Surreptitious

       В пятницу в послеобеденное время, доблестная компания в полном составе сидела в кабинете Трансфигурации, ожидая начала урока и весело болтая о планах на пасхальные каникулы, которые они все собирались провести в Хогвартсе. Настроение было превосходным: до конца учебного дня и учебной недели осталось всего два урока, и этот замечательный факт не омрачало даже то, что следующим после Трансфигурации был урок Зельеваренья.        - Я думаю, что стоит всё-таки устроить фотосессию на память, как предлагает Миллисент, - решительно сказала Полумна, пальцами теребя застёжку на ярком цветастом браслете.        - Да, ребят, давайте, - заговорила сама Миллисент. – У меня есть отличные идеи оформления.        - А у меня, - снова Полумна, - идеи по самой фотосессии. И колдопарат у меня есть, в комнате лежит.        - Ну ладно, давайте, - обведя друзей взглядом и встретив согласие, ответил за всех Гарри.        - Вам ещё что-нибудь понадобится? – участливо спросила Джинни. – Помощь, к примеру?        Блондинки переглянулись, и Миллисент сказала:        - Мы до следующей перемены, на уроке, посовещаемся, ибо так сразу и не скажешь.        - На уроке? – усомнилась в здравом смысле этой затеи Полумна. – Профессор Макгонагалл может быть недовольна.        - Мы обе у неё на хорошем счету, так что по-быстрому выполним задание и будем тихонько совещаться.        На том и порешили. Драко и Луна поменялись местами, чтобы последняя сидела рядом с Миллисент, а остальные уже переключились на ленивое обсуждение прочих составляющих школьной жизни, которое продолжалось до тех пор, пока Миллисент не заметила силуэт, входящий в классную комнату, слишком знакомый силуэт.        - Бабушка? – блондинка удивлённо вскинула бровь. – Я думала, мне стоит расценивать «я заберу тебя на выходные» не столь дословно.        - Я просто давно не была в Хогвартсе, - улыбнулась миссис Эллейн, подходя к внучке и приветственно обнимая её. - Здравствуй, Миллисент.        Отстранившись, женщина придирчиво оглядела Миллисент, выискивая во внешнем виде внучки недочёты, которых не было, поскольку к своему внешнему виду Миллисент всегда относилась трепетно, с огромным вниманием. В очередной раз убедившись в этом, женщина поджала губы в знак одобрения.        Что до неё самой, Летиция Эллейн выглядела моложе своих шестидесяти четырёх лет – немного за пятьдесят, не более того. Это была высокая статная женщина, чьё тело отличалось изящной тонкостью и лёгкостью, с выбеленными – именно выбеленными, а не седыми – короткими волосами, уложенными крупными локонами. Черты её лица были не такими, как у Миллисент – более тонкими, точёными, да и цвет глаз отличался, был холодного голубого оттенка. Одета она была по-магловски, дорого, но не вычурно, со вкусом. Несколько лет спустя Миллисент, посмотрев «Дьявол носит Prada», будет смеяться, до чего же Миранда Пристли в исполнении Мэрил Стрип похожа на её бабушку. Причем не только внешне, но и характером.        - Представишь меня своим друзьям? – спросила миссис Эллейн, оглядывая разношёрстную толпу подростков.        - Конечно, - без промедления согласилась Миллисент. – Ребят, знакомьтесь, это моя бабушка, миссис Летиция Эллейн. Бабушка, это Гермиона Грейнджер, Джинни и Рон Уизли, Гарри Поттер, Драко Малфой, Полумна Лавгуд и Невилл Лонгботтом.        - Миллисент рассказывала мне о вас, - вежливо улыбнулась Летиция, едва заметно кивнув головой. – Мистер Поттер, я рада познакомиться с главным героем всея магической Англии.        - Ну что вы, - Гарри вмиг стушевался, однако ответил на рукопожатие. – Без моих друзей и Миллисент в том числе у меня едва ли что-то вышло.        - И всё же, - миссис Эллейн не уступила, но тему сменила: - Мистер Лонгботтом, когда будете в следующий раз писать письмо бабушке, пожалуйста, передайте ей привет от меня: мы хорошо дружили во времена учебы в Хогвартсе. К сожалению, я уже сто лет её не видела.        - Вы дружили с моей бабушкой? – изумился Невилл. – Миллисент никогда об этом не рассказывать.        - Хобби у меня такое – не рассказывать, - усмехнулась Миллисент.        - Вы очень похожи на своего отца, мистер Лонгботтом, - продолжила Летиция. – Уверена, он и ваша мать очень гордились бы вами.        - Спасибо, - на щеках парня вспыхнул румянец, вызванный смесью стеснения и гордости от похвалы.        - Миллисент совсем как вы в общении с незнакомцами, - подметила Луна, по обыкновению являя свою проницательность. – Холодная и вежливая. Надеюсь, это не оттого, что вы с ней только так и общались, - девушка даже не подозревала, насколько была близка к истине.        - Ну что вы, мисс Лавгуд, - Летиция едва удержалась от желания взглянуть на внучку, на губах которой застыла невесёлая усмешка. – Кстати, должна сказать, что вы являетесь обладательницей удивительного таланта: Миллисент показывала мне сделанные вами украшения, и, на мой вкус, они восхитительны.        - Спасибо, - честно поблагодарила Полумна. Не так много людей могли оценить её работы так же высоко, как оценивала их она.        - А это, стало быть, тот самый юный Пожиратель смерти, с которым ты…общаешься? – миссис Эллейн свела на нет все намерения Драко подать себя в лучшем свете. Одарив его холодным неодобрительным взглядом, женщина перевела взгляд на Миллисент.        - Он самый, - просто ответила девушка.        Летиция помолчала несколько секунд, видимо, думая, что по этому поводу можно высказать внучке сейчас, а что потом, и коротко, с неодобрением, едва слышно сказала:        - Вся в мать.        - Думаю, я с лихвой компенсировала это своим оглушительным успехом на балу дебютанток, - голос Миллисент всё ещё оставался ровным, не было похоже, чтобы за ним скрывались эмоции.        Прежде чем они успели продолжить разговор, а Драко продолжил бы укорять себя за то, что у него не было ни единого шанса понравиться человеку, которому очень стоило понравиться, в кабинет вошла профессор Макгонагалл и, увидев подругу, немедленно, с удивлением воскликнула:        - Летиция?        Миссис Эллейн, стоявшая вполоборота к двери в класс, ту же обернулась и увидела приближающуюся Минерву.        - Минни, здравствуй, - миссис Эллейн тепло улыбнулась и обняла профессора Макгонагалл.        Пока друзья Миллисент искренне были удивлены тем, что кому-то позволено так фамильярно относиться к строгой профессору Макгонагалл, сама Миллисент с тоской думала, что ещё не скоро ей можно будет называть Минни Минни, как она делала это до поступления в Хогвартс.        - Какими судьбами? – с улыбкой спросила Минерва, оглядывая подругу. – Я думала, «заберу Миллисент на выходные» имеет не такое буквальное значение.        - Мне подумалось, почему бы не побывать в стенах родной школы, - ответила ей Летиция. – У тебя ещё много уроков? А то мы могли бы, знаешь, как в старые добрые времена сходить в «Кабанью голову»…        - Не смей дискредитировать меня перед учениками, Фоули! – с наигранным возмущением Минерва оборвала подругу на полуслове, так и не дав ей рассказать, каковы были их походы в кабак к Аберфорту в давно минувшей бурной молодости.        - Фоули? Летиция Фоули, ну конечно! – воскликнула Гермиона, хлопнув себя ладонью по лбу. – Вы же одна из зарегистрированных анимагов, верно? Их же было совсем немного за двадцатый век, поэтому я запомнила практически весь список, когда просматривала его. Вы превращаетесь…в какую-то небольшую птицу, да?        - В ласточку, - с улыбкой подтвердила миссис Эллейн. – Вы совершенно правы, мисс Грейнджер.        - Получается, Фоули – это ваша девичья фамилия?        - Да, я регистрировалась, как анимаг, сразу после школы, ещё до замужества.        - Ух ты, вы освоили анимагию ещё в школьные годы?        - Да, но не так рано, как Миллисент. Я изучала анимагию уже на последних курсах, к слову, вместе с вашей драгоценной госпожой директором, - на последних словах Летиция с лукавством взглянула на стоящую радом подругу.        Профессор Макгонагалл закатила глаза, однако не смогла сдержать усмешки. Что у Летиции получалось лучше всего – так это произнесёнными вскользь словами напоминать о самых ярких и весёлых моментах жизни, а ведь Минерва большинство самых лучших дней провела именно с Летицией.        