Память.

Победил вариант «Забрать Антона домой» Арсений еще раз взвесил все за и против и произнес: — Я думаю, будет лучше, если я заберу Антона. — Вы уверены? — кажется, Дима даже не удивился такому ответу, и его вопрос прозвучал как-то устало. — Да, — полицейский кивнул и посмотрел врачу в глаза. — Давайте будем считать, что это голос интуиции. — Или ваши чувства? — хмыкнул Дмитрий. — Хорошо. Можете забрать Антона под свою ответственность. — Спасибо. Мужчина был искренне благодарен доктору, он прекрасно понимал, что тот не должен был вообще спрашивать о его мнении. — Вам нужно будет поговорить с Антоном и сделать несколько упражнений. — Конечно. Завтра у меня начинаются выходные, и я прослежу, чтобы с Антоном все было в порядке. И в случае чего сразу же позвоню и привезу его. — Обязательно, — кивнул врач. — И Арсений.… Если в скором времени парень ничего не вспомнит, его ждет государственная лечебница… Вы же знаете? — Да. Полицейский знал об этом, прекрасно знал закон, но его голос все равно предательски дрогнул. — Давайте так, — достаточно жестко произнес доктор, — если через два дня состояние Антона не улучшится и он совсем ничего не вспомнит, вы оставляете его у нас. Без всяких «но». — Хорошо. Еще раз спасибо вам. Арсений попрощался с Дмитрием и уехал в участок. Работа шла с трудом, он не мог выкинуть из головы мысли об Антоне. Теперь мужчине казалось, что он поступил неправильно, отказавшись оставить парня в больнице. Он боялся, что юношу у него заберут в скором времени. И, откровенно говоря, боялся растущих к нему чувств. Арсений задавался вопросом: как можно влюбиться в мальчишку, о котором ты толком ничего не знаешь? Как оказалось, очень легко. — Арс, ты чего как в воду опущенный? — отвлек Арсения от невеселых мыслей Сережа, который зашел в кабинет с двумя чашками кофе, поставив одну перед другом. — Спасибо, — кивнул мужчина. — Мне кажется, что я делаю Антону только хуже. — Это еще почему? — Потому что сегодня я решил, что будет лучше, если я заберу его домой, чем оставлю в больнице. Мне кажется, так будет лучше, но, может, это банальный эгоизм? Отчего-то в этот миг Арсений понял, что страшно устал. От переживаний за Антона, от работы и от своих зашкаливающих эмоций. — Слушай, если Дима позволил тебе это сделать, значит все нормально, — рассудительно произнес Сергей. — А чисто по-человечески, логично, что пацану гораздо спокойнее и комфортнее будет у тебя. Не накручивай себя, а. Сережа не говорил банальных «все будет хорошо», и полицейский был ему за это благодарен. Смена Арсения закончилась в девять вечера, он устал, перелопатив документов на неделю вперед. Но его ждали выходные, а возвращаться к этим бумагам после них решительно не хотелось. Дом встретил его вкусными запахами с кухни и улыбающимся Антоном. — А меня отпустили чуть раньше, — сообщил парень, обнимая мужчину, когда тот разулся и пошел в квартиру. — А еще Дмитрий просил передать тебе вон ту папку. — Хорошо, — улыбнулся мужчина, притягивая юношу к себе и зарываясь ладонью в его мягкие волосы. Все переживания и страхи этого дня наконец отпустили его беспокойный ум. За ужином Арс заметил, что Антон погрустнел. — Что-то не так, Антош? — Нет, — Антон робко улыбнулся, и проморгался, словно выходя из транса. — Просто задумался. — Ты так и не рассказал мне, что ты видел, — осторожно произнес Арсений, намекая на панические атаки и связанные с ними образы. — Поделишься? Антон посмотрел на полицейского, словно взвешивая все за и против в своей голове. А потом кивнул в сторону комнаты, как бы говоря, что разговор предстоит тяжелый и им лучше переместиться в более удобное место. Когда они сели на кровать, Арс взял руки юноши в свои, поддерживая. Антон вздохнул и начал говорить: — Мне казалось, что меня бьют, — тихо проговорил парень и начал мелко дрожать, вспоминая картинки из головы. — И словно обзывают, говорят, что я никчемен, никому не нужен… Что я урод и… Голос Антона сорвался, и он закусил губу, стараясь не расплакаться, но на глазах предательски выступили слезы. Он низко опустил голову, чуть отворачиваясь от мужчины и не желая в очередной раз показывать слабость. — Антон, — Арс обнял его одной рукой, а второй приподнял лицо за подбородок, — это не так, слышишь? Ты нужен мне. Представляешь, ты стал нужным и важным для меня всего за несколько недель нашего знакомства. Ты удивительный. И я уверен, что и раньше в твоей жизни было много людей, которые считали точно так же. Антон слушал его, хлопал своими большими зелеными глазами и смотрел так тепло и восторженно, затаив дыхание, что мужчине самому хотелось пустить слезу от этого вида. — Арс, — шепотом произнес