The Strength in Vulnerability // Сила в слабости

From: Ойкава Тоору >Не хочешь сходить со мной на волейбольный матч? Такеру играет против Датэко >Его подачи и в самом деле становятся точными. Так горжусь им (ಥ‿ಥ) Вновь сходить на Весенние соревнования было довольно странно. Но самым потрясающим во всём этом был запах. Вдыхать запах пота перемешенного со спёртым воздухом и свежим «ароматом» резины новых мячей было сродни déjà vu. И Суга вспомнил старое ощущение защемления сердца, происходившего каждый раз, когда он входил в зал. Ойкава прямо в ухо шептал ему новые имена игроков Аобаджосай и их позиции на площадке. Коуши заметил Такеру на скамейке запасных, смеющегося над чем-то, что сказал либеро, когда он разминался. На другой стороне площадки команда Датэко скучковалась возле игрока, который мог бы быть близнецом Аонэ, и скорее всего был его младшим братом. Сам же Аонэ сидел на трибуне напротив них, прожигая взглядом команду Аобаджосай. "Всё ещё выискивает аса", — размышлял Суга, проследив за взглядом. — О, ты нашёл его, — произнёс Тоору. — Он приходит на все матчи Датэко. Аонэ! Я-ху! — Ойкава поднялся и энергично помахал блондину, который в ответ лишь нахмурился, а потом вернулся к разглядыванию игроков. — Думаю, я ему нравлюсь. Хотя, признаю, это сложно сказать. Моя цель — заставить Аонэ улыбнуться в один из прекрасных дней. Ну, при условии, что его лицо способно на это. Раздался свисток, и Такеру с командой выстроились на линии подачи напротив Датэко, чтобы начать матч. Племянник Ойкавы подавал первым. Тоору подался корпусом вперёд, перегнувшись через спинку кресла, и схватил её руками, когда Такеру настраивал себя на подачу, прокручивая мяч в руках так же, как когда-то и Ойкава. На лице подростка воцарилась маска сосредоточенности. В воздухе витало напряжение, словно натянутая между пальцами резинка, ждущая, когда один край отпустят и она придёт в движение. Затем, почти в мгновение ока, Суга услышал глухой шлепок, когда мяч оказался на противоположной стороне площадки. Крики группы поддержки волейбольной команды Аобаджосай возросли. Ойкава спешно подпрыгнул со своего кресла, скандируя речёвку, когда товарищи по команде хлопали Такеру по спине, а Коуши просто не мог не усмехнуться. Подросток подаёт ещё две подачи без касания, прежде чем Датэко зарабатывают очко для себя. После завязалась нешуточная борьба. Тоору кричал разные советы с трибуны, которые в большей мере были заглушены шумом зрителей. Суга устроился поудобнее и с настоящим интересом наблюдал за игрой. У Датэко до сих пор сохранился их потрясающий блок, оказывая на Такеру, как на сеттера, давление, чтобы выбрать для паса нужного игрока. Предугадывание у Аонэ младшего развилось ещё лучше, чем у его брата, так что он остановил довольно много атакующих ударов. Но это не вынудило Аобаджосай отказаться от нападения. После короткого тайм-аута (они заполучили десять очков), ребята выдали их лучшие приёмы, отбивая атаки Датэко прежде, чем мячи касались площадки, удерживая раз за разом мяч в игре, даже если оппоненты ставили превосходный блок. Первый сет закончился на двадцать седьмом очке в пользу Датэко. «Вперёд, Датэко!» эхом отозвалось во всём зале, борясь с доминирующим лозунгом болельщиков Аобаджосай. Пока команды менялись сторонами, Коуши кротко взглянул на Ойкаву. У того было выражения лица «на игре», маска спокойствия, которую он всегда выставлял на показ, когда пытался сосредоточиться на матче. Яркий свет прожекторов отражался в линзах очков, скрывая от Суги карамельные глаза, пока блондин чуть-чуть не пододвинулся в кресле. Ойкава, ощутив на себе взгляд, посмотрел в медовые глаза Коуши. — Датэко в этом году сильны, — произнёс Сугавара, чтобы хоть как-то избавиться от молчания между