Память.

Победил вариант "Поехать на поиски" Арсений раздумывал несколько долгих минут, а потом поднялся со стула, выдыхая короткое и решительное: — Едем. Решимости хватило ненадолго, ровно до момента, когда его ладонь коснулась холодной ручки двери автомобиля Сергея. Арсений посмотрел на друга, который уже открыл дверь со своей стороны, и растеряно спросил: — А где мы будем его искать? — С вокзалов начнем, — хмыкнул Сережа. — Я бы на его месте туда направился. Арсений согласно кивнул и сел в машину. Они ехали в сторону вокзала, и Сергей, заметив волнение товарища, произнес: — Слушай, все будет нормально, не волнуйся так. Найдем мы его. Арсений кивнул, продолжал смотреть куда-то в пустоту, прокручивая в пальцах браслет, подаренный ему Антоном. — Ты Диме не звонил? — уточнил Матвиенко. — Нет. Думаешь, стоит? — Да вот не знаю, — вздыхает Сережа, параллельно ругая какого-то водителя на дороге. — Если бы Антон и ему дал знать, он бы позвонил. А так… Ну, подобные новости лучше сообщить лично, я думаю. — Он сильно расстроится? — Он будет в ужасе, — честно отвечает Матвиенко. — Он с твоим пацаненком как с писаной торбой столько времени бегал, а тут оказывается, что он его, доктора с охеренным стажем работы, обвел вокруг пальца, как ребенка. Вот за это твой Антоша у меня точно получит, — уже тише бурчит Сергей. Их поиски не прекращались до самого вечера. Они обошли все вокзалы и автовокзалы, но Антона нигде не было. С каждой минутой Арсений сникал все больше. Он с замиранием сердца смотрел на похожих высоких парней, надеясь, что вот, наконец, нашел. Но все было тщетно. Кажется, полицейский уже сотню раз успел представить момент встречи с Антоном, перебрать все варианты их разговора. А поговорить было о чем. Мужчина не знал, готов ли он вот так сразу начать доверять парню, но отпустить он его так просто не мог. Не сейчас, не в этот мир, который съест этого потерянного, измученного жизнью и людьми паренька. Которого он, кажется, любит. — Поехали домой, — тихо проговорил Матвиенко, кладя руку на плечо друга. — Тебе надо поспать. Арсений на это лишь грустно вздохнул, собираясь предложить еще пару мест для поиска, но было очевидно — сегодня они уже никого не найдут, к тому же ему и так было стыдно смотреть на уставшего Сергея, который провозился с ним целый день. — Только, пожалуйста, без глупостей, — зачем-то проговорил Сережа, проводив его до квартиры. — Завтра продолжим поиски. И я попробую объяснить все это Диме. — Спасибо. Арсений не мог уснуть и из раза в раз задавался вопросом о местоположении Антона, пытался не упустить ни один из вариантов. Все, что у него было в качестве зацепки, — письмо и вера в то, что в нем парень был предельно честен. Заснуть полицейскому удалось только под утро и, проспав пару часов, он проснулся от настойчивого звонка в дверь. Сон исчез в одно мгновение, сердце пропустило удар. Мужчина всей душой надеялся, что за дверью окажется Антон, который обдумал все и решил вернуться, но его надежды оказались тщетными. — Привет, — поздоровался Сергей, проходя в квартиру и зевая на ходу. — Ты спал вообще? — Да, — голос Арсения звучал глухо и хрипло. — Сейчас соберусь. Сережа промолчал и направился в кухню, чтобы сделать кофе и нехитрый завтрак, понимая, что о еде его друг думает сейчас в последнюю очередь и кормить его придется чуть ли не с ложечки. — Э, нет, Арс, — остановил Матвиенко Арсения, который уже надевал куртку. — Сначала ты поешь. Возражения не принимаются. Лишние полчаса погоды не сделают. — Ты поговорил с Дмитрием? — спросил мужчина, под тяжелым взглядом друга все-таки притягивая к себе тарелку с бутербродами. — Да, — Сережа устало вздохнул и провел