С Днем Рождения, Придурок

На следующее утро Кагеяме было намного лучше, но почему-то он все равно жутко нервничал. Пока чистил зубы, он умудрился чуть не уронить зубную щётку в унитаз, а на кухне чуть не высыпал хлопья в бутылку с молоком, а не наоборот. К счастью, его мама это заметила и вовремя схватила его за руку. Кагеяма на мгновение замер, жутко смущённый нелепой ситуацией, а потом осторожно выудил руку из хватки матери. — В чем дело? — потребовала ответа она, и ему даже не надо было смотреть на неё, чтобы почувствовать её пронизывающий взгляд. О боже, вот это он попал. Глупо было вот так расслабиться, ведь его мама всегда знала, когда что-то происходило, и некоторые вещи утаить от неё было практически невозможно... Он знал, что она очень старалась быть хорошей матерью, но иногда он предпочёл бы попросту не волновать её тривиальной ерундой, с которой он и сам мог бы разобраться. — Да ничего, — ответил он, слыша, как голос подвёл его. Черт. Он спал достаточно, но не очень выспался, ему снились странные сны, а ещё он по-прежнему переживал из-за грядущего дня. Почему он просто не мог взять себя в руки и разобраться с этим? — Да, я вижу, какие у тебя сегодня выдающиеся кулинарные изыски, — парировала она, выставляя завтрак на стол. Кагеяма учуял восхитительный запах и уже знал, что это был карри со свининой — ох, его мама точно знала, как поднять ему настроение и отвлечь от ненужных мыслей. Кагеяма повернулся, пытаясь выглядеть как можно нейтральнее в этой неловкой, даже напряженной атмосфере, но еда была отличным решением — он сел и начал кушать. Было очень вкусно, как и всегда, хоть и немного горячо, но ему было все равно, а его желудок требовал все больше. А вот его мама наблюдала за ним. Кагеяма притворялся занятым рисом, перемешивал его и рассеянно рисовал какие-то линии и кружки, а в то же время молился, чтобы утро не стало ещё страннее и прошло быстро. — Почему ты рисуешь волейбольный мяч в своём завтраке. Кагеяма дёрнулся, услышав её голос — строгий, но с той... легкой усмешкой, будто он вёл себя подозрительно, но в то же время нелепо. Он заставил себя нормально оглядеть линии, которые он выводил, и осознал, что они и впрямь как-то напоминали волейбольный мяч... хотя, его это не сильно беспокоило. Если что-то и могло сделать его завтрак лучше, это был волейбольный мяч. (На самом деле, несколько месяцев назад Кагеяма как-то пытался притащить с собой волейбольный мяч на завтрак, но его семья этому воспротивилась, пускай он всего лишь хотел положить его себе на колени.) Он не знал, как ответить, поэтому решил сменить тему. — Утреннюю тренировку сегодня отменили, — проинформировал маму Кагеяма, потому что это первое пришло ему на ум. Боковым зрением он видел, как она внимательно его оглядывала, словно решая, даровать ли ему благодать тишины и проигнорировать беспокоившие её вопросы; видимо, новости от Кагеямы оказалось для этого достаточно. — Это почему? — спросила она искренне удивленным голосом. До Кагеямы внезапно дошло, что утреннюю тренировку отменили именно по той же причине, по которой он нервничал, поэтому он сам себя загнал в тупик. Какие впечатляющие навыки импровизации. Он нервно ткнул палочками в свой карри, будто пытаясь заколоть и без того готовую свинину. — Я думала, что ты будешь, расстроен, а не... обеспокоен, — продолжила она, не получив ответа, явно в попытке разговорить его. —Хотя, вообще-то, ты бы уже был на улице, оставляя следы от мяча на наших стенах, или с Хина... — он не знал, что его выдало; возможно, тот факт, что он уронил свой кусочек свинины и несколько секунд не мог закрыть рот, а его щеки и кончики пальцев потеплели следом за немного ускорившимся сердцем. Это было так, так странно, что Кагеяме просто хотелось ненадолго испариться и исчезнуть, но во взгляде его матери внезапно отразилась уверенность и решительность, которые явно указывали на то, что даже если бы он умудрился испариться, мама каким-то образом заставила бы его конденсироваться обратно, чтобы расспросить его и узнать, какого черта происходит. И вот теперь он точно попал по полной. Она села за стол напротив него и уставилась на Кагеяму, заставив его наклонить голову ещё ниже, чтобы спрятать своё смущение. Но, разумеется, она не заставила себя ждать. — Сын, я жду, — медленно протянула она, несколько обнадеживающе, но явно подразумевая, что выхода у него теперь не было. Кагеяма заставил себя проглотить тот несчастный кусок свинины, который он уронил ранее, что оказалось удивительно сложно, будто его горло сжалось. Он не был уверен, чего ожидать от этой беседы, но, подняв глаза на маму и встретившись с ней взглядом, он разглядел в нем лишь искреннее желание помочь. Ну... может, ещё толику любопытства. Но он решил, что хуже уже не будет, а потому сглотнул застрявший в горле ком и сказал то самое: — Завтра день рождения Х-Хинаты. Он ожидал многого, но не совершенно пустой взгляд, которым тут же одарила его мама. Она моргнула пару раз, даже не шевельнувшись, и Кагеяма напрягся ещё больше. Что это значило? Почему она так реагировала? Она узнала, что у него не было ничего для Хинаты и была в шоке или разозлилась на него? Или просто была удивлена, как и он? Что это было такое? Несколько секунд они так и сидели, но тут его мама вздохнула, мягко улыбаясь и прикрыв глаза, а потом слегка пожала плечами. — О Боже, Тобио, ты... — Кагеяма уставился на неё, ожидая выговора за такое легкомысленное отношение к чему-то столь важному, но ошибся. — Я-то думала, между вами случилось что-то серьезное, Боже... — она тихо рассмеялась, а Кагеяма не мог шевельнуться, отчаянно пытаясь понять, как реагировать на то, что тут происходило. — Боялась, что вы там поссорились или ещё чего хуже, ты меня даже напугал! — она думала, что они... поссорились? Откуда она вообще это взяла?.. — Ты был таким расстроенным и обеспокоенным, апатичным, я даже хотела позвонить Даичи и узнать все сама! — ладно, это было на неё похоже, но... он недопонимал, почему его расстроенное и обеспокоенное поведение ассоциировалось со ссорой с товарищем. В Китагаве Даичи он часто ссорился, и о многих случаях его мама не знала, но все же, насколько он помнил, после тех конфликтов его описывали по-другому. Так что же изменилось? Его мать выпрямилась, облокотилась на стул и одарила его своим фирменным взглядом — пронизывающим, уверенным и решительным, будто она собственноручно спланировала какое-то мероприятие посекундно и была готова идеально его провести. Дело в том, что такой её настрой оказался даже немного... заразным. Он часто придавал уверенности самому Кагеяме и несколько обнадеживал. — Но я-то знала об этом, — сказала она ему, и его глаза чуть распахнулись. Чего?! — В смысле? — спросил сбитый с толку Кагеяма. — Откуда ты... — Как любая заботливая мать, я знала, что этот день настанет, с тех пор, как увидела вас вместе, — торжественно объявила она, явно подавляя ухмылку. Кагеяма впился пальцами в стол. О Боже. — А у меня свои способы, Тобио, — невинно улыбнулась она ему, заставляя холодные мурашки пробежаться по его спине — он был слишком близко знаком с этой улыбкой, улыбкой «Я могу выяснить все, что хочу, даже если ты не можешь»; это был признак её силы. О Боже. — Ну, почему-то я не собрала паззлы сразу, но по крайней мере, теперь понятно, почему ты был на нервах, — нежно проговорила она, почему-то немного напоминая ему Сугавару. — Я не... — его защитный механизм заработал автоматически, но как только первые слова вылетели изо рта, он осознал, что возразить ей толком никак не мог. В конце концов, он действительно вёл себя странно. Он просто надеялся, что все выглядело не так плохо, и что никому не казалось, что он волновался по поводу выбора подарка для Хинаты, потому что пффф. Кого вообще такое будет волновать. Уж точно не его, нет. Разумеется, нет. Он просто... принимал участие в создании командного подарка... и хотел сделать это нормально... (Тем не менее, какой-то дразнящий голос, напоминавший ему голос Ойкавы, шептал ему, что он с треском провалился в своих попытках не произвести такое впечатление, что бесило его еще больше.) Его мать знающе улыбнулась, вероятно, прекрасно понимая, что за беспорядок творился у него в голове. Иногда он ненавидел эту её способность. — Тобио, ты можешь пытаться обмануть себя самого, но даже не пытайся проделать это со мной, — улыбнулась она ему, будто по-доброму, по-матерински передразнивая его. Щеки Кагеямы стали ещё горячее. Черт побери. Тут выражение её лица стало чуть более серьёзным. — Но волноваться действительно есть о чем... — она мельком глянула на лестницу, будто невольно вспоминая события полугодичной давности, с последнего дня рождения Кагеямы. — Думаю, я знаю, что ты сейчас чувствуешь, потому что, если честно, мне это знакомо, — усмехнулась она. — Ты хочешь подарить ему хороший подарок, чтобы отплатить за то, что он для тебя сделал, верно? — она посмотрела ему прямо в глаза так, чтобы он не мог отвести взгляд. Вот ей надо было спросить так напрямую? Состояние Кагеямы можно было написать одним большим словом: ОТРИЦАНИЕ. Пускай он знал, что, разумеется, ответ на её вопрос был положительным (хотя от самого факта, что он был разумеется положительным, ему было не по себе), он все равно не мог никому в этом признаться, едва ли себе самому. Было так нереально действительно иметь такого человека в своей жизни, и ему казалось, что если он в это поверит и примет это, что-то кардинально изменится, и все это исчезнет. А он совсем, совсем этого не хотел. — Ладно, Тобио, — медленно и мягко проговорила его мама, будто обращаясь к напуганному животному. — Я все понимаю, можешь не отвечать, просто не надо гипервентилировать, ты