ними. — Просто потерпи, Суга-чан, — уголки губ Тоору приподнялись, превращаясь в знакомую решительную ухмылку. — И ты увидишь, что и Сейджо тоже. Суга улыбнулся и повернул голову обратно, рассматривая площадку. Вероятно Ойкава здесь не только из-за Такеру. Суга чувствовал то же самое. Старая волейбольная команда капитально отразилась на его характере, и, даже если игроки изменились, что-то из этого по-прежнему было его командой. Следующий сет остался за Сейджо, благодаря выработанной стратегии. Губы Тоору растянулись в поражённой улыбке после одной из особенных синхронизованной атаки. — Эту придумал я, — гордо проговорил он. — Поверить не могу, что они до сих пор пользуются ей. — Ну, кажется, работает, — ответил Суга. Тоору сжал ладонь блондина, каждый раз стискивая, когда Сейджо зарабатывали очко. Аобаджосай выиграли этот сет, едва избежав поражения. Точку поставила подача Такеру, наконец, обезоруживая моральный дух Датэко. Когда мяч приземлился на стороне оппонентов Сейджо в последний раз, Ойкава победно заорал, как идиот, возможно, даже более взволнованно, чем товарищи его племянника по команде. Игроки со скамейки запасных выбежали на площадку, обнимая Такеру и повалив его на пол, превращаясь в огромную бирюзово-белую кучу в центре корта. Улыбка Ойкавы ослепляла так же, как и сверкающее солнце.

ХХХ

— Тоору, спасибо! — пробормотал Такеру, когда шатен нагнал его и крепко обнял. — Оджи-сан*, не могу. Дышать! Ойкава отпустил его, но только чтобы поднять руку и щёлкнуть племянника по носу. — Те подачи были просто убийственными, Такеру! Не могу поверить, ты становишься всё лучше и лучше! Ты почти так же хорош, как я! — Ну, теперь уже я, вероятно, лучше, чем ты, старикашка, — с усмешкой произнёс мальчик. — И он дерзит мне? — недоверчиво прощебетал Тоору. — Моя кровь и плоть? — Не знаю, чему ты удивляешься, Ойкава, это ведь ты его всему научил, — засмеялся Суга. Шатен перекрестил руки и дельно надулся. — Старикашка, засранец. Двадцать пять — не старикашка, чтоб ты знал! — Достаточно, чтобы получить прозвище, — произнёс Такеру, перекинув через плечо спортивную сумку. — Мама сказала, что ты меня накормишь, пойдём? — Не после такого отношения. Принеси извинения или терпи до дома, Такеру. — Ты этого не сделаешь! Я растущий организм. Плюс, мама выпотрошит тебя, если ты меня не покормишь. Суга, довольный и удовлетворённый, плёлся позади препирающихся Ойкавы и Такеру. Они почти вышли из здания, когда Коуши заметил копну огненно-красных волос. Ойкава, идущий с другой стороны, был слишком занят спором, чтобы заметить парня, пока он почти не уткнулся в грудь Тендо Сатори. — О, Джульетта! Давно не виделись, бро! И Сугавара-кун, как дела? — Джульетта? — Ойкава покачал головой. — И тебе привет, Тендо. — Ага. Старая шутка. Вака был Ромео по сценарию, если это тебе чем-то поможет. А вы как оказались на Весенних? — затем Тендо, казалось, заметил Такеру, и он широко улыбнулся. — О, приветик, ты сеттер Сейджо, да? Хорошая работа, те подачи были обалденные. — Такеру мой племянник. Мы пришли посмотреть, как они разобьют Датэко в пух и прах. — Ладно-ладно, — ответил Тендо. — Ты отлично справился с ними, да? Такеру, внезапно заробев, кивнул. Ойкава, защищая, положил руку ему на плечо. — И, Тендо? Ты здесь шпионишь для Шираторизавы? Оценил обстановку? — Поймал с поличным, — красноволосый криво улыбнулся. — Но не я один! Эй! Укай-младший-младший!