Void (Пустота)

— Нет, доктор Уэллс, сегодня мы не покупаем одежду серого цвета. И черную тоже не покупаем! — Барри выхватил серый свитер из рук доктора Уэллса. — Ах, точно… — посмотрев на ворох оддежды в руках Барри и прикинув расстояние до примерочной, Уэллс понял, что идти до нее довольно далеко. В руках Барри продолжала висеть одежда. — Барри, надеюсь, вы действительно не планируете опозорить меня всей этой ситуацией? Барри сделал вид, что не услышал. Взяв синий вязаный свитер с круглым вырезом, он поинтересовался: — Как вам? Этот цвет темно-синего индиго подчеркивает ваши глаза! Услышав это, доктор Уэллс обернулся и уставился на Барри со странным выражением лица. До Барри внезапно дошло, что он только что сказал. Большинство людей именно так и начинают флиртовать… Барри приподнял брови, и осторожно подбирая слова, начал оправдываться: — Простите, доктор Уэллс, я не имел в виду ничего плохого… Нет, я хотел сказать, что этот синий свитер очень красивый, и отлично вам подходит… Нет, я не это имею в виду… Так вы примерите его? — на лице Барри появилась слегка заискивающая улыбка. Доктор Уэллс закатил глаза, и нетерпеливо выхватил из рук Барри стопку одежды, ответил: — Я буду считать это комплиментом, — он вытащил из стопки вещей темно-красную рубашку с длинными рукавами, и протянул ее Барри: — В таком случае, малиновый цвет больше подходит вам. — И не забудьте эти брюки! — Барри ткнул пальцем в ворох одежды, и добавил вслед скрывшемуся в примерочной Уэллсу: — Когда примерите, обязательно выйдите ко мне! Я посмотрю, подойдут ли они вам! Доктор Уэллс стоял в примерочной перед зеркалом и почти не узнавал сам себя. Он был одет в то, на чем настаивал Барри. Он надел эти джинсы, темно-синие джинсы, которые шли ему гораздо больше, чем любые другие брюки, которые он носил раньше. На нем был одет свитер цвета синего индиго с V-образным вырезом, обнажавший его шею. В сочетании с новой прической, в зеркале отражался совершенно другой человек. Но всё же, вся эта ситуация заставляла его чувствовать себя немного неловко. Услышав, как Барри позвал его из примерочной, он весьма неохотно вышел. Сделав шаг, он почувствовал, как ткань брюк весьма туго натянулась на бедрах. Эти джинсы были более обтягивающими, чем те, которые он привык носить, вызывая небольшое чувство дискомфорта. Доктор Уэллс смотрел на невозмутимое лицо Барри. Он не мог разобрать, выражает оно одобрение, или нет. Барри ничего не говорил. Он лишь окинул Уэллса взглядом сверху вниз, с ног до талии, перевел взгляд на плечи, и снова на ноги, продолжая молчать. Не выдержав, доктор Уэллс вопросительно вскинул брови, но приготовившись к критике, услышал, как Барри произнес: — Эти брюки мы берем обязательно. Вернувшись обратно в раздевалку, доктор Уэллс не видел, как на лице Барри появляется выражение крайнего удовлетворения. Потерев глаза, Барри залез в карман и вытащил сотовый, а затем быстро отправил СМС-ку Айрис: «В понедельник ты должна посмотреть на новые брюки доктора Уэллса. Они реально классные!» После стрижки они потратили еще час на примерку новых вещей. Еще десять минут ушло на обсуждение одежды. Доктор Уэллс понял, что если не купит эти джинсы, то Барри от него не отстанет. Барри также понял, что доктор Уэллс ни за что не купит вторую пару таких же обтягивающих джинсов, но в итоге они все-таки достигли согласия. Гардероб доктора Уэллса пополнился тремя парами джинсов, серо-голубой водолазкой, серой и сине-чернильной рубашкой, повседневной голубой рубашкой и темно-синим свитером с высоким горлом. Они чуть было не начали спорить по поводу фиолетовых заплаток на рукавах голубой рубашки, но внезапно сдавшись, доктор Уэллс схватил одежду и бросился к кассиру. Он опасался, что пока они будут спорить, Барри присмотрит для него пальто или еще что-нибудь, поэтому поспешил покинуть магазин. — Итак … — стоявший у выхода доктор Уэллс, одетый во все новое и совершенно преображенный, поинтересовался: — Мне