The Strength in Vulnerability // Сила в слабости

Суга на самом деле считал, что на этот раз всё закончилось. Ойкава ураганчиком пронёсся мимо него так внезапно, так решительно. Коуши не мог описать ему воспоминания о вырванных кусочках разодранной гордости. По крайней мере, у него теперь были ответы, а Суга лишь немного примирился с ним. Это определённо было концом всего. Не могло не быть. From: Ойкава Тоору >Бодрячок-кун, прости, что сбежал от тебя на днях. >Знаешь, ты слишком умён для медбрата. >Нет желания вновь пересечься? Коуши, полностью разбитый и расстроенный, уставился на экран телефона. Внезапно тишина начала жутко давить него, фанфарами взрываясь в ушах. И что ему теперь с этим делать? — Алло. — Дайчи, это я. Мне нужно чьё-то мнение. Ойкава отправил мне сообщение. Вообще-то, несколько. — Подожди, что? После всего этого? — Да, после всего этого. Он извиняется за то, что кинул меня, и хочет встретиться вновь, чтобы поговорить. — Эм, чёрт, неожиданно. И что ты собираешься делать? Суга устало вздохнул и отбросил мешающиеся светлые волосы с глаз. — Честно говоря, понятия не имею.

ХХХ

— И? — произнесла Сатоко, откусив кусочек от сэндвича с яйцом и салатом. В кафетерии этой больницы действительно не доставало хорошей еды, но они обходились тем, что имелось. — Что «и»? — Суга почти боялся, произнося слова. — Думаю, ты должен встретиться с ним снова. Ты не можешь так просто покончить с этим, зная, каким страстно-ненавистным может быть секс. Коуши резко сжал бумажную салфетку, находящуюся в его руке. — Сато, в последний раз повторяю: у меня ни с кем не было страстно-ненавистного секса. Однако страстный, возможно. — Прекрасно, — надула губки девушка, — можешь не прислушиваться к моим советам. Но если уж быть до конца честным, то тебе просто необходимо перепихнуться с кем-нибудь. Серьёзно, когда в последний раз ты занимался сексом? — Будто бы, — парень недоверчиво посмотрел на неё, — я тебе говорил когда-либо такое. — Ну, если ты не хочешь сознаваться, Суга-кун, то у меня уже есть ответ — очень давно. — Разве моя личная жизнь — единственное, о чём ты только можешь думать? — поддразнил девушку Коуши. Сатоко притворно обиделась. — Конечно, нет! О работе я думаю тоже, просто у меня и мысли не возникло, что ты захотел бы поговорить о странного цвета выделениях за обедом. — Твоя взяла, — блондин сглотнул комок в горле. — Отлично, — она погладила его ладонь, — время для дружеского совета. Хочешь знать, что я на самом деле думаю? Суга удовлетворённо кивнул. — Те сообщения, которые ты получил, он написал тебе где-то дня два назад? Думаю, ты бы не парился по этому поводу, если бы не собирался пойти. Мне кажется, ты просто ищешь кого-то, кто отговорит тебя, потому что сам ты нервничаешь, но не достаточно сильно, чтобы отказать ему. Но никто так и не делает этого, потому что, по правде говоря, это не такая уж и плохая идея. Коуши уставился на молчащий телефон, лежащий на пластиковом столике, отделанном под мрамор. — Кажется, это плохая идея. — Как если бы ты открыл старую банку с червяками. Да, прошло много времени, и вместо них, возможно, ужасное чёрное месиво, но можно попробовать найти живого, как думаешь? Стоит рискнуть. Он отложил недоеденный сэндвич в сторону. Внезапно чувство голода притупилось. — У тебя просто поразительный талант к ярким