Дикая грация

Можно сказать, что Уилл Грэм владел целой армией одомашненных волков. Он был одновременно коллекционером и бесспорным лидером своей стаи. С животными он чувствовал себя в безопасности и считал собак частью своей семьи, так же как и сам дом. Уилл дал им приют, кормёжку и заботился об их здоровье и безопасности. В ответ они дарили ему покой, когда кошмары угрожали утащить его в пучины собственного, тихо надвигающегося безумия. Почти все собаки были потеряшки. Некоторых он нашел в городе, когда те обнюхивали мусорные баки — бездомные бродяги, которым достаточно было выказать немного тепла и доброты, чтобы они признали его своим хозяином. Других, таких, как Уинстон, он украл в ночи, не волнуясь о том, что у них уже был дом. И хозяин. Несколько раз Уилл видел объявления о пропавших собаках, раскрашенные цветными мелками или маркерами, с фотографией одного из его многочисленных питомцев. Он срывал бумагу, запихивал её в карман и хмурился от лёгкого скребущего чувства вины. Уилл сочувствовал хозяевам собак, у которых он их забрал. Чувствовал их любовь и тоску по потерянным питомцам, но симпатии к ним он не испытывал. Если они так сильно их любили, то не следовало позволять своим собакам бродить ночью по улицам. Если Уилл смог поймать животное, значит, он имел на него право. Он даже признавал, что это было немного похоже на одержимость. *** Уилл вырвался из объятий сна резко, осоловелыми глазами уставился в сырую тьму и, тяжело дыша, в панике принялся сдирать с себя одеяло. Он задыхался от ужаса, на мгновение ему показалось, что он покрыт не потом, а кровью. Мокрая футболка прилипла к телу, а руки дрожали, пока Уилл пытался снять ее, цепляясь и растягивая ткань. Наконец, ему удалось стащить футболку через голову и отбросить на пол. Краем сознания он все еще ощущал холодное дыхание смерти и смрад разложения из кошмара. Одна из собак с любопытством подняла голову и понюхала воздух. Ее темные глаза блестели в полумраке комнаты, среди тёплого, дышащего скопления посапывающих собак. Уилл ждал, пока сердцебиение успокоится, и слушал, как завывает за окном ветер. По крайней мере, ему казалось, что это ветер. Вой словно дергал за тревожные струны в душе, царапая воспаленное сознание. Он не мог не прислушиваться к этому скорбному звуку, который пробирал до самых костей. Через какое-то время все стихло. Уилл смог немного успокоиться и снова закрыл глаза. Когда зазвонил телефон, он плавал на краю нового сна, который был более приятен, соблазнителен и обещал быть глубоким. Уилл застонал и, прежде чем ответить, стал неуклюже искать свои очки, чтобы посмотреть, кто звонит в четыре утра. Конечно, он уже знал, кто это. Уилл вздохнул — на экране высветилось имя Джека Кроуфорда. Кроме него Уиллу никто никогда не звонил. Он становился кому-то нужен только в случае особо жуткого убийства. Его способности были необходимы лишь для того, чтобы по пролитой крови увидеть мотив жестокого поступка. Ну, и собаки помогали почувствовать, что он кому-то дорог. Они хотя бы действительно любили его. — Здравствуй, Джек, — тихо пробормотал Уилл в трубку. Его голос был хриплым ото сна. — Уилл, слушай, я знаю, что еще рано, но тебе лучше приехать. Выглядит как работа Потрошителя, — Джек замолчал. Он ждал ответа, но Уилл ни чего не сказал, — я скажу Беверли отправить тебе сообщение с адресом. И тебе лучше притащить сюда свою задницу! Раздались гудки — Уилл понял, что Джек повесил трубку. — Общаться с тобой всегда сплошное удовольствие, Джек, — пробурчал он в тишину. Уилл удостоверился, что накормил собак прежде, чем уйти, и даже не потрудился поесть сам. Он наблюдал за беспечной возней и чувствовал странную тоску. Направляясь к машине