мне нужен в семье, — Не собирался он гипервентилировать, он просто!.. Неважно. — Наверное, спрашивать, придумал ли ты что-нибудь, будет глупо, да? — Кагеяма не ответил, снова уставившись в свою тарелку. Естественно, это было вполне очевидно. — Вот это действительно проблема... — вздохнула она, чуть повысив голос. Да уж, это он и сам уже понял. Тут она снова внезапно посмотрела на него, чуть прищурившись. — Тобио, ты хоть что-нибудь скажешь, или будешь просто кивать и жестикулировать до завтра, будто все остальные могут читать твои мысли? Даже когда пойдёшь за покупками? — Разумеется, я... — он затих, наконец, осмыслив все её слова. — Подожди, за покупками? — За подарком, конечно, — кивнула его мать, будто объясняя нечто очевидное. Вероятно, это было очевидно, но все же... сходить за покупками? Он никогда этим не занимался, тем более не в одиночку — только когда нужно было купить какую-нибудь одежду или что-то для волейбола, но он всегда управлялся довольно быстро; поход за покупками же подразумевал переходы от одного магазина к другому без малейшей идеи о том, что купить, в надежде найти что-нибудь стоящее. — У тебя есть хоть какие-нибудь общие идеи? — спросила его она, вероятно, побуждая к мыслительному процессу. — Ну... — если честно, это не очень помогло. — Что-то, связанное с волейболом? — предположил он тише, чем хотел. Мама одарила его взглядом «ты это серьёзно», и это сбило его с толку. А что было не так с подарком, связанным с волейболом, Хината обожал волейбол! Видимо, она заметила его растерянный взгляд. — Т-ты прав, — подтвердила она, — просто это ведь уже и так очевидно? То есть, — она села поудобнее и начала помогать себе жестами, — разумеется, Хината-кун любит волейбол, это здорово, но твой подарок не обязательно должен быть связан только с ним, понимаешь? Ты должен подумать о том, что ты сам, — она коснулась его груди своим указательным пальцем, — хотел бы подарить ему. Кагеяма кивнул, пытаясь не выдать того, насколько он запутался. Он вроде понимал, что имела в виду его мама, но в голову лез один волейбол... и он ничего не мог с этим поделать. Он точно не сможет найти что-нибудь нормальное, он просто понятия не имел, он не мог понимать людей, когда они не стояли на площадке. — Тобио, — успокаивающе сказала его мама и осторожно приподняла его подбородок кончиками пальцев, заставив встретиться с ней взглядом, — просто не дай этому помешать тебе, ладно? Я знаю, насколько это для тебя важно, и как ты боишься здесь напортачить, но все же, поверь мне, — она улыбнулась своей лучезарной, сияющей улыбкой, которая практически заставила его забыть о том, какой строгой и даже пугающей она могла выглядеть, когда того хотела, — Хинате-куну твой подарок точно понравится. И нет, я не пытаюсь просто успокоить тебя, это... — она мягко усмехнулась. — Материнская интуиция. А мама лучше знает! — она взъерошила его волосы, заставив его чуть напрячься, но, к своему удивлению, он и впрямь почувствовал себя... лучше, намного лучше. Уже не таким нервным и обеспокоенным. По его венам потекла какая-то странная, незнакомая ему уверенность, помогая ему расслабиться и обрести хоть немного надежды, что он в конец не облажается. Наверное. Все лучше абсолютного провала. Его мать встала, подошла к своей сумочке, лежащей на кофейном столике, и вытащила кошелёк. Ох, но ведь в этом не было необходимости? — У меня ведь ещё есть свои... — Возьми, — прервала его мама и положила деньги на стол. — И выбери, что захочешь. Я бы порекомендовала тебе тот торговый центр возле реки — мы туда иногда в кино ходили, помнишь? — Кагеяма кивнул. Он не особо любил походы в кино, но провести время с семьёй не мешало. — Там много магазинов подарков и сувениров, а ещё спортивных магазинов. Думаю, там у тебя шансов больше всего, — она загрузила тарелки в посудомойку и провела рукой по волосам, внося последние штрихи. Кагеяма уже отвлёкся, раздумывая о том, куда пойти сначала, и тут она опять задала ему вопрос: — Кстати, а что насчёт команды? — она брызнула на себя духами. — Вы придумали какой-нибудь общий подарок от вас или нечто подобное? Удивительно, но да, подумал Кагеяма, чувствуя странное потягивание в желудке. — Да, придумали, — его голос прозвучал выше положенного, и мама повернулась к нему, а её рука с духами замерла в воздухе. — Я-я уже выполнил свою часть, — ещё как выполнил. — А как насчёт рассказать мне? — ей явно было очень любопытно, вероятно, из-за его реакции на вопрос, и боже, как же Кагеяме не хотелось ей об этом рассказывать. Но в итоге он все равно сдался, потому что скрывать от неё что-то было бесполезно, и она мягко рассмеялась в ответ; такие новости её очень развеселили. — Тобио, кто ж знал, что ты мог придумать нечто подобное! — усмехнулась она, и Кагеяма чувствовал себя так, будто начал излучать атмосферу смущения, от которой мог бы отскочить и волейбольный мяч. А ведь он даже не сказал, что это была его идея, она и сама догадалась. — По времени, конечно, не совсем вовремя, но... знаешь, здесь я вынуждена согласиться с Сугой! По-моему, это очень заботливо и... креативно! — с каким-то озорством в голосе сказала она. — Это очень креативный подарок! Да, просто... чертовски креативный. Кагеяму передергивало от одной только мысли об этом, он мог лишь молиться, чтобы Карасуно не дали Хинате знать, чья это была идея... Хотя, даже если гипотетически Карасуно ему ничего не расскажут, шансы чего были ничтожно малы, оставалась ещё его мама, которая ни за что не упустила бы возможности увидеть своего красного от смущения сына. — Ох, чуть не забыла сказать — я уезжаю в Токио на пару ночей, — Кагеяма лишь тихо вздохнул. Такое случалось часто, но вот сейчас было, конечно, не вовремя. — Но я уже приготовила кое-что для Хинаты-куна вчера, найдёшь в духовке, — она подмигнула ему и начала рыться в своей сумочке, вероятно, проверяя, все ли необходимое она взяла. К счастью, на каждую командировку, а случались они часто, таскать ей чемодан было с собой не нужно, так как в отеле её уже ждал забронированный номер и готовый чемодан с нужными вещами. Она удовлетворенно хмыкнула, достав ключи от машины, и взяла с полки мобильник, уже отправляя сообщения кому-то с работы. Кагеяма задумался, действительно ли она испекла что-нибудь для Хинаты, и что это было, но решил посмотреть позже. Выпечка у его мамы была вообще отменная, и он не хотел лишний раз соблазнять себя. — С-спасибо, — с трудом сказал Кагеяма, чувствуя, как порозовели его уши. Он чуть повернул голову, глядя в окно на чуть качающиеся от ветра яркие зеленые ветки, но все равно мельком посмотрел на маму, заметив, какой она выглядела... любящей, оглядывая его и нежно улыбаясь. Его сердце невольно сделало маленькое сальто. — Всегда пожалуйста, — ответила она все с той же любящей улыбкой. — Если тебе что-нибудь понадобится — просто звони, ладно? И не возвращайся домой поздно! Хорошо, что у тебя сегодня нет школы, — она сдула со лба выбившуюся прядь волос и подошла поближе, снова растрепав ему волосы. — Не переживай, ты поймёшь, что купить, когда увидишь это, — заверила его она, потом поцеловала в макушку и направилась к дверям, улыбнувшись напоследок. — Просто удостоверься, чтобы у подарка было значение, одинаковое для вас обоих, чтобы потом не было никакого недопонимания, милый! — она вышла и закрыла за собой дверь, а снаружи пикнула её машина. Подождите... это о каком ещё недопонимании она говорила? Разве подарок мог стать причиной?.. Что это вообще значило?! Кагеяма вздохнул, не имея ни малейшего понятия, что бы могли значить последние слова его матери перед её уходом, быстро доел свой карри и собрал деньги, которые она ему оставила. Надо же, там было... Достаточно много, по крайней мере, для него. Он засунул деньги в карман, по сути готовый идти. Кагеяма быстро осмотрел кухню и гостиную, удостоверяясь, что он не забыл что-нибудь выключить или убрать, и пошёл к двери, взяв ключи с крючка. Он только собирался открыть замок, как случайно мимолётом глянул на себя в зеркале, и это остановило его. Его волосы были в полнейшем беспорядке и торчали во все стороны, будто он вытирал голову подушкой. Это немного напоминало его прическу после сна, но было даже хуже того, и вообще несколько напоминалось ему... Прическу Хинаты. Совсем немного. Лишь подумав об этом, его глаз дёрнулся, плечи напряжённо поднялись, а одна прядь соскользнула вниз на лоб. Он удивился, что щеки опять не покраснели, а то было ещё утро, но у него уже было ощущение, будто он заработал солнечный ожог. Он точно не собирался выходить на улицу в таком виде. Пробежавшись одной рукой по волосам, а другой ища расчёску, Кагеяма осознал, что благодарить за это следовало его маму, которая два раза трепала их. Он практически видел перед собой её довольное и веселое лицо. Его отец, скорее, нахмурился бы, но пока он был в длительной командировке, мама развлекалась больше обычного. Тем не менее, когда его отец был в хорошем настроении, чего-то подобного можно было ожидать даже от него. Пару минут спустя он, наконец, закончил, отложил расчёску, вышел и закрыл дверь. Сегодня было довольно тепло, даже жарко — хорошо, что он надел темно-синюю футболку и черные шорты. Морщась от яркого солнца, он выбрал кратчайший путь к торговому центру, вдоль реки — она была маленькой и текла по краю города, но хотя бы предоставляла лёгкий освежающий ветерок и тень растущих вокруг деревьев. Жаль, он не видел одну особо упорную прядь волос, которая чуть приподнималась, будто подсолнух к солнцу, и все портила. Но даже если бы он её заметил, вряд ли обратил бы внимание, так как уже погрузился в свои размышления на тему дня: что купить Хинате на день рождения.