ладонью по лицу. — Первый раз видел его злым. Ну, как злым… Он был просто в ярости, мне показалось, у него даже очки запотели от искр из глаз. — Прям так? — Ага. Но он больше на себя злился. Сказал, что чувствует себя идиотом, что-то там про психоанализ задвигал, но успокоился быстро. Он хочет с тобой поговорить, кстати. — Зачем? — А я знаю? На самом деле Матвиенко знал. После того как врач отошел от услышанной новости (слова про его гнев были явным преувеличением Сережи), они пытались придумать, как привести в чувство Арсения, отчего-то никому из них не верилось в то, что Антон и правда найдется. И, кажется, их опасения оправдались. Солнце клонилось к закату, когда двое мужчин по второму кругу объезжали уже знакомые места. — Слушай, если нас еще и уволят из-за твоего Антона, ему точно несдобровать. Матвиенко уже в сотый раз ругал мальчишку на чем свет стоит, но каждому из них от этих слов становилось легче — Сережа выговаривался, а Арсений чувствовал надежду. Если друг говорит, что Антон найдется, хоть в этом и сквозят его угрозы, значит, так оно и будет. Сергею позвонил Дмитрий, когда они подъезжали к площади Трех Вокзалов. — Алло, да, Дим? Что? Ты чего кричишь? — удивленно протянул Матвиенко. — А, это не мне? Он вслушивается в слова своего мужчины и его лицо удивленно вытягивается. Сергей паркует машину, продолжая слушать монолог в трубке. — Ясно. Только это ни черта не поможет. Давай, до связи. — Что там? — обеспокоенно произносит Арсений, уверенный, что разговор шел об Антоне. — Он оставил Диме записку, — Сережа потирает переносицу и переводит взгляд на друга, замечая, как его глаза загораются надеждой. — Медсестра забыла вчера передать, курица, блин. Но там ничего такого, Арс, только извинения, объяснения, как и у тебя, и все. Прости. Последнее слово Сергей добавляет скорее по инерции, видя как те крупицы надежды, которые он видел только что, исчезли без следа. Ему было жалко друга, но он абсолютно не понимал, чем он может ему помочь. *** Дни превратились в недели. Арсений успел взять отпуск на работе и не прекращал искать парня все это время. Отчего-то он был уверен, что Антон не покидал пределов Москвы, но на всякий случай он обзвонил детские дома Воронежа, выяснив, в каком из них жил парень, и узнав, что к ним он не возвращался. Женщина, поднявшая трубку, выказала все свое нежелание общаться и абсолютное безразличие к судьбе парня и, не дослушав гневную тираду Арсения, просто положила трубку. Он даже упросил Юлю, которая, узнав о произошедшем, искренне переживала за друга, снова разместила в газетах фото Антона, но теперь уже с пометкой о пропаже и его данными. Но и это не помогло. — Где же ты, господи… С этим вопросом Арсений засыпал и просыпался, пока не перешел к следующей стадии осознания ситуации. Сначала он разрывался от непонимания собственных чувств и эмоций ко всему приходящему, но почти сразу он преисполнился уверенностью в том, что он обязательно найдет Антона, и пониманием того, что парень ему нужен. Но через неделю безуспешных поисков он понял, что, скорее всего, потерял того навсегда. Еще через неделю метаний он свыкся с этой мыслю окончательно и стал прислушиваться к Юле, Сергею и Диме, что пытались его поддержать и вернуть к нормальной жизни. К концу третьей недели он убедил себя в том, что окончательно потерял Антона. Арсений отчаялся. Позорно, как ему самому казалось, опустил руки, закончив бессмысленные поиски. — Арс, пожалуйста, отпусти его, — в очередной раз говорит Сергей, стараясь растормошить друга. — Он не пропадет, будь уверен. Арсений кивает и делает вид, что занят составлением очередного отчета по работе. Мужчина думает о том, что