Научи меня чувствовать

And now you know the sound of my heart When it's hits the paper That's no more mistery here. У каждого человека должно быть любимое бесполезное занятие. Кто-то считает звёзды по ночам, кто-то коллекционирует разные вещи ― каждому своё. И если твоё бесполезное увлечение совпадает с чужим, то всегда можно заняться этим вместе. Для такого даже не жалко листы из альбома. Есть двое ребят, которые частенько запускают бумажные самолётики. Просто потому что хочется. И устраивают соревнования, кто запустит дальше, и просто лежат на траве, складывая очередной альбомный лист по заученной схеме. Иногда даже пишут на них что-нибудь или делают их из старых рисунков. Первый блин, конечно, всегда бывает комом... ― Ну и почему он не летит теперь? ― Мисти поднимает несчастный измятый листок с земли. ― Сложи заново из другого листа, этот уже всё равно не полетит. ― Пустая трата бумаги... Сказав это, Мисти была не так уж далека от истины. Да, это всего лишь перевод бумаги и времени. И всё-таки что-то есть в этой пустой трате такого, что заставляет делать всё новые и новые самолётики. Просто так складывать бумагу, ждать попутного ветра и запускать их один за одним в небеса, высматривая их на фоне облаков, щурясь от солнца, приставив ладонь козырьком к голове, улыбаясь и следя, какой же полетит дальше. Да, это то самое ощущение безмятежности, которого иногда не хватает из-за нелёгкой, хоть и приятной сердцу, работы ГИМ-лидера или же ассистента профессора. Звук рвущегося листа. Тепло от руки лучшего друга. ― Попробуй ещё раз! ― Трейси улыбается, передавая ей лист, которых осталось совсем мало в этом альбоме. Надо бы на днях сходить за новым. И он показывает опять. Сначала сгиб пополам, затем оба края к середине, согнуть вот здесь, перевернуть... и Мисти снова мучается с этими несчастными самолётиками, но не бросает. Почему-то ей хочется научиться и чуть лучше его понять. Понять, почему он каждый раз так радостно улыбается, запуская их в чистое лазурное небо. И её он тоже обязательно научит.

***

― Поймаешь? ― кричит она с окна второго этажа. Вот уже около недели они запускают эти бесполезные самолётики постоянно. Зачем? Просто так, не то от безделья, не то... да кто их знает? «Кто их знает, молодёжь эту», ― профессор сидит недалеко, откладывая в сторону газету и наблюдая. А они смеются. Весело, искренне, настолько радостно, что и Самюэлю на миг приходит мысль: а не научиться ли и ему складывать такие же? Что с того, что профессор, уважаемый и известный человек, довольно взрослый, можно даже сказать, пожилой... неужели ему нельзя какое-то время побыть несерьёзным? А вот им можно, им всегда можно. Сами друзья давно уже не дети, однако бегают за этими самолётиками, смеясь, иногда даже падая и обдирая коленки ― вот прямо как сейчас! Да конечно, в порядке всё, не волнуйтесь. И всё же стоит найти где-нибудь пластырь. ― Ты от Эша научился, что ли? Пластырей на вас не напасёшься, ― ворчит Мисти, роясь в аптечке. ― Да ладно тебе! Так, давай лучше я сам. ― Знаю я, как ты са... эй, а ну отдай! И они снова смеются в шуточной драке за эту аптечку. С самолётиками такое, кстати, у них тоже бывает, причём довольно часто. Не доводят бесполезные развлечения до добра, не доводят. Но от своего неугомонного друга они оба научились хотя бы иногда не задумываться о последствиях. Не сказать, что это хорошо, но порой и не думать бывает полезно. А порой...

***

― Вот о чём ты только думал, а? ― Ну не начинай, пожалуйста... Такие слова, как «драка» и «Трейси» никогда даже в одном предложении не стояли. Но надо же было такому случиться. Никто теперь уж точно не скажет, кто первый начал, кому больше досталось, но разняли их довольно быстро. И вот сейчас стоит он перед подругой весь виноватый-виноватый. А почему вообще он виноват? Тот мальчишка сам спровоцировал, незачем было покемона обижать! Мисти устало садится на диван, не отводя от своей ходячей проблемы взгляда. Тот же опускается рядом. ― Пластырь нужен? ― чуть более мягко спрашивает девушка. ― Нет. Нужен альбом. ― Что, опять вырывать листы будешь? У тебя так вообще альбомов не останется. ― А у тебя ― пластырей. А это, между прочим, очень успокаивает. Взять хоть ту же технику оригами, с давнего времени... ― почему бы не провести лекцию посреди разговора? А что, Мисти-то его всё время поучает. ― Ну не начинай, пожалуйста. ― Эй, это моя фраза! И, немного посмеявшись, они всё же идут за бумагой. Некоторые листы в альбоме Трейси сильно помялись, побывав в разных передрягах. А всё потому, что они, эти друзья, частенько позволяют себе забыть об аккуратности и немного ― или не совсем немного ― побыть детьми. Как и сейчас, собираясь бежать наперегонки до небольшого водопада, где на другой стороне речки часто рыбачит Мисти. А там, стоя на самом краю, можно отправить в полёт ещё парочку самолётиков. И сейчас они глядят только вперёд, приготовившись. Оба держат в руке по одному сложенному по старой схеме листу, на которых они что-то написали. Будет интересно, если случайный прохожий заметит такой самолётик на траве и поднимет, прочитав написанное. Взору открывается широкий лес, шум воды заглушает их голос, заставляя громко кричать, а не просто говорить. Они запускают их на счёт «три», внимательно наблюдая, где чей. Едва ощутимый ветерок дует в спину, подхватывая аккуратно сложенные листы бумаги, неся их всё дальше и дальше. ― Смотри, мой опять впереди! ― Трейси, ты совсем как ребёнок! ― Мисти смотрит не на самолётики, а на него. ― Ну и что? ― Улыбка не сходит с его лица. И Мисти вдруг осознаёт, почему она так хотела научиться складывать их, почему так хотела отправлять их в полёт. Дело даже не в том, что так она лучше его понимает. Просто они запускают их вместе. И когда он передаёт ей бумагу, она чувствует тепло его руки. И когда он смотрит вверх, небо кажется чуточку светлее. И когда он улыбается, она улыбается вместе с ним. Чтобы чаще видеть его улыбку, она готова сделать хоть тысячу этих бесполезных самолётиков. Но она не задумывается, что он решил научить именно её этому, чтобы они могли делать их вместе. Ведь ему тоже нравится «случайно» касаться её руки, смотреть на её улыбку, на растрепавшиеся от долгого бега рыжие волосы и иногда специально вести себя по-детски, чтобы она это заметила и со смехом отчитала его. Пусть смеётся почаще. Чтобы чаще слышать её смех, он готов сделать хоть две тысячи этих бесполезных самолётиков. Точно ли бесполезных? Иногда кажется, что в Канто скоро негде будет яблоку упасть из-за них. Они будут лежать везде, где пробегут эти двое, будут укрывать землю бумажным одеялом. Но они, естественно, об этом не думают, когда продавец в магазине канцелярских товаров, едва завидев их, достаёт два альбома и со словами «Здравствуйте! Вам как обычно?» передаёт их постоянным покупателям. А те, расплатившись, уходят, попутно обсуждая, где ещё стоит запустить эти совершенно бесполезные, но такие любимые самолётики. Просто потому что хочется. Потому что они очень любят запускать их. И любят ещё кое-что... Но это уже совсем другая история!