Том II. Глава VI.
23 января 2020 г., 14:18
Когда прилавки блещут пустотой, призрак коммунизма оживает (с) Георгий Александров
Линкольн Ричбелт Владелец завода «Кантерлот Джемс» Кабинет Линкольна. Кантерлот. Около месяца спустя
Линкольн зябко поежился в кресле и поправил кашемировый шарф на плечах. Виновато глянув на своего гостя, он с улыбкой произнес: - С вашего позволения, господин Онтро, я прикажу слугам разжечь камин. Сегодня довольно прохладно, даже в моем кабинете. - Да, разумеется. Еще только середина осени, а холод, черт возьми, как зимой. - Ваша правда, вчера даже выпал легкий снег. - Говорят, это только на пользу. Надеюсь, маританцы замерзнут насмерть в своих окопах. Габриэль Онтро усмехнулся своим словам, но Линкольн это воспринял как шутку и громко засмеялся, чтобы угодить гостю. - И все же, - сказал он, – я надеюсь, наши солдаты больше готовы к холодам. Не хотелось бы, чтобы и им пришлось мерзнуть. - Боюсь, без этого никак… Габриэль осекся и замолчал на секунду, однако, глянув на собеседника, увидел любопытство у того в глазах. - Мне не стоило этого говорить, - как будто с извинением, произнес он и развел копытами, - На прошлой неделе мне довелось побывать с инспекцией на фабрике братьев Каматовски, с которыми у нас контракт на поставку шинелей. Поставки задерживаются из-за… впрочем, это не важно. Габриэль поправил галстук, внутренне коря себя за откровенность. Ему не стоило делиться такими подробностями, но сказанного не вернешь. Однако продолжать эту тему, он не собирался. К счастью, Линкольн и так догадывался о причинах проблем на фабрике. «Стачки рабочих, не иначе. В последнее время это уже не новость» - подумал он и дал гостю сменить тему. - Кстати, он контрактах… - Как будто невзначай произнес Габриэль, и Линкольн невольно поразился столь резкой смене настроения гостя. Светские разговоры о погоде, разумеется, не были истинной причиной приезда королевского инспектора по промышленности, и Линкольн был готов к деловому разговору. - Я вас слушаю, - с готовностью произнес он, тоже резко посерьезнев - Прежде всего хочу напомнить, что я представляю интересы государства в этом вопросе и, что немаловажно, волю принцессы. - Разумеется. Я никогда об этом не забывал. - Славно. Что ж, тогда к делу. У меня к вам серьезное предложение. Ваш контракт о поставках на фронт консервированного джема нуждается… в пересмотре. От Габриэля не скрылась пробежавшая по лицу Линкольна тень. - Не извольте беспокоиться. Думаю, вас заинтересуют новые условия контракта. - Я слушаю. – Ответил Линкольн, хотя получилось несколько жестче, чем он планировал. В голосе Габриэля вдруг зазвенела сталь - Поставки следует увеличить. Яблочного, вишневого и малинового джема на 15%, клубничного на 11%, грушевого и абрикосового на 7%. В кабинете повисла тишина, сквозь которую было слышно лишь как скрипели зубы Линкольна, еле сдерживавшего свои эмоции. - Боюсь… - Начал он медленно, подбирая слова – Ваше предложение я вынужден отклонить. Столь крупный контракт с государством, безусловно, оказывает большую честь моему предприятию, но… К сожалению, я не могу согласиться с условиями пересмотра нашего контракта. Габриэль взял паузу, прежде чем ответить. - Видимо, я неправильно выразился, прошу меня извинить, сейчас исправлюсь. Поставки необходимо увеличить. Яблочного, вишневого и… - Думаю, я прекрасно вас понял и с первого раза. – Повысив голос, перебил собеседника Линкольн, - Поймите и вы меня. Я не способен удовлетворить спрос, который вы мне предъявляете. Поверьте, я всей душой хотел бы этого, но не могу. По объективным причинам. - Мы щедро заплатим. Ваши издержки с лихвой окупятся. Что насчет, скажем, дополнительных двадцати тысяч битсов за каждую тонну джема? Линкольн поджал губы и на минуту замолк. Предложение было чертовски выгодным, и отказываться от него было непомерно тяжело. Нахмурив брови, Линкольн буравил взглядом свои копыта, сложенные на столе, и усердно думал. Внутри боролась жажда наживы с государственного контракта и здравый смысл, который буквально кричал, чтобы он не соглашался на это. Кусая нижнюю губу, Линкольн собрался с силами и произнес: - И вновь я вынужден отклонить ваше предложение. Габриэль раздосадовано