнулся Эрлан. С каким трудом он заставил себя остаться на месте! Но хвост все равно медленно переместился, заключая Мальвери в кольцо, пока еще широкое, во всю свободную длину, а под тонкой ладонью подростка зародилась легкая дрожь удовольствия. Эмоциональная часть вопила от восторга и заходилась в жадном: «Еще!». Рациональная с трудом удерживала контроль над телом. — И не впадаешь в спячку? — Мальвери продолжал гладить хвост. — Любопытно. Тонкая чешуя. А линять будешь? — В спячку не впадаю. Линять скоро буду — видишь, какая тусклая чешуя? — Ага, — хвост попытались поднять. — Я тяжелый, — Эрлан едва не задохнулся, носовые щели расширились, жадно вбирая воздух, и он уже не знал, от чего пьянеет больше — от близости пары или кислородного перенасыщения. Хвост без участия разума аккуратно обвился вокруг талии подростка, приподнимая. — А ты очень легкий. — А ты видел крылья фарани? — фыркнул Мальвери. — Мы и должны быть легкими. Мы же бабочки. И ты, это, полегче с хвостом… А то я про змей передачу смотрел, — он припомнил, как громадный пятнистый змей легко передавил пополам крупного хищника, содрогнулся и стал выбираться из кольца. Жить хотелось больше, чем утешать несчастное страхолюдное нечто. Хватит с него и того, что Мальвери с ним сидит и его гладит. — Не бойся, — Эрлан заставил себя отпустить его, отползти подальше к кораблю. — Я не причиню тебе вреда. Никогда, Мальвери. Даже нечаянно, ненарочно — не смогу. — Ага, сожмешь кольца поплотнее — и привет, — Мальвери во избежание объятий на хвост уселся. — Так не бывает, — убежденно покачал головой лерранин. — Даже если я буду спать или без сознания, тело отреагирует на тебя так, как нужно, оно уже подстраивается, программируется на твой вес, рост… все, понимаешь? — Нет, не понимаю, ты же вроде не модель из лаборатории. Как ты можешь подстраиваться под какие-то параметры? — Это заложено генетически. Мы подстраиваемся под свою пару. — А… — Мальвери хотел спросить что-то еще, но тут его коммуникатор разразился мелодичной трелью голоса какой-то птицы. — Ответишь? — это он адресовал Эрлану. — Я? — удивился тот. — Почему? — Ну как, я тебя не люблю, а тут так полюбят… Ты только голос не подавай, угукай. Ей хватит, — коммуникатор был снят с руки и протянут. — Ты тут вроде как мой защитник и все такое. Вот и принимай на себя удар. Эрлан не совсем понял, что он имеет в виду, но принял электронную игрушку, активировал прием, машинально подключаясь напрямую. — Наконец-то! — вклинился ему прямо в слуховые каналы высокий девичий голос с нотками истерики. — Я думала, ты мне теперь не ответишь. Это потому что я похвалила ту уродскую фотографию, да? А ты видел, что этот шестирукий урод завел страницу, еще и в друзья ко всем набился, парни от него в восторге, идиоты такие. Ну почему ты молчишь? Это потому что я тебя с твоим отцом перепутала? Ну он же такой клевый, не, ты лучше намного, я хотела сказать, просто вы так похожи, а ты же знаешь, я под грибами дурная, но у нас ничего не было, — она захихикала, — а мое белье он, между прочим, так и оставил себе на память, такой он у тебя игривый старикан. Кстати, у меня сегодня есть новая доза, они безвредные, честно-честно, Маль, прилетай, а? Я видео нашла, оно реально клевое, тебе понравится, я все сделаю так, как там, а предохраняться я умею, тебе правда будет круто. Почему ты молчишь, любимка? — Может, потому, что я не Маль? — Эрлан потряс головой, словно надеялся вытрясти из нее этот высокий визгливый голосок. — А наркотики принимать вредно, девочка. — Что? А ты вообще кто такой? Где Маль, а ну немедленно верни ему коммуникатор, что вы там с ним делаете? Алири, урод, скотина, я знаю, что это ты, — дальше последовали несколько ругательств, аналогов к которым подобрать не удалось, ясно было только то, что они затрагивали сексуальную сферу. — Я не понимаю, что она говорит, — беспомощно развел руками Эрлан. — Она странная. Девочка, я не Алири. Мальвери взял коммуникатор, послушал. — Мне надо учиться, перезвони завтра, — коротко сказал он. Эрлан был озадачен и растерян. — Какое странное поведение. Это из-за наркотиков? Так вести себя… неправильно же? — Она под грибами. Это такой вид наркотика, я пробовал пару раз, ничего особенного, голова пустая, настроение хорошее, мозг в тумане, сидишь и хихикаешь. У меня в аптечке для отца всегда лежало раньше несколько. Они вообще-то лекарственные… — Мальвери выглядел грустным и поникшим. — Полечу домой. Ты… Можешь со мной отправиться. Буду твоим хвостом от Элиры отмахиваться, опять уже сидит около дома и ждет. — Хорошо, подожди немного, я сейчас закончу. И, если хочешь, можем взять голопроектор, я покажу тебе свою планету и те, где учился. — Давай, — Мальвери совсем приуныл. Настроение у него от «долбонуто-радостного», как