The Strength in Vulnerability // Сила в слабости

— С кем ты собрался выпить кофе? — Куроо уселся на барном стуле, концентрируя всё своё внимание на Сугаваре. Сидящий рядом с ним Дайчи продолжал кашлять, подавившись глотком чая, когда блондин упомянул Ойкаву. Парни торчали на кухне Куроо и Дайчи, в то время как Коуши готовил, а брюнеты сидели за барной стойкой и наблюдали за ним. Савамура приготовил для всех чай, посчитав это за помощь. Куроо же остался глух к просьбе нарезать овощи или подать Суге соль. Некоторое время назад к ним на огонёк заскочил Бокуто с Акааши. Несмотря на то, что Бокуто был полон энтузиазма стать су-шефом, Сугавара не жаловал повторения прошлого раза, подпустив сову к плите. Достаточно будет сказать, что в тот раз Коуши хорошо потренировался в оказании первой медицинской помощи. — С Ойкавой, — повторил фамилию парня Коуши, не отрывая взгляда от шипящего котелка с выпуклым дном на плите. — Он пришёл ко мне на работу. Опять, — Суга даже знать не хотел, откуда у того взялось расписание смен блондина на всю неделю, возможно, поболтал с кем-то из регистратуры. От нечего делать голову Коуши посетил вопрос, есть ли у Ойкавы фан-клуб. Всё-таки шатен ещё достаточно красив. — Но ты ненавидел его в старшей школе, — произнёс Дайчи. Большие карие глаза выдали его непонимание. — Ну, я не полностью его ненавидел. Только чуть-чуть, — собственные слова блондина ни на йоту не убедили его. Но отчасти это было правдой. — Но это всё ещё не объяснят того факта, что ты собрался с ним выпить кофе, — вставил свои пять копеек Куроо. — Ты не пьёшь кофе с людьми, которых ненавидишь, даже если чуть-чуть. — Тогда он просто-напросто не оставит меня в покое. Это достаточная причина? Тетсуро приподнял чёрную бровь. — Думаешь, если он с тобой выпьет кофе, то оставит тебя в покое? — Чёрт, — Суга нервозно пожевал нижнюю губу. — Ты прав. Но если я кину его сейчас, то он опять припрётся в больницу. — Так, вперёд, — ответил Дайчи, — узнаешь, о чём он хочет с тобой поговорить. Кто знает, это может оказаться интересным. — Интересным как? — Коуши начал рассуждать вслух. — Как «держи свой попкорн, те двое собираются перегрызть друг другу глотки»? — Что-то вроде того, — подтвердил Тетсуро, а затем вздрогнул, ощутив, как Дайчи огрел того под столом. Сугавара выключил плиту и достал несколько тарелок из шкафа. Он бывал в их доме достаточно часто, чтобы не спрашивать, где именно лежит посуда. — Ты до сих пор думаешь, что он имеет что-то против тебя? — поинтересовался Савамура. — В смысле зачем ему тогда опять приходить в больницу? — Без понятия, может, помириться? Спросить, что, чёрт возьми, произошло в тот день? — Сугавара разделил тарелки и неохотно начал раскладывать жареный рис. — Может, послать меня ко всем чертям. Я не телепат, Дайчи. — Знаешь, не нужно быть экстрасенсом, чтобы понять, что не придумаешь ужасно хорошей причины, чтобы пойти, — добавил Куроо, совершенно не помогая. — Ты даже мог бы выяснить, о чём он думал. Или, знаешь, мы могли бы остаться здесь и поговорить об этом чуть больше, что работает точно так же. Коуши ужалил Тетсуро пронзающим взглядом, на что брюнет ответил тем же, слишком преувеличенно пожимая плечами. — Так вы оба думаете, что мне стоит пойти? — спросил Сугавара. — Думаю, — Дайчи играл со своими палочками для еды, — ты хочешь пойти. Так что в твоих собственных интересах, я говорю тебе встретиться с ним. — Я же сказал, — Коуши нахмурился, — что собираюсь попросить его оставить меня в покое. В моих же интересах избавиться от Ойкавы Тоору из моей жизни. Он пихнул тарелку с жареным рисом, разозлившись, что у шатена просто превосходно получилось испортить ему настроение, даже не присутствуя здесь. Чем быстрее Суга избавится от него, тем лучше.

