Promise me

- Выруби его! Быстрее, твою мать! - сипел один из мужчин, судорожно хватая ртом воздух. Лицо покраснело от тщетных попыток содрать с шеи галстук, ужом обвивший его толстую шею, мышцы рук напряжены до крайности. И в панике своей он совсем забыл про нож в голенище берц. Юнги коснулся рукой стоящего рядом шкафа и, дождавшись когда массивный предмет мебели двинется в сторону нападавших, скользнул к выходу. Ладонь правой руки внезапно будто что-то обожгло, и парень отстраненно подумал о том, что одним ублюдком на земле стало меньше. Где-то позади раздался оглушительный треск, и руку обожгло еще раз. - Второй, - буркнул парень, вдыхая полной грудью морозный воздух, и надвинул капюшон на лицо так низко, как мог, скрывая разбитую губу и наливающийся синяк под глазом. Юнги потряс рукой, но больше ничего не почувствовал - третий напавший, по всей видимости, остался жив. А жаль... Он ускорил шаг. Они его всегда находили. Где бы он ни прятался, куда бы ни забирался - это был всего лишь вопрос времени, как скоро они окажутся рядом и попытаются его схватить. Он устал убегать. - Не показывай это никому, - голос отца был строг и выражение его лица было таким серьезным, какое он никогда раньше не видел. Юнги протянул руку и попытался разгладить пальцами глубокую морщинку между бровями, как делал всегда, когда отец о чем-то волновался, и пусть ему уже 15 лет и это как-то не комильфо для его возраста, но плевать он на это хотел. - Юнги, послушай меня! Никому не показывай и никому не говори о том, что умеешь, иначе тебя заберут, слышишь? Обещай мне... - Обещаю, пап, - отмахнулся парень, усмехаясь и беря в руки деревянную лошадку, с которой играл в детстве, - смотри... "Проскачи до конца комнаты и вернись" - подумал Юнги и опустил игрушку на пол. Первые три секунды лошадка так и стояла на месте, но в следующее мгновение тряхнула головой и пустилась вскачь. Отец охнул и схватился за сердце, но взгляд Юнги был прикован только к ожившей игрушке и на испуг отца он не обратил никакого внимания. - Здорово, правда? - он обернулся с широкой улыбкой к отцу. - Вот только больше она так не сможет. Видишь это? - Юнги подхватил с пола игрушку и принялся вертеть ее в руках, пока не нашел маленький значок, словно выжженный на фигурке. - Этот знак появляется после того, как я использую предмет, и больше его оживить мне не под силу. Я не знаю почему так. - Юнги, пожалуйста, будь осторожен, - полный беспокойства и любви взгляд отца остался его последним ярким хорошим воспоминанием.       Мин Юнги вытянулся на мягкой кровати и впервые за несколько месяцев расслабился. Кошмары все еще мучали его, но с каждым днем, проведенным вне стен того комплекса, ему становилось лучше. Юнги лежал на боку и смотрел как скользит по стене луч солнца, проникший в комнату сквозь неплотно задернутые шторы. Просто лежать вот так в дешевом, но светлом номере и не ждать, когда сюда ворвутся громилы, цель которых схватить тебя и доставить в Комплекс, где будут пытаться сломать и вживить чип, подавляющий волю - это казалось почти нереальным. Но вместо радости Мин чувствовал себя опустошенным и бесконечно уставшим. Надо подняться и проверить периметр. Надо сходить за едой и обезболивающими. Надо сходить в душ и сменить одежду. Надо немного поспать и подумать, как добраться до Убежища. Но все эти "надо" разбивались о невыносимо громкое и отчаянное "не могу". Хотелось просто свернуться в клубок под одеялом, заснуть и не проснуться. Уйти в реальность, где ничего этого нет, где он снова просто живет обычной жизнью, где он с отцом... Одинокая слеза прочертила кривую дорожку к виску и затерялась в складках гостиничного покрывала. - Да соберись уже, - шепнул голос в его голове, и Юнги вздрогнул. Он никогда к этому не привыкнет - к этому голосу и тому, как он появляется в его голове. Внезапно и пугая до усрачки. - Тебе нужно добраться до Убежища. - Кто ты? - спросил вслух парень, поднимаясь с кровати и обводя взглядом номер. Он по привычке поднял взгляд к потолку, но тут же себя одернул и скривился. - Не бог же это в самом-то деле, Мин Юнги. Ответа, как и всегда, не было. Этот шепот появился через пару дней после его побега из Комплекса, задолго после того, когда вся его жизнь рухнула в одночасье. В обычный пятничный вечер в их дом ворвались люди в масках и схватили отца. Юнги, который в это время был на кухне и беззаботно резал овощи к ужину, услышал крик отца "Беги, Юнги!", но смог только опуститься на пол, спрятавшись под