* * *

Было. Так. Жарко. Тоору проглотил последний кусочек своего мороженого, а точнее, своего второго мороженого, морщась от яркого солнечного света и отчаянно пытаясь спрятаться в тенях зданий. Как ему вообще пришло в голову, что прогуляться сюда в такой жаркий день было хорошей идеей? Было не так далеко, но лучи сегодня были особенно беспощадными. Пускай он надел свою белую футболку и голубые шорты, это не помогало ему так, как хотелось бы. В его рту и горле стояла приятная прохлада, но ненадолго, ведь мороженое приносило ему только кратковременное облегчение. Какая жалость! Клубничное было довольно вкусным, но больше ему, наверное, есть нельзя было, а то Ива-чан будет потом ругаться. Каким-то невероятным образом он всегда узнавал, когда Тоору делал что-то «не то» — и как к этому вообще можно было отнести мороженое?! Он тренировался достаточно, чтобы это нельзя было назвать перееданием, а сегодня стояла такая жара, что бедное мороженое, вероятно, испарится из его тела ещё до того, как он успеет добраться домой. Но раз он уже столь многим пожертвовал, он обязан был купить подарок Иве-чану сегодня! Идея зародилась у него уже давно — пару недель назад они поссорились, как раз после дня рождения Ивы-чана, потому что Тоору, видите ли, «слишком много тренировался». На самом деле все было под контролем, но. Вы когда-нибудь пытались убедить в чем-то Иваизуми Хаджиме, что он сам считал неправильным? Тоору точно не рекомендовал бы. Особенно в его случае, потому что Ива-чан не совсем доверял ему, когда доходило до подобных вещей, и предпочитал все проверять самостоятельно. Иногда это очень раздражало Тоору, потому что он хотел тренироваться дольше, но опять же, он прекрасно понимал, что друг старается только ради него. Поэтому он хотел как бы извиниться перед ним и купить что-нибудь хорошее. Действительно хорошее, а не просто прикольнуться. Ива-чан ведь все-таки был его асом, нужно было его время от времени побаловать! И показать ему, каким же он был заботливым, раз покупал ему подарки на день рождения, пускай он уже давно прошёл. Ойкава усмехнулся и с облегчением выдохнул, заметив крыши торгового центра за ближайшими зданиями. Наконец! С помощью силы воли и второй бутылки воды он добрался до торгового центра «Летающая Рыба», от названия которого он по-прежнему корчил мину. Кто вообще додумался так назвать торговый центр?! Владелец зачем-то решил поставить в центре большой аквариум, полный настоящих летающих рыбок, и они стали символом магазина. Он пришёл сюда исключительно потому, что Макки и Маттсун сказали ему, что это был лучший вариант из-за большого количества магазинов подарков, но это все равно не оправдывало название. Но особого выбора у него не было, особенно после того, как он сюда так долго тащился. Он вынужден был признать, что внутри было действительно неплохо — широкие проходы, которые заставляли центр казаться больше внутри, яркое, но не навязчивое оформление, приятная, дружелюбная атмосфера и широкий спектр магазинов, куда ни кинь взгляд. Он сперва было растерялся, куда идти, но быстро нашёл большой аквариум и решил начать оттуда. Он привлекал к себе много детей; аквариум был не очень высокий, чтобы люди могли заглядывать в него сверху, но имел стеклянные стенки, чтобы рыба не выпрыгнула. Он был даже... красивым; вода блестела и сверкала в лучах солнца, которые падали на неё сквозь круглую стеклянную крышу прямо над аквариумом. Рыбки гонялись друг за другом, подпрыгивали и парили над поверхностью, будто летели, а их влажные крылья поблескивали и взметали в воздух тучу брызг, создавая чарующее, практически волшебное впечатление. Тоору невольно загляделся, игнорируя счастливые писки детей, и обратил внимание на двух гоняющихся друг за другом рыбок, прыгающих друг через друга, будто пытаясь взбесить одна другую. Одна была темно-синей с черными крыльями, а другая посветлее, с красноватыми полосками на плавниках. Он ухмыльнулся. Похоже, им было весело. В чем-то Тоору им даже завидовал, ведь они плавали в приятной прохладной воде и понятия не имели, что такое жуткий зной. Счастливые чешуйчатые сволочи. Они будто услышали его мысли, промчались мимо, и, как только он заглянул за стеклянную стенку, брызнули ему прямо в лицо на лету. — Эй! — крикнул Тоору, вытирая нос с глазами и раздраженно ворча. Да как они смеют! К счастью, воды на нем оказалось мало, но все равно приятного было мало. Чуть прищурившись, он начал оглядываться в поисках этой парочки, желая хоть молча отругать их, но тут его взгляд неожиданно и невольно переместился чуть выше от воды к ряду людей, стоящих напротив. Он заметил знакомые черты, гладкие черные волосы и проницательные темно-синие глаза, и его собственные широко распахнулись, когда они уставились друг на друга, явно слишком удивлённые и неспособные решить, что теперь делать. Они застали друг друга врасплох и замерли; Тоору почувствовал, как его охватила волна холода. Кто-то прошёл между ними, практически заставив его поверить, что ему просто показалось, но в следующую же секунду он снова увидел эти глаза — этот пронизывающий, сильный взгляд, который он просто не мог не узнать. Тогда он понял, что ошибки быть не могло. Так они и уставились друг на друга, не шевелясь. Какое редкостное везение. В груди Тоору встрепенулись разные чувства — ему было как-то отвратно встретить своего чертового соперника даже здесь. Серьёзно?! Никак он не оставит его в покое. По какой-то причине (он прекрасно знал и не мог забыть, что это была за причина, но всегда старался о ней не думать) он всегда напрягался, когда они сталкивались друг с другом, ему становилось немного не по себе и очень неприятно. Но в то же время, как бы сильно он ни пытался подавить это странное нарастающее в нем осознание, Тоору понимал, что ему было... интересно. Интересно, как изменилась жизнь Тобио, как он прогрессировал (а лучше бы нет) в волейболе и учился чему-то новому. Интересно, как он уживался со своей новой командой, когда прошло уже чуть больше года с тех пор, как он присоединился к Карасуно. Даже Тоору уже выпустился, что до сих пор казалось чем-то странным. Он не знал, откуда взялся этот чертов интерес, не знал, что с ним делать и чего не делать, но, завидев перекосившееся, чуть ли не окаменевшее лицо его соперника, он резко выдохнул, чуть расслабился и все-таки принял решение. Всего лишь через два года Тобио вновь станет его официальным соперником. Во-первых, не повредит узнать, как конкретно он сейчас развивается и какие навыки приобретает. Во-вторых, а кто запрещал ему развлечься и немного подоставать своего очаровательного кохая? Тем более, Ивы-чана не было поблизости, он не мог не воспользоваться таким шансом! Тоору сделал глубокий вдох и нацепил свою сладкую, слегка издевающуюся улыбку, и помахал Тобио, дружелюбно прикрыв глаза, а потом обошёл толпы людей и подошёл к нему, в то же время пытаясь убедить себя, что его интерес, разумеется, был чисто профессиональным. Когда он заметил Тобио среди людей, тот напоминал загнанное в угол животное, отчаянно оглядывающее своё окружение в поисках шанса на побег, но в то же время осознающего, что при любом движении его тут же застрелят. Тоору ухмыльнулся. Вот так-то, Тобио — пускай ты один раз победил меня в старшей школе, но теперь у нас лишь ничья. Только дождись своего поступления в университет, я покажу тебе, чему успею научиться за эти два года. — Приве-ет, Тобио-чан! Давно не виделись!~ — Тоору улыбнулся ещё шире, желая, чтобы тот тоже немного расслабился. Разумеется, смотреть на то, как Тобио с трудом подбирал слова и вообще испытывал жуткие неудобства, было забавно, но в таком состоянии толку от него было мало, и Тоору это могло быстро наскучить. Я не кусаюсь, ладно? — П-привет, Ойкава-сан, — выдавил Тобио, и его плечи постепенно опустились. Вот, так лучше. Тоору поправил сумку на плече. — Рад тебя видеть, — Ха, не перестарайся, болван. Актёр из тебя никакой — в этом блистать можно только твоему сенпаю. — Взаимно! — тем не менее, ответил он, подавляя странный порыв рассмеяться на этот их жутко фальшивый обмен любезностями. Он развернулся, жестом подзывая Тобио следовать за ним. Этот аквариум ему почему-то уже... не так нравится. Наверное, дело было в ярком блеске. — Итак, как поживаешь, Тобио-чан? — спросил Тоору, стараясь при этом звучать как можно спокойнее и безразличнее. Хотя, он подозревал, что в этом случае ему сильно стараться и не придётся — Тобио был одним из самых непробиваемых людей, которых он знал. Сравниться с ним мог разве что Ушиджима. Ох, эти двое. — Что нового? Разговор с Тобио на самом деле во многом напоминал разговор с очень скромным и застенчивым ребёнком, и Тоору прекрасно знал, что это означало. В случае Тобио, он старательно подбирал слова, так как мало чего знал об общении, и боялся выдать что-нибудь неподходящее или выразить слишком много эмоций (пускай у него все равно часто не получалось себя контролировать, так как ему попросту не хватало опыта в общении). Если честно, это было всегда забавно — он практически слышал, как резво вертелись шестеренки у него в голове. В средней школе между ними все было далеко не гладко, что, вероятно, дало Тобио понять, как важно было правильным образом беседовать с сенпаями. Тоору удовлетворенно хмыкнул. Он хотел, чтобы паренёк немного поломал голову. — Ох, ну, много чего... — Тобио посмотрел куда-то наверх, выбирая из своего длинного списка. — Третьегодки выпустились, — да ладно, Тобио-чан, — и теперь у нас четверо новеньких. — А Энношита новый капитан? — спросил Тоору, уже зная ответ. Тобио мельком глянул на него — удивился, что Тоору назвал его капитана нормальным именем? Блин, это был его промах. — Да. И очень хороший, на самом деле, — ну, а ведь особого выбора у него не было? Лысый и гиперактивный либеро явно были вне вариантов, остальные двое не были в основе. Тоору не так много видел его в игре, но видел, что у него был определенный потенциал и явные качества лидера. Поэтому, естественно, для него это не было сюрпризом. — А что насчёт новых первогодок? Есть кто-нибудь интересный? — вот это была уже неплохая тема. В Сейджо новичков хватало каждый год, а некоторые выпадали в течение первых нескольких недель, поэтому в начале учебного года выделить хороших потенциальных игроков было практически невозможно (очевидно, за исключением Кагеямы Гения Тобио, черт побери). Но вот Карасуно не то чтобы специализировались на волейболе, поэтому для них каждый первогодка был особенно важен. К тому же, Тоору бы многое отдал, чтобы посмотреть, как Тобио управляется с мелкими. Зная его кохая, посмотреть на это определенно стоило. Глядя на то, как Тобио сжал губы и неодобрительно нахмурился, Тоору осознал, что оказался совершенно прав. — Они все... интересные, — Тоору невольно фыркнул, услышав, как Тобио это произнёс. — Двое немного играли в волейбол в средней школе, они середнячки, но оба довольно высокие, думаю, из них выйдут хорошие блокирующие, если они будут продолжать тренироваться, а может даже нападающие, — когда речь зашла о той теме, которая ему никогда не надоедала, Тобио, наконец, расслабился, немного увлёкся разговором. — Двое других — близнецы, — вот тут-то Тоору чуть не расхохотался. Готов поспорить, Даичи благодарит всех богов за то, что успел вовремя выпуститься. — Они