и ища в карманах пальто ключи, Уилл почувствовал, что за ним кто-то пристально наблюдает. Это чувство не пропало до тех пор, пока он не выехал на шоссе. *** Как только он прибыл на место преступления, Джек торопливо приблизился к автомобилю. Едва он припарковался — Кроуфорд постучал в окно, и Уилл раздраженно выдохнул, выходя из машины. Он предпочитал, чтобы у него было немного времени собраться с мыслями до того, как начать анализировать улики. Таким образом, ему было легче отделить себя от убийцы. Но Кроуфорд выглядел окрылённым надеждой на то, что это Потрошитель, поэтому Уилл, судя по всему, будет вынужден погрузиться в сознание убийцы без подготовки. Джек ничего не сказал, когда они приблизились к мясному магазину. Он просто открыл дверь во тьму. Глаза Уилла быстро привыкли, и он смог рассмотреть, какие ужасы там произошли. Джек что-то сказал, но Уилл был слишком погружен в себя, чтобы слушать. — Что? — Уилл, ты меня слышишь? — А… Да. Это определенно Потрошитель. — Я понял. Я, э-э-э… оставлю вас с ним наедине, — и Джек велел всем покинуть место преступления, чтобы Уилл мог работать. Несколько агентов ФБР пялились с нездоровым любопытством, и Джек их прогнал. Потрошитель поглотил остатки Уилла Грэма, и мятник качнулся в такт биения сердца. События стали отматываться в обратном направлении, а Уилл наблюдал, как картинки меняются перед глазами. «Ты свинья на убой — ничто, просто невежественное животное. Когда я закончу с тобой, ты станешь моим холстом. Я сделаю из тебя шедевр не для того, чтобы создать нечто прекрасное, а чтобы произвести впечатление. Я творец среди людей, и вы увидите мое истинное лицо». «Я хватаю его сзади за волосы, чтобы ударить лицом о холодную сталь стола. Он оглушен, но сознание не потерял. Я хочу, чтобы он понимал, чтобы мог чувствовать последствия того, что оскорбил меня. Он меня оскорбил». «Вдев в загривок крюк, я переворачиваю его на спину. Мгновение наблюдаю, как он борется, как дёргает ногами и бледнеет, а потом берусь за свои художественные инструменты. Его ножи впечатляют своей остротой, и они добавят своеобразной поэтической сатиры, когда я использую их против него. Я убеждаюсь, что он видит, как я ввожу в его плоть лезвие за лезвием. Тесаки и разделочные ножи хорошо мне послужат. Я разорвал его грудную клетку, словно гранат. А его крики — приятное музыкальное сопровождение». «Это… Любовь. Привязанность. Но убиваю я не ради этой грубой свиньи. Это для кого-то. Я хочу на кого-то произвести впечатление. Но смогут ли оценить все те усилия, что я приложил? Оценят ли мой подарок? Время покажет». «Я стараюсь не создавать беспорядок. Это было бы… грубо. Кровь и бойня должны продемонстрировать, каким отвратительным ничтожеством была эта свинья. Я удаляю сердце и выбираю куски мяса только после того, как он действительно уже умер. Теперь он просто кусок мяса. Беру больше, чем мне нужно. Я обедаю не один». Уилл резко оборвал себя, не в силах больше смотреть. Шатаясь, он вышел из мясного магазина на свежий воздух, который обжег его легкие. Джек протянул руку, чтобы помочь устоять, но Грэм вздрогнул и отшатнулся, избегая прикосновения, все еще не уверенный до конца, кто он, а кто Потрошитель. — Что ты увидел? — Он хвастается перед кем-то. Возможно, его знают… кто он, а может, нет, я не уверен. Но он не ест их в одиночку, Джек. Думаю, он кормит кого-то еще. Того, к кому он чувствует привязанность. Также я заметил нечто странное. На бедре мясника укусы животного. Выглядит, словно огромное животное откусило большой кусок. Может, у Потрошителя есть домашний любимец? — Это может дать нам зацепку для поисков, — задумчиво сказал Джек. Когда Уилл закрывал глаза, то видел новейший