Void (Пустота)

Когда Барри открыл глаза, то увидел, как над ним вращается потолок. Это был все тот же белый потолок С.Т.А.Р. Лабс в медицинском кабинете. Он почувствовал головную боль, тошноту и двоение в глазах. — Я не могу поверить, что ты управлял автомобилем в одиночку. — Это голос Циско, он звучит, словно разгоряченная конфорка. Барри чувствует, что Циско мог бы приготовить отличный стейк, используй он свой гнев. — Рэтэуэй мог очень скоро начать адекватно думать, и мне нужно было находиться достаточно близко от него, самое большее это 20 метров, только так я мог управлять магнитом, чтобы передавать голосовые сигналы в динамик офф-лайн. Между нами не было совершенно никакого подходящего защитного средства, я не думал, что могут возникнуть какие-то проблемы с моим решением. — Его голос звучал бесцветно и сухо, словно летний песок. — Но вы оставили там Барри! Бессознательного Флэша! — По-моему, я поступил мудро, когда направил туда две машины, разве не так? Он услышал ещё больше споров; кажется, это были голоса Циско и Харриса. Это помогло ему понять, что он вернулся в С.Т.А.Р. Лабс, он почувствовал себя в безопасности и снова закрыл глаза, пытаясь зафиксировать вращающийся потолок. Голос Харриса был более холодный, чем когда-либо до этого, а тон резче: — Циско, я полагал, что закон Гука является одним из основных принципов машиностроения! — Что? — Вы знали, что у Хартли была резонансная частота Барри, однако, вы не улучшили его костюм Флэша. — Барри услышал звук, словно кто-то стучит карандашом по столу: — Да даже захудалый инженер-проектировщик знает, что изменив вес, можно избежать летального исхода, инженер с квалификацией получше, сразу мог бы добавить амортизатор в костюм, ну, а инженер с высокой квалификацией, мог бы усовершенствовать демпфер, чтобы снизить скорость ударной волны, и установить его в костюм. — Что? Ах, ой ой ой… — голос Циско сначала звучал возмущённо, потом удивлённо, а затем, словно он прозрел, виновато. — А сейчас реши эту проблему. — Барри, возможно, непреднамеренно уловил какой-то звук и снова открыл глаза, однако, он не увидел ожидаемый белый потолок, вместо этого, он увидел пару голубых глаз, неожиданно вторгшихся в поле его зрения. Эти глаза были наполнены гневом, обвинением и сожалением, что, казалось, от этих эмоций его глаза сияли ярким светом, словно пара блестящих звёзд, готовых взорваться в любой момент. — Привет, Харрис. — Барри нахмурился, когда почувствовал, что пришёл в сознание, и понял, что ему не избежать гневной отповеди. Поэтому он слегка опустил голову, неосознанно пытаясь уклониться от разгневанных глаз, и робко улыбнулся:  — Сколько сейчас времени? Вы уже поели? Доктор Уэллс не ответил. Он стоял перед постелью Барри, обхватив себя за локти, и внимательно за ним наблюдал. Его мимика и жесты ясно давали понять, что сейчас он очень недоволен: — Барри Аллен! Ты в своём уме?! — Гарри, Барри это не поможет. — Кейтлин шагнула вперед и посмотрела на данных о физическом состоянии Барри, и затем мягко произнесла: — Добро пожаловать обратно, Барри. Как ты себя чувствуешь? — Неплохо… В основном небольшое головокружение и тошнота. Кейтлин собиралась сказать Барри, что это последствия сотрясения мозга, и это не так страшно, когда её перебил голос:  — Это потому, что ваш мозг исцеляется с гораздо медленной скоростью, чем восстанавливаются другие части вашего тела. — Холодно отрезал Доктор Уэллс, — но это не имеет значения для того у кого никогда не было много ума. Доктор Уэллс увидел, что Кейтлин и Барри смотрели на него; затем он осторожно прикоснулся пальцами к кровати и нетерпеливо сказал Кейтлин: — Доктор Сноу, мое терпение вот-вот закончится, которое, между прочим, мне надо направить на то, чтобы разгрести бардак вместо него. Поэтому, мне нужно выяснить, что именно произошло. — Доктор Уэллс закончил говорить, и его глаза очевидно указали