играли в волейбол с начальной школы и весьма хороши — один хочет стать либеро, а другой — асом, — его голос понизился, заметил он это или нет, и Тоору невольно глянул на него, заинтересовавшись, что бы это значило. Хотя, долго гадать ему не пришлось — в этом году у них не было новых связующих. К счастью или нет, из-за его школы у Тоору такой проблемы не было никогда — это навсегда научило его, что незаменимых игроков не существовало. Возможно, уникальные были, но не незаменимые. С одной стороны, хорошо было знать, что если с ним что-то случилось бы, команда не осталась бы без связующего, особенно с таким интересным игроком с большим количеством потенциала, как Яхаба, но с другой, его это довольно... нервировало. Всегда был кто-то позади и дышал тебе в спину. Особенно такие, как Тобио. И все же, он понимал, что чувствовал Тобио, и быстрые расчёты показали ему, что он, по сути, один остался без кохая. Хм, он ведь это переживёт, верно? Тоору даже не был уверен, какой из Тобио получился бы сенпай, и нужно ли оно ему было вообще, но у него все равно было ещё два года. Но он подозревал, что дело было не столько в наставничестве, сколько в том, что вся команда полагалась лишь на его здоровье и навыки, ведь случись что, никто не мог подстраховать его, особенно в Карасуно, где игроки не были такими гибкими и не могли так легко адаптироваться в планах техники, как в Аобаджосай, где практически все могли играть практически на любых позициях. В прошлом году у него был мистер Бодрячок, который оказался удивительно эффективным, даже мощным и уникальным в своём роде игроком, но в этом году никого не осталось. Так что, да, он вполне мог чувствовать себя несколько оставленным позади и загруженным ответственностью, так как это прилагалось к роли единственного связующего в команде. Боже, неужели это пробуждались его... сенпайские чувства? Неприемлемо! Хотя, он хотел выяснить ещё кое-что интересное. — А что насчёт тебя и твоего чиби-чана? — спросил он сладким, поддразнивающим голосом, замечая, как покраснели щеки его кохая, глаза чуть распахнулись, а плечи выпрямились; ещё он дергал и мял край своей футболки. Как всегда ничего не замечает. — Н-ну, а что с этим... — вот теперь мы добрались до самого интересного! — Все как обычно, наверное? — в смысле, как обычно, да не может все быть как обычно, не с вами двумя идиотами. — Ничего нового. Мы все так же играем вместе и всякое такое... — Всякое такое? Серьёзно, Тобио-чан? Серьёзно? — Он все такой же мелкий? — спросил Тоору, по большей части просто для того, чтобы снова разговорить его до нормального состояния. — Разумеется, — ответил он. — Хотя, прыгает уже даже выше. Тоору невольно глянул на своего соперника, будто ожидая, что он рассмеется и признает, что пошутил, пускай а) от Тобио такого точно ожидать не приходилось, и б) это было логично, ведь игроки физически развивались со временем, и все же. Черт, это... вот это были для него плохие новости, а! Он по-прежнему помнил, как впервые увидел широкую атаку этого парня, каким впечатленным и шокированным его движениями, рефлексами и ловкостью он был, и это чувство с тех пор его практически не оставляло, напоминая о себе на каждой игре с Карасуно, или когда он сталкивался с ним. Он всегда казался рассеянным и туповатым, но иногда становился довольно пугающим, вероятно, даже не осознавая — только на эффекте это нисколько не сказывалось. — Даже выше, говоришь... — отстранённо повторил Тоору, вспоминая о тех временах, когда он тоже хотел прыгать выше, подавать лучше, и все это чуть не привело к провалу всех его усилий под его бессмысленными попытками сбежать от нагонявшего его гения. Пускай он знал, чем это было чревато, понимал, куда это его заманит и к чему приведёт, он просто не мог остановиться. Зная, что был кто-то столь талантливый и одаренный, как Тобио, он просто не мог сесть и отдохнуть, чувствуя непреодолимую тягу тренироваться, тренироваться больше и больше. Он задумался, а чувствовал ли нечто подобное Хината, у которого с азами было не все в порядке, когда их команды играли друг с другом. Вероятнее всего, да. Хорошо, что у Тоору был Иваизуми, который умудрился вбить в его глупую голову немного здравого смысла, причём практически буквально. — Уверен, Хината станет асом Карасуно, — сказал Тобио более... мягким голосом? Тоору усмехнулся. Ах, молодые. Такие безнадёжные, такие слепые. — А что насчёт тебя, Ойкава-сан? Какова твоя новая команда? — поинтересовался Тобио, отчего Тоору иронически приподнял бровь. Вряд ли Тобио действительно было до этого какое-то дело? Может, это тоже был его профессиональный интерес или нечто подобное? Или он просто пытался быть вежливым. Ну, по крайней мере, вопрос был и впрямь уместным. К тому же, глянув на своего кохая, Тоору подметил, что он выжидающе смотрел на него, будто ожидая ответа. Было что-то в его глазах... что-то, напоминавшее простое любопытство. — Она очень сильная — достаточно сильная, чтобы помочь мне одолеть моего дражайшего кохая! — воскликнул Тоору, победоносно сжимая кулаки и ухмыляясь, заметив, как Тобио дёрнулся от его неожиданного заявления. — Я не просто так туда пошёл — там довольно много игроков, они достаточно хороши; у нас пока не было официальных матчей, но я вполне уверен, что скоро стану официальным связующим! — похвастался он, на этот раз сжав кулаки прямо перед собой. Тобио молча шёл рядом, погрузившись в свои мысли. Тоору такой эффект понравился — так-то, пусть боится его команды. В своей речи он не привирал и не преувеличивал, они были весьма сильны — и он был вполне чертовски уверен, что с помощью тренировок и воли к победе они могли вместе сокрушить любых соперников! (Единственное, что беспокоило его, это то, как быстро Ива-чан заводил там друзей, даже быстрее него! Он знал, что Ива-чан был очень крутым, но блин, это уже было неправдоподобно! А ещё иногда, особенно последнее время, у него складывалось страннейшее впечатление, будто они замышляли что-то у него за спиной.) Тоору внезапно услышал странные, но уже знакомые звуки, которые оказались воплями восторгов маленьких детей и всплесками воды, где прыгали рыбы. Они даже не заметили, но успели побродить по торговому центру и вернуться к аквариуму, только уже с противоположной стороны. Он настолько увлёкся беседой с Тобио-чаном? Насколько же это было нелепо? — Ох, — видимо, Кагеяма сообразил то же самое. Сколько они тут вообще бродили? Тоору надеялся, что никто из его знакомых не видел их вместе. Но а теперь-то им что делать? Надо же, Тоору практически забыл, зачем вообще сюда пришёл — подарок Иве-чану сам себя не купит. Но вспомнив об этом... Тоору резко повернулся к Тобио-чану с ярым желанием узнать: — А что ты тут вообще забыл?! — потребовал ответа он, расстроенный тем, как поздно до него дошло. Разве Тобио-чан стал бы просто так ошиваться в торговом центре возле аквариума? Причём в то же время, когда сюда пришёл Тоору? Неужели... — Ты шпионил за мной?! — обиженно спросил он. Идея казалось нелепой даже для него, но он просто хотел немного поиздеваться над Тобио-чаном. Неудивительно, это сработало — Кагеяма дёрнулся и напрягся, глядя на него широко распахнутыми глазами. — Н-нет, конечно, нет! — Конечно? Тебе бы не помешало посмотреть мои игры, дорогой кохай. — Я просто... — он внезапно притих, сглотнул и отвёл взгляд — неужели он покраснел ещё сильнее, или дело было в цветном стекле над их головами? Что-то подсказывало Тоору, что дело было не в стекле. Он знающе улыбнулся и встал прямо перед Тобио, намекая, что теперь деваться ему было некуда. Попался, Тобио-чан! Видимо, я услышал ещё не все интересное! — Просвети меня, Тобио-чан, — у него был настолько тошнотворно сладкий голос, будто говорила его демоническая часть. Боже, как же ему нравилось наблюдать за смущенными и беспомощными гениями. — Д-да ничего, просто... — Тоору невпечатленно посмотрел на него; неужели он серьёзно пытался избежать неизбежного? Если ему что-то нравилось в его кохае, он любил дразнить его и ставить в неудобное положение. Чуть-чуть. И теперь он точно не собирался отступать. — Просто что? — чуть ли не пропел Тоору, слегка поспешно; не собирались же они тут весь день стоять, а? Тобио опустил взгляд, по-прежнему нервно дёргая пальцами, и не смел посмотрел ему в глаза, когда выдал: — У Х-Хинаты день рождения завтра. Тишина стояла долгие три секунды. Ох. О-о-ох. — И ты пришёл сюда покупать ему подарок, верно? — спросил Тоору, добавляя знающий голос к знающей улыбке, отчего щеки Тобио-чана будто кто-то покрасил красным. Ха! У всех были свои слабости, даже у одаренных вроде него — нужно было найти лишь одного, но столь важного человека~ Тоору неосознанно потрепал Тобио по плечу и дёрнулся назад, будто его током ударило. Блин, осторожнее надо быть! Это было явно лишнее. К счастью, Тобио, видимо, был настолько погружён в свои рассуждения на эту тему, что вообще едва заметил жест, чуть покачнувшись на месте. Тоору прищурился, осматривая его лицо и позу, и усмехнулся. Попал ты по полной программе, да, Тобио-чан. — Вот только я понятия не имею, что купить... — пробормотал он больше себе самому, чем Тоору. Ну, этого следовало ожидать — покупал ли Тобио-чан кому-нибудь до этого подарок на день рождения? Хоть когда-нибудь? В лучшем случае родителям, а это была совершенно другая ситуация. Тоору даже испытал к нему какую-то странную, непонятную жалость, потому что, опять же, он часто становился свидетелем подобных ситуаций, даже в своей команде и школе (понаблюдать за людьми никогда не мешало, даже если это были тривиальные ситуации, ведь это помогало ему лучше считывать игроков на площадке). Может, настал его черёд блистать? — Ты ведь что-то уже придумал, верно? — предположил он, заработав в ответ сбитый с толку, едва ли не извиняющихся взгляд. Господи Иисусе, Тобио, что этот мальчик с тобой сделал? — Что-то связанное с волейболом? — предложил его кохай, и Тоору с гордостью и какой-то радостью осознал, что таким беспомощным он Тобио никогда не видел, ведь ситуация с матчем в средней школе была другого рода, да и он сам там был во многом виноват. Но здесь он столкнулся с чем-то столь обычным и распространённым, было даже странно наблюдать, как человек, излучающий уверенность и силу на площадке, вёл себя, как слепой котёнок. И разумеется, он пошёл по очевидному пути, что для него всегда значило волейбол. Тоору задумался, когда же до Тобио, наконец, дойдёт, что в жизни в первую очередь нужно было не играть, а именно жить. Хотя, несмотря на то, что он мало чего знал о мелком, он понимал, что этот путь был самым безопасным и надежным, учитывая, как они оба до потери пульса обожали волейбол. ...