покачал головой и откинулся в кресле. - Послушайте, господин Ричбелт. – Начал он тихо, однако в его голосе таилась угроза – Принцессе, государству, народу, нам с вами в конце концов, нужна победа в этой войне. Фронту нужны поставки. Солдатам нужна еда. А вам… А вам, я уверен, очень не нужны проблемы с королевской инспекцией. - Я вам еще раз повторяю, - Линкольн уже не скрывал раздражения и смотрел на собеседника исподлобья, - я не могу принять ваше предложение, а точнее - ваши требования. Не потому, что я не хочу. А потому что, черт возьми, мое предприятие полетит к чертовой матери! - Прошу вас, успокойтесь, господин Ричбелт. Я еще раз повторяю, мы готовы выделить вам необходимые средства на расширение выпуска продукции. - Того, что вы дадите, едва хватит, чтобы выплатить долги, которые я набрал, чтобы продолжать поставлять столько, сколько уговорено в нашем контракте. Условия уже не те, что были, и я бы даже ходатайствовал о понижении поставок, но вы же, черт возьми, не пойдете на это, я знаю. Так что хотя бы не мешайте мне делать то, что я уже делаю, и не требуйте от меня невозможного. Повисла тишина. Инспектор сидел в задумчивости, пытаясь придумать какой-нибудь способ склонить Ричбелта к принятию нового контракта, ведь без этого ему велели не возвращаться. Хозяин завода же сидел, нервно постукивая копытом по столу и желая только того, чтобы этот разговор поскорее закончился. Ему хотелось немедленно выгнать Габриэля отсюда, но он понимал, что ссориться с инспекцией ему сейчас уж точно нельзя. - Сколько вам нужно денег? – Произнес, наконец, Габриэль, пытаясь подступиться к Линкольну с другой стороны. – Я постараюсь сообщить о ваших нуждах своему начальству и, может, мы могли бы в итоге договориться. Прежде, чем владелец завода успел ответить, стоящий на столе телефон вдруг резко зазвонил. Линкольн, извинившись перед собеседником, поднял трубку: - Слушаю вас. - Господин Ричбелт? Это Гарри Краус, у нас проблемы на заводе. - Что значит «проблемы»? - Рабочие, сэр. Они устроили стачку и отказываются работать. - Ну так разгоните их, черт возьми! Арестуйте зачинщиков, увольте самых активных. Как будто мне надо вас этому учить, Гарри! Вы знаете, что делать! - Да, сэр, но в этот раз все куда серьезней… Я вызвал жандармов, но рабочие похватались за оружие. Они захватили весь цех и никого не пускают, даже меня. - Чего они хотят? - Мне не говорят, сэр. Они будут разговаривать только с вами. - Черт возьми, Гарри, я какого дьявола плачу тебе деньги!? Ладно, сейчас буду. Бросив трубку назад так, что телефон громко клацнул, Линкольн взглянул на Габриэля. - Собирайтесь, господин инспектор. Сейчас я покажу вам, почему ваши требования невыполнимы. Ларри! Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул молодой парень. - Прикажете подать машину, господин? - Да, и побыстрее. Мы выезжаем немедленно! Через 15 минут машина с Габриэлем и Линкольном подъехала на Улицу Ласточек, где размещался завод «Кантерлот Джемс». Въезд на территорию завода был заблокирован четырьмя полицейскими машинами, а вокруг них стояли вооруженные жандармы. Подъехав ближе, Линкольн вышел из машины и подошел к сержанту. - Все настолько серьезно? - Здравствуйте, господин Ричбелт. Рабочие взбунтовались, нам приказано перекрыть улицу. - Это правда, что у них есть оружие? - Слава Селестии, не совсем. В смысле у них нет огнестрельного оружия, просто сброд похватал все, что попалось под копыта. Не думаю, что они представляют серьезную угрозу. - Ладно. Прикажите своим подчиненным убрать оружие, я надеюсь, оно не понадобится. Где Гарри? - Ваш заместитель? Он возле той машины. Подойдя к указанному автомобилю, Линкольн действительно нашел там своего заместителя. Тот стоял, куря сигару и нервно постукивая копытом по земле. - Гарри! Что, черт возьми, случилось? - О, сэр, здравствуйте! Не имею представления. Вероятно, какой-то заводила взбаламутил рабочих, они отказались дальше работать и, когда я вышел к ним, ситуация была уже далека от спокойной. Я пытался их вразумить и вернуть к работе, но они начали угрожать мне. Словом, мне пришлось вызвать жандармов, и тогда этот сброд совсем обезумел, похватался кто за что и силой захватили цех. - А что же