юноша, — ты тоже стал важен для меня, ты — целый мир. Парень покраснел, смахнул слезы и потянулся вперед, целуя полицейского осторожно, но вкладывая в это простое действие всю накопившуюся в нем благодарность. Мужчина ответил, улыбаясь в поцелуй, напоминая себе, что обещал не спешить с Антоном и держать дистанцию. Обещания полетели ко всем чертям, когда Антон, расслабившись и успокоившись окончательно, начал целовать увереннее, скользнул руками по спине мужчины и потянулся вперед, укладывая того на кровать и нависая сверху. — Я очень хочу тебя, — выдохнул парень в губы полицейского, смотря в голубые глаза напротив. — Пожалуйста. Он потерся носом о шею мужчины, вдыхая полной грудью, оставляя на ней короткие влажные поцелуи. И Арсений сорвался. Полицейский перевернул Антона на спину, целуя солоноватую кожу шеи и ключиц, стянул футболку и припал поцелуями к груди юноши, он словно хотел впитать его в себя, запомнить навсегда. Мужчина старался не торопиться, но все же нетерпеливо стянул с себя футболку, с удовольствием касаясь своим голым торсом голой груди Антона. — Уверен? — спросил мужчина, пока остатки разума были подвластны ему, и увидел молчаливый положительный ответ в зеленых глазах. Уверен. Давно и безвозвратно уверен. Антон тихо простонал, когда мужчина стянул с него шорты вместе с бельем и огладил его член. Кажется, Антон привык сдерживать эмоции, и сейчас Арсений очень хотел, чтобы парень расслабился, чтобы ему было действительно хорошо. Мужчина подался вниз, провел языком по вставшему органу, поглядывая на лицо Антона, который жмурился и кусал губы, а через пару секунд протяжно простонал, когда Арс накрыл губами головку и начал опускаться вниз, втягивая щеки. Арсений двигался не очень быстро, положив руку Антона на свою голову, позволяя контролировать процесс, но парень только держал его за короткие волосы, совсем не сильно, кажется, ему и так все нравилось. Через несколько мгновений он потянул мужчину вверх, поцеловал страстно и порывисто, елозя бедрами под полицейским. — Я хочу тебя, — снова повторил он, выделяя это «тебя». С уст Арсения почти сорвался вопрос, был ли у парня подобный опыт, но он вовремя понял, что тот не сможет на него ответить. Поэтому мужчина только провел ладонью по лицу юноши, коротко чмокнул его в губы и прошептал «погоди», разрывая их контакт, и спешно ушел в ванную, хватая там из выдвижной полки какой-то крем и презерватив. Эти секунды, что он затратил на передвижение до ванны и обратно, слегка отрезвили его. Полицейский разрывался между желанием и здравым смыслом, который кричал о том, что не стоит торопиться и идти на поводу у Антона. Но стоило Арсению взглянуть на юношу в своей постели и снова прильнуть к нему, как голос разума отправился в далекое путешествие на три знакомых буквы. Арсений заметил смущение и страх в глазах Антона, эти эмоции перекрывала страсть, но всё же они были. И мужчина был максимально аккуратен. Он целовал шею и плечи парня, развернув его к себе спиной, стараясь доставить минимум дискомфорта, пока растягивал неподготовленные мышцы. Арсений, действуя нежно и мягко, довольно ухмыльнулся, когда ему удалось найти нужную точку и заставить Антона выгибаться под его пальцами. — Подожди, пожалуйста, подожди, — скороговоркой проговорил юноша, почувствовав, что пальцы выходят из него. — Хочу тебя видеть. Арсений развернул Антона лицом к себе, подложил под его поясницу подушку и раскатал по своему члену презерватив. Мужчина держал Антона за худые плечи и целовал припухшие губы, двигаясь в нем, сначала медленно, давая привыкнуть к ощущениям. Но все внутренние тормоза Арсения сорвало окончательно, когда парень положил ладони на его ягодицы и направил мужчину, заставляя толкнуться резче и глубже. Антон скулил под ним, жмурился и исступленно кусал губы, шепча имя мужчины, который из раза в раз с каждым толчком попадал по чувствительной точке, заставляя парня плавиться в его объятиях и хвататься за широкую спину. Мужчина кончил первым, утыкаясь лбом в плечо юноши и тяжело дыша. Он опустил руку, парой движений доводя до оргазма Антона. Парень хватал ртом воздух, а в уголках его глаз выступили слезы. Он всхлипнул и обнял мужчину, который успокаивающе гладил его по голове и крепко прижимал к своей груди. Арсений ненадолго отстранился, чтобы привести их в порядок и укрыть одеялом, и снова лег рядом. Последнее, что запомнил полицейский перед тем, как погрузиться в сон, был легкий поцелуй в щеку и шепот: — Я люблю тебя. Утро началось со звука перфоратора, оглушающего подъезд. Арсений проснулся, пробурчал под нос что-то недовольное — сегодня выходной, он даже не ставил будильник, а