Революции не делаются в подковах

Машина смерти сошла с ума, Она летит, сметая всех, Мы увернулись на этот раз, Ушли по белой полосе (с) Ария «Машина Смерти»

Кристофер Шеридан Рядовой 103-ей стрелковой дивизии Эквестрийская линия обороны у Мертвого ущелья Несколькими днями позже

      «Дорогая мама!       У меня все хорошо! Мы сидим в траншеях недалеко от Мертвого ущелья. Кормят здесь хорошо, и в целом я устроился неплохо. Ни одного маританца я еще не видел - они засели в своих окопах где-то в полукилометре отсюда. Здесь я встретил много хороших товарищей, даже сдружился с некоторыми из них. За меня не беспокойся, обещаю, что вернусь целым и невредимым.       Расскажи, как вы там живете. Как сестрички? Они же в этом месяце впервые в школу пошли. Передай им, что я люблю их и не чаю поскорее снова увидеть. Не хватает их улыбок.       Как отец? Как дед? Мечтаю поскорее получить от вас письмо, здесь для нас приезд почтальона – настоящий праздник. Скучаю по вам.       Ваш любящий сын, Кристофер»

      Кристофер отложил перо и еще раз перечитал письмо. Конечно, он много где соврал или не рассказал всей правды, но зачем матери лишний раз переживать? Пускай думает, что у него все хорошо, так будет лучше для всех.       Не писать же ей, как каждый день с неба сыплются артиллерийские снаряды, и грохот стоит такой, что полдня потом ходишь оглушенный, а там уж снова начинают бомбить. Стреляют обычно два раза в день в одно и то же время, однако командование все равно каждый раз поднимает всех по тревоге, поскольку, говорят, наступление врага начинается обычно сразу после бомбардировки. Хотя до сих пор, - и в этом Кристофер не соврал, - ни разу за эту неделю маританцы в наступление не шли.       Он так же не стал писать матери о том, что все они утопают в грязи по колено, кое-как пытаясь укреплять окопы, но прошедшие дожди все равно наводняют траншеи тоннами жидкой слякоти. Только в землянках получается кое-как поддерживать порядок, иначе жить в этом было бы совсем невмоготу.       И конечно же в письме не было ни слова о сотнях трупов, о разорванных снарядами телах, о молодых парнях, по глупости высунувшихся из окопов. Настоящего боя еще не было, а Кристофер уже видел столько смертей, что, волей-неволей перестал обращать внимание на витавшую в воздухе вонь разлагающихся тел, на крики и стоны раненых и умирающих. Все это стало обычной музыкой войны, которая играла здесь непрерывно круглые сутки.       Не рассказывать же ей об ублюдке-командире, сживающим со свету всю дивизию вечными оскорблениями, унижениями, придирками по мелочам и всеобъемлющей постоянной ненавистью к собственным подчиненным. О его жестокости среди солдат уже слагали легенды. Буквально вчера он заставил парнишку, по глупости высунувшегося из окопа и чуть не словившего пулю, сидеть весь день и поднимать над окопами свой шлем, подставляя его под вражеские пули. К концу дня шлем солдата напоминал решето и чудом не развалился, после чего командир сказал, что отныне бедняга сможет пить и есть только из этого шлема. И это была отнюдь не шутка. Увидев, как за ужином другие солдаты дали ему тарелку с кашей, командир рассвирепел и опрокинул чан с кашей на землю. В тот вечер вся дивизия осталась голодной.       И наконец, Кристофер не стал писать матери о том, что он впервые в жизни пережил смерть своего друга. Несчастный Салли подорвался, когда по приказу командира вместе с другим бойцом отправился раскапывать застрявший в окопе неразорвавшийся артиллерийский снаряд. Его смерть стала тяжелым ударом по всем его товарищам, но тяжелее всех было его брату Финну. С того дня он почти ни с кем не разговаривал, держался в сторонке и отказывался от еды. Когда командир, как это бывало почти постоянно, орал на него за что-то, тот стоял молча и, казалось, не слушал. Взгляд его был серым и безжизненным.       