ХХХ

Ойкава размешивал очередную порцию сахарозаменителя в ванильном латте, поглядывая на окно. На всякий пожарный он приехал пораньше, но сейчас он начал беспокоиться, и стрелки часов с черепашьей скоростью приближались к отметке одиннадцать. Он элегантно потягивал пену с напитка, но его нога неожиданно дёрнулась и ударилась о стол, когда он заметил возле кофейни светлую макушку, усыпанную снежинками. Сугавара прибыл минута в минуту, но не спешил открывать входную дверь. Наклонившись вперёд и подперев ладонями подбородок, Ойкава через окно наблюдал за смятением Коуши. Возникло ощущение, что блондин не мог внутренне определиться, отчего на лице сменилось неимоверное количество эмоций: от раздражения до переживания за принятое решение. Повернув голову, блондин столкнулся взглядом с карими глазами Тоору. Шатен приклеил на лицо яркую улыбку и весело помахал парню. После этого Суга — нравилось ему это или нет — ничего не мог поделать, кроме как войти и присоединиться к Ойкаве. Одно очко в пользу Тоору. Прекрасное начало матча, — подумал про себя Ойкава. — Суга-чан! Я так рад, что ты пришёл! — он привстал, чтобы поприветствовать его, будто джентльмен. Суга снял пальто и присел напротив чашки кофе Ойкавы. — Что-нибудь будешь? Я угощаю. — Было бы здорово просто кофе. Спасибо, Ойкава. — Без проблем! — шатен подскочил и пошёл в сторону стойки, чтобы заказать напиток. Не прошло и двух минут, как он торжественно поставил небольшую чашку кофе перед Сугаварой. Блондин добавил один пакетик сахара (Только один? Серьёзно?! Ужас) и размешал, продолжая неуверенно поглядывать на Ойкаву. Мяч находился на стороне Тоору, если так можно выразиться. А его подачи были смертоносны. Он посмотрел на своего оппонента, выбирая куда бы ударить. Не сложно начать или закончить игру, пока она не достигла пика апогея. — Так, ты медбрат? Это кажется… предсказуемым. Держу пари, ты хорош в этом. — Эм, спасибо? — Сугавара взглянул на парня. — Чем занимаешься ты? — Я? Работаю в маркетинговой фирме. Вроде как с одним из твоим старых школьных приятелей. — О, и с кем же? Тоору провёл длинным пальцем по краю чашки. — Энношита. Чикара, вроде бы его имя. Разве он не играл в волейбол? Возможно, был в запасе. — Да-да. Давненько я ничего о нём не слышал. У него всё хорошо? — Вполне нормально. Он работает графическим дизайнером и занимается съёмкой видео для рекламного отдела. Поддерживаешь с кем-нибудь ещё отношения после старшей школы? Мяч находился всё ещё в воздухе. До сих пор Ойкава жалел его. Но после последнего вопроса, в глазах Сугавары появился огонёк, и у него возникло чувство, что игра ни за что не прервётся. Кто-то из них должен взять очко. — Хочешь поговорить о старшей школе? Позвал меня для этого? — Такой серьёзный, Суга-чан. Можем поговорить о чём тебе угодно, — Ойкава отпил немного кофе, ожидая, что блондин предпримет на этот раз. — О чём угодно мне, — шанс-бол, мяч