тут такое. Мужчина перевернулся на живот и распластался на кровати, чувствуя приятную негу в теле, после вчерашней ночи, и не сразу понял, что что-то не так. Он с трудом разлепил глаза, потянулся и сел в кровати. Антона рядом не было, и от этого факта стало не по себе. Он проснулся окончательно, обошел комнату, балкон и кухню, но юноши не было. Арсений почувствовал, как холодные щупальца паники начали подниматься вверх и сковывать горло. Нужно было позвонить Дмитрию, ведь Антон мог просто уйти в больницу утром. Арсений уже искал номер врача в списке контактов телефона, когда увидел лист формата А4 на столе, на котором аккуратно было выведено «Арсу». Сердце забилось быстрее, а неприятное предчувствие усилилось в разы. Под листом обнаружился рисунок, с которого на мужчину смотрел Антон и он сам, такие спокойные и красивые. Подпись под рисунком гласила: «спасибо». Третий лист, исписанный с двух сторон, оказался большим письмом. Полицейский заметил, что буквы местами расплавились из-за капель на бумаге. Антон, судя по всему, плакал, пока писал. Арсений попытался унять дрожь в руках и остановить мысли, бьющиеся в голове, словно птицы в клетке. Что же удумал Антон? Что случилось? Мужчина медленно опустился на стул и принялся читать. «Арсений, для начала я хотел поблагодарить тебя за все, что ты успел для меня сделать. И до того, как ты возненавидишь меня на всю оставшуюся жизнь, я хочу, чтобы ты принял мои слова благодарности. Спасибо тебе. Ты сделал меня счастливым за то время, что я провел с тобой. И я люблю тебя. Я люблю тебя и поэтому ухожу. Потому что больше не могу так». Арсений пробегал глазами по этим строчкам, и ему казалось, что он все еще не проснулся и ему снится какой-то дурной сон. Он вчитывался в слова и не мог понять, что произошло, и что он сам сделал не так. Читать дальше было страшно, а голова уже переполнилась ужасными предположениями о случившемся и о состоянии Антона. Это все происходит из-за того, что случилось вчера? Если так, то какой же он, Арсений, идиот… Мужчина сделал глубокий вдох и продолжил читать. «Пожалуйста, прости меня, если сможешь… Я надеюсь, что когда-нибудь смогу отплатить тебе за твою доброту, если ты, конечно, примешь мою благодарность. Арсений. Прости меня, но я… На самом деле я все помню. И помнил. Возможно, после этих строк ты не захочешь узнать причины моего поступка, но я объяснюсь.» Арсения прошиб холодный пот, от этих строк, что словно молнией пронзили его сознание. Не. Может. Этого. Быть. «Меня зовут Шастун Антон Андреевич, мне семнадцать. И я отчаялся. Я вырос в Воронеже, в детском доме и я не знаю, можно ли найти больший ад на земле, чем это место. Мои панические атаки не были блефом, в отличие от потери памяти. Пожалуйста, поверь мне. Они были вызваны воспоминаниями о моей жизни, которые я был бы рад забыть навсегда. Дедовщина в детском доме всегда была страшная, но по отношению ко мне она не закончилась и с возрастом. Меня ежедневно били, унижали и наказывали ни за что такие же подростки, как и я, а порой и воспитатели. И в один „прекрасный“ день, после очередной муштры у меня созрел план, ведь я боялся, что последний год там я просто не выживу, этим мне угрожали не раз в последнее время. Я выкрал несколько тысяч из сейфа нашей директрисы и сбежал в Москву. Я знал, что меня никто не будет искать, настолько руководству плевать на воспитанников. Я придумал прикинуться потерявшим память, чтобы мне помог какой-нибудь сердобольный человек, я искал старушку или тетеньку, подходивших под это описание. И я не знаю, почему я обратился именно к тебе, я был уверен, что ты упрячешь меня в психушку, но ты этого не сделал. Хотя на этот вариант я тоже был согласен, уверен, даже это место лучше моего „дома“. И я просто не достоин тебя. Прошу тебя, прости меня. Я поступил ужасно. Такой хороший и добрый человек как ты просто не заслуживает подобного. Ты не заслуживаешь лжи, ты не должен помогать глупому подростку, который всех обманул. Ты лучший, Арс. И заслуживаешь всего самого лучшего. И если ты все еще это читаешь, то прошу тебя, не держи на меня зла за этот цирк. Ты показал мне, что в этом мире есть добро и люди, готовые помогать просто так, по велению сердца, не требуя ничего взамен. Я всегда буду вспоминать о тебе и брать с тебя пример. И пожалуйста, хотя, наверное, ужасно эгоистично с моей стороны писать это, передай Дмитрию мои извинения. Мне безумно стыдно. Никакое отчаяние не должно приводить ко лжи и трате времени и сил ни в чем неповинных людей. Этот лист не может вместить всей благодарности и всех чувств, что я испытываю к тебе, Арс. Спасибо тебе еще раз за все. Я буду скучать.

