Четыре альтмера и одна землянка

Звук быстрых шагов отдавался едва слышным эхом от каменных стен. Советник Архимага спешил закрыться в кабинете. Он был в таком смятении и растерянности, что все намеченные на сегодня планы сами собой отодвинулись на другой день. Заперев дверь на засов, талморец сел в кресло и закрыл глаза, вспоминая свой недавний визит в комнату Антонины и её «дневник». Не только за всё время пребывания в Коллегии, но и за всю свою жизнь он не сталкивался ни с чем подобным. Даже на родине, в Академии Магов, не доводилось ему ни слышать, ни читать о «стеклянных скрижалях» с живыми картинками. Анкано открыл глаза, обвёл взглядом свои покои, медленно протянул руку к столику и налил себе вина, удивляясь странному сюрпризу, который преподнёс ему Аури-Эль на День рождения. Потягивая терпкий и ароматный напиток, альтмер поймал себя на том, что совершенно не представляет, как ему поступить. Советнику хватило бы, наверное, пальцев одной руки, чтобы сосчитать те моменты, когда он затруднялся принять верное решение, несмотря на то, что жизнь его сложилась очень непросто для эльфа, родившегося на Саммерсете. В ночь на 27-е Руки Дождя 95 года Четвёртой эры, стены роскошного алинорского особняка огласил крик младенца. Первенца Таэлиндо и Наэрлин. Мальчика нарекли Анкано. Его рождение было особенным для семьи, поскольку их род, один из самых древних и знатных родов Саммерсета, почти угасал. Таэлиндо был последним из Дома Аурилион, и в эту ночь благодарил всех альтмерских богов за благополучное разрешение жены. Отца Анкано помнил очень смутно, в памяти всплывали только янтарные глаза родителя и лиловый цвет его одежды. Но мать альтмер помнил хорошо, и с нею у него были связаны самые тёплые и нежные воспоминания. Наэрлин не питала любви к мужу (их брак был заключён «по расчёту», как и большинство семейных союзов Саммерсета), но уважала его и как личность, и как представителя древнейшего рода. Чести породниться с Домом Аурилион желали очень многие семьи столицы, но Таэлиндо выбрал её. Отношения между супругами складывались ровно и не отходили ни от одного правила, принятого в семейной жизни альтмеров. И только их ребёнок, разбудивший в душе эльфийской леди неведомое до того чувство материнской любви, вносил приятное разнообразие в церемониальный уклад. Она ни на минуту не хотела оставить своё дитя, почти всё время проводила с ним и отказалась даже от кормилицы. Муж не возражал, уступая желанию жены, хотя среди столичной знати не были в ходу подобные отношения с ребёнком. А Наэрлин наслаждалась всеми дарами материнства в общении с сыном, с неустанным вниманием наблюдая, как он растёт, и не упуская ни единой мелочи. Первая улыбка малыша, его первое слово, первые шаги, его первые открытия в познании большого мира в звуке, аромате или прикосновении к неизвестному предмету – всё это приносило ей восхитительную радость и наполняло сердце нежностью. Анкано помнил её мелодичный голос, ласковые руки, внимательные любящие глаза и стройный силуэт в проёме двери, светящийся в лучах солнца. Помнил он и время Пустых Ночей, когда засыпал только на руках матери, слушая тихую колыбельную. Именно тогда, в 99 году, закончилось его самое счастливое время… Род Аурилион, несмотря на знатность, богатство и древность, вызывал в окружающих не только почтение и восхищение. Зависть, давно и прочно укоренившаяся в жителях «города интриг», как называли столицу в Саммерсете, часто давала свои всходы и горькие плоды. Особенно после возвышения Талмора. С помощью Ордена многие и многие алинорцы сводили счёты с теми, кто чем-то мешал им в получении высокой должности, наследства или просто имел неосторожность не понравиться. Проклятием же рода Аурилион стало его богатство, сосредоточенное в руках всего одной альтмерской пары, и строгость хозяина дома. Двое слуг смогли предоставить недоброжелателям достаточно «доказательств» для доноса и самого тяжкого обвинения. В одну из Пустых Ночей тишину дома нарушил топот сапог талморского патруля. Наэрлин, повинуясь инстинкту, унесла спящего ребёнка в пустую (за ненадобностью) комнату кормилицы. Хотела было