Приручить бабочку

Квартира оказалась огромной и очень светлой, впрочем, командующему Центром иной по статусу не полагалось, хоть он один, хоть с ребенком, хоть их двадцать человек всей семьи — получите от Центра квартиру и летайте от спальни в туалет на транспортнике. — Можешь устроиться у меня в комнате, правда, там не прибрано. «Не прибрано» у Мальвери означало «карандаши не по линейке». Ни плакатов, ни раскиданной одежды, ни сувенирных значков — ничего не было, кроме идеального порядка. Эрлану это было привычно: в его комнатке в общежитии Академии было практически так же, разве что места и мебели меньше. — У тебя очень уютно, — одобрительно заметил он. — Да, мне тоже нравится, вместе с па все сюда подбирали. Мальвери вытащил учебники, открыл их, запустил систему звездной карты и принялся заниматься расчетом координат от планеты до спутника по заданным условиям. Эрлан от нечего делать занялся тем же. Такие задачки он решал во время подготовки к поступлению. — Не соль-шесть-три, а соль-шесть-минус три, — заметил он. — Угу, — Мальвери переправил расчет и продолжил. Наконец, юркий кораблик достиг заданной точки и приземлился. — Ура, я закончил. Хорошо быть отличником! Задают трудное, но мало. Чем займемся? — Посмотрим голограммы? — предложил Эрлан. — Покажу тебе, как выглядят наши девушки и дети. У меня, правда, всего одна голограмма такая, моя школьная подруга прислала на память, когда улетал. — Давай посмотрим, — решил Мальвери. — Пошли в гостиную, там есть диван. Голопроектор поставили на изящный столик, Маль закрыл окна, чтобы было удобнее смотреть. И уставился на трехмерные модели, возникающие над экраном проектора, которые можно было двигать пальцами, рассматривая со всех сторон. — Это Лерран. Океанов у нас нет, только моря, озера и реки. Гор мало. В основном, полупустынный, полустепной ландшафт, есть зоны заповедников, там леса. Это Эш-Ани, столица. Я там родился и вырос. Это мой интернат. Школа. О, а эта как здесь оказалась? Голограмма с выпускного. Вот эта мрачная морда — я. — А это ваши девушки? Вот эта красивая, — он ткнул в Мирру. — Мне нравится, у нее милая фигура, изящные руки и… эээ… передняя часть черепа тоже ничего. — Мирра. Моя единственная подруга. В школе она была той еще трещоткой. Я привык почти не слушать, о чем она болтает, но с ней было спокойно. А это — Ксеноакадемия. Моя группа. Он посмотрел на изображение, невесело хмыкнул: даже тогда было видно, что все по парам, а он — один. — А это ее первенец? — Мальвери посмотрел на фото Мирры с ребенком. — Да. Она назвала его моим именем. Смешной головастик… — Смешной — это точно. А мои фотки посмотреть хочешь? — Давай, — согласился Эрлан. На первой же фотографии в альбоме была запечатлена красивая высокая бабочка в синем открытом платье, держащая на руках спящего ребенка. Рядом с ней стояли еще двое, мужчина и женщина, оба улыбались. — Это мама. А это бабушка с дедушкой. — Красивая. Это же Инвери, да? — Ага. Меня надо было кормить и воспитывать, поэтому мама снова окуклилась только через десять лет, когда я уже был немного соображающий. — Ух, это, наверное, очень трудно — воспитывать ребенка в одиночку. У нас не бывает матерей или отцов-одиночек. — Бабушка с дедушкой помогали, почему сложно? Ребенок — это же не корабельная система. Меня брали на работу к маме, я там просто ползал кругами вместе с сиреневым кошаком, потом нас обоих мыли, кормили и спать укладывали. Следующая фотография запечатлела маленького Мальвери, колотящего по столу игрушкой. — Не в этом дело, — Эрлан улыбнулся. — У нас не бывает одиночек. Невозможно оплодотворить яйцо, если нет пары. Семя мужчины становится жизнеспособным, только если рядом его пара. — А… Не, папа заморозил семя, окуклился, сменив пол, сам от себя забеременел. — Понятно, — Эрлан вспомнил лекции по ксенобиологии, кивнул. — Ну, а мы — вот такая странная несуразная раса, что не можем существовать поодиночке. — А ты точно не умеешь пол менять? — жалобно спросил Мальвери. — Увы, нет, природой такого не предусмотрено. — А вы живородящие? — Яйцекладущие. Сначала женщина вынашивает яйцо, около