в воздухе. Ойкаве оставалось только следить за обороной. Вопрос только в том, сможет ли он принять. Коуши медовыми глазами исследовал чашку кофе. — Ладно. Что тебя так во мне заинтересовало? Губы Тоору растянулись в предвкушающей улыбке. Неожиданно, но ему нравилось на кончиках пальцев удерживать игру. — Тогда или сейчас? — И то, и другое, — спокойно ответил Сугавара. — Отлично, твоя взяла. Тогда я восхищался твоим самообладанием, твоей стратегией игры. И твоей смышлёностью. Держу пари, что многие недооценивали тебя, но мне нравится думать, что я в это число не входил. Ойкава мог сказать, что Суга пытался сохранить маску бесстрастия на своём лице. Но не смог скрыть удивление от столь резкой прямоты Тоору, не до конца. Два ноль в пользу Ойкавы, и он всё ещё подаёт. — Прямо сейчас, меня интересует всё то же самое. Плюс, мы немного повзрослели. Вероятно, у тебя ещё остались тузы в рукаве, и не отрицай этого. — Справедливо, — парировал Суга. — Ах да, кажется, у тебя тоже они есть. — Только что был сомнительный комплимент, Суга-чан? — поинтересовался Ойкава с дьявольской усмешкой, застывшей на губах. — Считай, что я тронут. У кого-то с прошлого раза выросли коготки. Коуши дрогнул. Ох, это было интересным. Разве он смутился, будучи язвительным? Суга-чан подумал, что задел Ойкаву, строя из него плохого парня? Вот оно, это можно было бы использовать. — Прости, — пробурчал Сугавара. Ага, в глазах блондина было что-то похожее на вину. Три ноль, Ойкава ведёт. Всё намного лучше, чем то, на что он рассчитывал. А теперь пришло время, чтобы получить то, за чем он пришёл.

ХХХ

Коуши неторопливо потягивал кофе, чувствуя себя полностью разбитым. Он определённо не должен был приходить сюда. Ему не составляло труда вытерпеть какие-либо донимания на работе, но не здесь. Не здесь, где он чувствовал себя не в своей тарелке, находясь в зоне комфорта Ойкавы. Коуши просто жаждал, чтобы всё это как можно быстрее закончилось. То ли из уважения к Сугаваре, то ли из-за своего нетерпения, Тоору выбрал именно эту секунду, чтобы расставить все точки на «и». — Ты и я, — промурлыкал он тягучим, как мёд, голосом, — мы ведь никогда не добирались до финала программы. Светлая бровь изогнулась. — Финала программы? Ты ожидал номер с песнями и танцами? Или, может быть, салют? — Touché*, — Ойкава усмехнулся, — Суга-чан. Не нужно никакого салюта. Пары ответов на вопросы было бы больше, чем достаточно. — Хочешь знать, почему я пожалел тебя? — нерешительно спросил Суга. Ну, не могло быть так легко. Ойкава отступил, полностью отдавая контроль блондину, отчего у последнего желудок неприятно сдавило. Тоору никогда и ни при каких обстоятельствах так просто не сдавался, пока желал что-либо. Но Коуши не мог сказать, какими окажутся скрытые издержки. Ойкава медленно и преднамеренно положил руки на стол. — Пожалел, разве? Ну, тогда ладно. Я весь во внимании, Бодрячок-кун.