и на ключ запереть, но, подумав, просто прикрыла створку и задвинула ширмой неприметную дверь. В спальне супруга уже слышались крики и шум боя, но не от оружия, а от множества заклинаний. Эльфийка замерла, приложив ладонь к сердцу, внутри похолодело. Таэлиндо сражался с солдатами Талмора! Нет, зная характер мужа, Наэрлин не была удивлена его сопротивлением, она просто с ужасом думала о последствиях. Вскоре стало тише, дверь распахнулась, и на пороге появились двое солдат. Глаза хозяйки дома недобро сверкнули, но лицо осталось спокойным. Она была готова испепелить любого, кто посмел бы приблизиться к двери детской комнаты. – Не делайте глупостей, леди Наэрлин, – раздался за их спинами голос командира, – ваш муж и так уже сильно осложнил положение. И своё, и ваше. – Что такого могло случиться, что патруль Талмора врывается в благородный дом ночью? – невозмутимо спросила она, обводя глазами солдат. – У меня приказ немедленно доставить вас и вашего мужа в Резиденцию Ордена, – сухо ответил офицер, – Узнаете всё на месте. – Я могу хотя бы одеться? – вскинула подбородок женщина. – Извольте, – кивнул офицер. Наэрлин лишь мельком взглянула на мужа, лежащего у кровати, скрученного магическим заклинанием, и закрыла двери. Наскоро накинув одежду, она вышла из спальни, спокойно подошла ближе к мужу и сказала, что готова идти. Подробности о событиях этой ночи Анкано узнал от Мелви, единственной из слуг, кого тогда не арестовали. Она стояла за портьерой в спальне госпожи, и патруль её не заметил. Но всё видела и слышала. Звук шагов в дальних комнатах ещё не стих, когда в особняке начался пожар. Девушка бросилась к выходу, но услышав детский плач за ширмой, вернулась, быстро нашла перепуганного ребёнка, успокоила, как могла, и вынесла из дома по чёрной лестнице. Ранним утром, едва забрезжил рассвет, она уже летела из Алинора верхом на тонконогом коне, прижимая к груди переодетого в простую одежду и замершего от страха малыша. Она хорошо понимала, что ночной арест, чуть не сорванный лордом Таэлиндо, мог случиться только по очень тяжкому обвинению, и решила без промедления отвезти ребёнка в Янхольд, где жил его дядя, единственный эльф на всём Саммерсете, кто мог сейчас помочь. Мелви старалась не останавливаться, хотя и не всегда это получалось, Анкано был слишком мал для таких путешествий, но к ночи следующего дня она уже стучала в дверь особняка Дома Ауриндис. Когда-то она и сама служила здесь, но после свадьбы уехала вместе с молодой госпожой в Алинор. Мелви, конечно, узнали и быстро проводили в покои хозяина. Увидев бывшую служанку, испуганную, покрытую дорожной пылью и с племянником на руках, лорд Элерин ахнул, быстро подбежал и забрал Анкано. – Мой лорд… – девушка бессильно опустилась на пол и горько заплакала. – Мелви… – эльф сильнее прижал к себе малыша в предчувствии очень плохого известия, – Дайте ей воды! Мелви, успокойся и скажи, наконец, что произошло, – произнёс он, поглаживая по спине готового заплакать ребёнка. Анкано затих и сильнее прижался к дяде. Глотнув воды и немного отдышавшись, служанка сбивчиво, но достаточно ясно смогла рассказать об аресте. – В чём их обвиняют? – Я не знаю, мой лорд. Тот офицер ничего не сказал. Говорил только, что у него срочный приказ. – Срочный?.. – Элерин глубоко вздохнул и провёл рукой по лицу, как бы отгоняя нерешительность, – Благодарю, Мелви. Отдыхай. С этими словами он, не отпуская ребёнка с рук, сел за стол и написал несколько строчек на желтоватой бумаге с гербом. – Это срочно, Илендил, – коротко сказал он, отсылая слугу. Лорд поцеловал ребёнка и спросил, приглаживая его растрёпанные волосы: – Будешь ужинать, Кано? Мальчик резко мотнул головой и нахмурился. – Тогда тёплого молока и спать, – улыбнулся Элерин. – Мама и папа приедут сюда, да? – спросил он, глядя прямо в глаза. – Не знаю, малыш, – честно ответил эльф, – Но ты ведь не откажешься пожить у меня немного, правда? – Хорошо. Я поживу… В полночь, уложив ребёнка в своей спальне, Элерин вышел в гостиную, где его уже дожидался Ниверон Иффралин, давний друг детства и… офицер Талмора. Услышав шаги, эльф обернулся: – Доброй