The Strength in Vulnerability // Сила в слабости

Проснулся Сугавара немногим менее семи утра на диване Дайчи. Он сел и потянулся, разминая затёкшие плечи и часто моргая при виде солнечного света. Из спальни послышался тихий храп. Оба парня, скорее всего, сильно устали за вчерашний день, у них было всего лишь несколько часов на отдых. Он налил чашку кофе и уселся на стуле на кухне, просматривая новости на телефоне. У каких-то политиков из какой-то страны были проблемы с пиаром, в третьем мире продолжались зверства, ничего нового. Коуши вернулся к папке «сообщения», а именно к переписке с Ойкавой, перечитывая последние несколько текстов. Несмотря на всё, я хорошо провёл время. Глубоко внутри у Сугавары что-то сжималось от этих слов. Так и он отлично провёл вечер. Но холодным, пасмурным утром казалось, что идея продолжать их отношения просто ужасна. Ойкава всё ещё оставался Ойкавой, тем же человеком, который искал удовлетворения в поражении Суги. Прошлая ночь не стирала того факта, что Тоору докапывался до уязвимостей Сугавары, но и удивила тем, что блондин обнаружил. Поэтому ясно, что настоящего Ойкавы было больше, чем манипуляций, бесчувствия, соперничества, которые крушили всё на своём пути. Прошлая ночь раскрыла Сугаваре нежную, даже сострадательную часть Ойкавы, которую ранее он никогда не видел. Но он не мог поверить, что после нескольких полупьяных поцелуев и одного человеческого разговора все манипуляции сошли на нет. Он, вероятно, должен прекратить всё это, пока не пострадали чьи-нибудь чувства. Скорее всего, именно его. Суга вертел на столе телефон, наморщив лоб. Ему нужен был взгляд со стороны. Кто уже не спит в такой час? Возможно, Акааши. У него был довольно странный график работы, и часто приходилось вставать до рассвета. Стоит попытаться, подумал он про себя, набрав номер. — Алло. — Утра, Акааши, это Суга. Есть минутка? — Конечно, что-то случилось? Когда Дайчи начал встречаться с Куроо, Коуши и друзья Тетсуро стали чем-то вроде бонуса. Где Тетсу — там и Бокуто, а где совень — там и Акааши поблизости. Потребовалось время, но в конечном итоге Суга и Акааши потеплели друг к другу достаточно, чтобы у них двоих появилась их собственная дружба, независимая от остальной разношёрстной группы. Акааши, безусловно, был самым уравновешенным человеком, которого Сугавара когда-либо встречал. У него и Бокуто мог немного отличаться взгляд на мир, но они отлично дополняли друг друга. Акааши сохранял Котаро в реальности и мог превосходно справиться с его перепадами настроения, а Бокуто обеспечивал нескончаемый поток оптимизма, не отдавая Кейджи в лапы угрюмости. Ну, в любом случае, Акааши — из всех друзей Коуши — давал лучшие советы вне зависимости от проблемы. — В Фукуродани, вы играли против Аобаджосай? — Аобаджосай? Нет, вроде бы нет. А что? — Тогда, полагаю, ты никогда не встречался с Ойкава Тоору. — Я слышал о нём. — Слышал? И что же? — Очень красивый, очень беспардонный. Гора-сан из Убугавы восхищался его прыжком при подаче. Ты где-то с ним встретился, Суга? — Да, прости. Ага, встретился. Акааши молчал, ожидая продолжения. — Я, эм, я опять с ним столкнулся, и честно понятия не имею, к чему всё это приведёт. Суга кратко пояснил наиболее важные моменты его и Ойкавы прошлого и настоящего, подробно пересказав встречу в кофейне. Кейджи слушал терпеливо, как и всегда, редко задавая вопросы, чтобы воссоединить историю. В какой-то момент Коуши услышал какое-то падение на заднем фоне в трубке телефона, предполагая, что Бокуто скорее всего упал с кровати. Акааши, казалось, проигнорировал это, ни капли не удивившись. В конце концов, именно по этой причине брюнет обзавёлся пластмассовой посудой. — Ну, — произнёс Акааши, когда Суга закончил, — у меня есть несколько мыслей. Для начала, ты прав, что остерегаешься этого парня, он точно не был любезен с тобой по большей чести. Довольно умно закончить на этом. Но с другой стороны, зная по личному опыту, ты правда не можешь предположить, что эти отношения могут принести вам. Встречаться с кем-то в любом случае уже рискованно. Если ты позволишь кому-либо узнать тебя, это может сделать тебя сильнее или же сломать. И никогда невозможно предугадать, что именно из этого произойдёт. А, может, даже и то и другое. Назревает другой вопрос, хочешь ли ты рискнуть? — Да. Не знаю. Хочу ли я рискнуть? — Судя по всему, нет. Но не позволяй мне говорить, что лучше для тебя, Суга. Это лишь твоё решение. — Гр, нет, слишком сложно, — простонал Коуши, — почему ты не можешь решить за меня? — Боже, — рассмеялся Кейджи, — ты в точности, как Котаро. Нет, ты должен решить сам. — Почему ты такой раздражающе-логичный? — Разве не поэтому ты звонишь мне? Могу дать трубку Котаро, если тебе нужна неконкретная поддержка. — Спасибо, но позже. Да уж это были тяжёлые деньки, — и это Суга ещё не упомянул о случае с эпилепсией, но это была история Куроо, так что тот расскажет её в своё время. Плюс Бокуто захочет поговорить с Куроо, а Коуши не собирался будить того. После прошедшей ночи ему действительно нужен был отдых. — Мы рядом, если тебе понадобится моральная поддержка вне зависимости от того, что ты решишь. Позвони мне позже, если захочешь поговорить, ладно? — Хорошо, — ответил блондин. Когда звонок завершился, он в раздумьях уставился на телефон в руках. Это не могло сработать. Не могло. Не тогда, если только Ойкава не готов отказаться от двусмысленных комплиментов, неприятного соперничества, вездесущего, всеобъемлющего желания оказаться выше других. Суга не согласился бы на отношения, если он в них играл второстепенную роль. Это была не любовь. Это было бы чувство удовлетворения нарциссизма за его счёт. Тяжело вздохнув, он нашёл в электронной записной книжке номер Ойкавы. Он должен сделать это сейчас, пока решимость не ослабла. Чем дольше это не будет заканчиваться, тем тяжелее это будет сделать позже. После четырёх пропущенных, он оставил голосовое сообщение.