** Иди сюда. Сатори помахал кому-то. Кто выглядел так же, как бывший тренер Сугавары, правда, вместо блондинистых волос были чёрные, но был такой же злобный взгляд. Укай-младший-младший похлопал Тендо по спине и поднял голову, приветствуя остальную группу. Когда его глаза наткнулись на Сугу, он приподнял брови домиком. — Суга, чувак, какого чёрта! Не знал, что ты придёшь! — Танака? — предположил блондин, смутно припоминая голос. — Нихрена себе! Я не узнал тебя! Танака протянул руку вперёд, и парни обменялись рукопожатием. — Ага, я часто слышу подобное. Из-за волос, ведь я отрастил их. Ноя и подумать не мог, что я продержусь так долго, так что он всё ещё торчит мне тысячу йен. Но пофиг, чувак, как ты? — Замечательно! Вообще-то я здесь с Ойкавой. — Чего? — Лысик-чан! — влез Тоору. — О, теперь ты не такой лысик! — Сама деликатность! — саркастично пробормотал Такеру. Танака заозирался по сторонам, пытаясь найти то, что, кажется, упустил. — Ты? С ним? И что конкретно вы делали? — Танака, любовь моя, пожалуйста, не говори, что мне нужно прочесть тебе лекцию о птичках и пчёлках***. После этого Танака, прислонившись к Сатори, рассмеялся. Боже, это была совсем не та реакция, которую ожидал Суга. — Прости, прости, чувак, — ответил он Сугаваре, вытирая выступившие слёзы. — Просто, из всех людей в мире я всегда верил, что ты будешь встречаться… — он оборвал себя на полуслове, вновь рассмеявшись, согнувшись пополам. Тендо пнул Рю по ноге. — Понятия не имею, что с ним произошло, но извини за это. Коуши понимающе кивнул, пытаясь скрыть смущение. — Как правило это беспроигрышный вариант, когда дело доходит до Танаки.

ХХХ

Тендо и Танака с готовностью согласились составить им компанию на ужине. Пятеро парней залезли в автомобиль Сугавары, Такеру пришлось сесть посередине («Но я высокий!», «Сначала симпатичные, ребёнок. Теперь вперёд»). Они приехали к новой раменной, отделанной красной кожей, с приглушённым светом. Такеру просматривал меню, выбирая самое дорогое и мясное блюдо, пока Ойкава и Сатори заказали пиво. — Надеюсь, за всё это платить буду не я, — произнёс Тоору, проследив взглядом за кружкой красноволосого. Тендо сделал большой глоток. — Взамен информация, сойдёт? Следующий соперник Сейджо — Джоузенджи. Могу поделиться подсказками, как ослабить их оборону. — Расскажи мне что-нибудь про Шираторизаву, и этого будет достаточно. — Ты, — притворно нахмурился Тендо, — хочешь, чтобы я сдал любимую команду ради кружки пива? Мечтай, Джульетта! — Тебе, правда, нет необходимости продолжать звать меня так. — Так, — Суга обратился к Танаке, пока эти двое препирались, — ты общаешься с Ноей, да? Больше ни с кем? — Эм, ну, если дружишь с Ноей, то автоматически дружишь с Асахи. Эти двое странно зависят друг от друга. Хината до сих пор присылает тонну дерьма в snapchats****, так что скорее всего мы общаемся. О, и Ямамото из Некомы, он живёт в Токио, но раз или два в месяц приезжает. Думаю, он до сих пор робеет перед Шимидзу, это, блядь, так забавно, как он невнятно говорит при виде неё. Чёрт, прости, я не должен был ругаться при ребёнке. Суга пренебрежительно махнул рукой. — Не переживай, ему шестнадцать. А также, его дядя — Ойкава, сомневаюсь, что ты развратишь его ещё больше, чем уже есть. — Простите, — высоко пролепетал Тоору, — я идеальный образец для подражания. — Фиг с ним, нас большинство. Не считая того идиота, — и он указал пальцем на Тендо, который высунул в ответ язык. — Не думал, что вы двое так сблизились в старшей школе, — ответил Суга. — Мы и не сближались. Пока не вступили в одну и ту же лигу, где фактически в первый раз и заговорили. А теперь Тендо тоже тренер, так что почему бы вместе не сходить на соревнования? В этом есть какой-то смысл. — Ты тренер? — Чёрт, да! Тренирую команду Карасуно. Они зовут меня сенсей, это просто потрясающе! Даже лучше, чем сенпай! Суга весело рассмеялся. Порой со временем ничего не меняется. Ужин пролетел незаметно, наполненный беззаботным подшучиванием и ностальгическими весёлыми историями их выходок в школе. Ойкава восхитился рассказом о нервном Дайчи, когда