ночи, Эл. – Ночь не очень добрая, Ниви, но я рад тебя видеть. Садись. Вино будешь? – Что случилось? – нахмурился талморец. Элерин вздохнул, наполнил кубки вином и, отдавая один другу, коротко сказал: – Арест. – Кто? – Наэрлин и Таэлиндо, – ответил лорд, усаживаясь напротив. – Когда? – Вчера ночью, Ниви. – А ребёнок? – Анкано у меня. Мелви привезла. – Так. Это хорошо. Обвинение? – Офицер не сказал. – А вот это плохо, Эл. Очень плохо. – Сам знаю, – усмехнулся лорд, – Что посоветуешь? – Здесь большая интрига. Тебе надо ехать в Алинор. Ребёнка оставишь на меня. Вернулся Элерин через два дня. Слуги, никогда ещё не видевшие у хозяина такого взгляда, старались не шуметь и говорили шёпотом. Ниверон, притворив дверь спальни, тоже молчал с немым вопросом в глазах. – Их казнили в ту же ночь, Ниви! – сдавленно прошептал Элерин, - Обвинение в оппозиции Талмору, помощи беженцам и заговоре против королевского Дома. Особняк в Алиноре сгорел. Поместье конфисковано. Род Аурилион лишён всех привилегий и титулов. Единственное, чего я смог добиться, это чтобы не трогали ребёнка. – Мы вернём доброе имя Аурилион! Мы найдём того, кто стоял за этой гнусной клеветой и отомстим! Я обещаю тебе! – Это не вернёт Наэрлин, не вернёт Таэлиндо! – Элерин закрыл лицо руками и затих. – Только без отчаяния, Эл! Ты не один в этом мире. У тебя есть Анкано! И у тебя есть я! – Да, – лорд поднял голову, – Анкано и ты. Семья Ауриндис не могла похвастаться столь же блистательной историей и родословной, как Дом Аурилион, но тоже была весьма известна и уважаема на Саммерсете. Имелись у Элерина и связи, и даже приятельские отношения в самых разнообразных сообществах островов. Однако пока лорд не торопился использовать их для разоблачения клеветы на сестру и её мужа, предоставив тайное и неспешное расследование Ниверону и сосредоточив всё внимание на племяннике. Своих детей Элерин не имел, жена его умерла в родах пять лет назад. Ребёнок тоже не выжил. Подобные случаи были настолько редки, что врач, принимавший роды и искренне сочувствовавший лорду, потерявшему в одночасье жену и дочь, оказался в полной растерянности от собственного бессилия. В его личной практике такое произошло впервые. И только год спустя рождение племянника смогло хоть как-то утешить Элерина. Он часто навещал сестру, с удовольствием слушал её рассказы о малыше и всё сильнее привязывался к нему. Самые яркие воспоминания детства у Анкано были связаны с Янхольдом. Лорд Ауриндис, с большой болью пережив ещё одну потерю, отдавал нерастраченное чувство сыну сестры, стал для него и отцом, и учителем, и первым другом. Окружённый искренней любовью и заботой, мальчик быстро освоился в доме дяди и всё реже вспоминал об ушедших родителях. Между тем, расследование Ниверона, неспешное и кропотливое, дало свои результаты. Через десять лет он смог нащупать след, а дальше уже запутанный клубок интриги расплетался намного быстрее. Назревал серьёзный скандал, но в многоходовой партии оказались замешаны несколько лордов Алинора, включая одного из высоких талморских чинов, и дело замяли. Ниверон, по просьбе друга, не стал начинать нового витка расследования. Во-первых, и так уже было всё ясно, а во-вторых, Элерин был удовлетворён тем, что удалось снять обвинение с сестры и зятя, и хотя вернуть поместье не получилось, зато все отнятые привилегии и титулы были возвращены. Это было для него самым главным, поскольку Анкано подрастал, и его дальнейшая судьба очень сильно зависела от статуса и репутации семьи. Пока у племянника было исключительно домашнее образование, Элерин не жалел денег, приглашая лучших учителей. Но близилось время, когда мальчику будет необходимо поступать в Академию, и восстановленные доброе имя и честь Дома Аурилион были, конечно, неоценимы. Возвращение Анкано титула лорда дало и другие плоды. Теперь дядя мог путешествовать с племянником по всему архипелагу, не опасаясь косых подозрительных взглядов. Они побывали во всех уголках Саммерсета, подолгу жили в каждом городе, и к возвращению домой мальчик свободно говорил на всех альтмерских диалектах. Настало время нового обучения. Домашнее