подстригли волосы, купили одежду… Что дальше? Барри что-то нажал в телефоне, и рассеянно спросил: — Какую пищу вы любите? Я узнал у Айрис, куда поблизости можно сходить. Часы показывали семь вечера. На небе была видна полная луна, тускло светящиеся звезды и мерцающие, яркие огни. Доктор Уэллс глубоко вдохнул свежий воздух, и поднял взгляд на далекое-далекое небо. Окружавшее его уличное оживление было отделено от него поблескивающими линзами очков. К счастью, сейчас он не в своей лаборатории, хотя там все равно его дожидается целая гора работы. Уэллс почувствовал в воздухе слегка металлический запах. Он снял очки, решив положить их в карман. — Доктор Уэллс? Барри решил, что вряд ли получит ответ, но повернувшись и увидев лицо доктора Уэллса, он бессознательно проглотил слова, которые намеревался произнести. Доктор Уэллс, похоже, полностью сбросил свою броню. Его плечи были расслаблены, а талия больше не была затянута, словно дротик. Одна рука находилась в кармане, а в другой он нес пакет, шагая совершенно расслабленно. Голова была приподнята, а взгляд направлен вдаль улицы. Его лицо было таким спокойным, а уголки губ все время приподнимались. Казалось, что по-настоящему улыбался. Он больше не был уставшим, нервным, покрытым шипами доктором Уэллсом. Нет, конечно он не превратился в совершенно спокойного и тихого человека, но теперь в его душе не было того мрачного безумия, как у Эобарда Тоуна. Он выглядел таким, каким Барри мог его себе представить — молодым доктором Уэллсом, который не был убит Эобардом, настоящим доктором Уэллсом. «Он не Эобард Тоун», — Барри услышал свой голос, эхом отдающийся в голове: «И я только сейчас это увидел?». — Барри, что вы сказали? — почувствовав на себе внимание Барри, доктор Уэллс посмотрел на него слегка озадачено. — Ой, ой, я вас спрашиваю, что бы вы хотели перекусить? — Барри наконец, вспомнил вопрос, который сам задал. — О, — доктор Уэллс вопросительно поднял брови: — Мы оба знакомы с закусочной «Бургеры большое брюхо»? — Это невозможно! — Барри не смог удержаться от смеха, и сказал: — Я знаю, что вы очень любите «Бургеры большое брюхо», но Кейтлин только что сказала, что вы должны есть настоящую пищу! Сымитировав голос и выражение лица Кейтлин, Барри произнес: «Салат, макароны, бифштекс, суши — все это можно есть! Но пиццу, гамбургеры и картофель фри необходимо полностью исключить из вашего меню!». — Что ж, и так неплохо, Барри, — доктор Уэллс не смог сдержаться и тепло рассмеялся низким голосом. Уши Барри налились алым цветом. Он посмотрел в телефон, и сказал: — Тогда идёмте, попробуем стейки. Здесь поблизости есть неплохая закусочная. Говорят, там готовят отличные стейки 90-дневной выдержки. Сухая выдержка мяса в течение 90, 56 и 28 дней… Хм, но в чем здесь разница? — Барри взглянул на не слишком отличающиеся цены и не смог удержаться от вопроса. Увидев, что Барри сразу же полез в Google, доктор Уэллс ответил: — В теории, при сухой выдержке не менее 28 дней у мяса изменяется вкусовые качества, и оно становится мягче. У каждого свой собственный вкус. Кому-то нравится мясо недолгой выдержки, а кто-то предпочитает мясо более длительной выдержки. Чем дольше вызревает мясо, тем более насыщенным становится вкус говядины. Хотя есть люди, которые считают, что при такой обработке его запах отдает душком, — доктор Уэллс развел руками и пожал плечами, — Лично мне нравится мясо с выдержкой до 70 дней. Так его вкус и жесткость достигают идеального баланса. Барри удивленно ответил: — Я всегда полагал, что вы не тот человек, который тратит много времени на выбор продуктов. Я действительно не думал, что вы и в этом разбираетесь. — Барри, хоть я и считаю, что еда является пустой тратой времени, которое можно было бы потратить на более важные дела, это небольшое познание я получил за обедом среди тех, кто вполне компетентен в этом аспекте, — Уэллс произнес это таким откровенно-саркастическим тоном, что другим людям следовало бы его