ХХХ

Их соперничество достигло апогея после Весенних. Ойкава не видел блондина с того дня, как Карасуно полностью разгромило Сейджо, а их глаза встретились после того, как последнее очко было заработано. Поражение комком осело в животе шатена и ещё долго находилось там после их ухода с площадки. После он неделями не находил себе места, без конца тренируя подачи, пока рано, почти на рассвете, Ива-чан как обычно не вытаскивал его из зала и отправлял домой отсыпаться. Что-то всё ещё было не так, и к сегодняшнему дню, как бы ему ни надо было чувствовать контроль, его мысли каждый раз возвращались к светловолосому сеттеру, который не переставал его удивлять. Может, если бы он получил власть над Сугаварой, он бы почувствовал себя лучше. Оба были напряжены, обходя друг друга, словно готовящиеся вот-вот атаковать псы. Тоору нужно было покончить с этим, заставить кого-то из них напасть первым. Не потребовалось много времени, чтобы выяснить, когда у Карасуно будет следующая тренировка. Ойкава ожидал, что Сугавара будет там, даже если он больше не был в команде, и шатен не разочаровался. Он нашёл блондина в главном зале, пасующего Лысику-чану, помогая ему потренировать прямой съём. Ойкава сгорбился напротив входа в зал, не сдвигаясь с места. Он полностью сосредоточился на Сугаваре, но вместо того, чтобы наблюдать за ним, он впился взглядом в Кагеяму, отрабатывающего точность пасов на другом конце зала на пустых бутылках из-под воды. Суга-чан просто не мог купиться на то, что Ойкава приехал ради того, чтобы пристать к первогодкам. Коуши не посмотрел на него даже тогда, когда Танака осторожно следил за шатеном через весь зал. На месте Суги Ойкава поступил бы так же. Блондин знал, что он здесь ради внимания. А лучший способ разозлить Ойкаву — не обращать на него абсолютно никакого внимания. — Опять один, Тобио-чан? — самым сладким голосом пролепетал Тоору, зная, как это бесит и Кагеяму, и Сугавару. И вновь не разочаровался, он краем глаза заметил, как блондин сжал кулаки. — Ойкава-сан, — поприветствовал его брюнет с обычным угрюмым выражением лица. Шатен сознательно выбрал этот момент, ведь по близости нигде не было видно Коротышки-чана. С тем рыжим первогодкой у Кагеямы образовалась что-то вроде связи, из которой он черпал силы от чистой дружбы Коротышки. Без него брюнет становился уязвимым, что давало Тоору преимущество. — А я думал, что здесь ты, наконец, завёл друзей. Или только с Коротышкой-чаном? Разве твои сокомандники не заслужили внимания? Это стало отправной точкой для Сугавары. Шатен улыбнулся ещё шире, превращая улыбку почти что в оскал, когда Коуши двинулся в их направлении. Блондин выглядел так, словно жаждал крови. Сжимая до побелевших костяшек волейбольный мяч, Кагеяма шагнул к Ойкаве. — Ты ничего этим не добьёшься. Я доверяю своей команде. Мы победим. — Если ты доверяешь команде, тогда почему же ты разозлился на меня, Тобио-чан? — произнося эти слова, Тоору осматривал на руках ногти. — Или, может, они не доверяют тебе. Позорно, не так ли? Достигнув шатена, Сугавара схватил того за ворот олимпийки. — Пошёл вон, — прорычал он. — Быстро. — Бодрячок-кун! Я тоже рад тебя видеть! — Сейчас же, Ойкава! — прокричал он ему в лицо, вытаскивая парня за ворот из зала. — Дела, Тобио-чан, наслаждайся тренировкой, — даже теперь, будучи вытолканным из помещения, в его голосе чувствовалось неприкрытое лицемерие. Он ощущал, как напряглись на ткани олимпийки кулаки Суги, отчего в груди негой растеклось самодовольство. Коуши тащил его как можно дальше от спортзала, прямо на парковку Старшей школы Карасуно. Он выпустил ткань из рук, посильнее пихнув Тоору, отчего тот запнулся, но вскоре вернул себе землю под ноги. Лицо Сугавары в ту секунду походило на грозовые облака во время шторма, готовые разразиться молниями. Суга-чан глубоко вдохнул, дрогнув на ветру. Когда он заговорил, голос был низким и пугающим, чем Ойкава когда-либо слышал. Что в то же время удивило. — Ты можешь враждовать со мной, Ойкава. Можешь принижать меня, можешь издеваться над моими ошибками. Можешь делать всё, что тебе заблагорассудится. Я знаю, что никогда не стану таким же