подождите-ка. На мгновение Тоору задумался, а какого собственно черта он вообще тут делал. И что, что он случайно встретился со своим кохаем — бывшим кохаем, если уж на то пошло — он ведь не был обязан с ним нянчиться, верно? В его памяти были слишком свежи все те чувства к этому юноше — ревность, зависть, злоба, разочарование, даже какая-то ненависть. И эти чувства никуда не делись, они по-прежнему были где-то там, попросту подавленные тем фактом, что он вырос и научился смиряться с вещами, признавать своё поражение и пользоваться соперниками для собственного развития. Он словно был первым птенцом, но не лучшим — это можно было сравнить с пробными версиями эволюции или развитием определенной программы. Случайная аналогия с птицами едва не заставила Тоору недовольно заворчать, но она неплохо подходила под ситуацию. Если брать их двоих, он родился первым, и когда природа удостоверилась, что все вышло отлично, то дала жизнь второму — лучшему. Его крылья были длиннее, тело легче, клюв и глаза острее — все, чтобы править небом. А вот первый был лишь почти так же хорош, им словно воспользовались, как моделью для разработки «обновления». И чтобы летать так же высоко, как его потомок, ему приходилось залезать на более высокие ветки. И когда бы он с них ни падал, ему было ещё больнее. И все же, пускай вторая птица летала выше всех, даже выше самих облаков — какой от этого прок, если её никто не видел? Какой был в этом смысл, если с ней летать никто не мог, даже если она сама этим предположительно наслаждалась? К тому же, чем выше взлетаешь, тем холоднее становится. И если наверху тебя некому согреть, то ты камнем рухнешь вниз. А кто попытается поймать на лету камень, который мог утянуть их вниз за собой? Как бы иронично и невероятно это ни казалось, похоже, Тобио все-таки нашёл такого человека. Какие бы смешанные и негативные чувства Тоору ни испытывал к этому парню, как бы сильно он ни хотел однажды раздавить его на площадке и отомстить за все те года, что он потратил на попытки хотя бы прикоснуться к тем облакам, в которых он так свободно парил, он невольно начал его уважать, как игрока, когда Тобио присоединился к Карасуно. Он никогда не был плохим человеком нарочно, вероятно, у него просто... не ладилось с другими? Но Тоору знал слишком много о тех, у кого с чем-то «не ладилось». Покуда они хотели это преодолеть, предрасположенность не имела никакого значения. Ему было плевать на то, что заготовила для него судьба. Он нашёл то, чем любил заниматься, и он собирался стать в этом настолько умелым, насколько возможно, была ли у него к этому предрасположенность или нет. Возможно, раньше Тобио этого не осознавал, но изменили его именно его товарищи, и с ними он прогрессировал ещё быстрее, покоряя новые высоты и набирая новые скорости. И по какой-то очень, очень странной, непонятной ему причине, Тоору испытывал очень слабый, но отчетливый порыв если не помочь ему, то хотя бы подтолкнуть в правильном направлении. Боже, неужели это он становился таким зрелым или что?! Он был слишком добр для своего же блага, определенно. Ах, благодари богов за мои внезапно пробудившиеся сенпайские чувства, Тобио-чан. Глубоко вздохнув, Тоору решил, что это ведь сильно ничего не изменит, верно? Он просто задаст ему пару вопросов и может, может даст пару намеков... Если таковые будут. А Тобио их и вообще мог пропустить мимо ушей. Наконец, вернувшись с небес на землю, Тоору заметил, как Тобио-чан с удивлением его оглядывал. А? Что такое? Он так глубоко задумался... что он вообще последнее говорил?! — А что ты здесь делаешь, Ойкава-сан? — спросил Тобио-чан, и Тоору склонил голову набок. Ох. Ох, точно. Черт, он опять совсем забыл, зачем вообще сюда пришёл. Сначала он не хотел отвечать на такие вопросы Тобио, чувствуя отсылки к годам средней школы, но потом решил, что эй, у него даже был достойный ответ. — Я пришёл купить подарок для Ивы-чана! — гордо заявил он, запоздало осознавая, что в мыслях это звучало намного круче. Тобио тоже склонил голову набок, услышав это, и Тоору нахмурился. А это ещё что было? Подсознательное подражание? — А разве день рождения Иваизуми-сана не... 10-го или 20-го июня? — поинтересовался он, что весьма удивило Тоору. Ничего себе, подождите-ка, с каких это пор Тобио помнил, когда у Ивы-чана был день рождения? Какого черта? Он знал, что Ива всегда как-то... защищал парнишку, если это можно было так назвать, но неужели он был настолько важен для Тобио, чтобы тот запомнил его день рождения?! — 10-го, Тобио-чан, — подтвердил Тоору и быстро добавил: — Надеюсь, ты помнишь и дату рождения своего поразительного сенпая? — Э-э... лето? — лицо Тобио, пытающегося вспомнить дату, было столь невинным, что Тоору испытал желание засунуть его голову в аквариум и подержать там немного. — В июле?.. Извини, я не помню точную дату... — Прекрати меня испытывать, Тобио-чан, моё терпение не вечно. — 20-е июля! — вскрикнул Тоору, указав пальцем в полоток для пущего акцента. — 20-го июля! — П-понял, — пробормотал Тобио-чан до отвратительного искренним голосом. — Я запомню, — заверил он Тоору. Тот лишь устало вздохнул, когда до него начало медленно доходить, на что он подписался. — Неважно. Тобио, подумай своей умной головой: что бы ты хотел ему подарить, или, скорее, что бы ему хотелось получить от тебя? — все это действительно не так уж и отличалось от разговоров с Такеру. — Это ведь необязательно должно быть связано с волейболом, чтоб ты знал, — Тобио-чан уставился на него с не то нейтральным, не то полным паники выражением лица, но в его глазах было чётко написано: «ПОМОГИТЕ». Тоору решил немного подождать, не собирался ведь он подавать ему все готовенькое! Он уже и так сделал слишком многое. — Ты мне сейчас мою маму напомнил, — внезапно выпалил Тобио, и мыслительный процесс у Тоору тут же нарушился. Что. — Чего? — невольно спросил он. — Это каким же образом?.. — И-извини, Ойкава-сан! — спешно добавил Тобио-чан, вероятно, осознав свою ошибку. — Просто ты сказал примерно то же, что сказала мне она. Ах. А, понятно. Ну, это это не так уж и удивительно. Тоору смутно помнил мать Тобио с того раза, когда ему пришлось отводить засранца домой после того, как тот случайно растянул лодыжку во время сложного паса в начале учебного года. Она показалась ему довольно... интересной женщиной. Тоору сразу понял, у кого Кагеяма перенял внешность, а особенно — проницательный взгляд. — Э-э, а ты не мог бы, ну... э-э... показать мне что-нибудь? — внезапно спросил Тобио, и Тоору жутко захотелось изобразить хороший фейспалм. Он знал, что у его кохая с этим проблемы, но блин! Всему должен быть предел. Хотя, тут он заметил, как сложно ему было попросить Тоору о помощи; казалось, Тобио хотел откусить себе язык, пока договаривал предложение. Но тот факт, что он все-таки попросил его, говорил о многом. Ладно, давай предположим, что пока ты достаточно настрадался, дорогой кохай. Смотри, слушай и учись. Тоору быстро огляделся в поисках нужного магазина. Он довольно хмыкнул, найдя подходящий, похлопал кохая по руке, отчего тот нервно дёрнулся, а сам Тоору довольно ухмыльнулся, и направился прямо туда. Нужно было начать с чего-то, что входило в его зону комфорта. Тобио явно расслабился, завидев вывеску, особенно его лицо. К счастью для них, рядом оказался один из отделов Микасы — не особо большой, но все-равно полный разнообразных мячей, включая, разумеется, волейбольные, и ничто не могло так осчастливить игрока. Тоору заметил, как Тобио ускорил шаг по пути к волейбольному стенду — он уже говорил о том, что тот действительно вёл себя, как ребёнок? И теперь ребёнок нашёл коробку с игрушками. У него даже глаза сияли, пока он оглядывал стенд, а пальцы нервно подергивались. Видел бы он себя со стороны. Тоору даже удивился тому, что Тобио-чан мог с такой любовью на что-то смотреть. Тоору тоже оглядел стенд, чуть запрокинув голову, и поймал себя на том, что испытывал какое-то эстетическое удовольствие, от которого у него даже чуть приоткрылся рот. Ах, старые-добрые волейбольные мячи, запах кожи, тёплые жёлтые, синие и зеленые цвета. Это напомнило ему о спортзале Сейджо, их тренировках и матчах, и о всех тех ситуациях, когда Ива-чан бросал в него мячи с такой силой, что он падал на пол, а иногда даже истекал кровью... В нем взыграла ностальгическая тоска. Тоору развернулся, выудил из кармана шорт телефон и состроил милое лицо, вскинул знак мира левой рукой, а правой щелкнул селфи. Он широко улыбнулся, глядя на фотографию. Оу, она вышла такой символичной, он мог бы даже подарить её Ива-чану, чтобы тот поставил её на заставку! На ней ведь были две самые важные вещи в его жизни — сам Тоору и волейбол (хотя, необязательно в том порядке). Довольно хихикая, он отправил это всем своим бывшим товарищам, по крайней мере членам основного состава, потому что выбирать каждого было долго. Надо ему создать беседу! Забросив телефон обратно в карман, он повернулся налево, снова глядя на Тобио. Тот держал в руках желто-синий мяч, причём держал как-то нежно и с таким... меланхоличным выражением лица? Боже правый, Тоору не назвал бы это отдалённо меланхоличным выражением, но лучше облечь это в слова он не мог. Разумеется, он знал, что у Тобио был пунктик по волейболу, но почему он держал мяч, как ребёнка? Догадался Тоору достаточно быстро. — Тебе чиби-чан случайно не волейбольный мяч на прошлый день рождения подарил? — требовательно спросил Тоору, отчего Тобио дёрнулся и сжал мяч руками. Ах, какой же он умный~ — Выкладывай! — надавил он, подошёл поближе и взял в руки другой мяч, слегка подбрасывая его в стабильном ритме. Возможно, эти сведения могли помочь ему лучше понять их ситуацию и что-нибудь придумать. Лучше понять их ситуацию... Гх, как же низко он пал! Зато это был его шанс немного поиздеваться над Тобио. — Э-это был подписанный волейбольный мяч, — выдавил Кагеяма таким хриплым голосом, будто не говорил несколько лет. — Все члены команды подписали его и охарактеризовали меня одним словом, — но с каждым словом его речь становилась плавнее и спокойнее. По описанию от каждого товарища? Ох, Тоору мог бы подобрать так много: раздражающий, нелепый, недалекий, невероятный... но пока надо было продолжать слушать. — И они... — он ослабил хватку на мяче, который теперь просто лежал в его ладонях. — Они поздравили меня дома, потому что я заболел на день раньше, — его уши чуть порозовели, голос стих, будто он на самом деле находился в пустой, тёмной комнате, и не хотел нарушать тишину; в то же время, он казался слегка смущённым этими воспоминаниями, но они явно были ему дороги. Подписанный волейбольный мяч от всей команды. Что сказать, мелкий, ты ударил прямо по больному, признаю. Неудивительно, что Тобио так нервничал, когда наступила его очередь поздравлять товарища. Даже Тоору не мог не признать, что найти нечто столь же значимое будет сложно. Хотя, тот чиби-чан вряд ли был такой же непробиваемый, как Тобио, и это не должно быть такой проблемой. А учитывая то, что он ухитрился так долго терпеть его кохая, дело тут было явно не только в товариществе. Тоору снова посмотрел на Тобио; тот глядел на мячи пред собой, и его волнения, суетные рассуждения практически отражались в его глазах. Тобио, искренне обеспокоенный выбором подарка своему другу. Ты действительно так его изменил, Хината. — Ну, — начал Тоору, — волейбольный мяч — это не так уж и креативно, но микасовский многое скажет, ведь он такой дорогой, — Тоору крутанул мяч и положил его обратно на стенд. — Кстати, у тебя деньги-то есть? — он не собирался ему ничего одалживать, даже у его доброты и прекрасности есть пределы! Тобио посмотрел на ценники и, к удивлению Тоору, кивнул, чуть нахмурившись. — Мама дала мне достаточно, — сказал он. Вау, достаточно на микасовский мяч? Щедро. Но не винить же её в этом: неудивительно, что Тобио, желающий купить кому-то подарок, был достаточной причиной дать ему такие деньги. Как заботливо с её стороны. — Ты