воспитание было довольно распространено среди знати островов, и по достижении пятидесяти лет все дети проходили вступительные экзамены в Академию Магов, филиалы которой были в каждом городе. Фёстхолд, давший рождение Гильдии, а потом и Академии, также давно уже был филиалом, а главная резиденция Магов располагалась в Алиноре. Туда могли поступить только те, кто успешно окончил более скромные учебные заведения. Так что у жителей столицы не было никаких преимуществ в этом отношении, им также было необходимо пройти начальный курс обучения. Небольшой филиал Академии открыли и в Алиноре. У Элерина не было никаких сомнений в том, что все вступительные экзамены Анкано сдаст превосходно. Его магический дар, полученный от обоих родителей и усиленный качественным образованием, позволял быстро осваивать любое направление магического искусства. И то, что юноша стал одним из лучших учеников, не удивило лорда. Но одна неожиданность всё же случилась. Анкано влюбился. Влюбился страстно и безоглядно, со всем пылом юности. Избранницей его сердца стала дочь короля Янхольда Айлинис, учившаяся с ним на одном факультете. Поначалу Элерин не знал, как ему реагировать. И главное – не знал, как на это посмотрит отец девушки. После укоренившихся на Саммерсете «особых правил» для заключения брачных союзов, любовь была редкой гостьей в сердцах альтмеров, поглощённых политикой, наукой, магией, торговлей, интригами, улучшением родословных, словом, всем, чем угодно, только не чувствами. Но мудрая природа иногда брала реванш, одаривая чьё-то сердце любовью. Это не порицалось, конечно, но и не приветствовалось, поскольку «консультанты по родословной», принимающие решение – вступать какой-то паре в брак или нет, – могли не одобрить избранника сердца. Именно поэтому многие из тех, кто не принимал этой евгеники, покидали острова, не желая становиться бездушными машинами, улучшающими качества расы. Однако выбор Анкано был едва ли не лучшим, по крайней мере, для жителя Янхольда, и Элерин решил не вмешиваться, поскольку чувства племянника никак не сказывались на качестве его обучения. Он только наблюдал издали и ждал реакции отца девушки, поскольку сама Айлинис благосклонно приняла ухаживания юноши. Анкано ей очень понравился, и прежде всего тем, что в его глазах она видела не «счётчики» её достоинств как будущей супруги и матери, но искреннее и чистое чувство. Король Янхольда Мариифин хоть и с некоторым опозданием, но отреагировал. В один из тихих вечеров посыльный доставил лорду Ауриндис приглашение на аудиенцию вместе с племянником. Разговор получился немного напряжённый, но главное, отец девушки узнал – у Анкано были самые серьёзные намерения. Возразить ему было довольно трудно, поскольку род Аурилион, хоть и побывавший в опале и лишившийся богатства, всё равно представлялся одной из лучших партий на Саммерсете. Однако и сам юноша, и его избранница были ещё очень молоды, и не закончили обучения в Академии. Поэтому Мариифин решил пока не объявлять помолвки, но и препятствовать этому роману не стал, уступая желанию единственной дочери. Окрылённый этим полублагословением, Анкано не спал всю ночь. Король не сказал «нет»! Значит, нужно только подождать, когда наступит «брачный возраст», принятый в королевской семье. Правда, ждать придётся долго. Двадцать лет. Но зато они пройдут рядом с Айлинис! Отрочество, проведённое в напряжённых занятиях, пролетело быстро. Экзамены сдавались легко, им на смену неизменно приходили свидания и продолжительные прогулки. Анкано не мог подарить дорогих украшений избраннице, но зато мог дарить возвышенные стихи, маленькие магические сюрпризы, хорошее настроение и любовь. На факультете эту пару все уже считали женихом и невестой. Однако магический дар юноши преподнёс всё же одну неприятность. Преподаватели в один голос убеждали Элерина отправить племянника учиться в Алинор, поскольку теперь его талант нуждался в более сильных и опытных учителях. Анкано, конечно, не хотел ехать в главную Академию, и аргументов «против» у него было предостаточно. Юноша и слышать не желал увещеваний дяди, даже представлять не хотел ещё пять лет