Void (Пустота)

Центральный полицейский участок. Барри держал в руке отчет. Выйдя из своего кабинета, он увидел, что весь полицейский участок погружен в беспорядок и хаос. Вниз по лестнице во главе тяжеловооруженной команды спецназа на максимальной скорости промчался одетый в бронежилет капитан. — Что случилось? — спросил Барри у своих гражданских осведомителей. — Барри, мэрия подверглась нападению! Джо уже направил туда команду людей. Не думаю, что он будет распространяться об этом, — услышал Барри голос Циско, подняв телефон. Все было очень странно. Циско сказал Барри, что даже находясь в лаборатории, они все равно не могут выяснить, что же произошло в мэрии. Связь почти полностью отрезана, и они не знают, живы или мертвы находящиеся внутри здания люди. Цель напавшего на мэрию человека неизвестна, а значит, он вдвойне опасен. Барри кивнул, ответив, что понял. — Будь осторожен, — серьезно заключил Циско: — Я не знаю почему, но у меня есть нехорошее предчувствие. Барри только предстояло понять, о каком предчувствии говорил Циско. Опередив капитана Сингха, Барри успешно проник в мэрию через окно. Он стоял в приемном зале. Вокруг было пусто. В зале не было ни крови, ни пуль — один только чистый и аккуратный пол, но не смотря на это, в воздухе витал странный запах, не присущий обыденному течению времени. — Это слишком странно… — пробормотал про себя Барри. Он осмотрелся, но это не помогло ему убедиться, что вокруг нет никакой опасности. Он зашагал по зданию: — Циско, ты можешь использовать инфракрасное сканирование, чтобы определить местонахождение людей? — Уже. Спутниковые данные показывают, что люди находятся в правом крыле здания, на третьем этаже, в последнем зале парламента. Странно, но состояние людей довольно стабильное. Они обездвижены, но кажется, все живы. Барри не замечал ничего необычного, пока не услышал музыку. Он осторожно открыл дверь, и звук стал более громким. Он услышал насыщенные звуки фортепиано и спокойное, мягкое сопрано «Аве Марии» Шуберта. Барри увидел, что Пэтти и все остальные находятся в бессознательном состоянии со связанными за спиной руками. На людях не было никакой крови и даже шрамов. Очевидно, они не были ранены. За исключением Джо. Сердце Барри внезапно опустилось. Музыка лилась со всех направлений, но в комнате все равно было очень тихо. Барри оглядывался по сторонам, пока не услышал голос: — Эй! Флэш, настало время отдать свой долг крысолову! На говорившем был надет синий плащ. Человек стоял на трибуне. Когда он снял капюшон, на его молодом и слегка детском лице играла сладкая кривящаяся улыбка. Это был Хартли Рэтэуэй, но страшнее всего было то, что увидел Барри: у ног Хартли неподвижно лежал Джо. Сердце Барри словно схватила и крепко сжала невидимая рука. Это ловушка. Барри только сейчас это понял, но было слишком поздно. Он уже здесь. Хартли раскинул ладони в гостеприимном жесте, намеренно растягивая слова:  — Хорошо, очень хорошо, прекрасно, Барри Аллен! Ты заставил меня долго ждать. Я слышал, что у тебя больше нет скорости? Мне очень жаль. Увидев, что Барри собрался двинуться в его сторону, Хартли слегка растянул губы в улыбке и повернул запястья. Этот жест сопроводился пронзительным звуком, от которого в барабанных перепонках Барри будто взорвалась бомба. Барри понял, что не может двигаться. Его тело и ощущения были полностью дезориентированы. — Не двигайся, — Хартли поднял руку, и нажал какую-то кнопку на ладони. Подняв голову, Барри услышал голос Хартли, который произнес: — Я установил бомбу на груди твоего отца. Как только ты совершишь необдуманное действие, я сразу же отпущу эту кнопку, и сердце твоего отца разорвется. Хартли даже очень любезно устранил звуковую атаку и медленно повторил сказанное, чтобы Барри услышал и понял каждое слово. — Раз ты все понял, можешь встать с колен. Только с поднятыми руками! — Хартли громко рассмеялся. Кажется все, что он делал, жутко его развлекало. Барри поднял руки и поднялся на одно колено. Затем он несмело крикнул, глядя в глаза Хартли: — Хартли, чего ты хочешь? Сопрано вдруг стало слишком высоким. Прикрыв глаза и напустив на себя торжественный вид, Хартли произнес: — Santa Maria, Mater Dei, ora pro nobis peccatoribus, nunc et in hora mortis nostr. Amen (Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных, ныне и в час смерти нашей. Аминь). — Боже, благослови меня. Надеюсь, что никогда не буду знать этот язык, — пробормотал Барри. — Ты убил Харрисона Уэллса. Ayin tachat ayin (око за око). Я хочу, чтобы ты ощутил вкус потери своего отца. — Пятнадцать лет назад Харрисон Уэллс убил мою мать! А мой отец был заключён в тюрьме! Я уже узнал, что такое потерять отца! — крикнул Барри, продолжая держать руки поднятыми. Затем он покачал головой, и посмотрел Хартли в лицо: — Хартли, ты слышишь меня? Я думал, что ты ненавидишь Харрисона Уэллса. Почему ты хочешь отомстить за него? — Он кое-что забрал у меня. Естественно, я мог вернуть это, находясь рядом с ним, но я никогда не помышлял о том, чтобы убить его. — Я не убивал его. У меня нет такой способности, — с тревогой произнес Барри: — Его скорость даже быстрее, чем моя, и он просто… исчез. Хартли бодро запрыгнул на трибуну, и начал медленно расхаживать вокруг Барри. Затем он насмешливо ответил: — Ты вполне искренен. Я почти поверил в это, но сразу после моего побега из лаборатории в центре города появилась огромная черная дыра. Я наблюдал за вами. Я знаю, что вы многое сделали против Харрисона, и знаю, что Харрисон, кажется, имел исключительную скорость, а также то, что у вас с ним была некая сделка. Используя одну десятую часть мозга я понял, что Харрисон мертв, а значит, и ты не сможешь избежать его участи. Некоторое время Барри ничего не говорил. Так или иначе, он действительно имел прямое отношение к исчезновению Харрисона Уэллса. Через наушники Барри услышал диалог Циско и Кейтлин. Он понял, что Циско побежал в лабораторию доктора Уэллса за помощью. Внезапно он подумал, что Хартли может что-то услышать через его гарнитуру. Отключив наушники, Барри поднял взгляд на уровень глаз Хартли, и сказал: — Мы все — жертвы доктора Уэллса, Хартли. Ты прав, этот человек предал меня, и какое-то время я не мог перестать думать об этом. Но все же я решил не зацикливаться на этом, и идти дальше. Барри посмотрел вниз, на лежащего на земле Джо, и прошептал: — Я ненавидел его так сильно, что долгое время в моей жизни не было ничего, кроме ненависти к нему. К себе, за то что доверился не тому человеку. Я не видел ни надежды, ни любви, когда оставался наедине с собой, переосмысляя свою жизнь и ненавидя себя. Уэллс даже оставил мне видео, в котором сказал, что знает меня лучше, чем я сам. Он сказал, что я никогда не буду по-настоящему счастлив. Он оказался прав, я не могу доверять другим. Не могу влюбиться в кого-то, и даже забота о других пугает меня. Такая жизнь все более и более невыносима для меня. Хартли спокойно посмотрел в глаза Барри, и ласковым тоном произнес: — Барри Аллен, ты никогда не знал, почему я так ненавидел тебя, да? Но прямо сейчас моя ненависть к тебе усилилась на один пункт.

***

— Почему он выключил коммуникатор?! — доктор Уэллс смотрел на красный свет на мониторе, означавший, что связь выключена. Он потянулся к ящику стола за карандашом, и швырнул его в стену через всю лабораторию. Карандаш звонко ударился об пол. Замерев и задержав дыхание, Циско сидел за столом, не смея пошевелиться. В последнее время доктор Уэллс был особенно раздражителен. Смена одежды, казалось, изменила его, но не улучшила его поведение. Теперь, когда Барри столкнулся с опасностью, этот тщательно сдерживающийся вулкан, наконец, взорвался. От беспокойства доктор Уэллс вцепился руками в волосы, и встав, начал кружить по лаборатории, изредка пиная ножки стола: — Я не хочу быть ответственным за чужую глупость. Взгляд доктора Уэллса был сосредоточен в пустоте. Несколько секунд длилось молчание, но затем он повернулся к Циско и быстро сказал: — У вас есть телефон капитана Сингха? Звоните капитану и скажите, что Хартли Рэтэуэй планирует держать в заложниках Флеша, используя шантаж. Скажите, что Флэшу нужна его помощь, и что вы просите его отправиться в мэрию для переговоров с Хартли. Скажите, что с этим справится только он! — Что? Почему? — Циско сделал шаг назад, совершенно не реагируя на указания, — Почему капитану Сингху? Повернувшись, доктор Уэллс бросил на Циско тяжёлый взгляд темно-голубых глаз, в которых плескался гнев, и тихо прорычал: — Циско! Иди сейчас же! Циско выскочил за дверь и убежал.