большим столом, и оцепенело наблюдать за тем, как отца волокут за ворот свитера к дверям кухни. - Где мальчик? - один из нападавших пинком отбросил лежащего мужчину к стене и склонился над ним. Холодный и бесстрастный голос звучал жутко. - Отвечай! - Я не скажу. Которому ублюдку из трех ты служишь? - с презрением спросил отец и застонал от последовавшего за этим сильного удара прикладом в лицо. - Коллекционер желает получить этот экспонат, - мужчина в маске выделил голосом первое слово и приложил дуло автомата к груди отца Юнги. Его голос стал чуть теплее. - А я всегда выполняю его желания. Последний шанс, господин Мин. - Наверху его нет, - доложил еще один в маске, стремительно ворвавшись на кухню, - он наверняка успел сбежать. - Господин Мин, вам сегодня жутко не везет, - нараспев произнес мужчина с автоматом и почти лениво нажал на курок. Комнату сотряс звук автоматной очереди, а Юнги будто оглох. Хотя наверное он и правда оглох, а еще оцепенел на долю секунды. Все казалось каким-то дурацким страшным сном, от которого обычно после пробуждения остается невнятный шлейф беспокойства и противный вкус во рту. Но Юнги не спал. К сожалению. Чисто машинально он сжал в руках нож, который, как оказалось, все это время так и не выпускал из рук. Глупо было пытаться нападать с одним единственным ножом в руках, когда твои враги вооружены автоматами и не в пример тебя сильнее, но Юнги опустил взгляд на тело отца и почувствовал как глубоко внутри зарождается что-то темное: очки, которые отец надевал, когда читал, почти слетели и держались только на одной дужке, кровь из глубокого рассечения брови, размазанная по всей правой стороне лица, но хуже было то, во что пули превратили его грудь. Пока еще ярко-красная кровь, попавшая на стену, когда пули, не особо церемонясь, входили в тело, на стене смотрелась несколько сюрреалистично, как ненастоящая, но жуткое месиво с кое-где мелькавшими маленькими чистыми островками домашней рубашки отца на том месте, куда маленький Юнги так часто утыкался носом, когда бежал в крепкие объятия отца после школы,было более чем настоящим. Дикая ярость заполнила все его тело, каждую клеточку и каждую мысль. Он с трудом оторвал взгляд от неподвижно лежащего отца и смотрел на то, как шевелились губы убийцы в прорези маски. Толстые и неуместно розовые губы извивались как жирные червяки в окружении черной ткани, и это было мерзко. Юнги будто сквозь вату слышал как мужчина, только что убивший его отца, что-то говорит с довольной улыбкой, но разобрать слова не мог. Этого и не требовалось. Сейчас Мин ничего так страстно не желал как стереть эту гадкую улыбку с его лица, срезать этих розовых червей и заставить каждого из напавших горько сожалеть о том, что они пришли сюда, что...убили его отца. Мин Юнги моргнул. Стало очень тихо, и он, вложив всю волю в одну единственную мысль, выпустил нож из рук. А после случилось несколько вещей, о которых он еще не раз будет думать и пытаться понять. Звуки в одно мгновение обрушились на него, словно только и ждали чьей-то отмашки, совсем как скаковые лошади на ипподроме, нетерпеливо всхрапывающие и бьющие копытами землю в ожидании поднятия барьера. Довольный гогот главаря, звуки бьющихся статуэток из гостиной, которые всю свою жизнь собирал отец, влажный чавкающий звук, с которым к Юнги по полу, залитому кровью, шел один из бандитов, тиканье часов со следами крови, висящих на стене кухне, приглушенный, но гулкий стук крови, отдающихся в черепной коробке - все это внезапно загрохотало в его ушах. И посреди всей этой какофонии он внезапно понял, что нужно сделать. Он не успел испугаться или просто не захотел: прекратить все это показалось замечательной идеей. Чуть позже он попытается успокоить свою истерику тем, что он бы не смог остановить это, даже если бы захотел, он просто не знал как. Нож, ударившись о пол, подскочил еще два раза, прежде чем остаться лежать на паркете, который по-хорошему давно требовал повторного покрытия лаком, но вместо лака теперь по нему размазывалась кровь. Здоровяк в маске чуть нервно перехватил удобнее автомат и, периодически оскальзываясь, продолжил идти к Юнги. Тот сделал два маленьких шага назад, натолкнувшись на кухонный гарнитур, и только потом кинул быстрый взгляд вниз, где нож уже не просто лежал неподвижно, а чуть подрагивал будто от нетерпения. Громила слишком поздно понял куда смотрит Юнги: нож в вертикальном полете вонзился ему в оставшееся незащищенным бронежилетом горло. Мин присел на корточки