Они дружили с самой первой поездки в Хогвартс на Хогвартс-экспрессе, хоть Распределяющая шляпа и распределила их тем вечером на разные факультеты – Минерва была отправлена в Гриффиндор, а Летиция – в Когтевран, как и многие поколения её семьи. В те времена мало кто обращал внимание на принадлежность к факультету, статус крови и положение в обществе, поэтому дружба гриффиндорки-полукровки с чистокровной аристократкой из Когтеврана внимания не привлекала.        После окончания Хогвартса пути подруг разошлись: Минерва устроилась на службу в министерство, через несколько лет – в Хогвартс, а Летиция оставила волшебство, окончила магловский университет, вскоре после чего обзавелась собственной семьёй. Больше никто ничего о Летиции – тогда уже Эллейн – не слышал, но с лучшей подругой она поддерживала связь.        Их общение оборвалось на период Первой магической войны и ещё несколько лет после неё, а ведь именно в те годы Летиция успела похоронить всю семью, включая горячо любимую единственную дочь, и стать бабушкой ребенка, которого – она знала это с самого начала – она никогда не смогла бы полюбить.        Прозвенел звонок, и ученики суетливо стали возвращаться в классную комнату после длинной перемены, рассаживаться по своим местам.        - Миллисент, у тебя сколько ещё уроков?        - Два: Трансфигурация с Зельевареньем.        - Отлично, тогда я пока пройдусь по территории, навещу других учителей.        - Мне осталось только Трансфигурацию у седьмого курса отвести, - тихо сказала Минерва собиравшейся уходить подруге. – Загляни ко мне в кабинет после этого урока, выпьем чаю, поболтаем.        - Ладно, - кивнула миссис Эллейн. – Всё, я ушла.

***

       На перемене между Трансфигурацией и Зельевареньем, вскоре после завершения обсуждения выпускной фотосессии, Джинни спросила у Миллисент:        - А что такое бал дебютанток?        Гермиона, не упуская шанса блеснуть познаниями, ответила вместо подруги, а Миллисент и не возражала:        - Первый выход в свет и, в зависимости от бала, представление ко двору для девушек из состоятельных или известных семей, как потенциальных невест для юношей из семей того же класса.        Миллисент, не отрываясь от пергамента с домашней работой, едва заметно улыбнулась такой точной формулировке.        - Ого! – восхитилась Джинни. – Ну и как оно было?        - Если вкратце, - Миллисент подняла голову и взмахнула ей, убирая нависшую на лицо прядь, - то до ужаса тесный корсет, роскошное белое платье, техасский реверанс и целая ночь танцев.        На самом-то деле тот первый бал оставил неизгладимое впечатление: в ту ночь всё казалось Миллисент таким сказочным, будто всё плохое, что было в её жизни, отступило куда-то на задний план, стало совсем размытым и неважным. А ещё в ту ночь Миллисент сделала достаточно неожиданное для себя открытие: она умеет нравиться представителям противоположного пола.        - Так ты у нас уже девушка на выданье? – со смешком уточнил Драко.        Малфой, конечно, догадывался, что семья Миллисент небедна и известна в определённых кругах, но не предполагал, что в достаточной степени, чтобы Миллисент могла получить приглашение на бал дебютанток и быть представленной ко двору.        - Вот уже год как.        - А какое именно у тебя было платье? – поинтересовалась Полумна.        - У тебя есть колдографии с того вечера? – присоединилась к ней Джинни.        - Есть, дома.        - Сможешь захватить её и показать? Ты же на эти выходные отправляешься домой.        - Если хочешь.        - Погоди, а когда именно был этот бал? – заинтересовался Гарри. – Год, говоришь, назад?        - Ага, во времена борьбы с Волан-де-Мортом я активно налаживала свою общественную жизнь, - голос Миллисент звучал иронично, а она сама лукаво улыбалась. – Можете меня не любить, но война войной, а мне ещё замуж выходить.        Краткой трелью раздался звонок на урок, и вместе с ним в класс ворвался профессор Снейп, по стремительности и выражению лица которого можно было легко понять, что он не в лучшем настроении.        - Мисс Эллейн, сегодня вы будете работать в паре с мистером Лонгботтомом, - объявил он, ещё даже не назвав тему урока.        - За что? – вскинулась девушка. – Я же ещё ничего не сделала!        - А что, мы ждать будем? – рявкнул Северус на дочь.        