Властелин Колец: Калэстель - Свет Надежды

22 сентября, год 1400 по летоисчислению Шира. В просторном светлом кабинете, где по полу разбросаны многочисленные фолианты, томики, карты и рукописи, а у стены уютно потрескивает поленьями камин, сидит в красной жилетке и белой рубашонке уже немолодой хоббит. Волосы его, курчавые и непослушные, едва-едва тронуты серебряным дыханием времени. Он держит в руках перо, рядом стоит чернильница, а прямо перед ним лежит раскрытая чистая книга в кожаной обложке. - История хоббитов, написанная Бильбо Торбинсом, - произнес он, тщательно и аккуратно выводя на белом листе название своего творения. Закончив, Бильбо перевернул страницу и, сунув в рот любимую трубку, выпустил парочку колечек. - Так… С чего начать? – поинтересовался он у самого себя. – Ах, да! – и на бумаге появилась надпись: “Кое-что о хоббитах”. “Хоббиты жили и трудились на четырех угодьях Шира на протяжении долгих лет. Они никого не беспокоили, и никто не беспокоил их из мира других существ, ведь Средиземье было населено разными странными созданиями. Хоббиты, похоже, были не самыми уж важными. Они не были прославлены как великие войны и не входили в число умнейших”. Бильбо довольно рассмеялся, откинувшись на спинку деревянного стула и представив себе иллюстрацию к последней части предложения. Перед глазами возник какой-то хоббит, ковырявшийся у себя в ухе, ну, с очень умным видом, а потом с ожесточением пытавшийся стряхнуть с пальца ушную серу. В этот момент раздался стук в дверь. - Сая, кто-то стучит! – крикнул, не вставая, Бильбо и вернулся к своей книге. “Но то, что отличало хоббитов от других созданий – это необузданная страсть к еде. Хоть это и весьма субъективное наблюдение. Мы ведь еще неплохо разбирались в приготовлении элей и курительной травы. Но что действительно по-настоящему радовало наше сердце, так это мир и спокойствие и хорошая плодородная земля. Все хоббиты трепетно и с нежностью относились к тому, что растет и цветет на наших глазах. Без сомнения, наше существование казалось многим причудливым, и последующие дни докажут это еще не раз. Мы так любим наслаждаться маленькими радостями простой жизни”. В дверь опять забарабанили, теперь уже гораздо настойчивее. Бильбо недовольно вздохнул. - Сая, открой! Ответа не последовало, а стук повторился с еще большей настойчивостью, чем в предыдущие разы. - Елки-палки! – буркнул Бильбо. – Где эта девчонка?.. Сая!