на дверь. Кейтлин поколебалась несколько секунд, сочувствующе смотря на Барри, и, наконец, медленно вышла из палаты. — Так что? Рэтэуэй ушёл? — Барри застенчиво задал вопрос. — Это временно. — Доктор Уэллс все также держа локти, наклонился к уху Барри и прорычал:  — Чем ты думал? О чем ты думал? И зачем вообще ты решил отключить коммуникатор? Если бы я не связался с капитаном Сингхом и не направил бы его на твои поиски, сейчас бы здесь лежал труп Барри Аллена!!! — Он бессознательно впился пальцами в подстилку, лежащую на кроватной решётке. Барри невольно отодвинулся на какую-то четверть к другой стороне кровати, желая увеличить расстояние между ним и разгневанным мужчиной, на мгновение, он действительно хотел исправить предложение доктора Уэллса, после того, как он упомянул о прибытии капитана, который помешал Рэтэуэю совершить убийство, но Барри благоразумно промолчал. То, что Доктор Уэллс спас его — является неоспоримым фактом. — Вы знаете, какие отношения между капитаном Сингхом и Рэтэуэем? — Полюбопытствовал Барри. — Сейчас мое время задавать вопросы, Барри Аллен. — Доктор Уэллс произвольно прервал его: — Вы мне не ответили, почему отключили коммуникатор? -… — Барри колебался, но видя поджатые губы доктора Уэллса, он, наконец, ответил: — Рэтэуэй мог услышать нашу радиосвязь, я не хотел, чтобы он знал, что есть Вы. Он будет ненавидеть вас… Его, а не вас. Он ненавидит вашего злого близнеца, Эобарда. Если он узнает, что вы есть, то он захочет отомстить. Что касается меня… Когда я работал с Эобардом, он не убил меня. А после его смерти, он так и не пытался напасть на меня, когда я был в меньшинстве. Может быть… когда-нибудь, когда он захочет поговорить о докторе Уэллсе, мы соберёмся все вместе. Мне, на самом деле... Я понимаю, что он чувствует, и думал, что он позволит мне выразить сочувствие. Казалось, доктор Уэллс не ожидал такого ответа, поэтому его приподнявшиеся брови показали его удивление и желание поскорее узнать ответы. Он с грустью посмотрел Барри: — Продолжайте, вы не закончили. Барри тщательно подбирал слова, наблюдая за лицом доктора Уэллса, и прошептал в сторону: — Ну… у нас не было особого выбора... Не похоже, что в прошлый раз Эобард мог использовать автомобильные акустические колонки, чтобы уничтожить его перчатки... да и в лаборатории не было никаких ресурсов, что можно было использовать в офф-лайн. — Вы не доверяете мне. — Быстро сделал выводы доктор Уэллс. — Вы не верите, что я могу спасти вас от подобного рода ситуаций. Барри совсем не думая, что говорит, ответил: — Это не так, Харрис, я просто не хочу видеть, как Рэтэуэй причиняет вам боль! Доктор Уэллс саркастично улыбнулся и подумал, что его план прошёл действительно успешно; в конце концов, он полагался на него, чтобы подобрать бессознательную тушку Барри — наряду с кучей едкого сарказма и насмешек, срывающихся с его губ. И все же, доктор Уэллс, не показав ни капли эмоций, шагнул назад, показывая, что намеревается закончить на этом разговор и уйти, обернувшись сказал: — Это не должно вас беспокоить, мистер Аллен. Я скажу доктору Сноу, чтобы вы снова поели, вы должно быть голодны. Это второй раз, когда доктор Уэллс уходил в раздумьях. Он не был хорошим человеком, его не заботили эмоции других людей, поэтому он часто обижал кого-либо своими грубыми замечаниями. Он в совершенстве владел своей речью. Ему стоит лишь пожелать стремительно атаковать оппонента своими язвительными словами, чтобы дать отпор. Но почему-то сейчас он решил промолчать. Через три часа повреждения Барри полностью зажили, не оставив никаких последствий. Джо, Пэтти, и другие люди так же как и Барри, получив сотрясение мозга, просыпались после глубокой комы, к счастью, они не получили других повреждений. Капитан Сингх также не испытывал никаких серьезных проблем после пробуждения. Доктор Уэллс оставил для Рэтэуэя «Аве Марию», к которой тот