шедевр Потрошителя, поэтому он старался не мигать, пока глаза не начинало щипать. Уилл сел в машину и тяжело выдохнул, пытаясь расслабиться. Он хотел увидеть Потрошителя более четко, но не смог полностью слиться с его сознанием. Потрошитель был словно рассыпанная головоломка. Многие части отсутствовали, однако было несколько дополнительных, которые не вписывались в общую картинку. Уилл выехал на шоссе, но не для того, чтобы вернуться домой. Он хотел увидеться со своим священником. *** Уилл открыл большие деревянные двери собора и закашлялся в пыли, которая плавала в лучах утреннего солнца. Он сел на скамейку и осмотрелся. Вокруг никого не было. В капелле всегда слегка пахло ладаном и воском свечей, и было что-то успокаивающее в том, как свет проникал внутрь сквозь витражи на окнах. Образ Девы Марии смотрел на него сверху прощающим взором. Уилл уставился в пол. Все выглядело, словно он молился. Но это было не так. Уилл Грэм никоим образом не был религиозным человеком. Но было что-то, что казалось Уиллу прекрасным в католических обычаях. Время от времени он забредал, словно заблудшая овца, и сидел позади на воскресной мессе, наблюдая за благочестивыми посетителями церкви, пока они пели гимны и перебирали бусины четок, бормоча молитвы. «Хвала тебе, Господи». «Господь с тобой». «Со духом твоим». «Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа». «Аминь». — А, Уилл. Чем обязан такому удовольствию? — голос отца Лектера прозвучал где-то позади. Уилл не слышал его шагов. — Доброе утро, отче, — обернулся Уилл, застенчиво улыбаясь. Отец Лектер прошел вперед и стал рядом с ним. — Надеюсь, я не помешал. Просто ехал домой с места преступления и решил зайти. — Конечно, не помешал, дорогой Уилл. Я как раз собирался позавтракать. Вы присоединитесь ко мне? Отец Лектер часто делил с ним трапезу, хотя Уилл и не был уверен, что это уместно. Он скрывал, что получал удовольствие от их встреч, и от того, что Лектер, казалось, искренне наслаждался его обществом. Не многие люди приходили в восторг от его компании, и Уилл Грэм знал это, потому что испытывал недостаток в определенных социальных навыках. Он не понимал, почему такой набожный и интеллигентный человек, как отец Лектер, был всегда рад его видеть. И все же от этого Уилл чувствовал себя особенным. Ему вручили пластиковый контейнер с белым мясом, но он лишь пару раз потыкал еду вилкой. Мясо напомнило ему о мертвом мяснике. Отец Лектер, заметив, что Уилл не ест — нахмурился, но ничего не сказал. — Я думаю, что Потрошитель кому-то скармливает своих жертв. Тому, кто ему дорог, — сказал Уилл, нарушив молчание. — Уилл, я не думаю, что это хорошая тема для обсуждения за завтраком, — сказал Лектер. Уилл опустил глаза, смутившись. — Простите, вы правы, — тихо сказал он. Отец Лектер смотрел на него несколько секунд, а затем улыбнулся. — Итак, вы думаете, что у него есть друг? Или, возможно, любовница? Как вы считаете, она знает, что ее партнер серийный убийца? Уилл часто обсуждал расследования с отцом Лектером, и тот всегда проявлял недюжинную долю проницательности, дополняя то, что пропустил Уилл. Как бы то ни было, похоже, по делу Потрошителя Лектер уже не может рассказать что-то новое. Он обладал только той информацией, которую Уилл уже знал. Когда они разговаривали, Уилл украдкой бросал взгляды. Он чувствовал вину за то, что его привлекает человек Господа, но ничего не мог с собой поделать. Отец Лектер, казалось, смутно осознавал симпатию Уилла, но не стал из-за этого избегать его общества. Уиллу было интересно, могло ли между ними что-то быть, если бы Ганнибал не был служителем церкви. Иногда Уилл шел домой и фантазировал, как он входит в исповедальню и рассказывает о