Четыре альтмера и одна землянка

Тихо и коротко пропела тетива, отправляя стрелу в смертоносный полёт. Лёгкий костяной наконечник быстро нашёл цель, но ветер какое-то время ещё поддерживал крылья птицы, словно играя и не желая отпускать с высоты. Альтамир проследил за последним полётом ястреба и подбежал к месту падения. Обычно он не убивал животных с целью только убить. Однако сегодня был особый случай, у Пеструшки недавно вылупились птенцы и стали желанной лёгкой добычей для хищников. Эльф забрал редкий трофей – перья и когти – для зелий, поправил колчан и отправился к маленькому озерцу, где беззаботно плавали утята, даже не заметив смертельной опасности, грозившей им несколько минут назад. Пеструшка деловито крякала и наворачивала круги вокруг птенцов, не позволяя им заплывать слишком далеко. Убедившись в безопасности своих подопечных, альтмер огляделся вокруг, прислушиваясь к голосам леса, и, не услышав никаких враждебных или новых звуков, побежал к дому по едва приметной тропе. У пещеры, служившей ему домом уже многие годы, эльфа встретил Ушастый. С громким взволнованным сопением он бежал рядом, постоянно оглядываясь, будто звал за собой и хотел что-то показать. Охотник остановился у порога, разглядывая недавно поставленную морозную руну. – Ну что, Ушастый, у нас были гости? – сказал он, посмотрев на рыжего друга. Лис слегка оскалился, словно улыбнулся, и склонил голову на бок, мол, кто ещё из нас ушастый! Альтамир улыбнулся, снял заклятие и зашёл внутрь. Он уже знал, кто побывал здесь за время его отсутствия. Снять его охранную руну мог только мастер Рунил. В небольшой каменной нише юноша обнаружил новую книгу, кусок сыра и короткую записку с указанием дня для занятий. Что ж, времени у него достаточно. Эльф выбрался наружу, освежевал тушку кролика, кинул солидный кусок мяса Ушастому и принялся готовить ужин. К наступлению ночи юноша успел немного полистать книгу. Не о магии, как он предполагал. Это была «Великая война». Читалось ему плохо, рука ещё придерживала страницу, но глаза уже смотрели на тлеющие угли маленького очага. Скупые строки автора всколыхнули волну воспоминаний детства. Когда началась война, ему было восемнадцать. По человеческим меркам Альтамир считался уже взрослым, но эльфийская кровь не позволяла быстро расти. Разумом он даже превосходил сверстников, но телом оставался очень юн, и выглядел подростком. В раннем детстве это не слишком мешало, но позже, когда соседские мальчишки подросли, Альтамиру пришлось пережить немало насмешек и обид. Однако Элинхир, в котором родился и вырос, эльф любил. Он остался в памяти как «лёгкий город». Так называл его отец. Элиандил – чистокровный, но не слишком родовитый альтмер – числился на Саммерсете диссидентом. Прожил он на островах большую часть жизни, и покинул их с большим сожалением и болью, когда понял, что смириться с новыми порядками альтмерского общества не сможет. Было, конечно, жаль бросать дом, друзей и любимое дело, приносившее к тому же хороший доход. Элиандил был талантливым ювелиром, и немало придворных дам щеголяло на балах в его украшениях. Но свободе его, и даже жизни, стала угрожать серьёзная опасность, и в 138 году Четвёртой Эры альтмер покинул родину. Поначалу он долго скитался по Тамриэлю, боясь где-то останавливаться надолго, часть украшений и драгоценных камней, что удалось ему вывезти с Саммерсета, позволяли всегда иметь какие-то средства и много путешествовать. Однако по причине невысокого происхождения Талмор не слишком торопился искать мастера, а вскоре и вовсе потерял его след. Когда Элиандил понял, что «острая опасность» миновала, то решил осесть в Хаммерфелле. Элинхир понравился эльфу ещё в первое посещение удачным смешением архитектурных стилей и большим разнообразием рас проживающих в нём граждан. В таком городе было легко затеряться, выделялись там, пожалуй, только сами редгарды, составлявшие безусловное большинство. Близость к границам двух имперских провинций позволяла небольшому Элинхиру вести бойкую торговлю и способствовала процветанию ремёсел. Элиандил нашёл пристанище в квартале ювелиров, в доме Доминика Лендера, нанявшись к нему подмастерьем. Имперец принял «молодого» эльфа с охотой, поскольку конкуренция росла, а мастера с Саммерсета тут давно не появлялись. Только у соседа в подмастерьях тоже был альтмер. Вот и хотел Доминик с помощью Элиандила поправить дела и утереть нос Силестину, единственному пока ювелиру в городе, продающему украшения в «эльфийском стиле». Вскоре подмастерье стал компаньоном, долго скрывать умение и талант не получилось. Элиандил полностью изменил свой стиль, справедливо опасаясь, что по «фирменному изделию» легко будет опознать и мастера. Словом, соединив опыт нескольких тамриэльских школ, альтмер создал неповторимый элинхирский стиль в ювелирном искусстве. Украшения буквально улетали с витрины, не успев покрасоваться и трёх дней. Дела Лендера пошли в гору, и он готов был благословить тот день, когда Элиандил перешагнул порог его дома. Одно только омрачало радость торговца – племянница Фелисия. Смешение имперской, бретонской и нордской кровей породило на свет дивное ясноглазое дитя, и, когда ребёнок вырос, превратившись в девушку редкостной красоты, внимание мужского пола не заставило себя ждать. С одной