полугода по нашему времени. Потом яйцо зреет в гнезде еще два месяца. Потом трескается, и вылупляется детеныш. — Ага, — Мальвери развернул с коммуникатора расчетную доску. — Сейчас прикинем доминантные и рецессивные гены с мужской и женской сторон. Так… Если у одного из родителей… Надо профессору задачку подкинуть. Если у одного из родителей шесть рук и один хвост, а у второго две руки, четыре крыла и нет хвоста, сколько рук будет у ребенка. — Думаю, это можно смоделировать на основе наших ДНК, в лаборатории. Я сам не просчитаю, все-таки, ксенобиологию я изучал не в таких масштабах, больше психологию и теорию и практику контакта. — Я прикинул размер ребенка. Такой плод у фарани физически не разовьется. Эрлан успокаивающе улыбнулся: — Если тебя это пугает, ты можешь не менять пол. Это не важно для меня. Но если важно для тебя, то все можно решить, стоит только поломать голову над задачей. У вас ведь отличные лаборатории. — Так… Я вообще пока что ни на что не соглашался, — буркнул Мальвери, нервно взмахивая крыльями и задевая Эрлана по плечу. Касание нежного на вид, чуть мохнатого у основания крыла было сравнимо с ударом тяжелой доски. Лерранина откинуло на пол, уйти от удара он не успел и теперь лежал, не рискуя подняться, ощупывая плечо. Кажется, кости были целы, ссадина не в счет. Он больше растерялся, чем реально пострадал. — Ты чего? — удивился подросток, не понявший, что произошло. — Я не думал, что у вас такие крепкие крылья, — Эрлан осторожно поднялся, свернул хвост и устроился на нем. — Теперь понимаю, что внешний вид обманчив. Мальвери оглянулся на свою спину. — А какие они должны быть, чтобы можно было спать и вообще жить с ними? Это такая же часть, как у тебя хвост, она должна быть надежно закрыта броней. — Я боялся дотрагиваться, а вдруг сломаю или испорчу? Мальвери завел руку назад, пощупал верхнее левое крыло. — Сломать их можно, просто надо постараться. Все можно сломать, столкновения с транспортником они могут не пережить, как и весь я. — Да уж, столкновение с транспортником, боюсь, и я не переживу, — фыркнул Эрлан. Мальвери сунул ему крылья под нос, предлагая посмотреть поближе. Лерранин осторожно провел ладонью между крыльев, прослеживая кончиками пальцев мышцы, благодаря которым они приводились в движение. Очень сильные мышцы, несмотря на то, что Мальвери не выглядел особо сильным. Крылья затрепетали, обещая врезать Эрлану еще куда-нибудь. — Щекотно. — А если вот так? — он осторожно дотронулся до самих крыльев, опасаясь повредить слой чешуек. Но, видимо, тот спрей, которым Мальвери обрабатывал их, держал крепко, так что на ладонях Эрлана не оставалось следов, а чешуйки с крыльев не слетали. На ощупь они казались бархатными, эти черные опахала с тонким серебристым рисунком прожилок. — А так нормально. Только не выкручивай, они все-таки не так прикреплены. — Да я и не собирался, что ты. Они красивые… и теплые, как настоящий бархат. А как вы спите с ними? — В смысле? Ложусь на правый бок и сплю до утра, иногда переворачиваясь на левый. — Ну, я просто подумал, что на спине спать тебе явно неудобно, крылья же. Мальвери раскрыл крылья, подошел к дивану и улегся на спину, после чего перекатился набок, крыло послушно изогнулось. — Там же не кости, как у птиц, а прожилки, — хмыкнул он. — О! Наблюдать за полузмеем оказалось забавно, особенно когда он удивлялся. У него становились почти круглыми и очень выразительными глаза. — Правда, здорово? — Мальвери поднялся. — Эм… — очередное несоответствие слова его значению заставило Эрлана искать синонимы, и он даже понял фарани. — Да, очень. Такая двойственность: гибкие и в то же время жесткие, бархатные, а под бархатом — сталь. Наверное, это потому, что и раса ваша такая… как цветы, у которых есть нежные лепестки и твердые чашелистики, их скрывающие. — Спасибо. Ты так поэтично говоришь… Есть хочешь? Тогда придется вернуться в Центр. — А приготовить что-то? Хотя мне, в самом деле, лучше вернуться — там готовят специально для меня. А потом? — Потом я научусь, думаю, настроить синтезатор пищи я сумею. Или ты сам. — Я умею настраивать, но тебе не понравится