Властелин Колец: Калэстель - Свет Надежды

После того как Сая убежала, Гэндальф повернул повозку в сторону, и вскоре она, поднявшись на горку, затормозила перед калиткой. Маг довольно улыбнулся, вспомнив, сколь много хорошего произошло в этом доме, потом слез с козел и пошел к крыльцу. Надпись на дверце калитки гласила: “Никаких гостей! Входить только по делу насчет угощения!”. Впрочем, Гэндальф заподозрил, что от таблички этой толку было не особо много. Волшебник встал перед большой круглой зеленой дверью и трижды постучал по ней посохом. - Спасибо, нет! – раздалось спустя мгновение откуда-то из глубины жилища. – Нам больше не нужны гости и “доброжелающие” дальние родственники! - А как насчет старых друзей? – не растерялся Гэндальф. Почти сразу послышался щелчок, и лицо открывшего дверь Бильбо засияло, как начищенный медный чайник. - Гэндальф? – полувопросительно произнес он, словно будучи не в силах поверить, что это происходит на самом деле. - Бильбо Торбинс. - Мой дорогой Гэндальф! – хоббит бросился к магу и крепко обнял его. - Рад тебя видеть, Бильбо, – Гэндальф опустился на корточки, чтоб было сподручнее, и положил ладонь на плечо старому другу. – Со 111 Днем Рождения тебя! Ну кто бы мог подумать? Хотя этот день еще не прожит… - он прервался, сообразив, что сейчас опять начнет говорить загадками, и засмеялся. Бильбо расхохотался следом. - Давай, заходи, – хоббит вбежал в дом и пошире распахнул дверь. – Добро пожаловать! Когда маг ступил за порог, Бильбо почтительно взял у него шляпу и посох, как сделал бы на его месте любой уважающий себя хоббит, принимающий дорогих гостей. - Может, чаю? Или еще чего-нибудь покрепче? У меня осталось несколько бутылочек старого вина от 1296 года. Хороший был год! Мы с ним почти ровесники! – повесив головной убор и приставив жезл к стенке, Бильбо побежал куда-то вглубь дома. - Вино досталось мне от отца. Что скажешь, если мы откроем бутылочку? - Спасибо, но чаю мне будет достаточно, – крикнул ему вслед Гэндальф и, отступив назад, едва не снес затылком висевшую под потолком люстру. Разумеется, высота помещений здесь была рассчитана на хоббитов, и Гэндальфу тут приходилось несколько неудобно. Поэтому придержав качающийся светильник, он развернулся и с наслаждением впилился лбом в рейку над проходом, уходящим вправо. Потерев рукой уже сто раз набитое место, Гэндальф, пригнувшись, двинулся дальше, стараясь ориентироваться по голосу Бильбо. Старый хоббит то появлялся, то исчезал и при этом говорил, не умолкая. - Я ждал тебя еще на прошлой неделе. Хотя, что с тебя взять? Ты приходишь и уходишь, когда тебе вздумается. Так всегда было, и так будет. Ты застал меня неготовым к твоему приходу. У меня есть лишь замороженная курица и баночка солений, еще чуть-чуть сыра, хотя он слегка испортился. Еще есть малиновое варенье и яблочный пирог… Между тем Гэндальф, пройдя по круглому коридорчику, добрался до просторной комнаты. Справа потрескивал и шуршал теплый огонь в камине, над ним висели в изящных круглых деревянных рамках портреты родителей Бильбо, в правом дальнем углу притулилась тумбочка с золотистыми подсолнухами. Повсюду на полу были собраны в небольшие стопки какие-то книжки, томики и скручены в трубочки рукописи. Слева было большое круглое окно, стекла которого были украшены витражом в виде ромбов. Свет из него падал на продолговатый стол, там замерла чернильница с белым пером, недопитая кружка чая, наполовину съеденная банка вишневого варенья, и валялись свитки, несколько фолиантов, дневников и парочка атласов. Гэндальф, шагнув вперед, вытащил из-под этой кипы старую и местами протертую карту, в основном, в местах сгибов. Она была вставлена в широкую