художественным образам, Сато-кун. — Спасибо, я старалась. Ну, что ты скажешь? — девушка схватила его телефон и разблокировала. Вне зависимости, как часто Суга менял пароль, она всегда умудрялась взломать его. Он протянул руку с раскрытой к верху ладонью, и девушка молча передала телефон. — Скажу ему, когда у меня следующий выходной. И всё. И не надо хватать мой телефон и флиртовать с ним вместо меня. Стоит ли мне напомнить, чем всё закончилось в прошлый раз? Сатоко невинно улыбнулась и наклонилась через стол, чтобы прочесть напечатанное парнем сообщение. To: Ойкава Тоору >Я свободен в субботу, если есть желание встретиться. — Всё, счастлива? — Коуши протянул телефон обратно девушке, подпрыгивающей на месте от возбуждения. — Очень! — ответила она. — О, взгляни, он уже ответил! Так быстро, он, должно быть, правда влюблён в тебя. — Может, хватит уже? — засмеялся он, сам того не ожидая. — В конце концов, это не свидание. Уголки губ Сатоко дёрнулись, и она пролепетала: — Ты пил кофе с потрясающим парнем, который не поленился прийти к тебе на работу, чтобы пригласить. Если это не свидание, тогда ты что-то делаешь не так. — Перестань, Сато, это я его пригласил. И это не было свиданием. Если только встреча заклятых врагов. — Прочтёшь ты уже это чёртово сообщение или нет? — заскулила девушка, всунув телефон обратно ему в руки. From: Ойкава Тоору >Отлично! С нетерпением буду ждать! (^ ▽ ^) — Ну, нас уже двое, — сухо приговорил Сугавара, отложив телефон. — О, да ладно, смирись, ты же хочешь с ним снова поговорить. — Не отрицаю, — блондин прикусил нижнюю губу. — Но не с парнем, использующим смайлики и обладающим фан-клубом. Только бы он был со мной настоящим, понимаешь? Чёрт, не знаю. Мне кажется, что я видел немного настоящего его, но он так быстро убежал от меня из кофейни, что я просто-напросто ничего не успел сказать. From: Ойкава Тоору >Где встретимся? Суга напечатал в ответ название парка рядом с его квартирой. Без стен, под открытым небом, где Суга мог спокойно подумать. Он припоминал кофейню в течение десяти секунд нормального разговора, когда маска Ойкавы дала трещину. Когда он назвал его Сугаварой, что никогда раньше не случалось. Что-то сломало его, что-то, что произнёс Коуши, и он желал выяснить это в ближайшем будущем. Однако не ради власти, блондин больше не хотел соперничать. Ему в первый раз не хотелось выигрывать у Тоору. Всё сказанное тогда на парковке было чистейшей правдой. Ему действительно было жаль, что он не мог помочь Ойкаве понять самого себя. Но, возможно, ещё не поздно для этого, возможно, ещё можно что-то сделать. Было любопытно вторгнуться в жизнь кого-то, кого он — что сейчас, что тогда — знал едва-едва. Возможно, было бы моветоном строить из себя любителя психолога по отношению к мужчине, который давно уже вырос. Скорее всего, он во многом изменился, Суга не смог разобраться —всё-таки немалое время лежало между теперешним Ойкавой и им же в старшей школе. И всё же Сугавара согласился встретиться вновь. Потому что Тоору хотел поговорить, а Коуши был уступчивым. Он молился, чтобы Ойкава затеял всё это с целью восстановить прежнее положение. У Коуши возникло чувство, будто бы игра изменилась, но это не всегда могло оказаться правдой по отношению к Ойкаве. Хотя, с другой стороны, он никогда не узнает этого, если не рискнёт.