то, чем я питаюсь. Мне так кажется, — уточнил Эрлан. — Если хочешь, можешь попробовать. — Давай. Оно вообще съедобно? В смысле, растительное? — В основном, это синтетические белки, жиры и углеводы. И я понятия не имею, из чего их синтезируют у вас, — усмехнулся лерранин. — Я всеяден, хотя больше предпочитаю, конечно, мясо, оно дает энергию, а ее моему телу требуется много. — Мясо… — неуверенно протянул фарани. — Я люблю мясо. И сыр. — А еще мне нельзя использовать некоторые ваши соли и специи, поэтому мой рацион может показаться тебе пресным и невкусным. — То есть, ты просто ешь все несоленое? Это не так трудно готовить. — В вашей пище содержится достаточно соли, еще добавлять? — фыркнул Эрлан. — Но то для меня. А как нравится тебе? — Я люблю бутерброды. Еще газировку. И много-много сыра. Рыбу ненавижу. Эрлан поднялся, развернул хвост и поморщился от неприятного ощущения. — Однако какие у твоей подруги острые коготки… Кажется, она содрала мне и живую чешую, а не только готовую к линьке. Так мы ползем в Центр, или я попробую приготовить что-то? — Попробуй. Я посмотрю, что с хвостом? — Мальвери потянулся потрогать царапины. — Ого… Точно нахвощилась. Сейчас, залью обеззараживалкой. Очень больно? — Ну, как тебе сказать, — Эрлан не знал, смеяться ему или плакать. — Больно — это не то слово. Я попробую придумать для тебя аналог того, что мне сняли пару полос чешуи с самого чувствительного места на хвосте. Это как если прикусишь до крови язык… Как-то так. Вроде и не больно, если не двигать, и неудобно. Мальвери притащил аптечку, принялся перебирать в ней баллончики, наконец, вытащил нужный и щедро набрызгал из него на поцарапанный хвост. — Не щиплется? — Нет, — прислушиваясь к ощущениям, покачал головой лерранин. — Только холодно. — Это нормально, сейчас болеть перестанет, — второй баллончик оставил на хвосте напыленный пластырь. — Вот так. В следующий раз лучше не подставляйся. — Надеюсь, до следующего раза не дойдет. Эрлан уполз на кухню, отыскав ее по неуловимым для фарани запахам. Найти в Галанете инструкцию к синтезатору пищи было минутным делом, он загрузил ее в память и мимоходом влез на свою страничку, поинтересоваться, что же так сильно возмутило девушку. Как оказалось, Мальвери успел огрызнуться на длиннейший ее комментарий, где она, нимало не стесняясь, описывала, что именно желала бы попробовать в сексе с Малем. «Отвали, чокнутая, я предпочитаю парней». «Маль, я сменю пол, правда-правда, тогда мы будем вместе навсегда. У тебя ведь никого нет?» «Как сказать…» От этого комментария Элиру почему-то прорвало на то, что Мальвери ей изменил с Эрланом. Ни дать ни взять муж пяти детей заблудил налево с инопланетянином. Эрлан понимал с пятого на десятое, а уж причины этого противостояния не понимал вовсе. — Маль, объясни, — он сдвинул восприятие сети на периферию и уставился на подростка. — Почему Элира так реагирует? Вне зависимости от степени опьянения. Вы должны были стать парой? — Нет, ОНА решила, что мы должны стать парой. У нее просто два родителя, они владеют парой компаний, Элира слова «нет» в жизни не слышала, а тут такой облом: она кому-то не нравится. Раньше у нее был другой, родители его просто подкупили, завалили дорогими вещами, чтобы он Элиру ублажал. Только он даже полгода не протянул, вылетел в окно в одних трусах, умчался на соседнюю планету, сменил пол и замуж вышел. То есть, вышла. А Элира на меня кинулась. Меня подкупить не получается, у меня папа сам кого хочешь выкупит. В клинику ее класть бесполезно, она хвощит напропалую, прерываясь на грибы. А когда она нахвощится, сразу жаждет меня изнасиловать хоть на всепланетном празднике в прямом эфире на площади. Вбила себе в голову, что я теперь принадлежу ей. — Изнасиловать? — Эрлан потер виски. — Что это? — Вступить со мной в сексуальный контакт против моей воли. Элира решила, что раз у нас отношения, и мы пара, то секс обязателен. На в принципе не слишком выразительном лице лерранина проступил откровенный ужас. — Против воли?! Я… я не понимаю… — Я секса с ней не хочу. Она секса со мной хочет. Вопрос в том, у кого терпение раньше