не мог бы помочь мне выбрать? — внезапно спросил Тобио таким голосом, будто пытался попутно что-то проглотить. Тоору дёрнулся и резко, со слегка распахнувшимся глазами уставился на него. Тобио серьёзно просил его об этом?! Интересно, сколько у него ушло на это силы воли, насколько же он отчаялся?! Вау. Просто вау. Похоже, сегодня был день неожиданностей. Он ухмыльнулся, не спуская с лица довольной маски. — Полагаю, я мог бы поделиться с тобой некоторыми моими соображениями, дорогой кохай, — протянул он, ухмыляясь. — Я перетрогал много... — Тоору резко смолк, подавил неловкую улыбку и поймал себя перед неприличной шуткой. — Мячей, много разных волейбольных мячей, — хотя, Тобио все равно бы ничего не понял, при нем не надо так следить за языком. — Должен признать, микасовские — мои любимые. И раз уж я такой щедрый, хороший и потрясающий, я буду достаточно добр, чтобы дать тебе советы о том, как выбрать хороший волейбольный мяч, так что смотри и учись, — тот факт, что Тобио никак не отреагировал на заносчивую, тщательно сконструированную речь Тоору, выбесил последнего, но чего он мог ожидать. Тоору повернулся к стенду, оглядел мячи, выбрал тот, который ему понравился по первому впечатлению, и начал рассказать Тобио о всяких мелочах и деталях, которые стоит учитывать, соответствии цены и качества и о прочем. Они стояли у стенда достаточно долго, но, к своему же удивлению, Тоору не спешил, подробно и внимательно все объясняя. Он обнаружил, что эта «волейбольная» обстановка действительно способствовала особенной атмосфере, как бы глупо эти ни звучало, которая сумела подавить большую часть тех негативных чувств, что он испытывал к Тобио. Рассказывая ему о мячах, он вспомнил, как наблюдал за его игрой, вспомнил то невольное уважение к кохаю, как игроку — его решительность, воля к победе, практически неукротимое желание развиваться, тренироваться более усиленно, вкупе с его страстью к волейболу. Какими бы ни были их отношения за пределами площадки, когда дело доходило до игры и до их амплуа связующих, до их долгого соперничества, он его уважал. Когда что-то шло не так, человеку естественно начинать винить в этом кого-то, но на самом деле Тобио в положении Тоору виноват не был. Он родился не для того, чтобы портить ему жизнь, несмотря на все те случаи, когда Тоору так говорил. Его целью было не сокрушить Тоору, а развиваться как игроку. И с каким-то странным потягиванием в груди Тоору осознал, что в этом плане у них было нечто общее — они оба отказывались признавать существование слова «идеал». Он много чего ему рассказывал, а Тобио лишь кивал и иногда задавал вопросы, пока они осматривали один мяч за другим. Тоору прекрасно знал, что многое из того, на что он указывал, Тобио уже должен был знать, но он ни разу не прервал его, не выказал недовольства или скуки, просто продолжал слушать. И это тоже было одной из тех нелепых вещей, благодаря которым Тоору со временем признал: Тобио не считал себя одарённым. Он никогда не придавал своему таланту особой роли, никогда не считал себя выше остальных связующих и, естественно, не благодарил свой «талант» за свои способности. Он ни разу не выказывал того, что даже себя считал одарённым. Тобио не использовал это в свою свободу, продолжал тренироваться усерднее и усерднее, и все равно считал, что этого недостаточно. Он хотел учиться у других, признавать тех, кто лучше него, признавать своё поражение — но он не собирался с этим жить. Через два года Тобио станет ещё более проблематичным оппонентом, особенно под влиянием Карасуно. Тоору усмехнулся, что-то рассеянно вещая ему, даже не думая об этом. К его удивлению, он уже с нетерпением ждал этого, ждал официального матча со своим врагом — матча, на котором он отомстит за себя и покажет, насколько стал лучше с тех пор, как Тобио его одолел. Его явно ждали захватывающие годы соперничества! — Значит, остановимся на этом? — Тобио приподнял в руках жёлто-синий мяч, выжидающе глядя на него. Ох. Ох, точно. Стоп-стоп, «остановимся»? Моргнув пару раз и вернувшись с небес на землю, Тоору посмотрел на мяч перед ним и медленно кивнул. — Да, он подойдёт, — Тобио опустил руки и развернулся, пошёл платить. Тоору вздохнул — ну, по крайней мере, они наконец закончили. Он не то чтобы ненавидел говорить со своим кохаем, но после такого перерыва это было утомительно. К счастью, он не запинался и не тормозил, когда речь заходила о волейболе, в отличие от того, когда они заговаривали о его чиби-чане. Тобио вернулся через пару минут с ярким микасовским пакетом в руках. На его лице отражалось облегчение, ведь теперь он не был с пустыми руками. Только Тоору собирался развернуться и выйти из магазина, как Тобио внезапно поклонился ему; явно с какой-то неловкостью и сдержанностью, но он едва это заметил, поражённый таким неожиданным жестом. — С-спасибо за помощь в выборе мяча, Ойкава-сан, — как-то до нелепого благодарно пробормотал он. — Надеюсь, я не доставил много неудобств, — хотелось бы Тоору услышать в его словах какой-то сарказм или иронию, но их там не было — он вообще сомневался, что Тобио был знаком с этими понятиями. А ведь для него это, наверное, было то ещё испытание. Что странно, сам он чувствовал себя... как-то странно, что даже описать не мог. Польщен? Благодарностью своего кохая? Пфф, нет уж. Было ли для него это честью? Да черта с два. Порадовало ли его буквально немножко это признание? Ха-ха-ха, разумеется, нет, с чего бы! И все же, он не знал, как описать странное потягивание в его сердце и откуда оно вообще взялось. Сдавшись, он вздохнул, неловко похлопал Тобио по плечу и тихо рассмеялся. — Тебе ещё учиться и учиться, Тобио-чан~ Так что не за что! — он посмотрел на пакет, а потом выглянул из магазина, разглядывая другие вывески и потирая шею ладонью. — Все же, я посоветовал бы тебе раздобыть что-то несвязанное с волейболом... — заметил он, кивая в сторону, чтобы Тобио следовал за ним. — ...хоть не так очевидно. А вот теперь Тобио, похоже, занервничал. О да, дорогой кохай, жизнь не крутится вокруг одной игры, привыкай, пока ещё не слишком поздно. — А что, например? — спросил он, сжимая несчастный пакет так сильно, что тот чуть не порвался. Они зашли в следующий магазин, и Тобио быстро огляделся, явно растерянный, в попытке понять, зачем они сюда пришли. Полки были полны различных ярких вещей, начиная от посуды, шариков со снегом и кружек и заканчивая статуями, фонтанами, картинами и креативными часами. — Магазин подарков! — оптимистично объявил Тоору. — Рай для людей в поисках любых сувениров. Ах, столько воспоминаний~ — он одарил взглядом милую куклу, которую он подарил Ива-чану несколько месяцев назад, ведь ему хотелось, чтобы у него была «хоть какая-то девушка». Ива-чан практически сломал её об его голову. Розовую футболку «Я люблю Нью-Йорк» он порвал на тряпки для пыли, пускай розовый на нем смотрелся очень даже ничего. Но на этот раз у него были большие планы. В этот раз он добьётся успеха! И это был не розыгрыш. Он собирался купить Ива-чану нечто настолько крутое, что даже он не сможет отозваться на него своей насильственной формой выражения любви! Конечно, придумать нечто настолько эффектное было проблематично. Но кому, если не Тоору, это под силу! Тоору достаточно удивился, завидев, что Тобио куда-то направился сам — это уже был какой-никакой прогресс, ха! Он пошёл следом, поддавшись любопытству, но вскоре понял, что Тобио заметил календари на спортивную тему, включая, угадайте с трёх раз, волейбольные, с красивыми фотографиями. Тоору тут же ухватил Тобио за воротник сзади и потянул обратно (хотя сам положил на календари глаз). — Тобио, нет, — строго сказал он, — люди не дарят друг другу календари на день рождения, — разумеется, оказавшись в незнакомой среде, он направился к единственной знакомой ему вещи — вот помешанный! Они остановились, причём его кохай выглядел весьма смущённым, и Тоору огляделся, пытаясь найти что-то получше. Он сомневался, что мелкий ожидал от Тобио чего-то креативного, к тому же, он не мог потратить весь день на поиск подарка для своего соперника со своим типа заклятым врагом, поэтому ему нужно было нечто простое и презентабельное, желательно полезное. Он хмыкнул, когда его взгляд упал на ряд полок. Ох. А вот это уже неплохой вариант. Кивнув в сторону стендов, Тоору пошёл к ним, и Тобио поплёлся следом: там стояла куча разных фоторамок. Количество их там просто зашкаливало: с цветами, ракушками, звёздами, кисточками и карандашами, животными; деревянные, металлические, сделанные бог знает из чего... Приличный ассортимент. Может, Тоору стоило поискать рамку для Ива-чана? Он явно будет в восторге, если у него на столе будет стоять селфи его капитана! Тоору ухмыльнулся и заметил, с каким интересным выражением лица Тобио разглядывал рамки. Похоже, он даже... счёл эту идею приемлемой. Тоору задумался, а не было ли у его кохая какой-то значимой для него фотографии — учитывая, как прошёл его прошлый день рождения, это было бы неудивительно. Тоору оставил его и побрёл вдоль полок в поисках чего-то подходящего. Это не будет его основным подарком, но в качестве дополнения сойдёт. Проблема была в том, что их было так много, что даже Тоору было сложно разглядеть что-то красивое. И все же, пару минут спустя он заметил нечто знакомое, остановился и повернулся, чтобы разглядеть получше. Знакомое желто-синее сочетание. Тоору ухмыльнулся и победоносно сжал кулаки, подходя к полке, которая была на уровне его глаз, и начал переставлять рамки, чтобы добраться до нужной. Сдув прядь волос со лба, он, наконец, достал её — волейбольную рамку — и довольно вздохнул. А она была довольно милой! Желто-синяя, с парой волейбольных мячей в левом нижнем углу и небольшой сеткой, натянутой в противоположном углу, а также с маленькой антенной, торчащей из правой стороны. В ней не хватало только фотографии! Тоору наплевал на то, что он вёл себя, как его кохай, покупая подарок, связанный с волейболом (Нет, поправил он себя, это Тобио вёл себя, как он, потому что Тоору старше), ведь рамка была идеальной~ Только Тоору хотел взять её с полки и рассмотреть получше, как с другой стороны её взял кто-то ещё и потянул в противоположном направлении. Тоору нахмурился. Какого черта, он первый её нашёл! Потянув чуть сильнее, он невольно задумался: а не Тобио-чан это часом? Но он буквально минуту назад был где-то там... Его соперник внезапно отпустил рамку, отчего Ойкава чуть пошатнулся назад. Довольно выдохнув, он невольно глянул на образовавшееся в стенде окно, и его сердце пропустило удар, когда он услышал до боли знакомый голос: — Извините, вы первым её взяли... — юноша стих, когда их глаза встретились, и Тоору сильно сжал рамку, когда они удивлённо уставились друг на друга. — Ойкава?! — человек по ту сторону отреагировал быстрее, выкрикнув его имя строгим голосом, но на лице у него было написано: «какого черта ты тут забыл». — Ива-чан?! — его отклик был похож на какой-то писк, но Тоору было все равно, он был слишком поражён таким поворотом и самую малость напуган, ведь он держал то, что предназначалось ему. И вот так Ойкава Тоору оказался лицом к лицу со своим лучшим другом Иваизуми Хаджиме, пока он пытался выбрать ему хороший подарок, и он все никак не мог понять, почему все покатилось по наклонной именно сегодня.