стороны, это было даже неплохо, поскольку от Фелисии, стоявшей за прилавком, мужчины редко уходили без покупки, но с другой стороны, множество поклонников, в числе которых был и соседский помощник Нариндил, вызывали серьёзные опасения. Доминик тревожился, как бы шустрый альтмер не увёл племянницу к конкуренту. Девушка ведь не только красотой блистала, но и прекрасно разбиралась в украшениях, и вкусом отменным обладала. Благодаря её «милой болтовне», клиент зачастую уходил не только с покупкой, но и оставлял новый заказ. Доминик переживал и злился на «своего» эльфа, явно неравнодушного к Фелисии, за его медлительность и нерешительность. Не ровён час, уведут девчонку, а он только глазом сверкает и хмурится, если племянница слишком долго любезничает с очередным ухажёром. Однако неисповедимы пути богов и неведомы смертным замыслы Мары: в день, когда беспокойный дядюшка уже решил было отправить девицу в деревню к отцу, к нему явился Элиандил за благословением на брак с Фелисией. Свадьбу сыграли только через месяц – пока ждали приезда родителей, живших в высокогорной деревне Коловианского нагорья, пока платье шили, украшения мастерили, время пролетело быстро. А через год, ранним утром 27-го Последнего Зерна, счастливые супруги услышали голос своего сына. Сразу после свадьбы Элиандил стал называть жену Марилинда. Новое имя очень нравилось Фелисии, и с тех пор она отзывалась только на него, и именно его маленький Альтамир запомнил как имя матери. Самым ярким и самым ранним воспоминанием о детстве было общение с родителями и дядей. Он помнил отсветы каминного огня на руках матери, листающей книжку с картинками, голос дяди, будивший его каждое утро, и конечно, драгоценные камни на рабочем столе отца. Элиандил и так уделял много времени сыну, но, увидев интерес Альтамира к камням, стал общаться с ним ещё чаще. Никогда не гнал из мастерской, даже если мальчик мешал ему с выполнением заказа, и терпеливо отвечал на все вопросы. Вскоре и ремеслу своему обучать начал, а когда сын, удручённый медленным взрослением, почти перестал выходить из дома, Элиандил усадил его за стол подмастерья. Но стать настоящим ювелиром Альтамир так и не смог. В Тамриэль пришла война. Поздним вечером, в конце первого года войны, в уютный дом Доминика постучался Нариндил и прямо с порога сказал, что семье Альтамира надо срочно покидать город. Четыре пары недоумевающих глаз смотрели на ночного гостя в полной тишине. И тогда альтмер сознался, что ещё со времени свадьбы затаил обиду и не простил Элиандилу, что тот отбил у него девушку. Нариндил не просто затаился, но и мечтал отомстить. Неделю назад он отправил в Талмор донос на счастливого соперника. Однако сейчас раскаялся и пришёл с предупреждением, что за ним, скорее всего, уже идут. Ночь прошла в хлопотливых сборах, ехать, конечно, решили в деревню, к родителям Марилинды. Ещё затемно, до восхода солнца, маленькая семья отправилась в путь. Доминик остался присмотреть за домом, хотя понимал, что опасность грозит и ему тоже. В предместьях Элинхира отец купил коня и повозку, городским жителям, не привычным к долгим и длинным пешим переходам, было бы трудно передвигаться быстро. Лендер не выдержал талморского допроса, умер под пыткой, но не выдал родных. Однако Марилинду знал чуть ли не весь город, и дознавателям не составило труда добыть информацию просто за деньги. Нагнал их патруль почти у границы Коловианского нагорья, под утро, на привале. От смерти Альтамира спасло в тот день, то, что отец, плохо разбиравшийся в лошадях, купил боевого коня, и что конь этот не был тогда запряжён в повозку. Животное неожиданно смело бросилось на врага, один из талморских солдат был убит на месте мощным ударом подкованного копыта. Их осталось двое. Пока мать и помогавший ей конь сражались с солдатом, маг успел сильно поранить отца. Да, Элиандил, как и все альтмеры, имел природные магические способности, и даже владел некоторыми, самыми простыми заклинаниями, но «профессионально» не учился магии никогда. И, конечно, не мог тягаться с талморским волшебником в этом боевом искусстве. Он смог нанести ему раны, но пытаясь защитить сына, не думал о запасах магической энергии. Растратил всё быстро. Талморец, обозлённый раной и неожиданно бурным сопротивлением, выхватил кинжал. В момент, когда блеснуло лезвие, Марилинда добила солдата, повернулась к мужу и с отчаянным криком: «Альтамир!» – бросилась вперёд, увидев, что сын просто повис на руке офицера, пытаясь защитить отца от смертельного удара. Сильный и жёсткий пинок окованного сапога далеко отбросил юношу, как щенка. Альтамир упал на спину, но тут же поднялся и, подчиняясь наитию, не вполне понимая, что делает, выпустил молнии сразу из двух ладоней. Талморец пошатнулся, выпуская из рук оружие, и упал в снег. Добило его копыто коня. Но кинжал… Кинжал, хотя и не глубоко, но вонзился в подреберье Элиандила. Мать кинулась к отцу, он был ещё жив, но дышал слабо и часто. Альтамир опустился рядом на колени и, утирая слёзы, спросил, что ему делать. Марилинда велела принести сумку с зельями, вытащила кинжал и, как могла, перевязала рану. Подходящих зелий у них было немного, Элиандил выпил только одно, и ещё одно заставил выпить сына, увидев раны на его ладонях. Результат неумелого использования