***

Течение времени для Барри начинало расплываться. Хартли снова врубил музыку. Влияние шума запутывало пространство и время. Барри пытался контролировать себя, чтобы не закричать, но в голове нарастала острая колющая боль. Наконец он не смог сдержать крика. Он не знал, почему в его душе оставалось смутное чувство страха. Хартли был эксцентричным человеком, и даже лживым, но он не убийца. Он не будет убивать Джо своими собственными руками. Он просто хочет привлечь внимание людей, а потом исчезнуть. Ему нужно выплеснуть гнев, беспомощность и печаль. Так же, как и он сам. Барри услышал, что кто-то приближается к конференц-залу. Звук шагов отчётливо раздавался по полу. Приподняв голову, Барри устремил взгляд в сторону и увидел капитана Сингха, стоявшего перед конференц-залом и готового выстрелить в Хартли. Он приказал: — Харт, прекрати. Остановись. — Дэйв? — Барри услышал удивленный ответ Хартли. Капитан Сингх и Хартли знают друг друга? Они обращались друг к другу очень фамильярно. Хартли остановил шумовую атаку. Столкнувшись взглядом с капитаном Сингхом, он выпрямился, а его лицо скривилось. Затем он резко выкрикнул: — Ради защиты вашего Флэша ты направляешь пистолет на меня?! Освободившись от шумовой атаки, Барри лежал на полу и пытался отдышаться. Он глухо стонал из-за боли, но не смотря на неясное сознание, он увидел на лице капитана мрачную решимость: — Не так. Я пришел сказать «привет», но теперь положи оружие. Харт, все кончено. — Нет, — послышался приглушенный ответ Хартли. Барри вдруг подумал про его звуковые атаки, и обращаясь к капитану Сингху, предупредил: — Будьте осторожны! — он попытался встать, но последствия сотрясения не прошли даром. Встав, он несколько раз покачнулся, и упал на землю. Снова раздалась ударная звуковая волна, испускаемая руками Хартли. Капитана Сингха вместе с оружием отбросило через несколько рядов сидений. Он упал на пол, изо всех сил пытаясь подняться. Хартли рысью кинулся к нему, и наступил обутой в сапог ногой на правую руку капитана. Прежде, чем взглянуть на капитана, Хартли диким предупреждающим взглядом посмотрел на Барри. Затем он поднял руку с контролером бомбы, молча предупреждая Барри на счет необдуманных действий. Барри увидел, что взрывная сейсмическая атака полностью уничтожила оружие, валявшееся рядом с капитаном Сингхом. Хартли опустился на корточки перед лицом капитана, и тихо сказал: — Дорогой Дэйв, ты готов защищать от меня даже Флэша? — Не имеет значения, кого защищать. Я защищаю всех, и Флэша в том числе. Капитан Сингх вытирал кровь то с одной стороны лица, то с другой. — Жители Central City под моей защитой, это мой долг. А ты, Хартли Рэтэуэй, захватил мэрию, похитил моих людей. Ты — мой противник. — Пойми, Дэйв, очевидно, что я — тот, кто пытается добиться справедливости для людей. Но почему-то все считают меня плохим человеком, — Хартли обхватил обеими руками лицо капитана Сингха: — Харрисон Уэллс намеренно создал ускоритель частиц, и специально допустил взрыв. После этих событий я испытывал сильнейшую боль. Я хотел, чтобы он понес заслуженное наказание, но меня заперли в подвалах С.Т.А.Р. Лабс под присмотром Харрисона Уэллса. Мне известно, что Флэш убил Харрисона Уэллса, и я хочу отомстить за Харрисона. Но ты навел на меня оружие и хотел отправить в полицейский участок… Этот беспокойный мир так несправедлив к некоторым, да? — Хартли надел наивную улыбочку. Капитан Сингх ахнул: — Отпусти этих людей, пока ещё есть возможность. Хартли, не совершай ещё большую ошибку, чем совершил до этого… Ты же не такой… Я прошу тебя, не… Хартли наклонился и запечатлел на левой щеке капитана нежный поцелуй. Затем он одной рукой сжал его шею и яростно ударил: — Сейчас не время возобновлять старую