талантливым связующим, как ты. Я призна́ю это, если тебе нужно быть на шаг выше меня, чтобы чувствовать себя превосходно, — Сугавара шагнул к нему. Шатен не колыхнулся, глядя в лицо блондина. — Но я не позволю, повторяю тебе, не позволю причинять страдания моим сокомандникам. Кагеяма здесь не для твоего развлечения, он обычный человек. С собственными страхами, сомнениями, чувствами, и я костьми лягу, но избавлюсь от тебя, если это сломает его, а это будет последнее, что я сделаю для команды. Понял меня? Ойкава молчал, а Суга, наклонив голову, чтобы смотреть ему в глаза, ждал. Шатену потребовалось меньше минуты, чтобы овладеть своей высотой. Хоть между ними разница в десять сантиметров, но блондин был высок для него. Воздух вокруг них, казалось, накалился, словно световая лампочка от долгой работы, и потрескивал, готовый загореться в любую секунду. Он слышал голоса, раздающиеся со стороны спортзала, но Сугавара даже глазом не повёл, чтобы повернуться и отругать своих товарищей. Ойкава также не разрывал контакт. После какого-то количества времени Коуши сдался. Он мог подождать. Мог победить. Но этого не произошло. Раздражение на лице парня сменилось другими эмоциями. Удивление, затем понимание и, наконец, сочувствие. Ойкава отшатнулся, словно дикий зверь от ласки. Этого не должно было случиться. В глазах блондина больше не было огня, лишь спокойствие. — Ойкава, это не сработает. Ты не найдёшь, что ищешь, по крайней мере, не у меня. Положив руки на бёдра, Тоору язвительно произнёс: — Да что ты? И что же я ищу, Суга-чан? — Ты хочешь, чтобы я кричал на тебя, хочешь, чтобы я ударил тебя и проиграл. Но даже если ты получишь это, что тогда? Один удар ничего не исправит. — Что именно не исправит? — и вновь фирменная улыбочка на лице, но глубоко внутри он чувствовал крошечный страх. — Ойкава, иди домой. Я ничем не могу помочь тебе. — Я не просил помощи, Бодрячок-кун! — Да, — начал блондин, изнеможённо глядя тому в лицо, — не просил. Мне жаль, правда, жаль, но я не могу дать того, что ты ищешь. С этими словами Коуши повернулся и пошёл по направлению к спортзалу. Он пронёсся мимо Лысика-чана, пытавшегося безуспешно спрятаться в кустах, и исчез с горизонта. Внезапно Ойкава оказался один-одинёшенек посреди голого асфальта, полностью неспособный сдвинуться с места.

ХХХ

Тоору наблюдал, как Коуши осушил свою чашку. Медленно аккуратно поставил обратно на столик. — Ты хочешь ответы, — начал он, и это не было вопросом, но Тоору на всякий пожарный кивнул. — Я не могу дать тебе их, пока ты не спросишь меня, Ойкава. Хороший приём, Суга-чан. Что ж игра продолжится. — Ладно, — согласился шатен, облизнув губы, подбирая слова. — Ты извинился. За что? Что ты не мог дать мне? Суга кивнул, впившись взглядом в стол. — Удовлетворения, вероятно. Ты хотел чувствовать, что превосходил меня. — Как мелко! — произнёс Тоору, прижав ладонь к груди, оскорбившись. — Надеюсь, ты и в самом деле не думаешь так обо мне. — Дай закончить, — перебил его Коуши, глядя в глаза. — Ты хотел этого, потому что был неуверенным в себе. Я заметил это. Как мало потребовалось, чтобы ты почувствовал это. Не знаю, зависть это или страх, или что там ещё может быть, но, казалось, ты считал, что нужно расстроить меня, чтобы чувствовать себя… — Сугавара на мгновение задумался, а Ойкаве показалось, что он придавлен к стулу, — менее неудачливым, что ли. Коуши таки вырвал очко. Он выиграл весь чёртов матч. Тоору сжал ладонями края стула, чувствуя себя точно так же, как и тогда на парковке. Словно его суставы подверглись коррозии. Словно он был в кошмаре, где произошло что-то ужасное, из-за чего он не мог двигаться. Суга-чан не откинулся на спинку стула, празднуя свою огромную внезапную победу. Он просто продолжил внимательно наблюдать за Ойкавой с своего конца столика и ждать. Безучастный, как и всегда. Тоору должен был выйти из этой кофейни. Сейчас же, чёрт возьми. — Приятно было увидеться с тобой, Сугавара, — выдавил из себя на прощание шатен, пытаясь мало-мальски скрыть эмоции. Блондин продолжил молчать, когда Ойкава схватил пальто и выбежал прямо под снег, уходя как можно дальше отсюда.