деревянную рамку. Пробежав по ней глазами, маг увидел в левом верхнем углу изображение Одинокой Горы и вьющегося над ней дракона Смога. Под картинкой стояла надпись: “Здесь покоится Торин Дубовый Щит, Король-под-Горой”. - Вот с десертом беда. Хотя… Подожди-ка! Я нашел парочку пирожных! - радостно крикнул Бильбо и вбежал в комнату. – Я могу сделать яичницу, если ты… - и вдруг понял, что она пуста. Хоббит растерянно завертел головой. - Гэн… - Мне просто чаю, - неожиданно раздался голос у него за спиной, и, обернувшись, Бильбо столкнулся нос к носу с неизвестно как туда попавшим Гэндальфом. - Ну ладно, - не наставивая больше, сдался хоббит. – Но ты ведь не против, если я поем? - Нет, совсем нет, - маг отодвинулся назад и присел на лакированную скамью. Бильбо едва успел сунуть в рот кусочек вышеупомянутого испорченного сыра (очевидно, у хоббитов желудки более неприхотливые), как вдруг из другого конца дома послышался отчаянный и совершенно бестактный стук в окно и противный-препротивный голос: - Бильбо! Бильбо Торбинс! - Меня нет дома! – прошипел хоббит Гэндальфу, который с пониманием кивнул, и тихонько выглянул в окно. - Никуда не деться от этих проклятых родственников! – ругнулся он, недовольно сжимая кулаки. - Я знаю, ты там! – продолжал вопить мерзкий навязчивый посетитель. - Они постоянно следят за мной. Они никогда не простят мне, что я так долго живу в этом доме, – Бильбо вернулся на кухню и со стуком опустил на стол тарелку с сыром. – Я должен избавиться от этих несносных родственничков - они торчат под дверью и не дают мне покоя! Я хочу вновь увидеть горы, Гэндальф! – неожиданно выпалил он. – А потом найти спокойное место, где я мог бы закончить мою книгу… Чуть не забыл о чае! – хлопнув себя по лбу, хоббит снял с огня черный чайник и перелил кипяток в маленький заварочный. - Сая о чем-то подозревает, - как бы между прочим сказал Гэндальф. - Ну еще бы. Она же Торбинс. - Если ты помнишь, она не всегда ею была, - маг взял свою чашку и вдохнул приятный можжевельниковый аромат. - Я не забыл, - Бильбо чуть погрустнел. – Жаль, что она лишь теперь такой стала. Но чего-чего, а подозрительности ей не занимать. Как, впрочем, и других отчаянных качеств. Три недели назад я нашел ее, распивающей вино и курящей старый табак, вместе с… как их там? А! Мериадоком Брендискоком и Перегрином Туком! Вот уж воистину безбашенные парни! Не знаю, уж как они ее уговорили пойти на такое, но бедняжку потом два дня наизнанку выворачивало. Зато прочухавшись, она умудрилась за компанию с ребятней свалиться с дерева в проезжающую мимо телегу с перцем! Чиху-то было! - Ты ведь обо всем расскажешь ей, не так ли? Во всяком случае, ту часть, которую ей необходимо знать? – перебил хоббита Гэндальф. - Да, да, конечно, – несколько поспешно отмахнулся Бильбо. - Она очень беспокоится за тебя. - Я знаю, - тихо произнес хоббит. – Я знаю… Странно, не правда ли? Я-то думал, беспокойство о других ей не свойственно. Однако эта девчушка каждый день преподносит мне очередные сюрпризы. Возможно, она пошла бы со мной, если б я ее об этом попросил, и если б не ее прошлое… Хотя, думаю, сейчас ее сердце принадлежит земле Шир, этим лесам, полям, мелким речушкам. Наверно, будь на то ее воля и воля обстоятельств, она осталась бы здесь навсегда, - говоря это, Бильбо машинально сунул правую руку в карман жакета, и волшебник увидел, что он словно бы нащупывает там что-то. – Я уже стар, Гэндальф. Я знаю, по мне этого не скажешь, но я все сильнее ощущаю это сердцем. Я худею и как бы вытягиваюсь, словно меня как кусок масла намазывают на хлеб. Мне нужен отдых, длинный отдых, и я не думаю, что я вернусь после него. Точнее, я в этом уверен.