Все это довелось пережить Кристоферу всего за неделю нахождения на фронте, а ведь он еще ни разу не был в бою… И это наполняло его душу смутной тревогой, ведь он понимал, что это лишь малая толика того, с чем еще предстоит столкнуться. Морально он пытался подготовить себя к грядущему, но все же будущее так или иначе представлялось только в мрачных тонах. В свои слова о том, что он вернется домой целым и невредимым, ему уже почти не верилось.       Свернув письмо и запечатав его в конвертик, Кристофер вдруг заметил приближающегося к нему пони. Это был Торгор Коннерс, из их дивизии, хотя до этого Кристофер с ним почти не общался. Торгор протянул ему сигарету и присел рядом.       - Что, товарищ, тяжко жить?       Кристофер недоверчиво покосился на собеседника, зажег сигарету, глубоко затянулся.       - А сам как думаешь?       - Наша доля солдатская тяжела – умирать за интересы империалистов.       - Настрой у тебя что надо, погляжу, - горько усмехнулся Кристофер, чувствуя долгожданное расслабление от сигареты       - А ты что, не согласен?       - Я… Ну… - Кристофер замялся – Страну защищаем все-таки       - Страну? – Торгор как-то лукаво ухмыльнулся – Не страну мы защищаем, товарищ, а их преступные интересы - Он махнул копытом куда-то позади окопов – Ты вообще знаешь, из-за чего война началась?       Видя замешательство на лице Кристофера, он продолжил:       - Передела мира хотят. Земель новых. Капитал нарастить. А мы, значит, умирать должны за это. Справедливо?       - Нет, - согласился Кристофер – но что поделаешь?       - Да ты пойми, что по ту сторону окопов такие же парни сидят, как и мы. Их хозяева, капиталисты, империалисты, так же их на войну и послали, и их трупами себе карманы набивают. Единственный путь, как нам – и им – выжить, выбраться из этой мясорубки и добиться справедливости – восстать против угнетателей. Обратить наши оружия не против друг друга, а против этих жирных зажравшихся буржуев. Превратить войну империалистическую в войну гражданскую. У нас есть оружие, у нас есть… Эй, ты меня слушаешь?       Торгор заметил отвлеченный взгляд Кристофера и, проследив, куда он смотрит, увидел выходящего из землянки Финна.       - Давай потом, хорошо? – сказал ему Кристофер и, подскочив, заспешил прочь.       Поравнявшись с Финном, он сбавил шаг и, заглянув тому в глаза, аккуратно произнес.       - Как ты, друг?       Финн поднял на него пустые глаза и, будто не услышав вопроса, сухо произнес:       - Когда там атака? Плевать, они на нас, или мы на них. У меня уже копыта чешутся убить парочку маританских свиней.       Постепенно глаза его начали наполняться огнем       - Они… Они ответят за то, что сделали с Салли. Я убью их всех. Мне домой теперь нельзя. Куда я теперь… без брата… Только вперед.       Кристофер только сейчас заметил, как решительно тот держит в копытах винтовку, и когда они остановились возле самой стенки окопа, Кристофер едва успел схватить Финна, готовящегося выпрыгнуть наверх.       - Твою мать, Финн, ты что!?.. – воскликнул он, стаскивая товарища обратно в окоп.       Раздался выстрел, и в том месте, где только что был Финн, вздыбилась земля, разлетаясь снопом песчинок от срикошетившей пули.       - Пусти меня, Кристофер, я должен!       Он попытался вырваться из захвата друга, однако Кристофер держал его крепко. В этот момент над окопами раздался крик командира:       - Рядовой Кловерфилд!!!       