кончится. Даже с объяснениями это не укладывалось в голове лерранина, воспитанного в очень строгих рамках. Для него секс был возможен только по обоюдному согласию и желанию. Иначе было бы просто невозможно — как взять партнера, все чувства которого ты ощущаешь, как свои, причинив ему неудобство, а тем более — боль? Это невозможно, немыслимо! Насилие в постели было чуждо самим своим определением, и Эрлан отказывался признавать возможность подобного. Потом он вспомнил, что у фарани нет эмпатии в парах, немного успокоился. Затем снова задумался — Мальвери говорил о сексе, как о чем-то таком малозначительном и неважном. А если верить физиологии фарани, нормальный половозрелый подросток при виде девушки, которая сама на него запрыгивает, должен немедленно с ней вступить в половой контакт. Это стоило разъяснить поподробнее. — Маль, а как ты вообще относишься к сексу? — Никак, никогда не занимался. Я учусь, мне некогда искать себе кого-то для секса. — Но ты ведь не все время учишься? Тебе он не интересен? Или неприятен, как вид взаимодействия двух особей? Важно было выяснить сейчас, чтобы не попасть потом впросак, когда попытается соблазнить пару. Ведь когда-нибудь его все же примут? Он очень хотел на это надеяться, Мальвери же даже просчитывал варианты того, кто может у них родиться. — У меня моральная травма при виде голой Элиры в моей постели, наверное. Никак не могу забыть пережитый ужас. — Почему — ужас? Вроде бы, она симпатичная? Или я недооценил критерии красоты вашей расы? Мальвери вздохнул и попробовал объяснить. — Лето, золотой прекрасный вечер, я налетался по лесу, мне хорошо, дома ждет ужин. Захожу к себе в комнату, а там по всему полу ее одежда, а в постели, раздвинув ноги, лежит ЭТО, лохматое, вдребезги пьяное, тянет ко мне руки. В общем… Не в настроение она попала. — Я снова не понимаю, наши законы и правила поведения очень различны. Лерране не посещают жилища друг друга, не то, что без спросу — вообще. Для встреч есть общественные места, парки, сады, эспланады с фонтанами, развлекательные центры. Но чужой дом — табу, запретная территория. Хотя в Содружестве Рас есть и те, где приходить в гости по приглашению не зазорно, я прожил несколько месяцев на Уйатоээ, привык, потому даже не дергаюсь уже, что нахожусь в твоем доме. — А что такого в том, чтобы явиться к кому-то в гости, посидеть вместе? Иногда идти никуда не хочется, например на улице дождь, проще сидеть на кухне и болтать под горячий чай. Или смотреть что-нибудь. Или заняться… а, у вас же нет понятия свободного секса. В общем, в парке этим заниматься можно, но чревато неприятностями с охраной. — Нет, тут другое. Мы довольно самодостаточны, вернее, самодостаточны пары, в первые месяцы, когда идет балансировка, если так можно сказать, когда привыкают и подстраиваются друг под друга, не хочется вообще ничего и никого видеть, кроме пары. Мне сейчас довольно тяжело находиться в людных местах. Потом, когда баланс установился, все равно интересы пары будут приоритетнее, чем все остальное. А для молодежи, которой еще долго ждать свою пару, есть клубы по интересам. У них просто не возникает желания заниматься сексом с кем-то, кто не пара. Это зависит от гормонов. У меня прежде не было никого, хотя в теории я знаю все, что нужно, чтобы доставить удовольствие партнеру или партнерше. Мальвери осмотрел его. — А чем ты… ну… вообще? Эрлан напряг мускулы, раздвигая паховую щель. Возбуждения он не чувствовал, потому что его не испытывал Мальвери, но показать мог, почему нет? Член у него был аккуратный, не очень крупный, но и не мелкий, как полагалось развитому лерранину его возраста и сложения — размером от кончиков пальцев до основания ладони. Мальвери осматривал его с любопытством и… ужасом. — Это кошмар, — решил он. — Такое в меня даже не влезет. Эрлан стиснул клыки. Их встреча уже не казалась — она была совершенно явной ошибкой, насмешкой судьбы. Он никогда не добьется даже приязни, только пугает Мальвери, умудряясь оттолкнуть, стоит только появиться намеку на возможную близость. — Прости, — глухо сказал он, пряча то, что так пугало юного