первогодки сбили парик с директора. А Тендо поделился историями о неприятностях, связанных с волейболом, обвиняя в большинстве которых Сэми. Позже Суга подбросил Сатори и Рю до автобусной остановки, пообещав встретиться на Межшкольных. Когда они подъехали к дому сестры Ойкавы, Такеру растянулся на заднем сидении и крепко спал. Отец мальчика подошёл к машине, чтобы поблагодарить их. — Это так много значит для Такеру, что ты приходишь на его игры, — произнёс он, нежно смотря на сына через окно машины. — Знаю, я рад, — Ойкава тепло улыбнулся. — Разбудить его? — Не, я позабочусь о нём. Сегодня был долгий день. — Помочь? — спросил Тоору. — Побереги колено, я справлюсь, — он открыл дверь машины и аккуратно просунул руки под спину и колени мальчика. Глаза подростка были всё ещё закрытыми, когда он обернул руки вокруг шеи отца, когда тот направился к входной двери. Сестра шатена помахала им с порога, а Ойкава послал воздушный поцелуй, а затем вновь сел на пассажирское сидение машины.

ХХХ

Ойкава наблюдал, как уличные фонари лучами света щекотали лицо Сугавары, когда тот вывернул на шоссе. Они ехали мимо сельской местности, лесополоса была угольно-чёрной, её не касался даже рассеянный свет ламп. Он размышлял, что мог бы — медленно, но верно — понять особенности того, как стоит действовать с Сугаварой. Суга-чану не нравилась маска Тоору, самоуверенная нахальность, которая всё ещё появлялась на его лице, когда ему нужно было чувствовать себя более уверенным. Что было немного лицемерно, считая, что Сугавара тоже защищал себя, но как бы то ни было, Ойкава мог избавиться от этого. В конце концов он не был зависим от этой личности, не после того, через что ему пришлось пройти. Последние несколько лет по-настоящему научили его, как быть более честным не только с собой, но и со всеми остальными. — Не ожидал, что так сильно буду скучать по этому, — произнёс Коуши, глядя на дорогу. Мягкая улыбка мелькнула в жёлтом свете. — Знаю. До сих пор чувствую то же самое на каждой игре Такеру. Суга-чан, когда ты играл в последний раз? — Пару месяцев назад. Я пасовал Дайчи и Куроо в нескольких играх. Но я со школы не играл серьёзно. А ты? — Суга тут же умолк. — О, прости, дурацкий вопрос. Забудь, что я спросил. — Нет, — ответил Ойкава и поёрзал на сидении. — Всё нормально, правда. Потребовалось время, чтобы смириться, но теперь всё в норме. — Ну, я просто не хотел ранить тебя, но мне интересно послушать, что произошло. Ойкава глубоко вдохнул, а затем медленно выдохнул. — Да, интересно… Хорошо. Шатен игрался с ремнём безопасности, тщательно подбирая слова. Сугавара не торопил. — Думаю, всё началось на первом году колледжа. В конце игрового сезона я много тренировался, больше чем кто-либо в команде, а колено начало болеть. Опухало на несколько дней после каждого соревнования. Я спал в наколеннике, выпивая пачками обезболивающее, в основном пытаясь просто заглушить боль. Не знаю, почему я думал, что боль уйдёт, наверное, это было глупо с моей стороны. Только Ива-чан знал об этом, но к тому времени уже начался второй год, я отчасти доставал его, так что он не замечал, как плохо мне становилось. Он переживал за меня, знал, что что-то не так, но пока он не вытаскивал меня из зала, я думал, что всё нормально. Или, если и не нормально, то вполне приемлемо. Но позже, когда я играл в тренировочном матче, это и произошло. Немного странно приземлился и почувствовал, как что-то щёлкнуло. Это было в середине второго курса. Менеджер команды увезла меня в больницу. Врачи сказали, что необходима операция, но всё будет в порядке, и через шесть месяцев я буду играть. Именно из-за этого я согласился, потому что это могло позволить мне играть вновь. Это то, что мне сказали. Ойкава впился пальцами в ремень, лишь