за тем же многострадальным столом и, прикрыв уши руками, отстраненно наблюдал за тем, как течет по паркету кровь, собираясь в лужи там, где, по всей видимости, нерадивые строители плохо выровняли пол. Когда все стихло, Юнги выпрямился и оглядел разгромленную кухню: тела отца почти не было видно из-за двух бандитов, повсюду кровь и в станах дырки от пуль, но Мина больше поразило другое. Кухонный нож - тот самый светло-серый нож, которым он не так давно резал несчастные помидоры для салата - красный от крови и с вмятиной на ручке чуть ниже только что появившейся отметины - полз к нему по столу как преданная собака, несущая хозяину игрушку. Но вместо игрушки этот нож принес ему то, что он и велел, когда оживлял предмет - смерть напавших на его дом ублюдков. Убийца отца лежал на боку, в прорези маски, где еще совсем недавно шевелились губы, зияла кровавая дыра. Юнги хотел подойти к отцу, но не успел сделать и шага, как правую ладонь будто охватил пожар. Вспышки обжигающей боли накатывали одна за другой, заставляя Юнги вскрикивать и трясти рукой в попытках охладить ее. Не помогло. Парень рванул к раковине и сунул изрядно покрасневшую ладонь под струю холодной воды. Слишком много смертей за один раз. - Где это гребанное Убежище? - уже в который раз бормотал Юнги, водя кривоватым указательным пальцем по карте и отмечая путь до какого-то странного адреса, который ему дал Голос. И далеко не факт то, что в этот раз это будет именно Убежище, а не что-то еще. Пока каждый адрес, который давал ему Голос, это было нечто вроде перевалочных пунктов, где он мог чуть-чуть передохнуть: в таких местах Ищейки почему-то не сразу его находили. На потрепанные страницы карты со все еще мокрых после душа волос капала вода, и Юнги, периодически чертыхаясь, смахивал капли и ерошил темные волосы бывшим некогда белого цвета полотенцем. Свободная серая футболка на плечах и спине уже была вся сплошь в мокрых пятнах и неприятно холодила кожу, но Мину было все равно. После Комплекса он на многое смотрел по-другому и сейчас даже это неприятное ощущение принималось с радостью. Парень устал вглядываться в пересечения дорог на карте, выбирая новый маршрут подальше от городских камер слежения, он удобнее устроился за столом и вытянул руку, опустив на нее голову. Тусклый свет старой настольной лампы высветил небольшую татуировку на внутренней стороне запястья Юнги. Тот самый знак, который появляется на предметах, которые он оживлял. Юнги дернулся всем телом, увидев ненавистную татуировку. Ладно бы еще знак, но рядом вытатуированы две цифры - предназначавшийся ему номер в коллекции того больного урода. Тринадцать. Юнги с отвращением на лице попытался по привычке натянуть рукав на это почти клеймо, но короткие рукава футболки максимум, что могли скрыть, это плечи, покрытые белесыми, еще белее, чем кожа, зажившими шрамами. Работа Чонгука. "Ты обещал..." Он помнит свое обещание и вспоминает о нем каждый раз перед тем, как закрыть глаза и погрузиться во всегда короткий и беспокойный сон. - Юнги-хён, - слышит Мин, приходя в себя в своей "комнате", - хёён... Юнги заставляет себя приподняться, хватается руками за спинку кровати и подтягивает свое тело к стене, где внизу, чуть ниже кровати, расположено небольшое вентиляционное отверстие. Ноги болят так, что парень стискивает зубы, чтобы не застонать. - Я здесь, - выдавливает из себя Мин, устраиваясь так, чтобы не было очень больно, но рваный полустон все равно выдает его состояние. - Ты как? - Юнги уже очень давно не слышал, чтобы к нему обращались с таким беспокойством в голосе, а потому крепче сжимает губы, чтобы не всхлипнуть. Он ни разу не видел Чонгука, но его голос бы распознал из тысячи других. - Очень больно? - Нет, - давится всхлипом Мин и почти утыкается лицом в стену, радуясь, что Коллекционер не видит его состояния. Он знает, что за ним все время наблюдают: камера в углу над дверью похожа на жирного черного паука, поджавшего свои восемь конечностей и терпеливо выжидающего. Мерзко. - Все нормально, Чонгук, все нормально. - Не поддавайся, хён, слышишь? - внезапно начинает тараторить парень, а Юнги через вентиляцию внезапно слышит писк разблокированной двери и топот в коридоре, с которым здесь появляются только охранники, обутые в военные берцы, в отличие от работников Комплекса. - Они будут пытаться сломать тебя еще и еще, но ты не сдавайся, слышишь? И помни о чем я тебя просил. Сделай это, если увидишь меня. Юнги подрывается вскочить с кровати, когда