***

Тем временем, недалеко от дороги под тенью большого развесистого дуба устроилась, скрестив ноги, молодая девушка. У нее были короткие, как у мальчишек, прямые иссиня-черные волосы, несколько прядей падало на лоб. Иногда солнечный свет пробивался сквозь густую зеленую листву, и тогда вихры начинали отдавать угольным блеском. Большие темно-вишневые глаза, обрамленные вуалью легких ресниц, широко раскрывшись, смотрели в книжку. Угольные брови слегка приподнялись, выдавая неподдельные восторг и увлечение. Тонкие губы немного приоткрылись и шевелились, беззвучно произнося написанный текст. На девушке были надеты тонкая голубая рубашонка и коричневые штаны до колен, а ступни закрывали кожаные лодочки – в отличие от всех хоббитов Сая, а это была именно она, редко ходила босиком, да и обильной растительности на ее ступнях тоже не было. Откинувшись на ствол дуба, она “проглатывала” одну за другой страницы книжки, пока до ее слуха вдруг не донесся тихий напев. - Спешит дорога от ворот в заманчивую даль, Свивая тысячи путей в один какой-то край. Хотя куда идти мне, пока не знаю я… Эту песенку она узнала бы где угодно. Таким мягким голосом ее мог петь лишь один человек во всем мире! Она вскочила на ноги и, просветлев, бросилась на звук, перепрыгивая ручейки и древесные корни. Через пару секунд Сая выскочила к дороге, остановилась на небольшом пригорке и, скрестив руки на груди, придирчиво заявила: - Ты опоздал! Повозка, запряженная коричневым тяжеловозом с белым ромбом на морде, замерла, и скрип колес затих. На козлах сидел старик в сером плаще, на поясе перетянутом кожаным ремнем, и островерхой шляпе пепельного цвета с широкими полями, за которыми совсем не было видно лица. На грудь спускалась волнами седая борода, а за плечом вытянулся длинный красивый посох из дерева странного оттенка, оканчивавшийся чем-то, напоминавшим скрученные ветки дерева с углублением в центре. - Маг никогда не опаздывает, Сая Торбинс, - произнесла, качнувшись, шляпа, - и никогда не приходит рано. Он всегда появляется только в то время, когда положено, – при этих словах старик поднял голову, и на Саю устремился суровый взгляд дымчато-голубых глаз, наполненных бесконечной жизненной мудростью и серьезностью, но вместе с тем еще и добротой и заботой. Сая, стиснув зубы и выдвинув вперед нижнюю челюсть, что придавало ее лицу сердитый, но глупый вид, в упор смотрела на мага. Тот в свою очередь, не моргая, уставился на нее. Несколько мгновений оба молчали. Затем старик закивал, безуспешно стараясь удержаться, но губы у него уже дрожали. То же самое происходило с Саей. Ее лицо сменило выражение, уступив его задорной улыбке, и девушка затряслась от смеха, а потом и вовсе расхохоталась, даже не пытаясь остановиться. Маг вторил ей басистым смехом. - Я так рада видеть тебя, Гэндальф! – крикнула, наконец, Сая и бросилась на шею волшебнику, с готовностью прижавшему ее к себе. - Ты ведь не думала, что я пропущу день рождения твоего дяди? - Гэндальф слегка стегнул лошадь, и повозка снова двинулась вперед. - Ну и как поживает старый плут? Я слышал, вы устраиваете первосортное празднество. - Ты же знаешь Бильбо, – пожала в ответ плечами Сая. – Он поднял по этому поводу такой гам! - Я думаю, ему это понравиться. - Да уж! Пол-Шира было приглашено! Остальная часть придет без приглашения! Девушка и старик громко расхохотались, представив, сколько народу ломанется на праздник. Они проехали большой луг, поросший высокой травой с красивыми желтыми помпонами на концах стеблей, минули речку по узкому каменному мостику, обогнули несколько домов и выехали к праздничному лугу. “Жизнь в Шире текла как обычно, практически ничем не отличаясь от прошлой эпохи. Что-то появлялось, что-то исчезало, в общем, потихоньку изменялась. Если вообще изменялась. Некоторые вещи оставались неизменными и передавались из поколения в поколение. Так, например, Торбинсы всегда жили на холме: Торба-на-Круче – и всегда будут жить”. - Откровенно говоря, - несколько притихшим голосом произнесла Сая, - Бильбо ведет себя странно в последнее время. Пожалуй, даже слишком странно. Закрывается у себя в кабинете и, думая, что я не знаю, часами рассматривает старые карты. А то вдруг вскочит со стула и начнет метаться по комнате, переворачивая все вверх дном и шаря по закоулкам и карманам, словно потерял какую-то очень важную вещь. Потом также неожиданно успокаивается и снова садится за книжки. По-моему, он что-то замышляет… Гэндальф скосил глаза и посмотрел на непривычно серьезную Саю, закусившую нижнюю губу и уставившуюся прямо перед собой. Такой ее увидеть можно было нечасто, а правильнее сказать, никогда. С тех пор, как Сая поселилась в Торбе-на-Круче, она была веселой и жизнерадостной, хоть ничего и не помнила о себе. Да и не особо ее это волновало. У нее были верные друзья: преданный Сэм, неугомонные Мерри и Пиппин и куча детворы, уютный дом, любящий и заботливый дядя. Ну что еще можно желать? Сая, заметив на себе пристальный взор Гэндальфа, повернулась к нему, но маг поспешно отвел глаза и, глядя в сторону, сделал вид, будто всецело поглощен курением своей любимой трубки. - Ладно уж, можешь оставить свой секрет при себе, - снисходительно улыбнулась Сая. – Я знаю, ты тоже в этом замешан. - Помилуй Бог! – замахал руками Гэндальф. – С чего ты взяла? - Просто перед тем как ты появился, о нас, Торбинсах, все хорошо отзывались. - И что? - Мы совсем не думали о приключениях, не лезли ни в какие авантюры и не делали ничего, не обдумав это раз сто. - Если ты имеешь в виду тот случай с драконом, то я тогда все очень даже хорошо обдумал. Я всего лишь подтолкнул твоего дядю к приключениям, и ему, кстати, это понравилось. - Да, но чтоб ты там не говорил, все тебя все равно будут считать нарушителем покоя, – отозвалась девушка. - Да неужели? – удивился Гэндальф и обратил свое внимание на хоббита, который с видом мрачнее тучи подметал маленький дворик перед домом. Но стоило ему заметить мага, как он тут же тихонько улыбнулся. А между тем весть о приезде волшебника разнеслась довольно далеко, и со всей округи к повозке понеслись дети, размахивая руками и оглушительно крича: “Гэндальф! Гэндальф! Фейерверки!” - ведь именно благодаря им маг стал знаменитым в этих краях, и все хоббиты, а в особенности ребятня, с нетерпением ждали его приезда и огненных чудес, что он с собой привозил. Детишки столпились на дороге позади телеги, но она ехала, не останавливаясь, дальше. В голосах детей послышалась мольба. Сая и Гэндальф хитро переглянулись, и уже через секунду над тропинкой с жужжанием заносились, разбрасывая искры и оставляя за собой мерцающие следы, как это делают кометы, золотистые ленты, сотканные из одного лишь блеска. Ребятня взорвалась восторженными криками. Сая заулыбалась, а Гэндальф довольно расхохотался. Выше упомянутый хоббит, посмеиваясь, с наслаждением смотрел на это зрелище, но, почувствовав на себе испепеляющий взгляд женушки, замолчал и надул щеки, как недовольный ребенок (что ему, кстати, совсем не шло – вид получался довольно дурацкий). Услышав невдалеке пронзительные вопли Мерри и Пиппина, очевидно сцепившихся из-за последней маковой булочки, Сая поднялась. - Я рада, что ты вернулся, Гэндальф, – улыбаясь, произнесла она и, спрыгнув с повозки, побежала на голоса, помахав магу рукой на прощанье. - Я тоже, – крикнул ей вслед Гэндальф и добавил уже тише: - Я тоже…