бы занять чем-то руки. Это было то место, где было сложнее всего продолжить, но он был полон решимости закончить историю. Сугавара имел право знать. Это то, под чем он понимал «заслужить доверие», рассказать правду. Грубую уродливую правду, что произошло на самом деле. — В итоге прошла операция, и, когда я очнулся, мне сказали, что всё было куда хуже, чем они рассчитывали. Рентген не показал повреждения. Суть была в том, что они не могли исправить всё, но сделали достаточно, чтобы колено функционировало. Но отныне нет спорту, только плавание, потому что достаточно низкая нагрузка на колено. Не бегать, не прыгать, не ездить на велосипеде, ничего из этого. Честно, не помню этот разговор. Я был на транквилизаторах, но вероятно я не переставал кричать. Они практически вырубили меня, лишь бы я замолчал. Губы Сугавары сжались в тонкую нитку. — Не могу даже представить. Прости, Ойкава. — Не переживай, сейчас уже лучше. В итоге Ива-чан появился с его ударом и принудил меня вернуться к моей жизни. Заставил составить список всего, в чём я хорош, кроме волейбола, и повесил на дверь спальни, — Тоору легко улыбнулся воспоминанию. Любовь Ивы-чана была убедительной в каждой части слова. — Я хороший лидер, общительный, умный, разбираюсь в цифрах и так далее и тому подобное. Затем помог решить, что со всем этим делать, и удостоверился, что я прошёл всю программу, которую пропустил. Именно Ива-чан причина, почему я закончил степень бакалавра. — Знаешь, я всё понять не могу, как вы так и не остались вместе. Ойкава изучал лицо Сугавары, надеясь хоть на мизерную каплю зависти. Но всё, что он нашёл, было простым любопытством. Чёрт, ну, попытаться стоило. — Знаешь, мы пытались, — сказал Ойкава. — Пару раз. Никогда не продвигались дальше двух недель. Мы любим друг друга, но отчасти также выявляем худшие качества друг в друге. Ну или только я делаю так. Он либо успокаивает меня, либо лупит волейбольными мячами, золотой середины не существует. Мы и не игнорируем друг друга. Для нашей дружбы хорошо сохранить немного пространства. — В этом есть смысл, — произнёс Суга, внимательно взглянув на него. — Ну, это сработало бы, если бы он не был таким гетеросексуальным. Держу пари, я единственный парень, с которым он всегда ладил, учитывая даже пять лет подначек. Сугавара весело рассмеялся. Он повернул по петляющей дороге. Машина затормозила, когда цвет светофора поменялся. Красный полыхнул по лицам людей. Ойкава снял очки и вертел в руках за дужки. — Знаешь, никогда не забуду, когда Ива-чан в первый раз вытянул меня на матч Такеру после выздоровления колена. Я рыдал весь первый сет. Но не потому, что не мог справиться, а потому, что не мог больше играть. Думаю, я был слишком эмоционален, потому что на удивление был в порядке. Это был первый раз, когда я наконец двинулся вперёд, и мне стало так легко. Остальную часть поездки они молчали. Сугавара выглядел так, словно переваривал сказанное Ойкавой даже тогда, когда припарковался возле жилого комплекса. Он выключил зажигание и на секунду посмотрел куда-то вдаль, пока в салоне не наступила абсолютная тишина. Затем он обернулся, и Тоору мог поклясться, что светло-карие глаза сияли. — Спасибо, что рассказал, — сказал Коуши. — Это нелегко было сделать. — Ничего не легко, — Ойкава покусывал нижнюю губу. — Но, думаю, я дорос до этого. Помогает держаться. — Держу пари, помогает. Тоору отстегнул ремень безопасности. Он положил руку на место рядом с рычагом переключения передач ладонью вверх. Коуши положил свою сверху, переплетая пальцы с пальцами Ойкавы. Тепло ладони Сугавары каким-то образом успокаивало, хотя шатен так и не понял каким именно. Они сидели, держась за руки, пока салон не начал остывать, пристально глядя прямо в ночь.

6 из 11