главный по цеху? Почему не доложил тебе сразу? - Так этот шельмец там, с ними, в первых рядах! - И он?! Дьявол! Линкольн хмурился все больше, нервно покусывая губу. Выстукивая копытом по мостовой, он, наконец, произнес: - Ладно. Сейчас мы пройдем туда, но я бы хотел, чтобы нас сопровождало несколько жандармов. Только, ради Селестии, без провокаций! Через несколько минут процессия во главе с Линкольном подошла к воротам в цех. Когда до них оставалось несколько шагов, створки с натяжным скрипом отворились, и за ними оказалось несколько десятков рабочих. Каждый сжимал в копытах какие-то инструменты – разводные ключи, молоты, какие-то стальные прутья, словом, все, что можно было использовать в качестве оружия. Хотя внешне они не выглядели агрессивно, в глазах их читалась стальная решимость. Они не были похожи на кучку дезориентированных бунтовщиков, наоборот, выглядели они как отряд, готовый действовать слаженно и стоять плечом к плечу. «Вот тебе и плоды попыток сплотить коллектив, - подумал Линкольн – пригрел змею на груди…» Вперед вышел один из рабочих. Оружия в копытах у него не было, но вел он себя уверенно и с достоинством. Линкольн сразу определил в нем лидера. - Гляньте, ребятцы, явился не запылился господин начальник! Провинциальный жаргонный говор резанул по слуху Линкольна, и он презрительно сморщился. - С кем имею честь, господа? – спросил он, обращаясь к лидеру - Меня звать Говард, я готов говорить от лица всего нашего кооператива. - Кооператива? Теперь так называется бунт? – Со злостью произнес Линкольн. - Это не бунт, господин Ричбелт. Это рабочая забастовка, мы не намерены больше терпеть это скотское отношение к нам! Последняя фраза будто была адресована не Линкольну, а всей массе рабочих. Те в ответ одобрительно загудели и застучали по полу своими инструментами. - Извольте же выразить ваше неудовольствие словами, господин Говард. - Я тебе не господин, гнида буржуйская, но свое неудовольствие выражу. Глядя Линкольну прямо в глаза, Говард всхрипнул, собрал слюну во рту и смачно харкнул на пол перед собой. Линкольн не отрывал взгляда от собеседника и полностью проигнорировал эту выходку. Ледяным тоном он проговорил: - Вы забываетесь, господа. На улице стоят четыре машины полицейских, готовых открыть по вам огонь из всех оружий. На вашем месте я был бы посговорчивей. Назовите ваши требования. - Это на твоем месте я был бы посговорчивее, - сощурившись, произнес Говард, однако тут же продолжил – Первое: мы требуем немедленной выплаты всех задолжностей по зарплате. Некоторые рабочие не получали зарплату уже четыре месяца. Второе: мы требуем сокращения рабочего дня до 8 часов. Третье: право на формирование собственного заводского профсоюза. И четвертое: мы требуем, чтобы освободили из-под заключения нашего товарища Питера Майлза, арестованного на днях якобы за распространение запрещенной литературы и антивоенную агитацию. Слова лидера восставших рабочих звучали уверенно. Он знал, что говорить, и его требования не были спонтанными, они явно были подготовлены заранее. Едва Говард кончил перечислять свои требования, толпа радостно завопила и вновь застучала инструментами, поднимая шум. Линкольн дождался, когда в зале снова воцарится тишина и лишь после этого ответил: - Первые три пункта я еще могу понять, но что среди ваших интересов делает политическое требование об освобождении преступника? Как бы то ни было, мне придется вас разочаровать, господа, этим занимаюсь не я, а охранка, так что ничем помочь не могу. А касательно остальных ваших требований… - Линкольн выдержал паузу и окинул взглядом толпу. – Я подумаю. Такой ответ явно не устроил рабочих, те завопили наперебой, застучали инструментами, начали плеваться в сторону хозяина завода. И сам их лидер изменился в лице, будто крики толпы наполняли его энергией все больше и больше. Он уже не был похож на вежливого дипломата, наоборот, в глазах запылал хищнический азарт и жажда взять свою добычу за горло. - Вы не понимаете, Линкольн, - заговорил Говард повышенным тоном, чтобы его собеседник услышал, при этом не пытаясь перекричать толпу, не давая ей успокоиться. – Мы собрались не обсуждать, а брать то, что нам причитается! Нам нужны наши деньги! Нам