фарани, за чешуей и плотно смыкая мускулы. — За что? Это же от природы, — подросток его не понял. — Я не хотел напугать. Знаешь, будет лучше, если я улечу. Забудешь обо мне, как о кошмаре. — Но тебе ведь будет плохо. — Это неважно. Важно, что будет хорошо тебе. Ты не чувствуешь меня, а я ловлю все твои чувства. Боль, страх, ужас… Я улечу, когда поправится Инвери. Маль задумался, эмоции сменялись калейдоскопом, с недоумения на неприязнь, затем на какие-то приятные воспоминания. — Может, я к тебе все-таки привыкну? — наконец, спросил он. — Это решать тебе, — Эрлан не смотрел на него. Он для себя все решил уже сейчас. Другой пары для него больше не могло существовать, даже намека на такую возможность не было. Но решение принимать будет Мальвери. А ему останется покорно склониться перед ним. — А я тебе действительно нравлюсь или это все просто потому, что у нас совпадают некоторые биопоказатели? — Мальвери пытался понять, как вообще образуют пары на родине Эрлана. — Ты мне действительно нравишься, — вздохнув, сказал лерранин. — Очень. Понравился с первого же взгляда там, в лесу. У нас есть легенда о черной бабочке. Очень давно, когда у лерран еще не было биосканеров, увидеть черную бабочку считалось знаком судьбы, предвещающим встречу с парой. — Классно! Ну что, полетели в Центр? Эйс, наверное, синтезировала лекарство. Или па уже мог очнуться. — Ну, кто полетит, а кто и поползет, — усмехнулся Эрлан. — Может быть, Эйс уже даже вколола Инвери антидот. Перекусим мы, видимо, уже там? — Да не, перекусить можно и тут. Пошли пробовать, что там создалось. Синтезатор выдал вполне съедобные продукты: мясо, чуть поджаренное до корочки, овощи и какую-то кашу для Эрлана, без соли и специй, и такую же кашу, жаркое под сырной корочкой и просто так кусок сыра — для Мальвери. Подросток смел все предложенное, ухватил кусок сыра. Любимое лакомство требовало вдумчивого поглощения. Это можно было осуществить и по пути, тем более что он не особенно понимал, о чем говорить с Эрланом. А так будет оправдание молчанию — с набитым ртом не разговаривают. План удался. Сыр он доел как раз к моменту, когда впереди показался Центр. — Я к па. Ты со мной? — Если ты не против, — кивнул лерранин. Мальвери согласился, что вообще не против и немножко за. В одиночку заходить было страшно. — Привет, — слабо улыбнулся Инвери. — По запаху сыра слышу, кто пришел. — Па! — Маль кинулся к нему, вцепился в больничную рубашку и замер, уткнувшись в плечо. — А Эрлан сказал, что тебя обязательно вылечат! Вот увидишь, Эйс синтезирует эту… антидот, вот! Уже, наверное, сделала! — Мы провели пробы крови, — добавил лерранин. — Лекарство должно подействовать. — Да, Эйс прибегала уже, — Инвери обнял сына. — Все будет хорошо. Процесс выздоровления очень длительный, но он запущен. — Насколько длительный? На нас антидот действует в течении суток. Что сказала Эйс? — Полгода-год. Немного, но все-таки… Маль, тебе придется улетать к бабушке, пропустив все курсы. — Но я… — Мальвери растерянно отстранился. — Но папа! Я не хочу улетать! — Уже не хочешь? — изумился Инвери. — Не сейчас. Я должен быть рядом с тобой. И потом… ну… может, Эрлан за мной присмотрит? — подросток обернулся на лерранина. Эрлан сразу же закивал. — Хорошо, — согласился Инвери. — Тогда продолжишь обучение. Живите там дружно. А что за женские истошные вопли меня недавно разбудили? — Элира, — с нескрываемым отвращением произнес Мальвери. — Устроила скандал, подрала Эрлану хвост, представляешь?! Я уже не знаю, как от нее отделаться, па! — Я поговорю с ее родителями. Так больше продолжаться не может, — Инвери сразу подскочил, но упал обратно. — Нет-нет, вам нельзя вставать! — испугался Эрлан. — Только покой, пока не выздоровеете. Мы справимся, обещаю. — Просто не обращайте внимания. Попрошу ее промыть получше, чтоб не напивалась. — А, мы постараемся, — Мальвери готов был даже на это. — Ты только не волнуйся. Явившиеся медики решительно вытурили прочь обоих, Инвери вкатали три укола, после которых он крепко заснул. — Вот что, — Эрлан пополз к лаборатории Эйсмелии, увлекая за собой Мальвери, — раз уж я