***

Уже вечером, когда на землю спустились первые сумерки, а небо начало потихоньку темнеть, хоббит и маг вышли на крыльцо и, усевшись на траву, не сговариваясь, задымили любимыми трубками. Беловатый дымок, извиваясь и вертясь, бесшумно ускользал куда-то в лабиринты засыпающего света. Гэндальф и Бильбо смотрели вниз, на Праздничную Поляну, где как раз заканчивалась подготовка к торжеству. Многочисленные палатки уже были расставлены, где полагалось, между шестов висели, покачиваясь на легком ветре и заманчиво сверкая, разноцветные фонарики. Возле Праздничного Дерева, ветви которого были увешаны многочисленными светильниками, красовался плакат: “С Днем Рождения, Бильбо Торбинс!”, а между столов не покладая рук бегали и суетились хоббиты-повара и их помощники, расставляя последние блюда. - Старый Тоби… - протянул Бильбо. – Лучший табак на Южной Выселке! Хоббит втянул щеки и выпустил изо рта несколько белых колечек. Гэндальф, увидев их, усмехнулся и в свою очередь отправил в воздушное плавание трехмачтовый молочный кораблик, с легкостью прошмыгнувший сквозь бильбовы кольца и растворивший их в опускающемся вечере. - Гэндальф, старый мой друг... – хоббит мечтательно улыбнулся, пожевывая конец трубки. - Эту ночь я никогда не забуду… Едва стемнело, гости ломанулись к богато сервированным столам. Кушали непрерывно, потом немного отдыхали и снова принимались за еду. Играли приятные и веселые мелодии, музыканты здесь разошлись не на шутку, показывая все свое искусство и виртуозность. А когда в небе вспыхнули первые потешные огни, пришел черед Гэндальфа. Все здесь, от замысла и до исполнения, принадлежало только ему. Маг сам и запускал все эти дивные ракеты. Высоко в безоблачном ночном небе они взрывались, вспыхивали, разлетались на части, и каждая горела своим собственным исключительным огнем, создавая неповторимый узор. Попутно Гэндальф щедро раздаривал хлопушки и шутихи, пугалки, пищалки, гром-гремушки, да еще и успевал поджигать гномьи свечи, эльфийские фонтаны и мерцающие звезды. Зрелище получилось незабываемое. Мастерство Гэндальфа явно росло с годами. Вверх поднимались огни, похожие на стаи птиц, да они еще и пели к тому же! Вырастали зеленые деревья с дымными стволами, а на них стремительно распускались листья, и светящиеся ветви роняли сияющие цветы прямо на восхищенных зрителей; бутоны и лепестки таяли, не достигая земли, оставляя в воздухе нежный аромат. Рвались ввысь стройные колонны, через миг превращавшиеся в орлов, или в величавые парусные корабли, или в строй плывущих лебедей; разражалась желтым ливнем багровая туча; потом вдруг с громовым кличем устремились сотни серебряных копий, грациозно повернулись и со змеиным шипом вонзились в речную гладь. Золотые искрящиеся кометы разрывались ярко-синими огнями с золотыми мерцающими хвостами и переходили в кристальные искры. Залпы красных, голубых и зеленых звезд разрывались большими янтарными сферами. Хоббиты развлекались от души. То и дело со всех сторон слышался смех и хохот. Молодежь, похватав свободных дам (и кавалеров), бросилась лихо отплясывать. Сая, которой подобное веселье явно очень нравилось, примкнула к группе девушек и с легкостью завертелась в этом пестром танце. Сэм же, сидя на скамейке у стола с элем, тихонько поглядывал через плечо на кружащуюся Рози, одетую в красивое голубое платье с оборочками и с заплетенными в волосы разноцветными ленточками. Но всякий раз поспешно отворачивался, стараясь, чтобы его взглядов никто, а в особенности, Рози, не заметил. Сая, вырвавшись из объятий подружек, плюхнулась на скамейку рядом с другом. - Ну же, Сэм! Пригласи Рози потанцевать! Сэм замялся. - Э… Я лучше выпью еще кружечку эля… - и поднялся. Что? Опять? Сае начало это надоедать. Конечно, стеснительность и скромность Сэма ему очень шли, но всему же должен быть предел. Пора брать инициативу в свои руки. - Ну, уж нет, с тебя уже достаточно! – и развернув верного садовника за плечи, Сая пихнула его прямо в объятья Рози, и пара довольно быстро присоединилась к остальным. Девушка с хохотом следила за ними. Между тем Гэндальф запустил в небо новый подарок. Сверкающая струя взвилась вверх, потом разделилась на сотни серебряных кометы, рванувшихся во все стороны множеством хвостов и трещащих блестяще-белых огней! А вокруг Бильбо собралась к тому моменту большая толпа ребятишек, и хоббит с воодушевлением рассказывал историю давнего приключения, идеально передавая чувства своими интонациями. - Я там был и видел трех ужасных монстров, и все они спорили друг с другом о том, как они будут нас готовить: либо зажарят на вертеле, либо окунут в желе и съедят живьем. Они так долго спорили о разных способах приготовления, что над верхушками деревьев успел показаться первый луч солнца… Бух! – ребятня вздрогнула от испуга, — который превратил их в камни! Маг на минуту оторвался от веселья и, вернувшись к своей повозке, схватил в охапку несколько фейерверков и, довольно засмеявшись, пошел обратно. Едва он удалился на достаточное расстояние, из-за телеги высунулся Мерри и треснул кулаком по пологу палатки, и оттуда тут же выскочил второй хоббит (думаю, нетрудно догадаться, что это был Пиппин). - Давай быстрее! – Брендискок подсадил друга и, забросив его в повозку, повернулся, чтобы проверить, где Гэндальф. Тот уже запустил новый салют, рассыпавшийся роем золотистых бабочек, за которыми с воплями начали гоняться дети. Пиппин достал первый попавшийся потешный огонь, но Мерри его остановил. - Нет, вон ту, большую! Тук послушно схватил толстенный стержень, на котором извивался оранжево-красный бумажный дракон, и, спрыгнув обратно на землю, забежал с Мерри в палатку.