проявил чрезмерную заинтересованность. Он разделил партии фортепиано и сопрано, провёл некоторые тесты и обнаружил, как эта разделённая музыка оказывает влияние на человеческий мозг. Кейтлин провела большое исследование и обнаружила, что играй он даже спокойную фортепианную пьесу, то может вызвать эффект летаргического сна, этот вывод дался ей не просто. Она пришла к выводу, что Рэтэуэй во время игры может гипнотизировать и усыплять людей. Следующие несколько дней, Циско использовал доктора Уэллса по максимуму. Он излазил все канализации в центре города и установил там множество устройств. А так же установил микро-GPS в обувь Уэллса и датчики радиолокационного отражателя в его верхнюю одежду. Так что на четвёртый день после происшествия в центре города, наступила тихая ночь, словно затишье перед бурей, когда ничего не происходит. — Он придет. — Глядя на то, как Барри становится все более и более обеспокоенным, Доктор Уэллс пояснил: — Он как шахматист в шахматной игре, а победитель, это тот, кто совершит наименьшее количество ошибок. Терпение никогда не было одним из моих сильных сторон, но мы должны быть терпеливыми. Сказав это, он направил всю свою энергию на предыдущую работу, которой занимался до инцидента с Рэтэуэйем, и казалось, что угроза в его лице его совершенно не волнует. Его проект, кажется, шел не слишком гладко; Барри видел мешки под глазами, свидетельствующие об усталости. Кейтлин и Циско иногда предлагали ему помощь, но он каждый раз только отмахивался. Все это не могло не расстраивать Барри, потому что они ничего не могли сделать ни для безопасности доктора Уэллса, ни для его проекта. — Нуу, я действительно не имею понятия, что это за проект, которым он сейчас занимается, даже Циско и Кейтлин не в курсе. — Барри шел вниз по улице и жаловался Пэтти, выйдя из ресторана и направляясь к ней домой. Пэтти была в хорошем расположении духа, чтобы выслушать его, поэтому она молчала и не перебивала его до тех пор, пока Барри, наконец, не понял, что он делает, что он уже около десяти минут, как жаловался на Харрисона Уэллса. Барри коснулся головы и довольно робко сказал: — Извини, Пэтти. Я не должен был жаловаться на работу. — Я не много знаю о твоей работе, так что это довольно забавно послушать твои рассказы. — Ты действительно так думаешь? — Барри был слегка удивлен. — Тебе не скучно? Пэтти рассмеялась: — Перед тем как что-то происходит, ты никогда не знаешь, какие из улик чрезвычайно важны. Доктор Уэллс не рассказывает тебе о своём проекте, но ты можешь сам логически подумать. Если бы он консультировался с Кейтлин, значит, это было бы связанно с биоиженерией, но в какой работе и Циско смог бы пригодиться? Ты всегда был хорош в рассуждениях, подумай еще раз, нет ли каких-нибудь других причин? — Ты замечательная. Не хочешь перекусить мороженым? — Барри увидел перед остановкой грузовик с мороженым; он, наконец, вспомнил, что Пэтти очень любит мороженое. Конечно, его предложение отразилось весельем в глазах Пэтти. Все было украшено Рождественскими украшениями. И сейчас, когда время было уже довольно позднее, на улицах все-равно было многолюдно. Люди, несущие большие сумки, по-видимому, только что сделали большие рождественские покупки, а счастливые лица, говорили об их планах на Рождество. В это время, множество людей были привлечены грузовиком с мороженым, поэтому они встали в длинную очередь, а парочка перед ними обсуждала конкретные планы на отпуск во Франции. Затем они услышали звуки музыки. Уличный музыкант, стоя в десяти метрах от них, играл на электрооргане. Он был одет весьма просто: в темно-синюю толстовку и шляпу с глубокими полями; он стоял под омелой, которой была украшена сводчатая беседка, а его лицо было скрыто под шляпой, словно у статуи. Пальцы пианиста порхали, когда он играл адаптацию David Lanz, и после Piano Solo в Сочельник, в дополнение к хорошо известной