К ним свирепой походкой направлялся командир Кроули.       - Ты совсем охренел, рядовой!? У вас в семье все такие тупые дегенераты!? Твой дебильный братец подорвался на снаряде, потому что был круглым идиотом, и теперь я вижу, что у вас это семейное!       Кристофер, не желая оказаться между молотом и наковальней, отпустил друга, однако, понимая неадекватное поведение товарища, захватил себе винтовку Финна от греха подальше. Казалось, командир оказался возле них в мгновение ока и тут же набросился на Финна, дав тому под дых.       - Тебе жить надоело!? Есть тысяча способов убиться куда полезней, чем прыгнуть под пулю. Да хочешь я сам тебя застрелю, это будет хотя бы приятно!       Он рывком поднял свалившегося от удара Финна и крикнул ему прямо в лицо:       - Выбрось это дерьмо из своей головы, солдат! Ты здесь, чтобы умереть за Родину, а не за своего тупого братца!       Кристофер, ошеломленно наблюдавший эту сцену, не мог не заметить ненависть, пылавшую во взгляде Финна. Медленным движением, незаметно для командира, он потянулся копытом к висевшему на поясе штыку. Кристофер хотел уже было ринуться на Финна, чтобы остановить, как вдруг в небе раздался гулкий свист и через несколько секунд вокруг загрохотало. Всех троих тряхнуло, посыпалась земля, раздались множественные вопли, то перекрывавшие собой все остальные звуки, то полностью меркнущие в грохоте новых взрывов. Командир бросил на Кристофера и Финна короткий взгляд:       - С вами я позже разберусь. К ОРУЖИЮ!!!       Последнее было обращено ко всей дивизии, после чего командир развернулся и, бросившись дальше по окопам, что есть мочи задул в свисток, призывавший всех на позиции.       - Отдай винтовку, Крис, - недобро сказал Финн и протянул копыто       Кристофер замялся, сжимая в копытах винтовку, и не решался отдать ее Финну. Тогда тот сам приблизился и вырвал ее из копыт товарища.       - Не знал, что ты такой трус, - мертвым голосом обронил Финн и, развернувшись, бросился на позицию.       Кристофер проводил его взглядом, и тут заметил на горизонте со стороны врага какое-то шевеление. Приглядевшись, он увидел вздымающиеся над полем маританские флаги и вслед за этим сотни, тысячи темных силуэтов. Ко всеобщей канонаде грохота, взрывов, воплей живых и стонам умирающих прибавился еще не слышанный Кристофером, но пробирающий до самых костей маританский крик, усиливающийся тысячекратно так, что нельзя было ничего разобрать, кроме неясного «УУУУУУАААААА»       В следующий момент Кристофера опять тряхнуло близким взрывом, и это вывело его из оцепенения. Бросившись вниз, он припал лицом к земле и весь скрючился, прижимаясь к стенке окопа. Застрекотали пулеметы, загрохотал миномет, начали раздаваться одиночные выстрелы винтовок. Страх сковал все тело так сильно, как еще никогда до этого несмотря на то, что артиллерийские обстрелы, как думал Кристофер, уже стали делом привычным. А вот лобовая атака противника была еще ему незнакома, как и мясорубка настоящего боя, и до этого день ото дня в Кристофере зрела иррациональная надежда на то, что ему этого так и не придется узнать.       - Крис! Вот ты где!       Оглянувшись на крик, Кристофер увидел метрах в сорока от себя Билли, тоже прижавшегося к стенке окопа и сжимавшего в копытах свою винтовку. Короткими перебежками тот направился в его сторону.       - Они идут, Крис! Идут, слы…       Его крик вдруг оборвался взрывом, когда между ними оставалось уже не больше нескольких десятков шагов. Точное попадание артиллерийского снаряда оставило на месте Билли аккуратную воронку, разбросав во все стороны кровавые ошметки того, что еще секунду назад Кристофер считал своим другом. В голове зазвенело, и он еще сильнее сжался на дне окопа, схватившись за винтовку так сильно, что побелели копыта.       