заклинания. Альтамир навсегда запомнил то утро и острое чувство беспомощности, терзавшее его сильнее раны и страха за жизнь отца. Ни он, ни мать ничем не могли ему помочь. Запасов магической энергии не хватало даже для самого простого заклинания, а уж на то, чтобы исцелять руками – и подавно. Сам Элиандил тоже был слишком слаб, чтобы себя лечить. Именно тогда мальчик принял решение, что обязательно будет учиться и магии, и военному искусству тоже. Чтобы никогда больше не чувствовать себя беспомощным младенцем перед лицом врага. Солнце показалось из-за гор, освещая место страшного боя, когда повозка с раненым начала подниматься вверх по дороге, ведущей в деревню. Добрались они почти ночью, и если бы не снег и не яркие луны, Марилинда вряд ли смогла бы найти родной дом. Её родители, Беатрис и Хэварт, едва успели прикрыть глаза, когда в дверь громко постучали. Элиандил прожил ещё три дня. Бабушка, знавшая толк в зельях и лечившая всю деревню, ничего не могла поделать. Если бы тогда, сразу после боя, можно было наложить целительные чары, отец был бы жив. Но сейчас жизнь медленно, но верно покидала его тело. Беатрис сказала, что клинок, ранивший Элиандила, был отравлен, что яд этот очень сильный, успевший проникнуть глубоко, и что нет у неё противоядия. После похорон мать долго плакала, и ещё много дней Альтамир каждый день видел её слёзы, не зная, как утешить и чем помочь. Когда влага глаз иссякла, Марилинда стала очень спокойной и отрешённой. Она ежедневно ходила на могилу отца и подолгу смотрела куда-то вдаль, за горы. Женщина плохо ела, мало спала, старела и таяла на глазах. Беатрис видела, что теряет дочь, пыталась отпаивать зельями, хотя в душе понимала, что такую боль и тоску никакие настои не вылечат. Только время. Но Марилинда не хотела давать времени этой власти. Она хотела уйти. И ушла, ровно через год после смерти мужа. За этот горький год Альтамир кое-чему научился у бабушки, стал практиковаться в алхимии и совсем немного в зачаровании, которое Беатрис знала хуже. После похорон Марилинды за внука взялся Хэварт. К юноше в деревне относились довольно прохладно, что его совсем не удивляло. Альтмеры сейчас разоряли земли Империи, и Сиродила в частности. Только то обстоятельство, что его дед был кузнецом, и его помощь была нужна жителям деревни почти ежедневно, удерживало соседей от резких слов в адрес эльфа. Поэтому Альтамир был рад лишний раз не выходить на улицу. Хэварт, далеко не молодой уже норд, был ещё крепок и прилагал много усилий, чтобы научить внука своему ремеслу. В деревне молодой альтмер провёл всю войну и ещё десять лет. Он заметно вырос, став ещё больше похожим на отца. Часть человеческой крови в нём выдавали лишь чёрный цвет волос и разрез глаз, доставшиеся от матери. Мышцы его обрели силу и форму от работы в кузнице, а пальцы – ловкость от работы с травами у алхимического стола Беатрис. Жители деревни уже не воспринимали его как чужака, дружелюбно приветствовали при встрече, и даже обращались с мелкими просьбами. Но время шло, не только залечивая боль потери, но и отнимая силы у деда и бабки. Когда Беатрис ушла в мир иной, за нею как-то засобирался и Хэварт. Он стал часто вспоминать молодые годы, но ещё чаще заговаривал о Совнгарде и просил внука похоронить его в Фолкрите на погребальном костре. Альтамир уже смирился с коротким веком людей, и смерть деда уже не настолько сильно ранила его. Он бережно уложил тело старика на мягкие шкуры и повёз кузнеца в последний путь. Жрецом Аркея на фолкритском кладбище неожиданно оказался альтмер. Пожилой маг поначалу принял юношу за чистокровного эльфа, увидев его зелёные, как чистая ранняя листва, глаза и не рассмотрев под меховым капюшоном тёмных волос. Но чуть позже, когда Альтамир назвался и рассказал о цели своего визита, Рунил понял всё без лишних объяснений, да и на разрез глаз обратил внимание. Здесь, стоя у погребального костра, юноша понял, что остался совсем один. Незадолго до смерти Беатрис до деревни дошли вести о страшной смерти Доминика, и о том, что дом его давно разграблен и пуст. Рунил же, наблюдая за бликами огня в зрачках Альтамира, думал о нелёгкой судьбе полукровки, остро ощущая его боль и одиночество. Маг оставил юношу на ночь у себя и за ужином аккуратно разговорил. Выслушав почти всю историю, альтмер отсоветовал ему возвращаться в Хаммерфелл; учитывая обстоятельства последних лет, отправляться на земли редгардов было слишком рискованно для эльфа. Поздним вечером Рунил сделал ещё одну печальную запись в своём дневнике, а пока предложил Альтамиру подумать над серьёзным изучением магии. Юноша обрадовался и сказал, что давно хотел обучаться этому искусству, но не было учителей, а потом добавил, что ему нужно вернуться в деревню за наследством, чтобы он смог оплатить услуги преподавателя и проживание в таверне. Рунил сразу возразил, справедливо полагая, что открыто жить в Фолкрите не стоит, и пообещал что-нибудь придумать. Утром третьего дня Альтамир, распрощавшийся с соседями и забравший небольшое наследство, оставшееся от родных, снова был у Зала мёртвых, готовый приступить к урокам. А жрец к тому времени придумал, как помочь юноше и где его поселить. Оставив на Каста кладбище, Рунил повёл ученика в лес. Примерно через час они стояли у входа в небольшую пещеру и