части главной темы, его аккорды были живые и яркие, а при отсутствии фонового сопровождения, все это казалось небольшим, медленно текущим ручьём, чьё пение успокаивало и приносило радость. Пэтти взяла Барри за руку и опустила голову ему на плечо, они спокойно наслаждались музыкой. В этот раз пианист посмотрел на Барри, и Барри увидел, что под шляпой находится Хартли Рэтэуэй. Тем не менее, уже было слишком поздно. Хартли Рэтэуэй быстро натянул улыбку и что-то сказал Барри, и Барри, словно загипнотизированный, оторвался от Пэтти и пошел к Хартли. Пэтти подумала, что Барри собрался дать пианисту деньги. Она быстро объяснила продавцу, какое хочет мороженое, и после того, как заплатила, она обернулась в поисках Барри, но его нигде не было, как и пианиста. Он даже свой инструмент оставил. До неё донёсся необычный запах, после чего она достал телефон и позвонила Джо. На другой стороне улицы, в уединенном переулке, Рэтэуэй, наконец, остановился, за ним также остановился Барри. Взгляд Барри были каким-то вялым и расфокусированным, словно он был под гипнозом, но в нем попеременно проскальзывало то беспокойство, то недоумение, со стороны это выглядело очень странно. — Вот поэтому я и назвал себя Крысоловом, Барри Аллен. — Хартли Рэтэуэй подошёл к замершему, словно дерево, Барри и прикоснулся рукой к браслету на его шее, а затем странным голосом произнёс прямо ему в ухо: — Барри Аллен, теперь ты проведёшь меня в С.Т.А.Р. Лабс, в лабораторию Харрисона Уэллса, а сам пойдёшь в общую лабораторию и спокойно проспишь до завтрашнего утра. После того, как Барри услышал эти слова, вся тревога покинула его лицо, как и неуверенность, теперь по его лицу совершенно ничего нельзя было понять. Барри молча подчинился требованиям Хартли Рэтэуэйя и последовал за ним прямо к припаркованной рядом машине. Когда Джо нашёл Циско, и они спешно прибыли в лабораторию, там уже никого не было, оставался только монитор, на котором они увидели, как в лабораторию доктора Уэллса ворвался Барри. У них перехватило дыхание, когда они увидели, как Барри невозмутимо схватил Уэллса за руку, оттаскивая его от экрана компьютера; доктор Уэллс даже не успел воспротивиться, его вывели из лаборатории в мгновение ока. Рядом с лабораторией был припаркован чёрный автомобиль с поддельными номерами. Дверь открылась, и из него вышел молодой человек без головного убора; он поднял голову и с доброжелательной улыбкой произнёс прямо в камеру: — Вот мы снова и встретились. Это был Хартли Рэтэуэй. Хоть доктор Уэллс и сомневался, но он по-прежнему не забывал прилагать все силы для сопротивления — ему удалось несколько раз заехать Барри кулаком, но Барри не пытался уклоняться или как-то избегать ударов — словно зомби, он не обращал внимания на удары, на его лице не было никакого выражения, даже боли. Хартли, кажется, что-то сказал, и Барри, подняв руку, легко завёл обе руки доктора Уэллса за спину, лишая его возможности сопротивляться. Хартли Рэтэуэй подошел к доктору Уэллсу и что-то сказал ему на ухо, все тут же увидели, как, ещё секунду назад, яростно вырывавшийся доктор, потерял сознание и упал на землю. Детектор на металюдей доктора Уэллса, встроенный в наручные часы, во время драки нечаянно активировался, и все увидели, что циферблат замигал красным светом. Хартли Рэтэуэй был хорошо подготовлен, когда д-р Уэллс упал, он поднял его за руку и разместил на пассажирском сиденье автомобиля. Хартли пристегнул доктора ремнём безопасности и даже аккуратно закрыл дверцу. Наконец, Хартли на прощание сказал Барри пару слов — парень так и стоял и бесстрастно смотрел, как Хартли сел за руль и уехал, после чего вернулся в С.Т.А.Р. Лабс. — Боже мой, Рэтэуэй действительно заслуживает прозвище Крысолова. Все смотрели на экран и не могли поверить в то, что они видели. Циско пробормотал: — Он — метачеловек, и мы в большой беде. Сердце каждого охватил холод страха.