ХХХ

— Суга-кун! Телефон! Он остановился возле стойки медсестёр, держа в руках огромную стопку медкарт. Сатоко протянула ему звонящий телефон, очевидно игнорируя, что медсёстрам не положено использовать сотовый во время работы. — Ойкава? — скривился Сугавара. Он уже звонил дважды. Коуши не брал трубку. Он отвратительно чувствовал себя, но что он мог сказать ему? — Ага, он, — девушка нахмурилась. — Что за лицо? Когда это дойдёт до Сатоко, то не станет таким уж и большим секретом. Скрывать личную информацию просто бесполезно. Девушка осторожничала, не сплетничала, когда нужно, за что Суга был очень благодарен, но Сато-кун довольно близко к сердцу воспринимала личные драмы людей. — Я не встречусь с ним больше. Я порвал с Ойкавой. — Что? Почему? — девушка выглядела на самом деле расстроенной поступком Сугавары. Парень прислонился боком к стойке и переместил карточки в руках. — Потому что целоваться с ним было импульсивной и по прошествии времени ужасной идеей. — Прошлым вечером, казалось, ты был им увлечён. Что случилось за это время? — Ну, для начала я протрезвел. Буквально. Но на самом деле, ничего не поменялось, это просто случайность, которая больше не должна произойти. Для моего собственного спокойствия. — Ты так и не сказал, почему ты закончил отношения, — проворчала Сато. Суга убрал с глаз светлые волосы. — Скажу, как только сам разберусь с этим. Обещаю.