Невозможно было шевельнуться. Кристофер всем телом приник к стенке, судорожными движениями пытаясь забраться внутрь, выкопать себе укрытие. В рот попала земля, песчинки скрипели на зубах, но он не обращал на это никакого внимания, продолжая вслепую рыть голыми копытами землю. Ему хотелось спрятаться, забиться поглубже и подальше, лишь бы только не слышать эти оглушительные взрывы, не видеть разорванные тела, не чувствовать поднявшийся над полем металлический запах крови.       Это продолжалось несколько минут. Солдаты носились по окопу, пытаясь спастись от ошалевшей смерти, собирающей кровавую жатву. Однако вскоре обстрел сместился и взрывы стали звучать уже позади окопов. И, черт возьми, это было даже страшнее, ведь значить могло только одно – маританцы все ближе подбираются к окопам. Сухие выстрелы звучали уже не переставая, пули свистели тысячами, ободряющие крики командиров, стоны и вопли умирающих слились настолько, что разобрать что-либо конкретное было уже невозможно. А Кристофер все лежал на дне окопа, не в силах совладать с собой. Его никто не трогал, не пытался поднять, вероятно, посчитав уже мертвым.       Вдруг кто-то оказался совсем рядом с ним, одним прыжком нырнув под стенки окопа. «Уж не маританцы ли добрались до позиций?» - подумалось Кристоферу. Непонятно откуда взявшаяся решимость, граничащая с почти звериной яростью, заставила Кристофера схватиться за штык и приготовиться к удару. Однако, раскрыв глаза, он увидел, что рядом с ним засел Кейси, перезаряжавший свою винтовку. Заметив Кристофера, он распахнул от удивления глаза и радостно воскликнул:       - Крис! Я думал, ты уже погиб! Ты не ранен?       - Нет. Вроде нет. – Неуверенно ответил Кристофер, на всякий случай оглядывая себя.       - Надо подниматься! Стрелять надо, не то досюда доберутся!       Он наконец-то закончил перезарядку дрожащими копытами и выжидающе посмотрел на Кристофера:       - Прикроешь меня? Надо вставать!       - Я… - Во взгляде Кристофера виднелось смятение. Обуявшая его ярость и готовность биться сошла на нет, и теперь он вновь съежился. – Я не могу! Я не хочу!       - Кристофер! – Кейси наклонился к нему, придерживая копытами съехавшую набок каску - Послушай меня, я тоже не хочу! Но мы должны! Если мы останемся здесь, нас убьют! Мы должны отбросить врага, или нам всем крышка!       - Я… я…       - У тебя же есть сестры, да? Ты рассказывал. Сделай это ради них! Нельзя, что б маританцы прорвались!       - Да… да, но…       - Никаких «но», Крис! Вставай, или мы все тут сдохнем!       - Я… Хорошо…       - Тогда давай на счет три. У тебя винтовка заряжена? Тогда на счет три начинаем стрелять!       Кристофер нервно сглотнул слюну и сжал винтовку так крепко, как только мог.       - Раз. Два. Три!       Не думая о том, что он делает, доверившись исключительно своим инстинктам, Кристофер вскочил, опер винтовку о стенку окопа и нажал на курок. Это была беспорядочная стрельба, он не целился и даже зажмурил от страха глаза. Остервенело продолжая жать на курок, он извергал пули одну за другой, посылая их найти свою жертву самим. Кристофер не знал, попал ли в кого-нибудь, или все пули улетели куда-то в небо, но иначе он не мог. Ему было страшно представить, что сейчас по его вине обрывается чья-то жизнь, что пуля, выпущенная им, может прорвать чью-то плоть, выбить чьи-то мозги, раздробить чью-то кость. От этих мыслей ему делалось дурно, и он продолжал стрелять вслепую, зажмурив глаза.       