ждали возвращения хозяина. Им оказался старый, наверное, старее самого Рунила, лесной эльф. Босмер, завидев гостей ещё издали, прибавил шаг и приветственно махнул рукой магу. – Ну что, Орикон, примешь мальчика на постой? – спросил жрец, обменявшись приветствиями и представив своего протеже. – Отчего же не принять? Приму, – весело ответил тот, – Мне как раз помощь требуется. В последнее время много заказов на дичь. Стрелять умеешь? – тут же осведомился он. – Нет, – покачал головой Альтамир. – Ладно, не будешь лениться, научу, – махнул рукой босмер, – И не только стрелять. – Ты тоже маг? Орикон весело засмеялся и сказал: – Иди, Рунил. Денька через три приходи. А я пока посмотрю, кого ты мне привёл. Воина или мага… С того дня у Альтамира началось новое обучение. И сразу у трёх учителей. К эльфам позже присоединился Каст, оценивший хорошую мускулатуру юноши. Годы, проведённые в лесу, дали молодому альтмеру многое. Каждый учитель требовал от него в обучении предельного напряжения и упорства, полной отдачи сил и терпения, внимания и концентрации. Каст гонял до седьмого пота, оттачивая с ним приёмы боя на мечах и кинжалах, и добиваясь от ученика рефлекторных движений. – В глаза, в глаза смотри, а не на меч, чтоб тебя! – ругался норд, – Вот так! Кисть мягче! Уводи удар! Тут тебе не кузница! Альтамир старался выполнять всё в точности. После первого учебного боя он вообще подумал, что не сможет освоить этого искусства. Двигался он настолько медленно, что будь на месте Каста настоящий враг, то убил бы его почти сразу. Руки болели так, будто он три дня провёл у горна, грудная клетка ходила ходуном, а глаза застилал пот. Новая наука вламывалась в тело с болью и осознанием собственной слабости. Но потом привык, и с каждой тренировкой он уже всё легче чувствовал, как надо и где надо, и своё тело, и оружие, и обманные выпады учителя. С магией было немного проще, всё-таки сказывалась альтмерская кровь. Самым трудным оказалось освоение первых простых заклинаний, умение контролировать эмоции и метко направлять удар. Рунил был хорошим учителем и ни разу не допустил, чтобы ученик получил повреждения при использовании заклинаний. Кроме того, жрец снабжал своего подопечного книгами по магии, истории и мифологии. Но самым необычным и самым трудным было обучение у Орикона. Казалось, что у него нет никакой системы вообще. Разве что стрельбе обучал более или менее методично. Сначала учил просто натягивать тетиву и видеть цель. И только тогда, когда Альтамир стал видеть белое пятнышко на голове ястреба или его глаз, разрешил осваивать саму стрельбу. А другую науку даже трудно было назвать «наукой» или «искусством». Орикон каждый раз давал какое-нибудь заковыристое задание. Мог сказать «Стань травой! Иначе чего ты стоишь?», или «Назови имя зверя! Иначе чего ты стоишь?», «Услышь слова ветра! Иначе чего ты стоишь?», или просто «Принеси воды из Горького ручья, у меня колено болит»! И так до бесконечности. Поначалу Альтамир сильно злился, казалось, что дурацким заданиям не будет конца, и что старый босмер просто издевается над ним. «Да, все вы, альтмеры, горды, будто королями родились! – говаривал он, – Всё боитесь, что корона упадёт с головы! Так сними корону-то, детёныш, и голове сразу легче станет»! Но со временем Альтамир начал понимать, что Орикон обучает его особому мировосприятию и мироощущению, помогающим понять не только окружающий мир, но и себя самого, и своё место в нём. Постигая этот своеобразный магический образ жизни босмеров, юноша начал ощущать всепроникающую одухотворённость мира. Учитель наставлял воздерживаться от бессмысленного разрушения и брать у леса только то, что необходимо для жизни. Наставлял всегда пользоваться сухостоем, запрещая бросать в огонь зелёные ветви, даже еловые. Учил никогда не забирать все ягоды или все грибы с поляны и прятать ненужные останки убитого животного в кустарнике, чтобы никто на них не наступал. Обучал старый босмер и общению с лесом. Одно из чудных заданий «Стань землёй!» долго не давалось альтмеру, но Орикон был непреклонен, он снова и снова отправлял ученика в уединённое место. «Делай, иначе не поучишь Силы», – говорил он. И однажды, когда сидел, прислонившись к стволу старой сосны, юноша понял, чего добивался от него мастер. Сначала он действительно почувствовал себя частью леса, мелкие животные и птицы больше не боялись его и сновали у его ног, занимаясь своими делами. Насекомые летали над ним, но не кусали, бабочки присаживались на голову и плечи, чтобы отдохнуть и расправить крылья. Корни перестали впиваться в ягодицы и стали «мягкими», от сосны исходило тепло, казалось, что ствол её дышит. Альтамир даже не заметил того момента, когда увидел незримую жизнь этого места. Было ли это раскрывшимся царством Хирсина или И’ффре, он не мог определить, но видел их – множество духов ушедших животных, ветра, земли, грома, гор, солнца и лун, деревьев и камней, и чувствовал себя своим, осознавая, что к каждому из них он может обратиться за помощью и получить её. Это была даже не одна Сила, но множество Сил этого мира, готовых поделиться с ним энергией, ничего не требуя взамен. Альтамир медленно поднялся, раскинул руки в стороны, принимая приветствие множества братьев, и побежал вперёд, не разбирая дороги. Сейчас ему