ненавидеть. — Должно быть, вы британец, — пробормотал Барри: — У вас есть английские корни? — Не будьте глупым, Барри. Большая часть истории стран весьма схожа. И, да, за тихоокеанской стороной находится Англия. Но с чего вы взяли, что между мной и британцами есть какая-то связь? — Потому что британцы едят, чтобы выжить, а французы живут, чтобы есть. Доктор Уэллс так пристально посмотрел на него, что Барри почти принял это за молчаливое обвинение. Он чуть не начал дрожать под этим пристальным взглядом. Голубые глаза, яркие и кристальные, сверкали искрами знаний, и Барри казалось, что он смотрит в глубокий колодец мудрости. Он смотрит в этот источник, и к счастью, имеет право черпать из него. Доктор Уэллс непринужденно засмеялся, и прикрыв глаза, произнес: — Барри, я думаю, что нам пора сосредоточиться на нашем заказе. Сделав заказ, Барри некоторое время колебался, но в конце-концов спросил: — Доктор Уэллс, я хочу вас спросить кое о чем… Вы можете не отвечать, но… Доктор Уэллс жестом перебил его: — Барри, зови меня Харрис. От этих слов Барри почувствовал себя еще более взволнованным. В лаборатории все за глаза называли доктора Уэллса Харри, но называть его так в открытую оставалось для всех невыполнимым желанием. И теперь Барри было официально предоставлено право называть доктора Уэллса по имени, и это имя — даже не Харри. — Харрис, — спросил Барри, — Вы женаты? Я знаю, что у вас есть дочь. На мгновение Барри увидел, как глаза Уэллса грозно сузились. Затем он почувствовал, как доктор Уэллс рефлекторно подобрался на своем стуле, будто занимая оборонительную позицию. В душе Барри уже понял, что спрашивать об этом было не лучшей идеей, и уже приготовился к встречному сарказму и иронии своего собеседника. Удивительно, но доктор Уэллс не сказал ничего язвительного. Возможно, из-за слишком хорошей атмосферы он наконец расслабился, но в мыслях Барри уже не надеялся на ответ. — Барри, после того, как пятнадцать лет назад умерла моя жена, я вышел на работу, и можно сказать, снова женился. Барри увидел, как доктор Уэллс осторожно выдохнул, и снова положил руку на стол. Его плечи медленно расслабились, и он откинулся на спинку сиденья. — Тогда вы с кем-нибудь встречаетесь? Доктор Уэллс молча улыбнулся, и немного разочарованно произнес: — Как я и сказал, я женат на своей работе, а моя работа — это полный контроль над мета-людьми. Поэтому я не могу встречаться с другими людьми. — Ничего себе — пятнадцать лет? Барри было трудно представить себе это. Хотя Уэллс уже не молод, его возраст делает его более мудрым и проницательным, а также более привлекательным. Красота молодого человека по сравнению с блеском его очарования выглядела бледной и поверхностной. И такой харизматичный человек пятнадцать лет провел в одиночестве… Тем не менее, события на Земле-2 удивительное совпадают с событиями и здесь. Точно также пятнадцать лет назад доктор Уэллс и его подруга Тесс были убиты Эобардом. Барри сомневался, стоит ли говорить Харри об этом совпадении. — Тогда каким был ваш брак? Задав вопрос, Барри увидел, как доктор Уэллс в удивлении вскинул брови, и поспешно добавил: — Я имею в виду, что вы женились на работе.… — Ах, — произнес доктор Уэллс очень спокойным голосом: — Я действительно не могу сказать, что это были здоровые отношения. Как говорят, наука — это изменчивая сука, поэтому я не согласен следовать всем её законам. У нее свои правила, и она возлагает на нас большие надежды. Но она также оставляет нам ключи, и ожидает, что мы разберемся с тем уровнем, который она задала нам. Как в игре Easter eggs hunt, мы находим скрытые подарки. Я верен науке, она поглощает мою жизнь. Она доминирует над всеми моими чувствами: будь то счастье, печаль, или даже гнев. Она использует неясный свет своих тайн в качестве приманки, и заманивает меня в свои сети через мутную тьму отчаяния. Но я потратил десятилетия, возможно, лишь на мимолетные улыбки, возникающие на её губах… В это время им