Миллисент, поняв, что лучше будет обойтись сегодня без препираний, подхватила не распакованные вещи и направилась за последний стол к Невиллу.        - При всём желании я не могу назначить дисциплинарные взыскания вашей бабушке, - продолжил Снейп, - так что придется воззвать к старой доброй кровной мести.        - А, так вы уже имели неосторожность встретиться с моей бабулей, - хохотнула Миллисент. – Тогда ладно, все мои претензии к вам за незаслуженное наказание снимаются.        Никто никогда не ненавидел Северуса Снейпа так, как Летиция Эллейн, и сам Северус считал эту ненависть оправданной, хоть во всякой стычке с ней в долгу не оставался. Миллисент, не раз застававшая их за их руганью, всё гадала, как у них до драки или дуэли дело ещё не дошло.        А вот Северуса уже много лет мучил вопрос, на который он никак не находил ответа: как Дамблдору удалось уговорить миссис Эллейн начать взращивать из Миллисент потенциального уничтожителя Тёмного лорда? Из Миллисент, с которой она носилась, как курица с яйцом. Без «Империуса» не обошлось, однозначно.       Обдумывая ту ситуацию сейчас, Северус понимал одно: он ни за что бы не подписал Миллисент на такие приключения ещё раз, даже если бы Избранной объявили её. Хотя бы потому, что она его единственный ребёнок, и больше детей у него не предвидится.        Урок начался после того, как тема была озвучена, инструкции по приготовлению зелья дадены, а оставшиеся ученики разделены на пары. Буднично заполнив журнал, Северус оглядел притихший и занятый делом класс, тут же подмечая некоторые ошибки в приготовлении Разжижающего зелья. Некоторые пары препирались, тихо, боясь повысить голос хоть на октаву, чем сразу же привлекли бы его, Снейпа, внимание. Невилл и Миллисент к тому времени заметно опережали одноклассников за счёт виртуозности и обширных познаний последней.       Для Невилла тот урок был чем-то совершенно новым, поскольку его, равно как и Рона с Драко, Снейп никогда не ставил в пару с Миллисент. Для него вообще чудом было попасть на Зельеваренье уровня ЖАБА – произошло это благодаря «исключительным заслугам перед школой и магическим обществом в целом» и личной просьбе профессора Стебель. Невилл всерьёз увлекался травологией и был намерен изучать её на профессиональном уровне после окончания Хогвартса, однако для этого нужно было сдавать ЖАБА и по Зельеваренью.        На хорошую оценку Невилл не мог рассчитывать, поскольку хуже Зельеваренья ему давались только полёты на мётлах, но с горем пополам он проживал урок за уроком и даже усваивал рецепты зелий, хоть на практике всё непроизвольно портил. Невиллу было ясно как день, что на этом предмете он последний, кого предпочли бы в пару: когда случались парные приготовления зелья, его напарники обычно просили его записывать пропорции или просто тихонько сидеть, изображая активную деятельность. Но не Миллисент.        Для начала она заявила, что верит в то, что он не так плох, а подбадривание закрепила обещанием сварить зелье из него самого в случае, если он что-нибудь испортит, пусть даже нечаянно. Потом она выдала ему ножик, разделочную доску и сушёные корни мандрагор, которые нужно было мелко покрошить, а сама взялась за варку основы для зелья. Потом Невиллу была поручена еще кое-какая работа с ингредиентами, а за то, что он нигде не успел накосячить, Миллисент даже позволила ему на завершающей стадии помешать фиолетовое варево средней степени густоты, которая и представляла собой Разжижающее зелье. Таким образом варка заняла у них едва больше половины урока.        - Профессор Снейп, мы закончили, - обратилась Миллисент к отцу, раскатывая рука рубашки – у неё была привычка всё время закатывать их на время занятия зельевареньем.        - У вас уже не выйдет удивить меня этим, мисс Эллейн, - ответил ей Северус, не отрываясь от домашнего эссе Полумны. Каждое новое предложение вводило его в когнитивный диссонанс, но он не терял надежды разобраться, что там к чему.        - Это была лишь констатация факта, сэр, - Миллисент пожала плечами и, решив, что результата всё равно не будет никакого, шепотом обратилась к сидящему рядом Невиллу: - Давай поиграем во что-нибудь?        