нужен профсоюз! Нам нужен 8-часовой рабочий день! Нам нужен наш Питер Майлз! Это он уже не говорил, а кричал, причем кричал не Линкольну, а толпе, давая понять тем самым, что настоящая сила сейчас за ними, и уступать инициативу они не собираются. С каждым выкриком Говарда толпа бесновалась все сильнее, и Линкольн невольно отступился на шаг назад. Сердце запрыгало в груди, ситуация выходила из-под контроля, и держать свои эмоции в узде он уже не мог. Обернувшись назад в надежде найти поддержку у своих спутников, он обнаружил на их лицах неописуемый страх, который тут же завладел и Линкольном. - Это не просьба, мистер Ричбелт! – Продолжал тем временем Говард, не давая Линкольну прийти в себя и собраться с мыслями – У вас нет выбора! Примите наши требования, и наш конфликт исчерпает себя, уже завтра мы вернемся к работе! Линкольн судорожно пытался собраться с мыслями, которые роились в его голове беспорядочным ульем. «Расстрелять бы эту чернь к едреной матери, уволить всех к чертям собачьим! Но, черт возьми, я не могу! Уволю их – останусь без работников, найти новых сейчас вряд ли удастся, а стоит заводу прекратить работу хотя бы на неделю-две и о контрактах можно забыть, я разорюсь, и вся моя джемовая империя полетит псу под хвост!» - Господин Ричбелт, сделайте уже что-нибудь! – раздался полный отчаяния вопль сзади, принадлежащий не то Гарри, не то Габриэлю, а может, и обоим сразу. В висках безудержно стучало, Линкольн схватился за уши, лишь бы не слышать ритмичных постукиваний инструментов рабочих, их однообразные животные крики, их буйство, разливающееся по цеху и погребающее все на своем пути. - Мы устали ждать! – Воскликнул Говард, будто вынося смертный приговор – Ребятки! Круши! Линкольн поднял глаза и увидел, как десяток рабочих под одобрительные вопли товарищей взялись за натянутые веревки и, напрягшись, опрокинули огромный чан с джемом. Густая вишнево-красная жидкость начала стремительно растекаться по полу, и рабочие с каким-то животным восторгом ринулись врассыпную, забираясь кто на что – на бочки, ящики, станки, конвейеры, повисали на железных балках, не прекращая гудеть и в исступлении звенеть инструментами. - СТОЙТЕ! – Завопил Линкольн во все горло Внутри все кипело, бурлило, ярость застлала глаза. Да как эта чернь, эти скоты, эти ублюдки посмели!? - ВЫ-Ы-Ы! Я… ДА Я… ВЫ… Его охватило отчаяние, полная паника. Схватившись за голову, он, задыхаясь, наблюдал, как джем, а вернее, его собственные ДЕНЬГИ разливались по цеху. Не помня себя, он повернулся к бледному от ужаса помощнику и произнес: - Беги к жандармам! Скажи им… «Скажи им, чтоб открывали огонь, чтоб уничтожили всех, чтоб расстреляли эту падаль и превратили в кровавое решето каждого» - вертелось у него на языке, но вымолвить это он почему-то не мог. Спустя секунду, тяжело вздохнув, он все-таки продолжил: - Скажи им… чтобы уезжали. Мы смогли договориться. Сердце налилось свинцом, и на душе стало так мерзко и тошно. Но мозгом он знал, что поступил правильно, что эмоции не взяли контроль над разумом. - Вы слышите?! – Крикнул он все еще беснующейся толпе – Я принимаю ваши условия! Услышав его, толпа мало-помалу начала успокаиваться, глядя почти что изумленными глазами на владельца завода. - Завтра приведу все в исполнение, но вы… но вы должны вернуться к работе и работать хорошо. Пусть сегодняшний день послужит хорошим залогом наших новых отношений. - Мудрое решение, мистер Ричбелт, - улыбаясь, произнес лидер рабочих. По его самодовольной ухмылке было видно, что сейчас он считает себя королем мира. Линкольн проигнорировал это. - А сейчас будьте любезны убрать весь этот кавардак, - он окинул взглядом весь залитый джемом пол, - и расходитесь по домам. С завтрашнего дня, я надеюсь, мы начнем с чистого листа. Не желая больше выслушивать ни единого слова и мечтая лишь поскорее уйти отсюда прочь, Линкольн развернулся и, кивнув Габриэлю, зашагал к выходу из цеха: - Не думаю, господин инспектор, что у вас остались еще какие-то иллюзии на счет возможности пересмотра нашего контракта. Вы всё видели сами, и я надеюсь, что там наверху об этом узнают. Еще пара таких забастовок и, клянусь Селестией, эти животные начнут нами править. Всего хорошего!