не нужно было смотреть под ноги, босые ступни касались только мягкого ковра мхов, травы и многолетней хвои, деревья словно убирали свои корни с пути нового брата. Земля отдавала тепло, наполняла силой при каждом прикосновении, и мягко пружинила, отталкивая ногу. Эльф почти летел над нею и не заметил, как добрался до дома. Орикон посмотрел в глаза ученика, усмехнулся и махнул рукой в сторону пещеры, давая понять, что занятия на сегодня окончены. Альтамир улыбнулся одному из самых сильных своих воспоминаний и подбросил ветку на тлеющие угли. Но вскоре взгляд его снова погрустнел. В памяти всплыл день прощания с учителем. Босмер был уже и так стар, когда юноша начал учиться у него. Нет, Орикон не одряхлел с годами, но чувствовал приближение смерти. В один из летних вечеров лесной эльф сказал, что хочет умереть в Валенвуде и завтра отправится в путь. Учитель и ученик до утра сидели у костра в молчании. Слова прощания были не нужны. Утром он ушёл, оставив альтмеру свою пещеру, старый костяной лук и знания. Альтамир закрыл книгу и прилёг у костра, Ушастый устроился в ногах и мирно засопел, чувствуя, что и двуногий друг сейчас уснёт. Лис проснулся первым и разбудил эльфа громким сопением, к пещере подходил кто-то знакомый. Сегодня Рунил пришёл вместе с Кастом, что случалось редко за годы обучения. Юноша пригласил их в пещеру и, угощая травяным чаем, узнал, что время его ученичества окончилось. И чтобы получить ещё большие знания и умения, ему надо уже обращаться к другим учителям. Рунил посоветовал отправляться в Коллегию Винтерхолда, а Каст – в Вайтран, к Соратникам. Альтамир вздохнул, отдал Касту все припасённые шкуры и проводил друзей до края опушки, поручив Ушастого Рунилу. Лис послушался, но уходил неохотно и часто оглядывался назад, словно хотел удостовериться, что правильно понял двуногого друга. Весь день молодой альтмер провёл в лесу, прощаясь с любимыми местами, не зная – вернётся ли сюда когда-нибудь. Альтамир выбрал Коллегию и следующим утром уже шагал в сторону Рифта, сверяясь с картой, подаренной Рунилом. Лесистую часть дороги эльф прошёл легко, зная, что может не опасаться диких животных. Но при повороте тропы к Хелгену Альтамир замедлил шаг, услышав шум битвы, и едва увернулся от огненного шара, мгновенно упав на землю. Осторожно приподняв голову, он понял – в чём дело. Маг атаковал вовсе не его, а ледяного тролля, но промахнулся. Этих существ альтмер видел всего один раз, и то издали, и не очень понимал, как можно избежать сражения с ними. А троллей оказалось здесь трое. Что заставило их спуститься с гор, Альтамир гадать не стал, он просто переместился на более удобную позицию и достал лук. Руки охотника привычно делали работу, а глаза внимательно следили за тёмной фигурой мага, мелькающей между стволов. Первый тролль упал с костяной стрелой в глазу, двое других пока дрались между собой. Видимо, маг применил заклинание ярости, надеясь, что монстры поубивают друг друга. Но совершил ошибку: пустив огненный шар, он промахнулся и попал в того, на ком было заклинание. Тот сразу переключил атаку на мага. Второй тролль, почуяв опасность сзади, развернулся, увидел охотника и бросился вперёд. Не добежав до жертвы, он упал. Стрелы Альтамира не знали промаха. Однако третий тролль, одним ударом лапы убивший мага, уже быстро приближался к нему. Монстр взревел, получив стрелу в шею. Но это была уже не охотничья стрела, к месту сражения бежали три человека в кожаных доспехах и плащах голубого цвета. Эльф заметил их боковым зрением, сосредоточив внимание на тролле, и добил его одним выстрелом прежде, чем к нему подбежали воины. – Где Асманд? – спросил запыхавшийся молодой норд. – Ты про мага спрашиваешь? – уточнил эльф. – Ну да! Где он? – За тем пригорком, – кивнул Альтамир, – его убил тролль. Воин сорвался с места и побежал в указанном направлении. – А ты как тут оказался? – нахмурил брови второй. – Я просто шёл мимо, увидел бой и решил помочь. – Так ты маг? – продолжал допытываться норд, внимательно разглядывая юношу. – Нет, я охотник. – Хм, альтмер – охотник? – усмехнулся третий и крикнул, – Ну что там, Ралоф? – Асманд убит, – раздался из-за деревьев молодой голос, – Олаф, помоги! – Тебя как зовут? – поинтересовался третий, провожая взглядом товарища. – Альтамир. – А я Гутлейф. Тебе лучше пойти с нами, Альтамир. – С вами? – удивился юноша. – Да, если не хочешь неприятностей, – кивнул норд, – Ульфрик решит, что с тобой делать. «Ульфрик!? – мысли метнулись к воспоминаниям, – Ну конечно! Братья Бури»! Альтамир вспомнил, как видел их однажды в Фолкрите, они покупали щиты у кузнеца. Эльф решил не спорить. С тремя воинами он вряд ли бы смог справиться. В лагере Братьев было относительно тихо. Эльфа усадили у костра, поблагодарили за помощь, предложили мёда и еды. – Ты маг, Альтамир? – спросил подсевший к нему Ралоф. – Нет, я уже говорил. Я только собираюсь учиться и шёл в Винтерхолд. – Жаль. В наших рядах мало магов. И вот только сегодня ещё один погиб. Интересно, что там делали тролли? – Не знаю, – пожал плечами, Альтамир, запивая оленину мёдом, – Наверное, испугались чего-то. – Напугать тролля – это надо постараться, - усмехнулся Ралоф, – А у тебя неплохой меч, Альтамир. Как насчёт тренировки? – Может быть, завтра – ответил эльф, заслышав