ожидания и разлуку с Айлинис. Но на помощь Элерину пришёл старый друг, опытный маг, блистательный офицер и царедворец. Алинор показался Анкано очень шумным и агрессивным, несмотря на живописные улицы со множеством фонтанов и цветущих деревьев. А здание главной Академии поражало высотой башен, затейливыми узорами витых ажурных лестниц и бесчисленным количеством мостков, переходов и галерей. Местные маги-преподаватели с энтузиазмом приняли нового ученика, показавшего действительно выдающиеся способности. Молодой лорд учился прилежно и почти истово, желая как можно быстрее освоить все искусства, предлагаемые учителями, и вернуться домой. Он часто писал дяде, Ниверону и, конечно, Айлинис. Анкано сам относил письма в почтовый офис и сам забирал их, не доверяя посыльным. Его роман в письмах, изложенный стихами, мог бы стать неплохим пособием для начинающих поэтов. Но на Саммерсете мало ценилось романтическое направление поэзии. Эти письма из Янхольда помогали ему переживать острое чувство тоски по дому и Айлинис, не оставлявшее его на протяжении всех лет, проведённых в Академии. Близился к концу последний год обучения и последние экзамены, открывающие молодому магу любые пути: и в науке, и в практической магии, и главное – к помолвке. Последний месяц, проведённый в Академии, Анкано запомнил надолго. Именно тогда перестали приходить письма от Айлинис. Юноша томился неизвестностью, но поделать ничего не мог. Подготовка к последним экзаменам не позволяла ему даже на день отлучиться из города. Экзамены он сдал блестяще, к большому удовольствию преподавателей, готовых дать самые хорошие рекомендации от Академии. Но Анкано пока не волновали ни ходатайства, ни рекомендации. Новоиспечённый маг Алинора спешил в почтовый офис в ожидании письма от невесты или хотя бы от дяди, с известием о ней. Но в этот день писем не было вообще, выходя на улицу, он даже не заметил красивого убранства главной аллеи, не сразу услышал мелодию множества флейт, доносившуюся с другого конца, и столкнулся с праздничной процессией почти неожиданно. Это была свадьба. Подняв глаза и увидев жениха, Анкано горько усмехнулся. Молодой альтмер был в камзоле Талмора. Даже для свадьбы не сменил одежды! Машинально взглянув на невесту, юноша замер на месте. Время словно остановилось – рядом с талморцем была Айлинис! Девушка медленно повернула голову, почувствовав взгляд. Она, конечно, узнала его, приветливо кивнула и улыбнулась, будто увидела просто знакомого эльфа, ничего не значащего в её жизни. На душе стало холодно и черно, Анкано долго смотрел вслед процессии, направлявшейся в храм Мары. Молодой лорд не помнил, как дошёл до Академии. По дороге в свою комнату он столкнулся со старым Рунилом, магом Школы Колдовства, и узнал от него последние новости. Альдмерский Доминион начал войну с Империей и набирал боевых магов под свои знамёна. Анкано размышлял недолго, зашёл в канцелярию, взял рекомендацию Академии и направился в кабинет второго помощника Архимага, служивший сейчас штаб-квартирой эльфийского войска. Получив чин младшего офицера и предписание о месте службы, юноша быстро собрал вещи и поехал в Янхольд попрощаться с дядей. Элерин очень хотел удержать племянника, но понимал, что сейчас ни одно его слово, ни даже слово Ниверона не будет услышано. Он лишь мягко попросил Анкано не делать глупостей, справедливо опасаясь, что мальчик едет на войну за смертью, а не защищать интересы Доминиона. Ниверон также не пытался удержать его, лишь напутствовал помнить о хладнокровии, здравом смысле и о доме. И ещё посоветовал никогда открыто не выступать против Талмора. На войне Анкано набрался опыта в практической магии, дважды получил повышение в чине и повзрослел. Писал домой редко, но никогда не забывал отправить подарки ко Дню рождения дяде, Ниверону и Мелви. Конец войны застал его на Золотом Берегу, в палаточном лагере, расположившемся недалеко от порта. Там, провожая очередной корабль, уходящий на юго-запад, Анкано понял, что не хочет возвращаться на Саммерсет, не хочет видеть ни Янхольда, ни Алинора. Именно в Анвиле, в «Графском Гербе», его и нашёл посыльный с