Антон, может быть, и не пропадет, но выплывет ли он сам из этого болота боли и собственных мыслей, что поглотило его? Сегодня был двадцать четвертый день после ухода Антона. Арсений не прекращал считать дни и надеяться на чудо, которого не происходило. Он понимал, что стоит перевернуть страницу с этой историей и двигаться дальше, но каждый день говорил себе, что сделает это через сутки, и продолжал снова и снова возвращаться мыслями к мальчишке, который всех так умело обманул. Но которого он давно простил. Арсений возвращался домой утром после ночного дежурства. Было прохладно и пасмурно. «Как тогда» — пронеслось в голове полицейского и он, усмехнувшись своим невеселым мыслям, зашел в свой подъезд, зачем-то оглянувшись. Чуда снова не произошло. «Перестань надеяться и смотреть по сторонам каждую секунду, как будто он вдруг появится из-за угла и помашет тебе ручкой» — мысленно одернул он себя, поднимаясь по лестнице на свой этаж. Полицейский потянулся за ключом в карман, действительно больше не оглядываясь, обещая себе, что сегодня же забудет всю эту историю, как страшный сон, когда услышал тихий и такой знакомый голос. — Арсений. На секунду мужчине показалось, что ему просто померещилось, но он повернул голову на звук, увидев Антона, что стоял возле окна, на половину лестничного пролета выше. Парень казался видением, и Арсению понадобилось несколько долгих секунд, чтобы оглядеть его и понять, что тот абсолютно реален. Вот он, все такой же высокий и худой, стоит и смотрит на него таким же, как и у него самого, неверящим взглядом. Мужчина медленно преодолевает расстояние между ними, поднимаясь по ступеням осторожно, будто боясь спугнуть мальчишку, будто боясь, что тот испарится, словно мираж. — Антон… Господи, — проговаривает он и замечает на скуле парня явный след от удара. Он тянет к лицу юноши руку, но отдергивает ее в последний момент. И они просто стоят друг напротив друга, не шевелясь и глядя в глаза, боясь нарушить эту тишину. Арсений первым отводит взгляд, стараясь придумать фразу для начала разговора, но зацепившись взглядом за пепельницу, давно оставленную на подоконнике кем-то из соседей, в которой тлеет окурок, выпаливает самую глупую фразу, что могла прийти ему в голову: — Ты курил? От понимания, что это худший вопрос, что он мог задать, он нервно смеется и видит такую же, отзеркаленную усмешку Антона, тот тоже нервничает, и Арсений замечает, как у парня трясутся руки. — Прости меня, — говорит Шастун и опускает глаза. — Я не знаю, зачем пришел. Я хотел извиниться еще раз, и я пойму, если ты не захочешь меня видеть и слушать… Я уйду… Просто… Мне показалось… Антон тараторит извинения, старается снова объясниться, сдерживает слезы и говорит, что сожалеет и все-все понимает, но Арсений почти не слышит его. Мужчина чувствует только, как весь груз, что висел на нем последний месяц, наконец, исчезает с плеч, и как от накативших эмоций и облегчения хочется разрыдаться самому. Разрыдаться от счастья, что свалилось на голову и теперь лепечет что-то, все менее уверенно, не глядя в глаза полицейского, не замечая, как тот смотрит на него. Арсений видит, что юноша говорит абсолютно искренне, что он не хотел врать ему и что он действительно раскаивается. — Я люблю тебя. Слова срываются с губ, перебивая очередные объяснения Антона, и парень замолкает, смотрит ошарашено и не верит, что ему не послышалось. — Что? — Антон задает этот вопрос еле слышным шепотом, боясь, что Арсений вообще не говорил этого или что, если и правда сказал, передумает в ту же секунду. Но полицейский и не думает брать свои слова назад, он только делает шаг вперед, обнимая юношу и повторяя сказанное.