шум и приподнимаясь. – Это имперцы! – вскрикнул норд, выхватывая меч. С того памятного дня Альтамира закрутило в такой водоворот событий, какой он не смог бы даже представить. Имперских солдат было много, слишком много, чтобы воины лагеря смогли одолеть их. Эльф отбивался неплохо, но был скручен арканом и вместе с другими пленниками усажен в повозку. Всё, что случилось дальше, альтмер вспоминал потом, как тягостный и дурной сон. Плаха в Хелгене, появление чёрного дракона и бегство вместе с Ралофом из крепости пролетели как один миг. В Ривервуде он познакомился с Фэндалом, когда рубил дрова для Гердур. Эльфы разговорились, и босмер, так давно не видевший сородича, поведал о своих печалях. Альтмер уже видел Камиллу и понимал его чувства, девушка действительно была хороша собой, хотя, конечно, не такая красивая, как его мать. А босмер, окрылённый вниманием слушателя, уже просил о помощи, говорил, что хочет помочь брату Камиллы, у которого украли из магазина что-то очень ценное. Что он даже знает, куда идти, но боится, что не справится в одиночку. – Фэндал, у тебя найдётся лишний лук? – спросил альтмер, складывая дрова в поленницу. – Конечно! И лук, и стрелы – всё есть. Идём ко мне, у меня и заночевать можешь. – Только сначала мне нужно сообщить ярлу о драконе. Ралоф не может к нему пойти, и получается, что я – единственный пока свидетель нападения. – Хорошо, – согласился босмер, – я тоже с тобой пойду. Ты ведь не знаешь дорогу? – Не знаю, – вздохнул юноша, шагая вслед за новым товарищем. До Вайтрана было часа два пешего хода, но бегом эльфы добрались вдвое быстрее. Город гудел, как потревоженный улей, множеством звуков и голосов. Альтамир разглядывал улицы широко раскрытыми глазами, он уже почти забыл то время, когда видел сразу столько людей. По дороге ко дворцу ярла до них долетали обрывки разговоров о Братьях Бури, о ценах на пшеницу в будущем году, об убийстве короля Торуга, о детях… Балгруф произвёл на эльфа хорошее впечатление. Немногословный и спокойный норд внимательно выслушал гостя, поблагодарил, подарил нордский кинжал «с монаршего плеча» и отвёл к своему магу. Оценивающе взглянув на юношу, Фаренгар почти без предисловий, лишь упомянув о Войне драконов, поручил ему добыть артефакт из древней гробницы. Он немало знал о драконах, но просвещать любопытного эльфа в истории Тамриэля не стал, сказав, что дело его срочное и не терпит отлагательств. Однако пообещал всё рассказать, когда Альтамир вернётся с каменной скрижалью. Идти за ней нужно было на Ветренный пик. Именно там находилась нордская гробница, отрекомендованная придворным чародеем, как очень опасное место. Эльф согласился, но не потому, что был безрассудно смел, просто там же скрывались воры, укравшие драгоценность из магазина. А он уже пообещал помощь Фэндалу. По возвращении в Ривервуд босмер оставил гостя в доме и побежал к Камилле с радостным известием, что вот прямо завтра он отправляется добывать для её брата Золотой коготь, ну, и просто поболтать о последних событиях, встревоживших всё владение ярла Вайтрана. Девушка вручила ему несколько целительных зелий, потом подумала и отдала ещё парочку магических, надеясь, что компаньон её воздыхателя не только охотник. Альтамира Фэндал застал за починкой лука, улыбнулся, увидев как ловко у него это получается и принялся готовить ужин. *** Альтмер не был жесток, но на Ветренный пик шёл уже готовым к тому, что придётся кого-то убивать, и не питал надежд на то, что с ворами удастся договориться по-хорошему. Нечего им предложить взамен, кроме шкур. Фэндал неплохо прикрывал его на перевале у башни, но и сам восхищённо цокнул языком, когда Альтамир с одного выстрела снял троих часовых у входа в гробницу. – Ты где научился так стрелять? – Его звали Орикон, – коротко ответил эльф. – О, я слышал об этом охотнике, тебе очень повезло! – Да, повезло, – вздохнул Альтамир, осматривая руины. – А где он сейчас? – Не знаю, Фэндал. Он ушёл несколько лет назад в Валенвуд. Хотел умереть на родине. – М-мм, – печально кивнул босмер. – Ну, что, идём? – Идём. В нордских подземельях Фэндал ещё раз подивился способностям альтмера, передвигавшегося тише него. Альтамир с сожалением, но достаточно спокойно пускал в ход оружие, понимая, что ввязался в авантюры, не прощающие неуместного милосердия. Однако с драуграми – главной опасностью нордских некрополей, эльфы почти не сражались, встретив потревоженных мумий только в крипте, где нашли труп данмера с Золотым когтем. А дальше продвигались бесшумно, прокрадываясь мимо погребальных камер и обходя ловушки. Тем не менее, за скрижаль, заказанную Фаренгаром, пришлось немного повоевать. Сначала стена в последнем зале как-то странно «ожила». – Ты видишь? – прошептал Альтамир, указывая на засветившиеся символы. – Что? – Вон там, что-то светится… – Нет… – Ну вон же, на стене. – Ничего не вижу. Только старую стену и всё. Альтмер подошёл ближе, осторожно поднялся по стёртым ступеням и протянул руку к светящимся незнакомым буквам, глубоко вырезанным в камне. «ФУС!» – услышал он громкий и хриплый голос внутри головы. Символы вспыхнули синим огнём и погасли. Но поразмышлять над странным явлением не удалось. – Альтамир, сзади! Услышав крик товарища, эльф успел развернуться, выхватить меч и отразить удар нордского