ХХХ

Суга оделся очень тепло, нацепил на себя два свитера и обмотал вокруг шеи самый пушистый и мягкий шарф, затем застегнул пальто и вышел в прохладный воздух. Ойкава уже ждал его. Растянувшись на скамейке в парке, сжимая указательным и средним пальцами, обтянутыми дорогими кожаными перчатками, тлеющую сигарету. Усевшись рядом, Сугавара скривился от табачного запаха. — Не думал, что ты куришь. Это плохо скажется на твоих лёгких. — Ну, теперь это в любом случае не имеет значения, — рассеянно отметил шатен, стряхивая в очередной раз пепел. — Расслабься, всё равно курю не каждый день. — В смысле — это уже не имеет значения? Тоору угрюмо взглянул на своё колено. — В прямом, я больше не играю в волейбол, так что смысл заботиться о лёгких? — Что? — Коуши был ошеломлён. — Оно, — Ойкава погладил колено, — дало о себе знать на втором курсе университета. Смысл в том, что теперь для меня спорт с высокой нагрузкой на мышцы и суставы закрыт, если я не хочу, чтобы мне заменили колено, пока не стукнет тридцать. Блондину потребовалась минута, чтобы пропустить сквозь себя услышанное, что Ойкава и позволил ему сделать, отвлекаясь на попытку выдохнуть дым кольцами. — Прости, — наконец, произнёс парень. И ему правда было жаль. Он и вообразить не мог, как тяжело должно быть сейчас Ойкаве Тоору, Великому Королю площадки, не имевшему возможности играть в волейбол. И в университете, в который тот поступил, скорее всего, по спортивной стипендии. Волейбол годами был нерушимой частью жизни для него. Смыслом его существования. И вся работа насмарку… — Не извиняйся. В конце концов, я пережил это. Выбрал новые цели. Жизнь продолжается, — Тоору поёрзал на своём месте. — Чему волейбол научил меня, так это не останавливаться перед препятствиями. С коленом или без него — я всё ещё мог бы пользоваться своими умениями. Суга, придя в чувства, кивнул. — Ну, а ты, Бодрячок-кун? Ты играешь? — Иногда, — Коуши почесал ухо, зудящее от шерстяного шарфа. — Дайчи и Куроо в районной команде. Я пасую им, когда их связующий занят. — Дайчи и Куроо, да, — Тоору улыбнулся. — Давненько о них не слышал. Ты до сих пор общаешься с ними? — Естественно, — ответил Сугавара. — Дайчи больше десяти лет мой лучший друг. Они помолвлены. — Не может быть! Те двое? Обалдеть! — Ойкава казался действительно рад этому. — Знаешь, если бы ты буквально месяц назад спросил меня, с кем бы Дайчи сочетался браком, я без раздумий бы ответил, что с тобой, Суга-чан. Коуши беззаботно рассмеялся. — Со мной? Я и Дайчи? Серьёзно? — А что? Конечно, вы всегда были вместе в школе. Я бы даже сказал, что неразлучны. Другими словами, ты никогда не задумывался о таком ходе событий? Даже о мимолётном увлечении? — Можно подумать, что ты и Иваизуми спали друг с другом, — блондин вскинул светлую бровь. — Твоя правда, — Ойкава даже не моргнул. — Подожди. Неужто вы- — Суга прервал себя на полуслове, взглянув в лицо шатена. — О боже. — В этом нет ничего удивительного. Мы с детства были близки, так что когда-нибудь это всё-таки произошло бы, — Тоору игрался с зажигалкой, удивлённый направлением их разговора. — У меня другие отношения с моими друзьями. Нет, мы никогда с Дайчи… Боже, да я даже произнести это не могу, не краснея. — Но ты же думал об этом? — давил шатен. Он легко рассмеялся, заметив выражение лица Сугавары. — Думал, да? Не стесняйся, Суга-чан, обещаю, что никому не расскажу. — Только в начале первого года обучения в старшей школе, пока я не узнал его поближе. Простое влечение, продлившиеся около двух месяцев. Может, перестанешь уже смотреть на меня так? — Но ты покраснел! Это просто восхитительно! Плюс, я не виню тебя: у него бёдра как у греческого бога. — Ойкава, я пну тебя в колено, твою мать. — Ты не