принесли заказанные блюда. Они поделили пополам жареных кальмаров и бекон. Доктор Уэллс с нетерпением взглянул на Барри, и продолжил: — Однако, наука одарила меня своими дарами настолько щедро, что это сделало меня действительно счастливым на долгое время. Не стоит и говорить о других земных радостях по сравнению с её улыбкой… За исключением моей дочери. Последнюю фразу он произнес немного печально. — Тогда может, вы расскажете мне о ваших достижениях? Они такие же, как и у Эобарда этой Земли? — Барри быстро попытался перевести ход мыслей Уэллса так, чтобы он начал думать о том, чем может гордиться. — В вашем мире есть Премия Чарльза Старка Дрейпера? Премия Вольфа? Премия Копли? С каждым произнесенным словом Доктор Уэллс видел, как глаза Барри расширялись. Барри сделал торопливый глоток, чтобы проглотить пищу, и воскликнул: — Вы хотите сказать, что получили все эти награды?! Все, которые только могут быть?! — Ага. Барри был шокирован выражением лица доктора Уэллса, который очевидно наслаждался этим представлением. Доктор Уэллс улыбнулся, обнажив зубы, и кивнул: — Прежде, чем моя жизнь была разрушена Зумом, я занимался проектом, который позволил мне стать лауреатом Нобелевской премии по физике. Как я уже говорил, хоть эти отношения и не были очень здоровыми, но награды были весьма щедрыми. — Премия Чарльза Старка Дрейпера, Премия Вольфа, Премия Копли… У вас на одну премию больше, чем у Тоуна, и это Премия Копли! — Барри возбужденно перечислял каждую упомянутую премию, и видел, как доктор Уэллс кивал в ответ после каждого названия. — Я думаю, Тоун не был настолько целеустремленным в моей работе. Вокруг него было слишком много вещей, которые требовали его внимания, — доктор Уэллс подмигнул Барри. Когда их стейки подали, Барри услышал, как доктор Уэллс чуть ли не застонал от счастья. Взявшись за нож с вилкой, он тщательно пережевывал каждый кусочек бифштекса, хотя по его словам, он почти отказался от мирских удовольствий ради науки. Еще никогда так, как в эту минуту, Барри не осознавал, что сидящий перед ним человек — ученый. И какой вклад этот ученый внёс в человечество! Барри, Кейтлин и Циско так слепо ненавидели Эобарда, что в независимости от того, хороший он человек или плохой, они проигнорировали тот факт, что он — в первую очередь ученый. Ради науки этот ученый не посчитался с не одним городом, и более того, не посчитался с конкретной семьей, нанеся им невосполнимую утрату. Но все же, его работа подтолкнула человечество к прогрессу и повлияла на весь мир. Когда Барри вспомнил, что доктор Уэллс интегрирует коды, в его тело снова нахлынули волнительно-возбуждающие токи. Барри сказал Айрис, что лучше вообще не встречаться со своими идолами, потому что они, вероятно, совершено не такие, какими вы их себе представляете. Но Барри забыл, что никогда не понимал Эобарда. Он знал тот образ доктора Уэллса, который создали СМИ. Барри знал его лишь через биографию и интервью. Единственное, в чем представления Барри об Эобарде оказались правильными — это его достижения. Ему следует признать, что он действительно восхищался работой Эобарда, хотя произошло так много ужасных вещей. Доктор Уэллс, которого он видит сейчас, больше оправдывает свою биографию, чем Эобард под личиной Уэллса. И в душе Барри восхищается человеком, который вдохновил его. — Слишком горячее? — спросил доктор Уэллс, подняв голову и увидев, что Барри совсем не приступил к еде. — Нет, все нормально, — Барри ярко улыбнулся: — Мне еще никогда не был так хорошо, Харрис. Барри наслаждался нежным вкусом и богатым ароматом говядины, которая выдерживалась 72 дня, а затем восторженно произнес: — Спасибо за хорошо проведенное время. Примечания: 1) Фамилия Харрисона Уэллса — Well переводится как: 1) «хороший» и 2) «колодец». 2) Термин «выдерживание мяса» широко употребляется в Англии. Обозначает время, сколько это мясо было выдержано перед началом приготовления. Почему он употребляется здесь, решайте сами.