говорил Инвери до «приплющенного» менялось быстро, а тут еще разом навалилось все: болезнь отца, истеричная Элира с ее сексуальной агрессией, еще он теперь привязан к страшной чешуйчатой инопланетчине. Может, в самом деле, сказать ему, чтоб улетал? Да, наверное, он так и сделает. Вот только отобьется с его помощью от Элиры — и пошлет… куда подальше. Назад, на этот, как там его. Лерран. Или пока не говорить? Мальвери никогда не оставался в квартире один надолго, всегда знал, что придет отец из лабораторий, будет ужин, может быть, прогулка. Инвери перестал брать длительные проекты, летать в космос и засиживаться на работе, кроме каникул Мальвери, когда того отправляли к бабушке. А сейчас было пусто, одиноко и немного страшно — все время какие-то шорохи в квартире, стуки, еще и Элира ломится то в окно, то в дверь. А если отец… если с ним что-то случится еще, а лекарство не поможет? Бабушка занята большую часть года, она — ученый с мировым именем, и возиться с внуком, отказываться от карьеры? Это вряд ли. Что тогда ему останется делать? Мальвери совсем повесил крылья, чувствуя себя как моль в лесу — непонятно, как так вышло, как жить и куда лететь в случае чего. Его чувства резали Эрлана, корежили и заставляли ощущать свою вину: если партнеру плохо, виновен может быть только он, раз не защитил. Выдержка рушилась, как домик песчаной змейки во время бури. — Все будет хорошо, Маль, — он сам не заметил, как оказался рядом, бережно и осторожно обнимая в желании закрыть собой ото всего, что пугает и делает подростка несчастным. — А если лекарство не подействует? А если у него острая форма, которая неизлечима? — прохныкал Мальвери. — У меня же никого нету, только папа и бабушка. А если Элира уже сидит у дома? — Давай, ты не будешь паниковать раньше времени. Сейчас я свяжусь с Эйсмелией и узнаю, как продвигаются дела с синтезом. Потом мы отправимся к тебе домой, ты сядешь учить уроки. Или в лабораторию, попросим для тебя стол, а кровать там есть. И недалеко от Инвери, и один ты не останешься, а Элира не посмеет явиться в Центр и устраивать скандал. Мальвери молча закивал. Оказывается, когда тебя обнимают сразу в шесть рук — это приятно, спокойно и тепло. Не так уж все и плохо с этим змеем. И обнимает бережно, крылья даже не задел, не то что Элира, которая оторвать полкрыла готова. Потом Эрлан его и вовсе на руки поднял, так же осторожно, и это напомнило что-то из далекого-далекого детства, когда его так носил отец. А почти незаметное движение, когда лерранин пополз к городу, убаюкивало, заставляло закрыть глаза и прижаться к теплой груди. Разбудило Мальвери визгом — Элира не утерпела, полетела разыскивать, разумеется, за три квартала до Центра узрела эту прекрасную сцену. — Все, сейчас начне… — МАЛЬ!!! Что это все означает? Почему ты позволяешь этому уроду тебя носить на руках? Какие у вас с ним отношения? А как же я? Ты ведь меня любишь! Элира оказалась прекрасной девушкой с точеной фигуркой, копной роскошных светлых волос и «плывущим» безумным взглядом. Эрлан высунул язык, повернувшись в ее сторону, потрепетал им, пробуя воздух, покачал головой: — Очень высокая степень опьянения. Ей требуется медицинская помощь. Отнести ее в Центр? — Надо медиков вызвать, она нахвощилась, а не под грибами. — Вызывай, подождем. Она может быть опасна для окружающих. Этот разговор — как будто ее нет рядом или ее не слышат — поверг Элиру в состояние неконтролируемого бешенства. Она кинулась на чужака, выставив руки со скрюченными пальцами, словно собиралась выцарапать ему глаза. Эрлан осторожно перехватил ее хвостом, без труда удерживая, только морщась на особо резкие рывки, и когда его хвост стали царапать. Истончившаяся в преддверии линьки чешуя, вернее, ее верхний слой отслаивался, причиняя лерранину неудобства. Насухую это было почти больно. Медики, по счастью, прилетели быстро, сразу же скрутили девушку и сунули ее в транспортник. — Нахвощусь, — сказал Мальвери. — В коврик нахвощусь, когда ее выпустят. Я когда хвощеный, мне настолько все до яйцеклада… Эрлан не понял смысла фразы, только покачал головой. — В Центр. Тебе нужно увидеть отца и немного успокоиться. Он связался с Эйс, девушка почти раздраженно ответила, что синтез еще только подготавливается, потому что делает она все практически «на коленке», экспериментально. И чтоб он не дергал ее напрасно. — Я спокоен, мне надо доделывать задания на завтра к школе. Так что надо домой, — сказал Маль. — Хорошо, — очень покладисто согласился Эрлан. — Домой. С рук Мальвери он так и не спустил, это было выше его сил. А вот так, когда держал подростка, всем телом впитывая его запах, чувствуя пульс, температуру, касаясь открытой спины под крыльями — он был спокоен и собран, и эмоции удалось взять под контроль.