письмом из временной штаб-квартиры Талмора, находившейся в Имперском городе. Ещё в пору военных действий молодой маг попал в сферу внимания Ордена, но приглашение на беседу получил только после заключения Конкордата Белого Золота. Капитан Магналин встретил его приветливо, извинился от имени Талмора за невинно казнённых родителей и предложил вступить в Орден. Лорд Аурилион принял извинения, но на предложение ответил не сразу. Офицер, понимая сложность ситуации, терпеливо ожидал ответа три дня. Анкано хорошо помнил наставление Ниверона – никогда открыто не противостоять Талмору, – и понимал, что его отказ может быть воспринят именно так, а это скажется не только на его судьбе, но и на судьбе Элерина. Но не этот мотив был главным при принятии решения. Конечно, он разделял большинство взглядов альтмеров на жизнь, но к Талмору относился с вполне понятной неприязнью. Тем не менее, прислушиваясь к себе и своим чувствам, Анкано не мог не признать, что в сложившейся ситуации служба в Ордене может дать ему хоть какой-то смысл в жизни и позволит не уезжать на Саммерсет. Вот так, почти ненавидя Талмор, не разделяя его идеалов и целей, лорд Аурилион принял предложение и надел форму талморского юстициара. И поскольку Анкано был приглашён на службу, а также имел высокое происхождение, ему было позволено самому выбрать место своего служения. Новый юстициар выбрал Скайрим, провинцию Империи, в которой он никогда не был, и отправился в Солитьюд за назначением. Эленвен, крайне удивлённая прибытием под её начало представителя самой высокой знати Саммерсета, направила молодого офицера в Маркарт. Анкано остался доволен назначением, быстро освоился на месте и подружился с Колсельмо, от которого и сам «заразился» интересом к двемерской культуре. Город камня пленил его множеством нераскрытых тайн, опасными, малопонятными механизмами, исправно работавшими тысячи лет, и самой своей древностью. И так сложилось, что по большей части юстициар Анкано занимался изучением истории исчезнувшей цивилизации, нежели вылавливанием талосопоклонников в Пределе. Так прошло около пяти лет. За это время альтмер успел многое узнать о двемерах, но не слишком преуспел на политическом и религиозном поприще. А в один прекрасный день в Подкаменной Крепости появился лорд Ондолемар Ануирион, новый глава юстициаров, с назначением и с приказом от Эленвен явиться в посольство. Два представителя уходящих и очень древних родов альтмеров довольно быстро нашли общий язык. Передавая дела новому начальству, Анкано узнал, что эмиссар тоже участвовал в войне и тоже вступил в Орден недавно, даже позже его самого. Расспрашивать о причинах не стал, понимая, что и самому придётся рассказывать о себе. Расстались лорды почти приятелями. Ондолемар не разделял интереса к двемерской цивилизации, но пообещал присылать Анкано любую информацию о двемерах, если таковая попадёт ему в руки. В свою очередь, он и сам обратился с просьбой присылать ему книги или дневники, содержащие сведения о древних ювелирных украшениях. – Лорд Анкано, если возникнут проблемы с Эленвен, напишите мне немедленно, – сказал он на прощание. – Хорошо, – улыбнулся маг, не вполне представляя, о каких проблемах предупреждает его лорд Ануирион. Выяснил он это только по прибытии в посольство. Поначалу юстициар полагал, что его ждёт разнос начальства за нерадивую службу, но Эленвен, напротив, не стала браниться и пригласила на ужин в свои покои, где Анкано и познакомился с Айвен, дочерью первого эмиссара. Девушка была неглупая, судя по разговору, получила хорошее образование и воспитание, но особого впечатления не произвела. Типичное алинорское дитя. После ужина, когда дочь удалилась к себе, посол завела разговор о том, что карьеру на службе у Талмора можно сделать не только с оружием и магией в руке, что есть «иные пути» достижения положения и славы. Один из «иных» путей проходил через алтарь Мары. В общем, Эленвен, не особо стесняясь в выражениях, предложила ему брак со своей дочерью в обмен на быстрое продвижение в иерархии Талмора. Увидев изумление на лице офицера, посол посоветовала ему подумать до утра. Хорошенько