* * *

Ему не было покоя от этого парня, серьёзно. Черт побери! Как они вообще могли прийти в один торговый центр и один магазин? Хаджиме никак не мог это понять. Он знал, что у Ойкавы были какие-то «особенные, чрезвычайно секретные планы» на сегодня, но кто бы мог подумать. Хотя, речь же шла об Ойкаве. Неудивительно, что под его «планами» подразумевался шоппинг. И все же, Хаджиме слегка занервничал, учитывая, зачем он вообще пришёл сюда. День рождения этого засранца был уже не за горами, ровно через месяц, и он хотел попробовать что-нибудь поискать. Черта с два он в этом сознается, но не подарить что-нибудь на день рождения было невежливо, пусть это был и Ойкава. Рамка казалась неплохим вариантом... сперва он не увидел Ойкаву и отпустил её, так как не успел взять раньше, но он и подумать не мог, что это был Жопокава. Так или иначе, рамка теперь у него, и про неё можно было забыть. Вот надо было ему все испортить! — Что ты здесь делаешь? — чуть ли не прорычал Хаджиме, который уже обошёл полку и подошёл к нему. Ойкава пристально смотрел на него, видимо, пытаясь найти ответ на тот же вопрос. Ну, удачи с этим, говнюк. — Шоппингом занимаюсь, — ответил Ойкава, вернув себе самообладание и надоедливый, сладостно уверенный тон. Неужели он действительно считал, что Хаджиме возьмёт и поверит в это? — И где тогда твои пакеты? — возразил он. — Ты сказал мне, что пойдёшь с утра пораньше, и чем ты занимался все это время? — Не твоё дело, — высоким голосом запротестовал Ойкава и показал язык. Хаджиме жутко захотелось его пнуть покрепче, но он боялся, что этот неуклюжий идиот упадёт и утянет за собой полки. Надо было подождать, когда они выйдут из магазина. — К тому же, это магазин подарков. На кой леший он тебе сдался? — приподнял бровь Хаджиме. — Встречный вопрос! — Ойкава указал на него пальцем с наглым, раздражающим Хаджиме выражением лица. Им правда стоило уже выйти из магазина. — День рождения моей кузины через две недели, — спокойно ответил он, даже не соврав, и добавил: — Той, что из Киото, она сейчас в начальной школе, но уже начала играть в волейбол, — приврал он только насчёт того, что подарок-то он уже отправил, но какая разница, Жопокава-то этого не знал. Не надо было подкармливать его эго. После этого они какое-то время молчали, просто несколько неловко смотрели друг на друга, думая, что делать теперь. Разумеется, Хаджиме мог попросту уйти и вернуться позже, ведь у него был ещё целый месяц, но его все-таки несколько интересовало, как Ойкаву занесло в сувенирный магазин. — Ойкава-сан, думаю, я... — голос был очень, очень знакомый, но Хаджиме просто поверить не мог, что он принадлежал тому человеку, о котором он подумал. Для этого ему пришлось повергнуться и встретиться с глубоким взглядом темно-синих глаз. Ух ты. Надо же. Вот этого он никак не ожидал. Кагеяма Тобио, во плоти и крови. Он чуть вырос, но особо не изменился — атлетичного телосложения, внушительный, особенно для тех, кто знал, на что он был способен на площадке, но чуть напряженный. Впрочем, он всегда казался таким за пределами площадки. Сперва он недоумевал, но потом его глаза чуть распахнулись, будто он внезапно немного расслабился, и он удивлённо приподнял голову. — Иваизуми-сан! — весьма довольным голосом воскликнул он. Хаджиме усмехнулся и практически рефлекторно протянул руку, удивив тем самым Кагеяму, но тот все равно крепко пожал ее. Они теперь числились в разных возрастных категориях и не могли официально соревноваться друг против друга, поэтому враждебная атмосфера им была ни к чему, особенно при встрече в торговом центре. — Привет, Кагеяма, — кивнул Хаджиме, и они расцепили руки. Он заметил, как с подозрением в глазах прищурился Ойкава и усмехнулся. Вот так докапываться до него время от времени было даже весело. — Как у тебя дела, как там Карасуно? — поинтересовался он, и Кагеяма немедленно ответил. Ну, речь ведь шла о волейболе. — Э-э, думаю, у меня все хорошо? — он всегда был осторожен в разговорах со старшими, всегда старался быть вежливым. Хаджиме это нравилось, и он его уважал. — У Карасуно тоже все в порядке. В этом году у нас четверо новых первогодок. — Четверо? — ухмыльнулся Хаджиме. — Неплохо, — по крайней мере для Карасуно, которые так-то не специализировались на волейболе. — Как там Энношита, держится? — боковым зрением он заметил, как странно на него уставился Ойкава — не то задавался вопросом, откуда он все это знал, не то понятия не имел, почему он мило беседовал с Кагеямой Чертовым Гением Тобио. Хаджиме был вполне уверен, что Ойкаве все это было столь же интересно, как и ему, а то и больше, но Хаджиме еще не узнал, почему они вообще ошивались вместе, почему Ойкава просто не ушел, не спровоцировал ссору. Но все это могло подождать. — Среди них два близнеца, — сказал Кагеяма могильным голосом, будто это должно было все объяснить. На самом деле, оно и объяснило. В большом волейбольном клубе Аобаджосай встречались несколько пар близнецов, пока Хаджиме в нем состоял — разумеется, они отличались друг от друга, некоторые были поспокойнее других, но чаще всего из них получался дуэт игроков с шилом в одном месте. К тому же он слишком хорошо помнил их парня-монаха и либеро… Бедный Энношита. Хаджиме было искренне его жаль. Однако, судя по тем последним играм Карасуно, что он видел, Энношита все чаще выходил на площадку, а значит у него все было под контролем. Даичи уже, наверное, гордился им. — А что насчет тебя, Иваизуми-сан? — спросил в ответ Кагеяма, и Хаджиме чуть склонил голову, внимательно глядя на него. Ему показалось, или Кагеяма стал лучше поддерживать разговор? — Может, мне оставить вас двоих наедине? — вмешался Ойкава, тем самым заработав злобный взгляд со стороны Хаджиме, который заткнул его на целых пять секунд. — У нас тоже все прекрасно, тренировки проходят на ура, — подтвердил он и заметил, как лицо Кагеямы практически приняло какое-то другое выражение, отличающееся от его обычного: нейтрального и неловкого. Интересно. Но пора было переходить к делу. — Ты занимался шопингом с Кагеямой? — спросил он у Ойкавы, от чего тот дернулся и замахал руками. Ха, неплохо. — Р-разумеется, нет! — завопил он. — Мы встретились случайно, и я просто помогал ему, потому что я добрый, щедрый и потрясающий, и тебе тоже следует об этом помнить, Ива-чан! — Хаджиме не слушал его с того момента, как услышал фразу «помогал ему», которая явно вылетела изо рта Ойкавы, если глаза его не подводили, а значит относилась к Кагеяме. И в этом не было никакого смысла. С чего это вдруг Ойкава взялся добровольно помогать Кагеяме? Конец света все-таки наступит раньше вопреки всем прогнозам? — И с чем же ты это ему помогал? — потребовал ответа Хаджиме, которым овладевало любопытство. Он знал, что Ойкава сильно вырос и как игрок, и как человек (ну… достаточно, потому что иногда он до сих пор вел себя как маленький ребенок), и что он более-менее перерос их яростное соперничество и его собственный кризис «я недостаточно хорош» в средней школе. Но чтобы до такой степени? Хоть это и было бы приятным сюрпризом. — День рождения его чиби-чана завтра, и этот идиот понятия не имеет, что ему подарить! — воскликнул Ойкава, рассерженно глянув на Кагеяму, будто из-за него ему сейчас приходилось иметь дело с Хаджиме. Сам же Хаджиме пытался собрать этот паззл, в котором с каждой секундой появлялись все новые детали. Слишком много вещей сбивало его с толку. Ойкава помогал Кагеяме? Кагеяма был обеспокоен тем, что он не знал, что купить на день рождения товарища? Ойкава помогал Кагеяме выбрать, что купить на день рождения того самого товарища? Мир явно сошел с ума. Ну, ситуацию Кагеямы он более-менее мог понять, просто не ожидал увидеть такое развитие настолько скоро — но это все-таки был хороший знак. Под чиби-чаном явно подразумевался Хината, и раз они знали друг друга уже второй год, он понимал, почему его день рождения теперь волновал Кагеяму. Хаджиме усмехнулся. Кагеяма и впрямь так сильно изменился, он сам едва мог в это поверить. А Ойкава, наверное, просто решил воспользоваться случаем и поиздеваться над Кагеямой, так ведь? Но это все равно было странно. Несколько месяцев назад он и пары минут не желал проводить в его присутствии, если они находились за пределами площадки, а теперь они…шатались вместе по торговому центру. Кто бы мог подумать. Тут он, наконец, заметил, что Кагеяма сжимал в руках — такую же фоторамку, на которую наткнулись они с Ойкавой, но она казалась сломанной как минимум в двух местах. Видимо, Кагеяма сюда за этим пришел? — Так это ты ему рамку выбирал, Ойкава? — поинтересовался Хаджиме, на что Ойкава ответил шокированным взглядом. — Разумеется, нет! Я просто привел его сюда и предложил как вариант! Эта для меня! — выдал он, яростно жестикулируя, будто пытаясь оправдаться. Да уж, это и впрямь было весьма интригующе — он вел себя так потому что Хаджиме застал его за прогулкой с соперником? Он подошел к Ойкаве и сильным, быстрым движением руки выхватил рамку прямо из его ладони, получив в ответ возражающее «Эй!». Если он собирался купить ее для себя, Хаджиме было все равно, эгоистичный болван сможет обойтись и без нее. Хаджиме развернулся и дал рамку Кагеяме, который осторожно взял ее, поглядывая на Ойкаву. — Разве так… — хотел было спросить он, но Хаджиме прервал его. — Все нормально, не переживай, — ответил он, игнорируя своего разочарованного связующего. — Он найдет что-нибудь другое для своей королевской задницы. — Как грубо, Ива-чан! — обиделся Ойкава, но почему-то больше ничего не