Стоящий рядом Кейси нырнул в окоп, видимо, отстреляв все патроны. Кристофер сделал несколько последних выстрелов и тоже упал наземь. Под защитой оборонительных укреплений, он вдруг почувствовал себя в такой безопасности, словно вдруг оказался где-то далеко-далеко от поля битвы. Копыта перестали трястись, и Кристофер смог перезарядить винтовку резкими, уже заученными движениями. Его начало охватывать странное чувство. Напряжение, сковывающее движение вдруг переросло в бурлящую силу, которую хотелось выплеснуть, излить внезапно возникший гнев на врага. Закончив перезарядку, Кристофер глянул на Кейси.       - Перезарядился?       Однако тот молча сидел, выпустив винтовку. Каска его сползла на лицо, а сам он не двигался. В душе Кристофер уже понял, что произошло, но сознание гнало эту мысль прочь.       - Кейси? Эй, вставай!       Кристофер приподнял копытом каску Кейси и обомлел. У того не было лица. Кровавое отверстие зияло вместо носа, залив черной вязкой жижей все вокруг.       - Нет! Кейси! Черт!       Кристофер в отчаянии сжал челюсти так, что скрипнули зубы. Но ничего поделать было уже нельзя. Только что он потерял еще одного друга.       - Почему?.. – Кристофер оперся спиной о стенку и взглянул на небо, которое заволокло серыми густыми облаками. – Почему он?.. Почему… суки! СУКИ!       Он стукнул копытом по земле и снова сжал свою винтовку. В это мгновение, в эту секунду это был уже не Кристофер. Какой-то звериный оскал исказил его лицо, а в душе у него вспенилась животная ярость. Красная пульсирующая пелена застлала ему глаза, и он вскочил, направляя винтовку в сторону наступающего врага. Теперь он уже не жмурился. Прицел винтовки с невероятной скоростью метался из стороны в сторону, подбирая себе подходящую мишень. Выстрел! Выстрел! Еще выстрел! Смерть вылетала из дула и мчалась навстречу цели, забирая на тот свет одну за другой чьи-то жизни. Вот пуля пробила грудь маританцу, и тот упал навзничь, вот голова другого разлетелась кровавыми ошметками, вот третий, будто споткнувшись, упал лицом в землю, сраженный попаданием в горло. Вскоре затвор печально клацнул, извещая о том, что Кристофер отстрелял всю обойму. Три секунды на перезарядку, и он вновь прильнул к прицелу, выискивая новую жертву. И вновь круговерть смерти взбесилась с новой силой.       Отстреляв очередную обойму, Кристофер нырнул в окоп и потянулся за следующей, как вдруг обнаружил, что истратил весь боезапас, который у него был. Но останавливаться было рано, он чувствовал, будто от него сейчас зависит весь исход сражения, и его промедление может стоит жизни ему и всем его товарищам. Ни секунды не колеблясь, он подполз к лежащему Кейси и, стараясь не смотреть на его лицо, принялся сдирать с пояса неиспользованные обоймы.       В этот момент он и услышал то, чего и не надеялся уже услышать.       - Они отступают! Они бегут! Ураа!!! – Раздался над окопами множественный возглас       Не веря своим ушам и не до конца понимая значение этих слов, Кристофер продолжал сдирать обоймы, но вот движения его становились все медленнее и медленнее, пока, наконец, пелена безумия не спала с него, и он наконец-то понял смысл услышанного. Привалившись к стенке окопа и выпустив винтовку из копыт, он исступленно уставился в небо, практически не шевелясь.       Прошло несколько минут, и торжествующие возгласы над окопами сменились новыми звуками. В неожиданно наступившей тишине после боя теперь слышались лишь стоны умирающих и мольбы о помощи. Кто-то стонал, кто-то мычал, кто-то хрипел, предчувствую скорую смерть. Мимо Кристофера проносились туда-сюда пони, беспорядочно бегая по окопам.       - Врача! Срочно врача сюда! – То и дело раздавалось со всех сторон       Несколько раз пробегающие останавливались и изучающе смотрели на Кристофера и лежащего рядом Кейси, однако, удостоверившись, что один жив, а другой, несомненно, мертв, бежали дальше.       Собрав силы, Кристофер поднялся и побрел прочь по окопам. Внутри была такая пустота, что он ощущал себя скорее живым мертвецом, медленно бредя между лежащими повсюду телами тех, кому повезло меньше. Без какого-либо участия, он смотрел на корчащихся в муках раненых и проходил мимо. Его толкали и отпихивали в сторону пробегающие санитары и другие солдаты, а он их будто не замечал.       - Кри-и… Крис?.. Кри… и-ис?       Прозвучавший голос вывел Кристофера из оцепенения, и он посмотрел в сторону, откуда тот донесся. На дне окопа, неподалеку от воронки, заваленный несколькими телами и присыпанный землей, лежал Боб Уитни. Кожа на его лице была ободрана, грива подпалена, однако он был жив и, протягивая копыто, пытался дотянуться до Кристофера.       - Помо… ги мне… Кри… с…       Бросившись к нему, Кристофер схватил Боба за копыто и потянул на себя.       - Держись! Держись, Боб, я вытяну тебя! Черт! Ты только держись!       В эту секунду перед глазами Кристофера промчались все смерти, которые он видел сегодня. Как умер Билли, как застрелили Кейси. А что с Финном? Кристофер не видел, чтобы тот умер, но почему-то в душе уже знал, что этот бой он пережить не мог. И теперь, держа копыто Боба в своих копытах, он почувствовал, будто это единственный близкий ему пони на всем белом свете. В мире не осталось никого, и Кристофер будет совсем один, если потеряет еще и его. Поэтому он что было мочи потянул Боба за копыто, вытягивая из-под наваленных тел.       - Держись! Потерпи, все будет хорошо! – Взмолился он, слыша, как закричал Боб       На удивление Кристофера, тот подался довольно легко, и он вытянул его без особых усилий. Однако тут же стало ясно почему. У него не было задней половины тела, и из живота свисали оборванные кишки и ошметки мяса, держащиеся лишь на жилах. От этого вида Кристофера чуть не стошнило, однако он продолжал тащить Боба дальше.       - Потерпи, прошу! Я отнесу тебя в лазарет! Ты только живи! Тебя залатают! Не умирай! Где врач!? ВРАЧА!!!       Кристофер огляделся по сторонам, но не увидел санитаров. Бросив взгляд на Боба, он решил тащить его самому и, подбадривая скорее себя, чем раненого, затараторил:       - Тебя подлатают! Вот увидишь, ты скоро домой поедешь! Все будет хорошо! Хорошо, слышишь? Я обещаю. Я обещаю тебе, в лазарете тебя быстро подлатают!       Он продолжал тащить Боба дальше по окопу, потея от натуги и продолжая говорить под нос. Проходящие мимо солдаты бросали на него недоуменный взгляд, провожая проходящего Кристофера с каким-то пониманием и сочувствием на лицах, однако он лишь огрызался на них, ни на секунду не останавливаясь.       - С дороги! Где врач!? Черт возьми, с дороги!       Наконец, впереди замаячили двое санитаров с носилками, и Кристофер махнул им копытом.       - Сюда! Скорее! Нужна помощь!       Подбежавшие санитары отпихнули его в сторону, однако, увидев Боба, застыли с носилками в копытах.       - Что вы стоите!? Скорее! – кричал на них Кристофер.       Один из санитаров повернулся к нему и сочувственно покачал головой.       - Прости. Тут уж ничего не сделаешь.       - Как!? Какого…       Однако, кинув взгляд на своего друга. Кристофер все понял. Боб уставился немигающим взглядом в небо над собой, и лицо его уже ничего не выражало. Он был мертв.       Ничего не говоря, санитары схватили свои носилки и умчались дальше по окопу, оставив Кристофера одного.       Одного во всем мире.