ХХХ

В общей сложности Ойкава позвонил в первый день четыре раза, во второй — два. Сугавара не ответил ни на один входящий, и Тоору не отправил сообщение. Казалось, всё сходило на нет. Хороший знак. Суга не хотел разговаривать с Тоору, не сейчас. Каким бы твёрдым решение ни было, Коуши не мог отрицать того, что он отчасти сожалел о содеянном. Ойкава был хорош в том, чтобы получать то, что хочет, и если Суга заговорит с ним сейчас, он не сможет гарантировать себе, что не поведётся на уговоры и не окажется в постели Ойкавы. Более безопасно просто не отвечать. До тех пор, пока он не вышел из приёмной, чтобы переговорить с дежурным на посту, и не заметил длинное шерстяное пальто и пушистую копну коричневых волос в художественном беспорядке. Блондин едва слышно выругался матом. — Ты не можешь продолжать появляться на моей работе, — сказал он, целеустремлённо шагнув в сторону стены, о которую облокотился Ойкава. — Ты не оставил выбора. Ты не отвечал на звонки, — на этом лёгкий игривый тон исчез из голоса парня. На его место пришла открытая ярость. — Голосовая почта? Серьёзно? — Давай не здесь, — Суга стиснул зубы. — Пойдём. Блондин завёл его в одну из палат. Суга не собирался запирать себя с разъярённым Ойкавой, поэтому просто прислонился спиной к двери, оценивая широту плеч в безукоризненно подогнанном именно под шатена пальто. — Я удивлён, Сугавара, — начал Тоору, тёмные глаза впились словно лазеры в Сугу. — Думал, ты из тех людей, которые, по крайней мере, говорят всё в лицо. — Ойкава, мне… — Коуши отвёл взгляд, уши горели. Да, ему было стыдно. Нет, он не хотел допускать этого, чтобы не быть уничтоженным как все остальные противники Ойкавы. — Тебе что, — плевался словами шатен, — жаль? Так не извиняйся. Если я тебе не нравлюсь, так и скажи. Я уйду, я оставлю тебя, мать твою, одного, просто скажи мне это в лицо. — Ты не прав. — В чём? — прорычал Тоору. Суга посмотрел ему в лицо, защищаясь. Ойкава не выиграет, закатив истерику, словно трёхлетний ребёнок. Суга был выше этого. Ему было жаль, что всё вышло так, как оно вышло, но он мог бы быть честным. — Ты мне нравишься, Ойкава. Просто я не доверяю тебе. Настала тишина. Мёртвая тишина. Тоору не ожидал такого, и он сломался, совсем чуть-чуть. Достаточно видеть, почему он сердился. Как тогда в кофейне. Нет. Как на парковке. Перед ним стоял семнадцатилетний Ойкава, старающийся сохранить самообладание, когда плотину вот-вот прорвёт. И он выиграл эту схватку, как и всегда. А боль спряталась где-то глубоко в сознании, покрытая слоями гнева и гордости, притворства, словно ему плевать. Но в итоге всё это было иллюзией. Теперешний, настоящий Ойкава не хотел заканчивать этого. Независимо от того, что было. — Бога ради, Сугавара, может, прекратишь смотреть на меня вот так? Суга моргнул. Тоору потянулся к дверной ручке, вероятно намереваясь оттолкнуть Коуши к стене и открыть её, но блондин схватил его за запястье. И — что удивительно — Ойкава позволил ему это. — Ты прав, — выдохнул парень, а Тоору остановился. Его эмоции сменяли одна другую, но он по крайней мере услышит, что Суга скажет ему. — Я был не справедлив к тебе. Я эгоистично повёл себя. Тоору взглянул на всё ещё держащую его за запястье руку. — Это так, — ответил он. — Я не доверяю тебе, — продолжил блондин, готовясь к очередной вспышке гнева. Ойкава непоколебимо смотрел на него. — Но я готов дать шанс завоевать моё доверие. Если тебе ещё интересно. Шатен на секунду напрягся. Сугавара отпустил бледное запястье и стал ждать. Наблюдать, как Тоору что-то мысленно прикидывал. — Я чёртов идиот, — пробурчал Ойкава, наконец, а затем, приперев блондина к стене, впился жадным поцелуем. Это было не так как раньше. Не походило ни на один поцелуй в его жизни. Кровь в венах Сугавары, казалось, закипела буквально за три секунды, и он крепко обнял Тоору за плечи, сжав их. Ладони шатена пробрались под футболку Суги, сдавливая так сильно, отчего блондину показалось, что на завтра там появятся следы от пальцев. Но им было всё равно. Он прижался к груди Тоору, хныкая, пока Ойкава не понял, что Суга пытался стащить с него пальто, и он перестал жаловаться. Пальто было снято. Коуши, схватив галстук Тоору, притянул его обратно. Губы приятно покалывало. Ойкава прижимался к нему широкой, крепкой и сильной грудью, удерживая его напротив двери. И это было то место, где Коуши хотел быть, нуждался. Суга на секунду оторвался от мягких губ, вытаскивая из кармана ключи, чтобы закрыть дверь. Не то чтобы палаты предназначались именно для этого, Коуши смутно припоминал, где задвижка. Выбор у них был