сказал, хотя обычно продолжал нудеть до тех пор, пока Хаджиме не врезал бы ему. Довольно хмыкнув, он взял поврежденную рамку у Кагеямы и поставил ее обратно на полку, послав того на кассу. Когда Кагеяма ушел, Хаджиме развернулся и снова уставился на Ойкаву, отчего тот прищурился и уставился обратно. — В чем дело? — спросил Ойкава с явным подозрением в голосе. Хаджиме чуть наклонил голову вбок. — Я все никак не могу понять, с чего ты вдруг решил сам помочь Кагеяме, — сказал он, глядя ему прямо в глаза, словно для того, чтобы собеседник не отводил взгляд — Ойкава не умел ему врать, особенно когда они встречались взглядами. — Это хорошо, что ты на такое способен, я даже это уважаю… немного, — добавил он — не нужно было раздувать его самоуверенность, — но если бы меня тут сейчас не было, я не поверил бы. Что изменилось? — спросил он, замечая, как его издевательская, заносчивая маска постепенно сползла, оставив место для задумчивого, слегка меланхоличного выражения лица. Он не отрицал то, что сказал Хаджиме, это было уже что-то. — Не то чтобы что-то так сильно изменилось, — сказал Ойкава, и Иваизуми нахмурился. Ну да, конечно, — но в то же время... все изменилось, и это поразительно, и я сам иногда путаюсь, — он слегка пожал плечами, несколько горько усмехнувшись. — Тобио уже очень сильно изменился с тех пор, как я видел его в последний раз, — продолжил Ойкава, явно заглянувший в свои воспоминания, — и это удивительно. После того его матча в средней школе, как бы эгоистично это ни звучало, мне стало легче — я даже испытал какое-то облегчение. Я понимал, что с таким отношением из него ни за что не вышел бы достойный связующий, и с такой репутацией он вряд ли оставался бы долго в одной команде, чтобы успеть измениться, но... кто бы мог подумать, что Карасуно так на него повлияют, — его улыбка приобрела какой-то ехидный, но странно меланхоличный вид. Ойкава потёр заднюю сторону шеи, а другую руку поставил на пояс. — Когда у нас был товарищеский матч с Карасуно, я ведь просто хотел провести разведку, — он смотрел куда-то за Хаджиме, где сейчас, вероятно, стоял Кагеяма. — И если честно, меня даже несколько напугало то, что я там увидел — вся эта сила, уверенность, легкость, с которой он справлялся с мячом всего лишь пару месяцев спустя после того случая, но особенно все это... доверие, — в слове проскальзывала горечь, но в то же время какая-то мягкость, которую Ойкава вряд ли хотел ему придавать. — Взаимное доверие, которое, как я был уверен, он никогда не познал бы, — он внезапно расслабился, и его улыбка стала мягче, какой-то более... искренней, отчего Хаджиме невольно приоткрыл глаза шире. — Но я даже как-то горжусь им, Ива-чан. Мы не были близки, и я особо за ним не присматривал, но я видел, сколькому он научился у меня и у других связующих, даже когда у него не было возможности толком с ними пообщаться, или когда его отвергали. И эта решительность, его непоколебимая воля к победе... — его кулаки сжались, а в глазах заблистали странные искры. — Это мотивирует. Когда я вижу эту силу, этот талант, блистающий на площадке, у меня сразу начинает бешено колотиться сердце, мышцы напрягаются, готовые к работе, и я начинаю думать: «Я тоже хочу так попробовать!» или «У меня бы это круче вышло!», и я понял, что для любого человека, страстно чем-то увлечённого, желающего стать лучше и ещё лучше, нет лучшего учителя, мотивации и дара, чем достойный соперник, — он победоносно ухмыльнулся, но потом тут же скорчил мину, когда Кагеяма по какой-то причине вернулся. — Извини, Ойкава-сан, я нашёл ещё одну, ты не подскажешь, какая лучше? — спросил он, что явно стоило ему усилий, но это было искренне. Ойкава усмехнулся и слегка закатил глаза, а потом неохотно вздохнул. — Так и быть, Тобио-чан, но сегодня я помогаю тебе в последний раз, потому что я очень хороший сенпай, понял? — сказал он, подходя поближе. — Я просто не могу отказать нуждающимся, так сложно жить с такой активной совестью, как у меня. Ладно, показывай, что там у тебя... Кагеяма начал ему что-то объяснять, Ойкава перебил его, они начали спорить, но Хаджиме просто наблюдал за ними. В кои-то веки Ойкава был прав, смотреть на это было забавно. Ещё Хаджиме невольно заметил, как близко они теперь могли стоять, какие банальные, повседневные вещи они обсуждали, и как из их голосов практически пропала неприкрытая угроза, когда они спорили — не только отношение Ойкавы к Кагеяме как-то... эволюционировало, если это можно было так назвать; Кагеяма уже тоже смотрел на Ойкаву иначе. Хаджиме прекрасно помнил, как он хмурился, когда они встречались, пусть и не так заметно, и как неохотно он с ним говорил, не говоря уже о том, чтобы о чем-то попросить (Ойкава рассказал ему, как Кагеяма приходил за советом, и это уже шокировало — за эти несколько месяцев они далеко зашли). В какой-то момент они заспорили, и Хаджиме хотел было вмешаться, но тут Ойкава решительно затряс рамку, которую он держал, и заставил Кагеяму приглядеться к ней, что-то сосредоточенно показывая ему пальцем и объясняя по ходу дела. Со стороны Хаджиме они казались парой знакомых или даже друзей, за плечами которых не было многих лет соперничества, которые не считали друг друга врагами. Они казались двумя обычными людьми без перетрена или титула эгоистичного короля в биографии. Усмехнувшись, Хаджиме не удержался: выудил телефон из кармана и быстро щелкнул их. Рамку почти не было видно, но какая разница, главное — лица. С довольной ухмылкой Хаджиме отослал фотографию всем членам основного состава Аобаджосай — к счастью, у них была своя беседа, поэтому много времени это не заняло. Зато Ханамаки с Матсукавой будут в восторге. На Кагеяму-то это не повлияет, зато бывшего капитана Сейджо на следующей встрече третьегодок ждали новые подколы. В конце концов, у Хаджиме были все права поиздеваться над Ойкавой, да и не такой уж это был беспредел. Те двое вообще ничего не заметили, но пару минут спустя Кагеяма все-таки кивнул и направился к кассе. Ойкава резко подул на прядь волос, болтавшуюся у него передо лбом, и провел рукой по волосам. — Боже, ему еще учиться и учиться, — он обмахнул лицо ладонью. — Ах, тут так жарко и душно! Ива-чан, купи мне мороженого! — Сам иди и купи, если хочется, — пробормотал в ответ Хаджиме, читая забавные комментарии к той самой фотографии, которые уже пошли в беседе полным ходом. Ойкава что-то заметил и наклонился поближе, пытаясь разглядеть экран его телефона. — Почему ты такой грубый и незаботливый, Ива-чан, — промямлил он, наклоняясь еще ближе к экрану. — Что это ты там такое смешное читаешь, расскажи мне! — потребовал он, но Хаджиме попросту отпихнул его, получив в ответ обиженный оклик, и направился к выходу; Кагеяма уже за все расплатился и теперь держал в руках два пакета. На первом был логотип Микасы, да и его содержимое явно было округлым. — Ты ему и микасовский мяч купил? — спросил Хаджиме, и Кагеяма осторожно кивнул, будто ожидая какой-то критики. — Молодец, — кивнул в ответ Хаджиме. — Чем осчастливить волейболиста как не новым микасовским мячом? — казалось, Кагеяма действительно над этим задумался, но потом хмыкнул и притих. Они стояли перед магазином, достаточно близко к широкому выходу, похожему на ворота, и не были уверены, что делать. Ну, Хаджиме вообще не знал, куда ему теперь идти — подарок он сегодня явно не купит, слишком был велик шанс вновь столкнуться с Ойкавой, и весь день выбирать подарки с Кагеямой он тоже не мог, у него были еще дела. Ойкава тоже вряд ли собирался задерживаться. Может, зайти домой за сумкой и сходить в бассейн? Стояла такая жара, плавание пришлось бы весьма кстати. Но он не хотел, чтобы Жопокава потащился следом — было бы как-то странно утопить его за месяц до дня рождения, верно? Так или иначе, он не успел ничего сказать, так как заметил какую-то суету снаружи: казалось, люди собирались на берегу реки, протекавшей перед магазином. До них доносились какие-то крики, но расслышать он ничего не мог. Ойкава тоже явно обратил на это внимание. — Что там происходит?.. — задался вопросом он, прищуриваясь и пытаясь разглядеть что-то над головами людей. Солнце светило слишком ярко и слепило, но прохожие, судя по всему, окружали дерево, чей ствол на самом деле рос прямо из наклонного каменного берега. Насколько Хаджиме помнил (а он помнил, потому что как-то раз сбросил вниз Ойкаву, когда тот сильно его выбесил), у этой довольно узкой реки были высокие цементированные берега, и из них росли несколько деревьев, для которых были сделаны специальные отверстия до почвы. Благодаря этому деревья красиво склонялись над водой и украшали местность. Но сейчас одно из этих деревьев почему-то стало источником беспокойства. Так что же?.. В тот момент солнце спряталось за облаком, они смогли разглядеть происходящее, и Хаджиме услышал, как упали на пол два пакета: Кагеяма сначала пошел вперед, но потом стал быстро набирать скорость и перешел на бег. Хаджиме заметил это боковым зрением, не в состоянии отвести глаз от самого дерева: он заметил меж ветвей рыжую копну волос и мгновенно понял, кому она принадлежала. Он услышал, как ахнул справа от него Ойкава, и пускай он пока не мог понять, что конкретно произошло, его наполнил какой-то странный, цепенящий ужас, пока он смотрел на удаляющуюся в толпе спину Кагеямы. Хаджиме не знал, почему, но каким-то образом по сосредоточенному, чуть напуганному выражению лица Хинаты, который жался к веткам и старался сохранить равновесие, он знал, что все это точно добром не закончится.