подумать… И Анкано подумал, а утром очень вежливо и очень спокойно отказался от брачного предложения, сулящего «хорошую должность» и большие деньги. Эленвен холодно улыбнулась и протянула ему новое назначение. В Коллегию Винтерхолда с простым заданием ежемесячных отчётов о делах в Коллегии. Иного наказания наложить не посмела. Так Анкано оказался здесь, на краю Скайрима, в самом глухом уголке провинции. Поначалу он скучал по Маркарту и по Колсельмо, но через два года привык. И к Савосу Арену, и к ворчуну Урагу и к остальным, кого видел каждый день. Архимаг, не слишком удивлённый навязчивостью Талмора, решил не портить отношений с Орденом, но и давать слишком много свободы талморцу не собирался. Для начала он придумал новую должность советника, назначил на неё Анкано, подарив не только какие-то права, но и немалый круг обязанностей, отвлекающих альтмера от «основной работы». Савос давно уже был далёк от расовой неприязни, и в каждом маге ценил прежде всего его способности. А талморец был очень сильным магом, это он почувствовал в первый же день. Относился к нему Архимаг с опаской, но уважал. С учителями отношения у нового советника складывались по-разному, но, в общем, были холодно-нейтральны. Анкано поразило запустение этого места. Не только города, но и самой Коллегии, причём совершенно необоснованное запустение. Первую попытку что-то поменять альтмер сделал примерно через месяц. Это было предложение – починить мост, ведущий к воротам учебного заведения. Савос благосклонно выслушал Анкано, но отказал, сославшись на отсутствие средств. Тогда талморец принялся добывать эти самые средства, включив в свой арсенал искусство убеждения, почерпнутое у Ниверона. На этот раз сработало. Во внутреннем дворе появилась небольшая лавочка с магическими и относительно недорогими украшениями. В общем, стоило только начать. За время пребывания Анкано в должности советника в Коллегии появились ещё магазин книг, парочка кафе для студентов и для посетителей, отремонтировался мост и лекционный зал, заработал водопровод, появились наёмные слуги-уборщики – и полы Коллегии заблестели чистотой, ковры обрели свои прежние краски, потеряв многолетнюю пыль. Также появилось и много новых учеников, по большей части, платных. За ними, конечно – архивариус и привратник, а заслугу за последнее «приобретение» – младшего библиотекаря – Анкано честно делил с самой Антониной. Не вслух, разумеется. И вот сейчас советник находился в сложной ситуации. По инструкции он должен был немедленно сообщить руководству о найденном артефакте. Но альтмер также понимал, что вслед за его сообщением в Коллегию явится талморский патруль, и заберёт не только артефакт, но и Антонину. Традиционные способы добычи информации у талморцев он никогда не одобрял. Во-первых, Анкано была чужда бессмысленная жестокость, а во-вторых, он вполне справедливо полагал, что пытками никогда не добудешь достоверной информации. Под пыткой кто угодно признается в чём угодно, но правду вряд ли скажет, а то и просто умрёт, не выдержав боли. Неэффективно, грязно и неприятно. С течением времени отношение к своему Ордену у Анкано поменялось. Нельзя сказать, что он принял его идеалы, однако озлобленности сильно поубавилось. С одной стороны, Талмор отнял у него родителей, отнял любовь и желание жить на родине. Но с другой стороны, у него был друг и наставник Ниверон, тоже талморец, благодаря Талмору он познакомился с Колсельмо, с культурой двемеров и с лордом Ондолемаром, попал в Коллегию, наконец, к которой тоже был по-своему привязан. Однако не только здравый смысл руководил действиями юстициара, милосердие тоже иногда стучалось в его сердце. А сейчас оно стучалось очень настойчиво. Ну не хотел он отдавать эту смешливую девочку на съедение посольским палачам. Да и прямого противостояния Талмору в своих действиях он не усматривал. Об артефакте знал только он один, в этом советник был совершенно уверен. Тонкие пальцы эльфа сложились в кулак, рука приподнялась и тихо, но твёрдо ударила по столешнице. Анкано принял, наконец, решение. Нет! Талмор не получит Антонину! И артефакт тоже не получит!