топора. Крик драугра впечатал его в стену, но левая рука уже обжигала пламенем лицо мумии. Второй раз Альтамир не дал ему крикнуть, прямо «на вдохе» всадив меч в горло. Отдышавшись, эльфы осмотрели гроб, забрали хранившуюся в нём скрижаль и поднялись наверх в поисках выхода. Очень не хотелось возвращаться тем же путём, рискуя потревожить драугров, так удачно обойдённых в первый раз. Вышли они на удивление близко к Ривервуду, солнце уже стояло в зените, ярко освещая крыши деревни. – Ну что, беги к Камилле, – улыбнулся альтмер другу, – а мне надо ещё наведаться в одно место. Там у меня очень хороший лук остался. – Когда вернёшься? – Надеюсь, что к ночи. Хелген встретил юношу тошнотворным запахом сгоревших и разлагающихся тел и рычанием волков, пировавших на пепелище. Звери не трогали проходящего мимо двуногого, лишь провожали немигающим жёлтым взглядом. Ещё тогда, сидя в повозке, Альтамир приметил, что имперцы отнесли трофеи в башню, и очень надеялся, что его костяной лук остался там. Эльф вошёл в тёмное помещение, зажигая магического «светлячка». Мимо ног метнулся злокрыс и затаился в дальнем углу, сверкая красными глазками. Нападать не стал, ведь двуногий не собирался отнимать добычу. Искать долго не пришлось, в куче оружия и доспехов, сваленных у стены за столом, Альтамир откопал свой лук. Правда, с порванной тетивой, но зато целый. Эльф улыбнулся и вышел на улицу. Драконий камень, добытый в нордских руинах, помог завоевать расположение придворного мага и узнать кое-что о драконах и некоторые подробности из истории Тамриэля. Но приумноженная благосклонность ярла обернулась не только очередным подарком, но и просьбой о помощи, когда пришло известие о драконе, напавшем на Вайтран. Подбегая вместе со стражниками к разрушенной Западной Башне, Альтамир не вполне понимал, чем он, собственно, может им помочь. Из событий того дня, когда бежал из Хелгена, он помнил только рёв дракона, огонь и ужас. Но возражать ярлу было неловко, тем более – после подаренной кожаной брони. Когда прилетел дракон, стражники заметались вокруг башни, Айрилет убила панику коротким приказом, и воины рассредоточились, притаившись за камнями. Хотя и понимали, что для атакующего сверху дракона они – прекрасная цель. Лучники из башни постреливали, но не наносили пока никакого вреда. Попасть дракону в глаз было практически невозможно, огненные струи просто ослепляли, да и уворачиваться от них тоже было необходимо. – Стреляйте по крыльям! – крикнул Альтамир и взял цель. Дракон через пару кругов начал снижаться, раненые крылья заставили его приземлиться, но ящер не подпускал к себе воинов, угрожая сжечь заживо любого, кто осмелится подойти ближе. Однако лёгкая эльфийская стрела всё же нашла свою цель и поразила единственное уязвимое место. Дракон шумно взмахнул крыльями, громко рыкнул, упав на землю, и затих. Альтамир не сразу побежал вслед за стражниками, опасаясь, что победа ещё не окончательна. Но чуть позже любопытство победило, и эльф сорвался из своего укрытия. На подлёте его сбила с ног тугая волна воздуха, юноша упал на колени и схватился за грудь. Казалось, будто тупая стальная стрела застыла возле сердца. «Аури-Эль! Как больно!» А потом пришёл сильный жар! И видения! Он смотрел на землю сверху, изрыгая потоки огня на мечущихся в панике маленьких двуногих существ, он сражался с собратом, сбивая его с высоты криком! Много, много картин жизни погибшего дракона, и, наконец, последняя битва и видение летящей в глаз острой стрелы… Альтамир вскрикнул, видение исчезло, и взор его начал проясняться. – Мирмулнир, – прошептал эльф имя поверженного врага. Он медленно поднялся и встретился с широко раскрытыми глазами стражника. Эльф огляделся, все воины стояли рядом и смотрели на него точно так же. Альтамир не понимал, что происходит или произошло, чувствуя лишь невероятную энергию, наполняющую тело силой, а душу ощущением могущества. Один из стражников, наконец, «отмер» и заговорил про Довакина. Айрилет поморщилась и приказала двум воинам сопроводить эльфа к ярлу и доложить о выполнении задания. Пока воины бежали по дороге к воротам города, над долиной пронёсся громогласный зов: Довакин! Альтамир остановился, почувствовав содрогание земли под ногами, и посмотрел на притихших стражников в ожидании объяснений. Один из них сказал, что это Седобородые зовут Довакина к себе, на Высокий Хротгар, и указал на величественную снежную вершину. В отличие от практичной данмерки, ярл, как и большинство нордов, относился с почтением к древним преданиям своего народа. Великолепный нордский меч - третий дар правителя Вайтрана, никого уже не удивил. Но почти всех поразило известие о том, что никому не известный эльф, случайно заглянувший в город, чтобы передать просьбу о помощи, оказался вдруг героем древних нордских легенд. И что зов Седобородых, который слышали буквально все, был обращён именно к нему. Альтамиру казалось, что какой-то неведомый бог играет его жизнью и судьбой, когда узнал некоторые подробности и понял, что с ним случилось после смерти Мирмулнира. Душа его была в смятении, мысли путались в попытках найти объяснение стремительно развивающимся событиям, меняющим его жизнь. И на Высокий Хротгар он отправился только потому, что старцы нордов могли дать ответ хотя бы на часть