ХХХ

Ему потребовался почти час, чтобы добраться до своей квартиры. В любой другой обычный день, он сел бы на поезд, но именно в эту минуту ему требовалось пройтись. Вероятно, позже колено не поблагодарит его за это, но он разберётся с этой проблемой, когда она появится. Ладони чесались, хотелось пойти влупить пятьдесят подач, не прерываясь на отдых, но вместо этого он сжал кулаки, пока ощущение не прошло. Физическая разрядка, ему нужна была физическая разрядка. Оставалось только то, что врачи позволили ему, - плавание. Тоору ураганом пронёсся по квартире, хватая спортивную сумку, и вышел обратно. Но оледеневшие пальцы совершенно не слушались, когда он попытался запереть дверь, так что после четвёртой попытки он просто-напросто сдался, швырнув ключи куда-то в коридор, и сполз вниз по стенке возле входа. Ива-чан. Нужно позвонить Ива-чану, пока он не сделал какую-нибудь очередную глупость. С горящим от стыда лицом он нашёл ключи и вошёл обратно в квартиру. — Алло. Ойкава? Парень провёл ладонью по лицу, подыскивая нужные слова. Когда Иваизуми произнёс его фамилию вновь, он простонал тихое «привет» в ответ. — Что-то случилось, так ведь. Мне нужно приехать. Смогу только через минут двадцать. Боже, Ива-чан такой хороший друг. Скорее всего, он ударит его по приезде, даст подзатыльник, но он всегда приезжает, когда он нужен Ойкаве. Шатен протяжно и низко выдохнул. — Спасибо, Хаджиме. Наступила тишина. Когда Иваизуми заговорил, в голосе чувствовалось настоящее беспокойство. — Ты дома, да? Я скоро. Просто оставайся на месте. — Всё нормально, Ива-чан, правда. Ничего серьёзного. — Ладно, хорошо, просто оставайся в квартире, пока я не приеду, — абонент отключился прежде, чем Тоору успел что-то ответить. Иваизуми всегда должен оставить последнее слово за собой, даже если это касается защиты. Ойкава приготовил чай, ожидая, пока приедет друг, за неимением чего-либо лучшего, что можно было бы сделать. Включил радио, потом почти сразу же выключил его, потому что какое бы то ни было отвлечение ужасало. Хаджиме появился через пятнадцать минут, а это означало, что он нарушил несколько правил дорожного движения, но Ойкава не был в настроении, чтобы отчитывать его. Они уселись на диван, и шатен положил голову тому на плечо. Оба молчали, хотя Тоору знал, что друг не уедет, пока полностью не выяснит, в чём проблема. — Бодрячок-кун, — сдавшись, произнёс Ойкава. — Он знал. — Что знал? — пробормотал Иваизуми. Он не мог сказать этого. Слова вертелись на языке. Готовые сорваться с губ, они так и не были произнесены. Брюнет сжал его плечо, но Тоору казалось, что язык весил все двадцать фунтов. — Я приготовил чай, он скоро остынет, — Ойкава попытался подняться с дивана, но брюнет дёрнул его обратно. — В жопу чай. Тебе нужно выговориться. Как долго ты будешь молчать? Шатен вдыхал и выдыхал. Набрав воздуха в лёгкие, он считал до четырёх и выпускал его наружу. Это было одним из упражнений, когда из-за волнения ему становилось сложно дышать. Глубоко и медленно. Иваизуми знал об этом, поэтому он ждал, пока Тоору расслабится в его объятиях, и считал вдохи и выдохи. Они сидели в таком положении ещё некоторое время, в тишине. Хаджиме бережно обнимал его за плечи, а Ойкава положил голову ему на шею. — Маленькая проницательная