Я люблю тебя. Антон.»

Информация не хотела умещаться в голове полицейского, его разрывало от эмоций. Он чувствовал, как горячие слезы бегут по щекам и падают на бумагу поверх уже оставленных Антоном следов от слез. Арсений ощущал себя преданным. Он чувствовал жалость и злость одновременно, он просто не понимал, почему все происходит так. Почему это происходит с ним. Трясущимися руками он набрал номер Сергея и попросил того приехать. Он понимал, что самостоятельно не разберется со всем этим. Он не мог до конца осознать, что это все не злая шутка, не сон и не игры разума. Все события, связанные с Антоном, медленно собирались в один большое пазл в его голове. Он пытался сопоставить их и полученную информацию, в сотый раз пробегая глазами по строчкам письма. В сотый раз задавая себе все новые и новые вопросы. Сергей как обычно хмурился, читая письмо и простраивая что-то в своей голове. Он приехал, отпросившись с работы, услышав голос друга, даже не спросив, что случилось. — Это пиздец, — резюмировал Матвиенко, опуская руку на плечо совсем поникшего Арсения. — Что думаешь делать? — А какие у меня есть варианты? — мужчина поднял взгляд и посмотрел, кажется, стеклянными глазами. — Он не написал куда направился, да и я не уверен, что есть смысл его искать… — Слушай, — Матвиенко закусил губу и постарался подобрать слова. — Сейчас в тебе говорит обида и шок. Но лично я готов найти его только затем, чтобы популярно объяснить, почему не стоило так себя вести, — кажется, и в спокойном Сереже эмоции победили и, говоря это, он неосознанно потер кулаки. — Придурок, блять, недоделанный. Они молчали уже минут двадцать, каждый думая о своем. Сергей не тормошил Арсения, понимая, что сейчас он может помочь мужчине только своим присутствием рядом. Сам Матвиенко думал о том, что пацан достаточно лаконично смог объяснить причины того пиздеца, что он устроил. Но нужно ли прощать такое и можно ли жить после этого не ожидая очередной выходки, что будет равносильна ножу в спину? Сереже верилось в это с трудом, все-таки Антон был обычным детдомовским пацаном, который и в этом письме мог наврать с три короба, стараясь оправдаться и надавить на жалость. О таких детях Сергей знал не понаслышке, а так же он знал, что из них вырастает, они становились частыми гостями в их отделении. Но Антон не казался плохим. И либо он хороший актер, либо детдом не сломал в нем что-то светлое, жившее внутри. Да и Арсений не просто так прикипел к нему, не просто так полюбил этого долговязого ушастого мальчишку. Но стоит ли игра свеч? — Короче, — голос Матвиенко заставляет Арсения вздрогнуть. — Хватит сопли на кулак наматывать. Решай, что делать. Едем искать твоего подкидыша или хрен с ним? Мысли Арсения жужжали в голове роем испуганных пчел. Он хотел объясниться с Антоном. Но он не был уверен, что готов и хочет его видеть и впредь подпускать к себе, даже несмотря на ту щемящую жалость, что разлилась в груди, когда он прочел историю жизни парня. Был ли Антон искренен в своих словах и нужен ли мужчина ему? Может быть, это просто способ отвязаться и двигаться дальше? А может просто очередной блеф? Что выбрал Арсений? — Поехать на поиски — Отпустить Антона Ответ можете написать здесь в комментариях, либо вконтакте в группе Артона)) https://vk.com/artonisreal