невелик. Несколько полуудобных-полужёстких стульев находилось в опустевшей комнате. Пол даже не был устлан покрытием. Не совсем романтично. Но Ойкаве было плевать, его больше занимала ширинка Суги, сквозь которую он гладил возбуждённый член. Боже, какие прекрасные руки. Этот мальчик родился сеттером. Тоору усадил Сугу на один из больничных стульев и осторожно опустился перед ним на колени. Пробежавшись ладонями по бёдрам парня, он взглянул ему в лицо из-под ресниц. Коуши знал, чего шатен хотел, и кивнул, улыбнувшись тому, как Ойкава закусил нижнюю губу. Он приподнял бёдра, когда шатен стаскивал с него штаны с нижним бельём. Боже, он с нетерпением этого ждал. Тоору медленно провёл языком от основания до кончика члена, задерживаясь на головке. Запрокинув голову, Коуши впился пальцами в волосы шатена, стараясь быть нежным. Окинув взглядом из-под полуприкрытых глаз лицо блондина, Ойкава проследил за его реакцией. Оставшись довольным, он вернулся к требующему вниманию органу, насаживаясь ртом на возбуждённый член, пока Суга до основания не толкнулся ему в горло. Коуши прикрыл рот ладонью, проклиная рвущийся из него поток слов. Он не хотел рисковать, чтобы быть услышанным кем-либо из персонала в больнице, но ощущения были слишком потрясающими. Где, чёрт возьми, Ойкава научился так отсасывать? Он заслуживал премии: Почётный Кандидат Наук по Минетам. Дыхание блондина сбилось, а бёдра рефлекторно вздымались. Тоору жадно сосал, порхая языком по бархатной головке, от чего глаза Суги застилали чёрные пятна. Ойкава с силой удерживал Сугу за тазовые косточки, впиваясь в кожу ногтями. Коуши полностью отпустил себя, позволяя удовольствию волнами растекаться по телу. Он закатил глаза, хныкая в ладонь. Разум был чист, тепло наполняло каждую клеточку тела от головы до кончиков пальцев. Дыхание стало коротким и рваным. Ойкава почувствовал, что Коуши вот-вот кончит, нежно царапнул зубами основание члена и полностью насадился ртом на плоть парня. Суга едва дышал, он толкнулся бёдрами и излился в горло Ойкавы, содрогнувшись всем телом. Тоору продолжил двигаться, позволяя Суге полностью выплеснуть семя ему в рот, прежде чем он отстранился и вытер рукавом рубашки уголки губ. Вероятно, позже стоит отдать её в химчистку. Осторожно, помня о колене, Тоору поднялся. Он был возбуждён, если очертание штанов о чём-то говорило. Но вместо того, чтобы вновь поцеловать, Ойкава поднял с пола пальто и пожал на это плечами. Суга завис на секунду, всё ещё собирая по крупицам мысли, прежде чем встал, чтобы застегнуть штаны. Когда оба более-менее оделись, Суга схватил его за отворот пиджака и притянул к себе. — Не хочешь, чтобы я… — Коуши оборвал себя на полуслове. — Предпочту, чтобы ты остался моим должником. — Заслужи доверие, Ойкава, — сухо произнёс Суга. — Верно, — на секунду Ойкава испугался. — Прости. Хотя, если это имеет значение, могу гарантировать, что тебе понравится. Вот он и вернулся, подумал Сугавара, когда Тоору застёгивал пальто, выглядя как всегда самодовольным. Коуши открыл дверь, молясь, что комната не пропахла сексом, когда они покинули её. Ему нужен был долгий горячий душ, когда он придёт домой. И что случится не раньше, чем через семь часов. Прекрасно. Он выпроводил Ойкаву за дверь, пообещав ответить на звонки. Удовлетворённый этим, шатен вызвал такси и ушёл. Суга быстро забежал внутрь, пока его руки совсем не замёрзли, стряхнув с волос снег на пол. В их игре Ойкава выиграл очередной раунд, но в этот раз всё было по-другому. В этот раз Коуши не чувствовал себя побеждённым.

ХХХ

— Боже мой, — при виде Суги челюсть Сатоко отвисла. — Я определённо скажу это. У тебя был страстно-ненавистный секс! — Можешь тише? — резким шёпотом произнёс он и впился в неё раздражённым взглядом. — И это был не страстно-ненавистный секс! — О, так он тебе нравится, да? — Сатоко прислонилась к стойке медсестёр и улыбнулась, как чеширский кот. — Я никогда не говорил этого. — Это было страстно? — спросила она. — Где вы уединились? В рентгеновской? В чулане для швабр? Детали, мне нужны детали! — Это не твоё дело. И вообще как ты узнала? — О, да ладно. Ты расслабленный, улыбаешься, волосы просто в потрясающем беспорядке. Суга провёл рукой по волосам. Вряд ли это поможет, но попытаться стоило. — Не, не надо, — произнесла девушка, — тебе так лучше, — Сато подмигнула ему. Суга закатил глаза и поспешил пойти проверить пациентов, которые заждались его. И сбегая от Сатоко, которая напевала «Love Shack»*, когда просматривала карты. Если он стал объектом для сплетен на работе, то вся вина лежала на Ойкаве.

5 из 11