дрянь, — проговорил парень, когда более-менее успокоился. Ива-чан повернул голову и тихо рассмеялся в волосы Ойкавы. — Походит на кого-то, кто мне знаком, — поделился размышлениями Иваизуми, за что схлопотал по ноге от Тоору. — Он знал, — повторил он, перемещаясь в сидячее положение. — Знал, каким неуверенным я был. Тогда. Как сильно боялся потерпеть неудачу. От кого-то, кто был лучше меня. Вот, за что он извинялся. Хаджиме не требовалось уточнять, что именно за история была. Он уже слышал её прежде. Он потёр подбородок, на котором красовалась щетина. Если быть честным, она ему шла, и Ойкава в какой-то момент даже завидовал ему. Его собственная щетина была просто ужасной, так что он не мог обойтись без бритья и сутки. — Он извинился за то, что понял тебя? — Хаджиме в замешательстве посмотрел на него. — Нет, за то, что не мог мне помочь. Помочь мне найти себя. Вероятно. — Вау, — выдохнул Иваизуми, откинувшись обратно на подушку дивана. — Странно благородно с его стороны. Ойкава сжал пальцы в замок. — Благородно? Может быть. Хотя не считаю это странным. — Нет? Я думал, ты ненавидел свой характер. Почему он мог бы помочь тебе? — Ты не видел его так, как видел его я. Он был стержнем той команды, хоть и находился в запасе. Его щедрость по отношению к тем детишкам… — он мял в руках подушку, играясь с ней. — Это было так раздражающе, просто пиздец. — Хм, — брюнет сел прямо. — Звучит, будто бы он установил планку слишком высоко. — В смысле? — он не был уверен, что хотел услышать эти слова, но Ива-чан не остановится в любом случае. — Ты, определённо, был лучшим связующим, и Сугавара понял это. Но ты также желал быть прекрасным человеком, лучше чем он, но ты просто-напросто не мог. Потому что Сугавара, словно ангел, спустившийся с небес, чтобы привести команду к победе, с его смешной склонностью к великодушию, недосягаемой нам простым смертным. Лицо шатена исказилось. И он попытался спрятать гримасу где-то на плече Иваизуми. — Я ведь прав? — надавил Хаджиме. Ойкава почти незаметно кивнул. — Но от этого ты никогда не переставал быть менее хорошим человеком или капитаном. Конечно, Сугавара святой, но он такой единственный в Мияги. Обещаю, в списке потрясающего ты точно есть. Я видел, как ты поддерживал команду. Можешь мне не верить, но я всегда думал, что ты можешь дать ему фору. Когда в ответ ничего не было произнесено, Иваизуми переместился ближе к другу. — Эй, могу кое-что сказать тебе? — Дерзай, — произнёс Ойкава. — В старшей школе я тоже ему завидовал. — Ты завидовал? — Тоору посмотрел на него. — Бодрячку-куну? — Конечно. Я хотел быть таким же поддерживающим, как Сугавара, столько же, сколько и ты. А кто не хотел? Он делал команду сильнее, мощное оружие на площадке. И ещё, боже, если бы я мог быть хоть половиной того, каким Сугавара был другом для Савамуры-куна… — Ива-чан замолчал, глядя прямо в карие глаза лучшего друга. — Я хотел, мог бы дать поддержку, в которой ты нуждался. Это было уже слишком. — Чёрт, Ива-чан, ты заставляешь меня плакать! — Тоору запрыгнул сверху на лучшего друга, сжимая того в медвежьих объятиях. — Идиот, ты всегда ревёшь, — ответил Хаджиме, рассмеявшись и обнимая в ответ. — Легче! Легче, Ива-чан! — парень выдохнул в подушки дивана. — Чем я заслужил тебя?

2 из 11