дружбу. Это все пустое. Хартли опустил капитана на пол и выпрямился: — Я полагаю, ты не хочешь, чтобы Дэйв узнал твоё истинное лицо, да? Как и ты, я надеюсь, что этот разговор только между нами двоими? Барри сделал глубокий вдох и попытался что-нибудь ответить. Он хотел успокоить Хартли, он чувствовал, что должен что-то сказать, но ему было тяжело вымолвить даже один слог. Хартли расцвёл в милой улыбке: — Ты сейчас испытываешь нечто очень похожее на сотрясение мозга: головокружение, спутанность сознания, ты не можешь контролировать мышцы. Это нормально, — Хартли обернулся и внимательно посмотрел на бессознательного капитана, а затем добавил: — Я и Дэйв раньше встречались некоторое время. Потом мы расстались, но остались неплохими друзьями. Хартли пожал плечами, глядя вниз. Затем он шаг за шагом приблизился к Барри: — Всякий раз, когда я думаю, что не могу ненавидеть тебя сильнее, я нахожу, что недооцениваю степень своей ненависти. Дэйв и Харрисон, оба безоговорочно на твоей стороне. В их глазах я просто урод. Урод, у которого есть лишь великолепная внешность, талант и молодость, — Хартли склонил голову и замолчал на некоторое время, крепко сжав кулаки. Но когда он поднял голову, чтобы посмотреть в лицо Барри, его глаза блестели от слез: — Барри Аллен, я передумал. Я убью тебя сегодня! И Хартли нажал кнопку на перчатке. Барри понял, как именно Хартли собирался убить его. Хартли управлял резонансной частотой его тела, и это был его план. В любой момент Барри мог умереть от разрыва внутренних органов. Хартли убьет его, и на этот раз здесь не будет доктора Уэллса, чтобы прийти ему на помощь. Барри будет умирать в одиночестве. Барри чувствовал, как плавятся его внутренние органы. Чувствовал, как плавится его мозг, и когда боль достигла максимального предела, Барри стало казаться, что он утратил способность осознавать. Сопрано Ave Maria звучало, словно голос с неба. Барри почувствовал, будто плывет. «Это — мой рай»? — подсознательно подумал он. — Хартли Рэтэуэй! Ave Maria внезапно стихла. Наступила давящая тишина, которая обычно пугает людей. Хартли сразу прекратил звуковую атаку на Барри. Он смотрел на говорящего, и на лице его отражался шок. Ничего не было. Кроме тишины. Барри уже начало казаться, что прозвучавший голос был слуховой галлюцинацией, но в динамике снова раздался какой-то шум. Шум становился все тише и тише, пока полностью не исчез. Затем из динамика снова послышался спокойный, приковывающий, словно магнит, внимание, мужской голос: — Хартли, я знаю, что вы слышите меня. Если вы хотите увидеть меня, то сначала отпустите Флэша и всех заложников. Это был голос Харриса. Харрис использовал гигантские магниты, чтобы контролировать динамик. Для этого Харрис должен находиться в непосредственной близости отсюда, а значит Харрис в опасности! В голове Барри звучал голос, повторяющий: «Харрис рядом! Харрис в опасности!». — Харрисон, — подняв голову, Хартли посмотрел на колонки. Его голос не скрывал радости: — Ты все еще жив! Харрисон! — Мы можем сыграть в шахматы. Я уже сделал свой первый ход, и теперь жду ваш. Верните мне моего малинового рыцаря, иначе я гарантирую, что у вас не будет даже возможности переместить пешку. Раздался всплеск шума, отрезавший говорившего с другой стороны. Конференц-зал погрузился в тишину. Задрожав, Хартли упал на колени и заплакал. Когда он поднял голову, Барри заметил, что он что-то произносит. Слова были нечеткие, и нельзя было разобрать, молится он, или шепчет проклятия. Барри увидел, как Хартли, вытирая слезы, пошел в сторону бессознательного Джо и что-то сорвал с его груди. Затем он решительно вышел из парламентского зала. Уходя, он не переставал смотреть на Барри. После этого Барри, наконец, упал в обморок.