остаюсь здесь, буду приносить посильную пользу. Я неплохой техник, да и с химией у меня лады. Может, Эйс примет лаборантом? — Может… Эйсмелия новому лаборанту обрадовалась, сразу погнала переставлять оборудование. — А оформлю я тебя завтра, как только поймаю зама нашего бессменного директора и вытрясу из него ставку. — Это было бы прекрасно, — улыбнулся Эрлан. — А теперь — что там переставить? Мальвери забился в уголок и наблюдал за тем, как лерранин легко в одиночку переставляет стеллажи, которые фарани передвигали бы вчетвером. И вот как поверить, что такую силищу он отлично контролирует? — Маль, ты свое расписание занятий Эрлану уже дал? — осведомилась Эйсмелия. — Нет еще… — Мы разберемся, — Эрлан задвинул стеллаж, куда было сказано, и вытер капельки пота с висков. — Что-то еще? Я, кстати, не только передвигать могу. У меня и с более тонкой работой отлично выходит справляться. — У нас пока нет работы, только разве паять чипы. Займетесь? — Конечно, без проблем, — заверил ее Эрлан. Вот так и получилось, что из неведомой зверушки, инопланетянина и гостя он стал почти своим. «Почти» было потому, что формально гражданином Исеиды он стать мог только через пять лет жизни на планете. Но разрешение на работу и проживание он получил уже на следующий день — Эйсмелия не пожалела времени и нервов и выбила для него эти документы и идентификационную карту с рабочим, а не гостевым допуском в Центр. Мальвери выдал ему расписание занятий. Из пяти дней недели занято у него было четыре, причем весьма плотно. — Обучение на пилота… И почему я на химика не пошел? — Если тебе будет нужна помощь с заданиями, спрашивай. Я всегда помогу. Расчеты не отличаются, а если и есть отличия, то только в формулах и переменных. — Ладно, — Мальвери решил, что помощь ему не помешает. Да и надо же отношения налаживать. И привыкать к змею. Чем больше проходило времени, тем больше он узнавал об Эрлане. Потихоньку, исподволь, расспрашивая его о жизни на родной планете и в Содружестве. Из этих разговоров Маль вылавливал крупицы информации о самом пилоте-поисковике. Узнавал его характер — спокойный, уравновешенный, привычки, любимые занятия. Иногда вечерами просил пересказать какую-нибудь книгу из прочитанных Эрланом там, дома. Лерранин не отказывал, тем более память у него была бездонная, даже без обращения к искину он мог дословно вспомнить очень многие истории, легенды, приключенческие или фантастические рассказы. Мальвери привязывался к Эрлану все больше. Но влюбляться не спешил. Страшно было про секс думать. Да и вообще про что-то большее, чем просто объятия. Несмотря на то, что Эрлан относился к нему бережнее, чем к хрустальной статуэтке или настоящей бабочке, юного фарани до дрожи пугала его сила и размеры. Привыкнуть к этому оказалось практически невозможно. К тому же, Эрлан подбил его на тренировки, и вот там-то Маль насмотрелся вдоволь на то, как полузмей с легкостью раскидывает трех, четырех взрослых мужчин. Инструктор Кэрни только посмеивался, глядя на эту показуху, а потом брался выбивать пыль из хвоста лерранина. Впрочем, ему не всегда это удавалось. Однажды все присутствующие на тренировке получили приятный сюрприз. На рык Кэрни «Следующий» в зал все еще неуверенной, но легкой походкой вошел директор Центра изучения. Конечно, тренироваться ему пока еще не позволялось, но комплекс укрепляющих упражнений был даже необходим. Мальвери от счастья кувыркнулся в воздухе, задел крыльями потолок и свалился на руки к метнувшемуся стрелой Эрлану. — Какая идиллия, — рассмеялся Инвери. — Иди сюда, обними своего дряхлого родителя. — И вовсе ты не дряхлый! — возмутился Маль, обнимая его. — Меня выпустят домой еще через неделю. Но я уже почти здоров. Обрадованный до потери соображения мальчишка рассказал об этом на курсах пилотов. — Это надо отпраздновать, — тут же заголосили обступившие его сокурсники. — Даже не думай отказываться! Мальвери решил, что один раз можно нахвощиться в коврик. — Только без грибов. Он глянул на коммуникатор: до возвращения Эрлана из лаборатории было еще куча времени, так что хватит и поклубиться, и вернуться домой.