посмеешь. — Ты прав, не посмею. Но угрозы никогда не возымеют эффекта, если ты видишь мой блеф, так что спасибо за это, — блондин поднял голову. — Не хочешь прогуляться? Ты, должно быть, замёрз. Они прошлись вдоль парка, вспоминая старых школьных друзей, и Ойкава выкурил сигарету. После взяли горячего шоколада в фуд-корте. В этот раз Коуши, сидя напротив Тоору и осторожно потягивая напиток, совсем не чувствовал напряжения. Их последний разговор был сродни резинке, до предела натянутой между ними. И она порвалась, когда Ойкава выскочил из кофейни, но сейчас этого ощущения не было. Шатен не настаивал на выяснении отношений, а Суга не давил на него, наслаждаясь компанией парня, которая раньше была утеряна. Блондин много узнал о семье сестры шатена, о его племяннике, играющим на позиции связующего в Аобаджосай. Тоору весь светился, рассказывая о Такеру. Он долго пересказывал все его матчи, показывая фотографии на своём телефоне. На последней они стояли бок о бок, у обоих на лицах была широкая яркая улыбка, и Ойкава, свесив на плечо племянника руку, пальцами показывал латинскую V. — Ива-чан нас сфотографировал, — пояснил шатен, в его глазах светилась нежность от воспоминания. Сердце Коуши пропустило удар, и он проклял этот орган. После колено Тоору запротестовало (не желательно долго гулять на холоде), и он пригласил Сугавару к себе в гости. — Расслабься, — парень заметил колебание блондина, — я не пытаюсь приставать к тебе. Просто хочу продолжить беседу, а в моей квартире тепло и уютно. Вот и всё, обещаю. В итоге Коуши сдался, и в конце концов оказался сидящим на диване в гостиной, подогнув под себя ноги, с бокалом вина в руке, а Тоору принялся рассказывать о комнате. — Это работа сестры, — пояснил шатен, указывая на одну из картин на стене, на которых были запечатлены разные люди, расплывчатые фигуры, нечёткий фон. Центром всех изображений были цвета: ярко-оранжевый, пурпурный и синий, постепенно переходящие в тёмный, чёрный фон. — Потрясающе, — честно ответил блондин. Ойкава согласно прожужжал в ответ и указал на вполне среднюю работу. — А вот на этой — я. Коуши искоса посмотрел на неё. Фигура с видом со спины, смотрящая вниз и в сторону. Лицо затемнено, но волосы выглядели правильно, как и линия плеч. Выполнено было в розоватых и голубых тонах, к которым добавлялся бирюзовый, как на форме Аобаджосай. — Красивый, — произнёс он и улыбнулся. — Ба! Спасибо, Бодрячок-кун, — дружески поддел Ойкава. — Картина, — простонал блондин. — Я имел в виду картину. Тоору легко рассмеялся и взял собственный бокал, восхищаясь работой сестры. Суга, приободрённый вином, решился поделиться тем, что интересовало его вот уже несколько дней. — Не ожидал, что ты захочешь вновь встретиться со мной, — произнёс он, ожидая реакции от шатена. Тот не воспринял всё в штыки, как того ожидал Коуши. Вместо этого губы растянулись в слабой улыбке, и Тоору присел возле Сугавары. — Я честно не хотел этого, — признал он. — Но всё же мы здесь. — Ну, в этот раз всё намного лучше, чем в прошлый, — Суга ухмыльнулся в бокал. Ойкава, откинувшись на спинку дивана, произнёс: — Думаю, ты прав. — Почему ты сбежал от меня? Что случилось? Шатен с нечитаемым лицом посмотрел на него, отчего Суге внезапно захотелось тут же добавить, что Ойкаве совсем не нужно отвечать ему, всё нормально, если это личное. Но, с другой стороны, он на самом деле хотел узнать реальную причину, так что если бы он не спросил, то не получил бы ответа. — Удивительно, что ты спросил, — ответил Тоору. — Мне казалось, что ты прочёл меня достаточно хорошо. Некоторые фразы, которые ты произносишь, Суга-чан, заставляют меня думать, что ты знаешь меня намного лучше, чем я сам себя. — Я, — Суга завис на