вопросов, мучавших его разум. У Седобородых Альтамир прожил неделю. Поначалу мастера Голоса не слишком обрадовались, что Довакин, которого они призвали и с таким нетерпением ждали, оказался вовсе не нордом, ну, почти не нордом. Однако, поразмыслив, философски приняли данность, решив, что Кинарет виднее, кого награждать даром Голоса. Ученик им достался толковый и почтительный. Даром что эльф. К концу обучения Альтамира поджидало новое испытание с плутанием в опасной нордской гробнице: Седобородые отправили его в Устенгрев – добывать важный для них артефакт. За Рогом Юргена альтмер отправился уже в компании Фэндала, но прежде не преминул заглянуть в Фолкрит, навестить друзей и рассказать им – почему до сих пор не добрался, ни до Коллегии, ни до Йорваскра. Сидя в дальнем углу таверны и слушая невероятный рассказ Альтамира, Каст тихо восклицал и удивлённо смотрел на Рунила. «Надо же! Кого разглядел старый хрыч! Выходит, не зря учили мальчишку!» Устенгрев удивил эльфов малым количеством драугров и впечатлил эпическим поднятием каменных голов из воды в главном зале. Только Рога Юргена там не было. Увидев пустующую длань с записочкой, Альтамир выдал все ругательства, что успел нахватать от стражников Вайтрана, и смазал торжественность момента. Одно только радовало, что идти к загадочному вору надо было в Ривервуд. Фэндал тоже был рад и тому, что возвращается домой, и тому, что его новый друг оказался героем легенд. Таинственным вором оказалась Дельфина – хозяйка ривервудского трактира. Она не понравилась эльфу ещё при первом кратком знакомстве, а после раскрытия шпионских тайн стала просто раздражать. Однако ничего не мог Альтамир поделать с тем, что именно эта нахальная тётка тоже владела изрядной долей важной для него информации, но выдавать её собиралась только после «испытания», подразумевающего доказательство его «довакинства». Способ доказательства почти не удивил юношу: ему нужно было убить дракона. Дельфина деловито указала место на карте и отдала эльфу Рог Юргена, не потрудившись даже объяснить, как она вынесла его из гробницы. В Рощу Кин, где надо было найти и убить дракона, Альтамир босмера не взял, сказав, что не хочет делать Камиллу вдовой ещё до свадьбы. Фэндал покраснел до кончиков ушей и ответил, что ещё не говорил с ней об этом. – Так поговори, а то, вон, снова сегодня Свена видел у магазина, - усмехнулся юноша. Договорившись с Дельфиной о встрече, Альтамир отправился к Седобородым. Рог Юргена выглядел очень старой, но самой обычной вещью, с маленьким шлейфом магии. Но именно эта невзрачная вещь дала возможность получить благословение старцев и полноценно овладеть хотя бы одним Криком. Арнгейр ещё раз напутствовал Довакина следовать Пути Голоса и подарил книгу о Драконорождённых. Через два дня эльф уже ехал в повозке в Рощу Кин, к древнему драконьему кургану. Слившись с землёй и став незаметным даже с воздуха, Альтамир лежал за камнем и с волнением наблюдал за возрождением дракона. Чёрный, поднимая крыльями ветер и пыль, что-то говорил над курганом. Языка эльф не понимал, но чувствовал, что этот Чёрный призывает собрата. От зрелища скелета, на глазах обрастающего мышцами и чешуёй, захватывало дух. Наконец, возрождённый дракон остался один, и Дельфина как ненормальная бросилась вперёд. Эльф тихо поднялся, встал под деревом и выпустил первую стрелу в крыло ящера. Салокнир летал кругами, но увидеть стрелка, мешавшего его полёту, почему-то не мог. Разозлённый ранами и ослабевший, он приземлился, поливая перед собой землю морозными струями и не подпуская близко дерзкого воина, выскочившего из-за камня. И вдруг он увидел лучника, заставившего его прервать полёт! Дракон резко развернулся, его морозное дыхание могло бы достать врага, но он не успел даже выдохнуть. Короткая вспышка от влетевшей в зрачок стрелы погасила его жизнь. Альтамир опустился на колено, уже зная, что сейчас почувствует. Пронзительная боль, жар и новые видения из древних времён. А потом тьма! Долгая, холодная тьма! Откуда-то издалека слышен повелительный голос Старшего, призывающий его. Он понимал его! Он спешил к этому голосу, спешил ответить и выйти к свету… Эльф глубоко вздохнул и произнёс имя, принимая силу древней души. Дельфина была так же поражена зрелищем, как и стражники в Вайтране. Командирские нотки в её голосе заметно убавились, и сейчас она была готова говорить. Они сели на пригорке, недалеко от места сражения. – Спрашивай, – тихо сказала бретонка. – Кто ты на самом деле и чего ты хочешь от меня? – спросил Альтамир. И Дельфина начала рассказывать, подробно отвечая на вопросы: об Ордене Клинков, к которому принадлежала, о давнем противостоянии с Талмором, о драконах и драконоборцах. Альтамиру было грустно, он смотрел в землю, поглаживая тетиву лука, и думал о смерти Салокнира. Когда речь зашла о талморском посольстве, эльф повернул голову к собеседнице, с удивлением выслушивая план. Она замышляла какую-то безумную авантюру. Помогать не хотелось, но Дельфина тоже была врагом Талмора, причём более давним, чем он сам. – Ладно. Можно попробовать. Но пойми, мне нужно учиться. Соваться в дом, полный боевых магов, не имея достаточных навыков – это самоубийство. – Сколько тебе нужно времени? – Не знаю. Завтра я отправляюсь в Коллегию Винтерхолда. Пиши мне туда.