Играть они решили в «Балду», причём большинство слов придумывали от балды же – даже Луна с наименованиями никем кроме неё неведанных зверей могла идти курить в сторонку. Разумеется, такое ведение игры неумолимо вело к веселью – Невилл то и дело прыскал со смеху, но изо всех сил старался не привлекать внимание, однако бесстрашная Миллисент временами откровенно посмеивалась.        - Мисс Эллейн, - обратился к ней в какой-то момент профессор Снейп голосом вкрадчивым, заставляющим мгновенно замолкнуть всех остальных учащихся, - есть ли шансы, что вы перестанете быть такой раздражающе-довольной жизнью?        - Что у нас там, пятое февраля? – задумчиво, ни к кому не обращаясь, протянула девушка с усмешкой. – Сэр, у вас есть ещё пять месяцев, чтобы методично испытывать неконфликтность моего характера и проявлять в этом деле фантазию, как вы это делали прежде.        Ответа не последовало, поэтому Миллисент вновь склонилась над нарисованным на куске пергамента квадратом, внутри которого были столбцы и строки букв. Вглядевшись в них, девушка подумала несколько секунд, а затем решительно обвела длинное и, конечно же, выдуманное слово:        - «Акапулькула», - шёпотом провозгласила она, глядя на товарища по игре, - акула, проживающая на территории города Акапулько, Мексика, в аквариуме или в территориальных водах.        -…девять, десять, одиннадцать букв, - подсчитал Невилл, глядя на слово, а затем подвел итог игры: - сорок восемь – пятьдесят два, ты выиграла.        - Я крута, - со смешком заявила Миллисент, прищёлкнув пальцами.        За это высказывание, достаточно громкое для висевшей в классе тишины, Северус, всё же не выдержав, метнул в дочь через весь класс сырую тряпку, которой только хотел стирать с доски рецепт зелья. Миллисент же, сохраняя абсолютную невозмутимость, воспользовалась своим стихийным талантом, поэтому в её поднятую руку прилетел уже мячик для тенниса, трансфигурированный из ветоши для доски. Немного подумав, она трансфигурировала его в маленький мяч-попрыгунчик и шёпотом предложила Невиллу:        - Давай в футбол.        Невилл никогда не думал, что будет нагло развлекаться на уроке зельеваренья под самым носом у профессора Снейпа, но сегодня Миллисент была его живым щитом: она совсем не боялась Снейпа, а о причинах этого бесстрашия Невилл имел собственные догадки.        От предложения парень не отказался, и, стараясь производить как можно меньше шума, они с Миллисент стали гонять мячик туда-сюда по столу разделочными ножами, ими же защищая импровизированные ворота. С такой дерзостью Снейп смириться уже не мог.        - Пошли вон! – рявкнул он на развлекающихся за последним столом учеников. Невилл вздрогнул, выронив из руки нож, а Миллисент напротив вцепилась и в ножик, и в мячик. – Оба. Немедленно.        Грех было отказываться от такого замечательного предложения – уйти с последнего урока пораньше, поэтому Невилл и Миллисент сразу же шустро засобирались. Невилл побросал свои принадлежности к себе в сумку, потом сделал то же самое с вещами Миллисент и её сумкой, а девушка в это время наколдовала склянку с уже выдутыми на ней «Н. Лонгботтом и М. Эллейн» и перелила в неё зелье из котла. Затем она очистила котёл и стол с помощью «Эванеско».        Вдвоём они направились к выходу из класса – Миллисент со склянкой с зельем в одной руке, и попрыгунчиком в другой, а Невилл нёс их сумки.        - Кажется, я просил помечать склянки с образцами наклейками, а не гравировками, - напомнил Северус дочери, когда она поставила перед ним на стол склянку с Разжижающим зельем.        - Это не гравюра, сэр, - спокойно возразила Миллисент. – Должно же быть какое-то применение моему хобби: я, знаете ли, увлекаюсь стеклодувством, - и она мягко усмехнулась, а затем развернулась к выходу из класса, где её дожидался друг.        - Мисс Эллейн, - окликнул её Снейп, и она снова повернулась к нему, - верните тряпку для доски.        Миллисент, не теряя возможности для эффектной демонстрации своих способностей, поднесла раскрытую ладонь с мячиком к тонкой длинной досочке, закрепленной под доской, где лежали мел и ещё пара тряпок, и позволила ему скатиться. Только коснувшись досочки, мячик обратился белой мышкой, которая добежала до двух остальных тряпок и с громким хлопком снова обернулась ветошью.        - Хорошего вечера, профессор Снейп, - Миллисент вежливо улыбнулась отцу и, подтолкнув стоящего в дверях Невилла в спину, вышла из класса, не забыв закрыть за собой дверь.        Они направились наверх, прочь из подземелий. Миллисент устраивала ремешок сумки на плече, когда поступило предложение:        - Пошли на кухню, перекусим? А то до ужина ещё два с лишним часа.        - А до конца урока – двадцать с лишним минут, и попасться кому-нибудь из учителей на глаза было бы не здорово, - добавила Миллисент. – Пойдём.        Сказано – сделано, и пять минут спустя они уже сидели за махоньким столом в углу кухни, наблюдая за суетливыми домовиками, обеспечившими их сэндвичами и тыквенным соком.        - Послушай, - заговорил Невилл после продолжительных раздумий, - понимаю, мой вопрос прозвучит бредово, но всё-таки: вы с профессором Снейпом, случаем, не родственники? Просто я наблюдал за вами, и ты так смело разговариваешь с ним – такого даже слизеринцы не позволяли себе никогда.        Миллисент удивлённо вскинула бровь, но самообладания не потеряла, и спокойно ответила:        - Да, он мой отец.        Невилл, как раз в это время откусивший сэндвич, подавился и громко закашлялся, едва не начиная задыхаться. Миллисент, сориентировавшись за секунду, достала волшебную палочку и применила невербальное «Анапнео».        - Это нормально, все так реагируют, - с улыбкой утешила Миллисент друга, пока он приходил в себя, пытался отдышаться.        - Охренеть! – воскликнул Невилл. – Прошу прощения, но охренеть!.. Как вообще такое возможно?! Ты, такая добрая и красивая, и Снейп, Снейп!        - Что заставило задуматься тебя о том, что мы с ним родственники, кстати? – заинтересовалась блондинка, чуть подаваясь вперёд. – Ну, кроме того, что я обзавелась привычкой дерзить ему на уроках.        - Ну, вообще, я замечал пару раз, что в вас есть что-то неуловимое, но очень схожее – то ли жесты, то ли манера говорить, то ли ещё что, - признался Невилл. – А почему ты не Снейп, а Эллейн? – задал парень резонный вопрос.        - У нас с папой не самые простые и хорошие отношения, - кратко ответила Миллисент, интонацией намекая на то, что тему лучше не развивать. – По крайней мере, были до поры до времени. – Помолчав, девушка сделала вывод: - Значит, ты тоже догадался сам. А я грешным делом подумала, что Полумна тебе разболтала, или кто-нибудь ещё.        - Полумна тоже знает? – и так не маленькие глаза Невилла распахнулись ещё шире от удивления. – А кто ещё?        - Весь Орден Феникса и вся наша компания за исключением Драко, все Уизли... - Миллисент старательно припоминала всех, кто был посвящён в одну из её главных тайн.        До конца урока, за сэндвичами с соком, они проболтали на эту же тему. Невилл не переставал изумляться и пообещал, что никому не расскажет, а Миллисент относилась ко всему этому с юмором, поскольку это было лучшим из возможных решений.        То, что и Невилл уже сложил два плюс два, а Драко ещё нет, уже несколько тревожило Миллисент. Или, быть может, и он догадался, но виду не подал? Хотя какой в этом смысл.        А ведь Драко тоже пару раз замечал, что Миллисент кажется ему хоть немного, но похожей на профессора Снейпа, хотя на эти размышления парень сразу же поставил штамп «бред» и даже не вспоминал о них. Одной из причин такой реакции было неверное понимание информации о семье Миллисент: Малфой думал, что её отец как раз был из Эллейнов – это было логичнее всего предположить по фамилии девушки, а вот её мама, загадочная Эмили, была как-то связана с Пожирателями смерти, как выяснилось из слов миссис Эллейн, хоть в рядах слуг Тёмного лорда никогда не было девушки с таким именем. Да и ещё, как оказалось, Миллисент состоит в близком родстве с Фоули – эта чистокровная семья была включена в список двадцати восьми чистокровных семей, а её прадедушка, Гектор Фоули, даже занимал пост министра магии в тридцатые годы.        Таким образом, Драко Малфой терялся в догадках и до сих пор пребывал в неведенье, что же в родословной Миллисент Эллейн достойно такого тщательного сокрытия.