секунду, — обидел тебя? — Сначала, — шатен ужалил взглядом потолок. — Ты ударил по больному, а я ужасно отреагировал. Но я правда не думаю, что справедливо обвинять тебя. Ну, и впоследствии у меня был отличный разговор с Ивой-чаном. — Прости, я не хотел давить на тебя. — Не извиняйся. Иногда мне просто необходим толчок вроде этого. Довольно редко… это получается у меня в мыслях. А когда всё рушится, я чувствую себя полным ничтожеством некоторое время, но это в конце концов помогает прояснить ум. — Ойкава, ни за что бы не подумал, что ты начнёшь рассказывать мне о своих переживаниях. — Знаю. Ива-чан был бы шокирован и потрясён. Он десятилетиями пытался заставить открыться ему. Десятилетиями, Суга-чан. Суга звонко рассмеялся и допил вино. Ойкава поднялся, чтобы наполнить его бокал. Они пригубили уже полбутылки. Коуши не смог бы отрицать, что весело провёл время, но был всё ещё удивлён, что находился с Ойкавой Тоору. Вместо того, чтобы набрасываться на него искусными словесными перепалками, он старался рассмешить его, а Суга понятия не имел почему. Где все эти годы пряталась эта версия шатена? Искренний, заботливый Ойкава, который любит своего племянника; гордится работами сестры, показывая всех гостям; который раздаёт комплименты, в коих совершенно нет насмешек и оскорблений, и трепетно жаждущий узнать, каково это работать медбратом. — А ты, Суга-чан? — Ойкава покрутил бокал, перемешивая вино. — Почему ты согласился на встречу? — Без понятия, — блондин пожал плечами. — О, давай же, несправедливо. Я же рассказал тебе, так что вперёд. Блондин захихикал над выпятившем нижнюю губу Ойкавой. — Ладно, твоя взяла. Пусть будет… любопытство. А вообще, меня подтолкнула коллега по работе. — В таком случае, — усмехнулся шатен, — поблагодари от меня свою коллегу. — Боже, нет. Она никогда не узнает об этом. Её эго раздуется до пределов больницы, — запрокинув голову, Тоору громко рассмеялся. Коуши чувствовал, как горели щёки, но совсем не из-за алкоголя. У шатена был приятный смех, когда он был искренен. Тоору поставил бокал на кофейный столик и запрокинул голову на свои руки, откинувшись спиной на диван. От вина он расслабился и заулыбался, стал гибким и искрящимися глазами окинул Коуши. — Суга-чан, — промурлыкал он, — тебе когда-нибудь говорили, какой ты хорошенький? — Да, слышал ранее, — ухмыльнулся игриво блондин. — Особенно от Бокуто, когда он подавлен. Хотя, Акааши намного симпатичнее меня. — Лжецы! Ты определённо самый милый, — шатен резко приблизился к парню, выхватив у того из рук бокал, и поставил его на столик. — Мне нравится твоя родинка, — сказал он, нежно поглаживая большим пальцем кожу вокруг левого глаза. Прикосновение было тёплым, почти обжигающим. — Спасибо, мне тоже. — Можно я поцелую тебя? Коуши ошеломлённо взглянул на него. Но ещё больше его озадачил собственный ответ, сорвавшийся с губ, едва он успел обдумать всё происходящее. — Конечно, — сказал он, и Великий Король площадки, Ойкава Тоору прижался губами к его собственным. Чёрт, как же он хорош. Коуши приоткрыл рот, позволяя юркому языку шатена ворваться в него, медленно и чувственно исследовать дёсны, зубы, нёбо. Тоору нежно посасывал нижнюю губу блондина, прижимая парня ближе к себе. Его руки обвились вокруг талии Суги, который в это время медленно и осторожно пробирался руками вверх, ближе к плечам шатена. После нескольких затянувшихся минут Ойкава отстранился, ожидая реакции блондина. Их губы раскраснелись и распухли. Оба на секунду замерли. Тоору выглядел так, словно он проявлял достаточно терпения, ожидая ответа Сугавары. И очевидно его ждало множество сюрпризов, потому что Коуши, обняв того за шею, потянул ближе к себе, вовлекая в очередной сладкий поцелуй.

3 из 11