своей страсти. Ему нравилось представлять, как отец Лектер спросит его об интимных подробностях, и Уилл все ему расскажет. Они оба будут танцевать вокруг друг друга, превращая это в грязную игру, а отца Лектера, в конце концов, накроет оргазм. Уилл часто представлял себе, как бы звучал его стон. Был бы у него вкус вина для причастия и огня? «Прости меня, Отче, я согрешил». — Вы что-то сказали? — переспросил Уилл, краснея, поскольку отец Лектер пристально смотрел на него. — Я сказал, что вы выглядите не очень здоровым. Вы весь в поту. О чем вы думаете? — Я просто думал о Потрошителе. И о кошмаре, который был у меня сегодня ночью, — пробормотал Уилл, чувствуя, как его лицо еще больше краснеет. — Мне нужно вернуться к собакам. Спасибо, отче. — Конечно, Уилл. Спасибо, что пришли навестить меня. Боюсь, что сегодня я немногим вам помог. Почему бы вам не взять еду с собой? Вы почти ничего не съели. — О, да. Спасибо, — Уилл неловко встал и направился к двери. — Надеюсь, Уилл, я увижу вас в воскресенье? Уилл не ответил, слишком постыдная эрекция была у него в штанах. *** В ту ночь Уилл проснулся и понял, что стоит на пороге дома. Парадная дверь позади него была открыта, а голова ужасно болела. Ему приснился сон о мяснике, и поскольку он только начал приходить в себя, то все еще слышал звенящий в ушах крик человека. Уилл дрожал от холода. Видимо, следом за ним вышла одна из собак и потерлась об его ногу. Он посмотрел вниз и задохнулся. Это не была одна из его собак. И, судя по внешнему виду, животное было больше похоже на волка, чем на собаку, только еще крупнее. Уилл и не мог представить, что волки бывают такого размера. Пес с любопытством посмотрел на него своими глазами темно-бордового цвета и понюхал. Уилл осторожно протянул руку, чтобы погладить, и тот потянулся навстречу прикосновению. Мех животного был густой, серый, с редкими, более темными участками, а зубы — огромные и острые; когда Уилл заметил их, то пораженно отпрянул и чуть не споткнулся о порог. Животное последовало следом за ним в дом. Он заметил, что остальные собаки сторонились его, прижимая уши и хвосты. Это было самое доминирующее существо в доме, и Уилл задался вопросом, зачем же оно пришло. Усталость напомнила о себе, и это помешало задуматься о некоторых странных деталях. Уилл вяло поднимался к себе в спальню. Зверь последовал за ним по пятам, а после улегся у подножия кровати. Уилл забрался под одеяло, боясь снова увидеть кошмары, или, еще хуже, снова ходить во сне, но слишком устал, чтобы бороться со сном. Он пытался думать о чем-то приятном, об отце Лектере. Уилл представлял, как проводит пальцами по его волосам, как целует его. О том, как трахает его на алтаре. Уилл запустил руку в боксеры и лениво погладил себя. Он представил, как стоит на коленях в исповедальне, его голова между ног отца Лектера, и тихо застонал в темноте, мягко прикусывая губу. — О, Ганнибал, — выдохнул Уилл. Животное слегка дёрнуло ушами. Уилл вздохнул, решив, что слишком устал, чтобы продолжить мастурбировать. Он вытащил руку из трусов и перевернулся на живот, обняв подушку. — Я попаду прямо в ад, — закрыв глаза, пробормотал он. Уилл чувствовал холодный, пристальный взгляд животного и был рад, что слишком измотан, чтобы беспокоиться об этом. Он моментально провалился в сон, а зверь не прекращал наблюдать за ним, пока солнце не начало подниматься над горизонтом. *** Проснувшись, Уилл был приятно удивлен. Он понял, что не смог вспомнить ни одного своего сна, и мог с уверенностью сказать, что те не были кошмарами. Он не просыпался в холодном поту и не видел трупы, когда закрывал глаза. На этот раз Уилл хорошо отдохнул. Зверя он нигде не нашел: ни в доме, ни во дворе.