сбивчивое бормотание Чонгука обрывается, и он слышит звуки ударов и чьи-то сдавленные крики. Обычно холодный бесстрастный низкий голос, который Юнги помнит с самой их первой встречи, сейчас звучит с ленцой и почти ласковой интонацией, и Мин холодеет. Он знает, что это означает. Звук выстрела долго звучит в ушах, Юнги отупело пялится в стену перед собой, не веря, что Чонгука, единственного человека, к которому он здесь привязался, больше нет. "Коллекционер устал ждать, парень. Твой выход" - слова Лазаря, сказанные перед выстрелом, прокручиваются в голове раз за разом и сводят с ума. Мин касается рукой стены и силится оживить хотя бы ее, чтобы раздавить ублюдка, но ничего не выходит. Вполне ожидаемо - такой объем работ ему не под силу: стена - это ведь часть здания. Да и в этой комнате он не может ничего: каждый предмет, находящийся здесь, уже отмечен его знаком и стал причиной смерти многих прихвостней хозяина Комплекса. Теперь даже работники, приносящие ему еду, одеты в мешковатую, явно с чужого плеча одежду. Юнги каждый раз с каким-то мрачным удовлетворением это отмечает. Оживить одежду людей, которые волокут тебя на очередной сеанс - это выходило почти само собой, особенно в моменты, когда тебя избивают. Но теперь эти изверги действуют хитрее: они в первую очередь бьют его по ногам до того состояния, когда ему становится сложно передвигаться, а уже после подходят и связывают руки. Пару раз ему обездвиживали руки гипсом, но оба раза для той стороны все заканчивалось плохо: оживленные гипсовые накладки слетали с рук Юнги, распадались на частицы и забивались в дыхательные пути наемников в то время, пока Мин смотрел на лица докторов, наблюдающих за ним по ту сторону стекла, пока те не затеняли окно. Чонгук рассказал ему, что здесь, в Комплексе, одаренных готовят к передаче Коллекционеру. Он говорил о вживляемых чипах, которые доводят дело до конца и делают их идеальными экспонатами - безвольными послушными воле Коллекционера куклами, способными развлекать хозяина и становиться "достойным экспонатом коллекции". Именно для этого в Комплексе были врачи. Откуда Чонгук это знал, Мин не спрашивал. Юнги не понимал только одного: зачем Коллекционеру это вообще нужно. Просто не понимал. Тогда он еще не знал о том, какую роль для него отвел Коллекционер. Мысли снова переключились на Чонгука: он знал только его имя, его голос и незатейливые истории, которые тот рассказывал, когда их обоих оставляли в покое. Чонгук всегда отсутствовал дольше, чем Юнги, временами казалось, что снаружи проходит большая часть его жизни, а Мин невольно чувствовал уважение к тому, что тот, хоть и младше его, был способен выносить все это дольше, чем он. Было горько осознавать, что Мин Юнги снова один. Но он тогда еще ничего не знал...       Его постоянный спутник - черный широкий напульсник - нашелся в груде вещей, сброшенных на пол ванной. Юнги, стоя босиком на холодном кафеле, быстро натянул его на руку, прикрыв ненавистную метку. Наверное они посчитали это смешным, когда набивали этот знак на его запястье. Парень скривился, вспоминая тот день. Юнги кричал и отбивался, об этом свидетельствовала чуть кривая цифра три. Кривая из-за того, что ремешок, удерживающий правую руку Мина, растянулся и, когда тот пытался вырвать руку из лап мастера, острый инструмент прорвал тонкую кожу на его запястье. Кровь не останавливалась и Юнги даже злорадствовал, наблюдая за их паникой, ведь еще одного такого как он, им бы пришлось искать долго. Мин злорадствовал ровно до тех пор, пока в комнату не привели девочку лет десяти, которая с абсолютно нечитаемым выражением лица подошла к Мину и положила руку прямо на кровоточащее запястье. Через пару-тройку секунд она отняла перемазанную в крови ладошку и Юнги глазам своим не поверил: глубокий порез затянулся и на его месте теперь был только белый едва заметный шрам, искривляющий уже набитую цифру три. Краем глаза он успел заметить число, набитое на ее собственной руке - двадцать один. Она выполнила свою задачу и вышла из комнаты, даже не взглянув на Юнги. Она сломлена и перепрошита. Это ждало и его.       Мин Юнги вытащил из рюкзака теплую кофту с длинными рукавами и натянул ее на футболку, машинально растягивая рукава и крепко держа ткань в кулаках. Теперь, когда он опускал взгляд на свои руки, он не видел татуировку и этот ненавистный номер, но все равно чувствовал их словно они горели на его коже. Два месяца, что он в бегах, не прошли даром: Юнги со своей способностью теперь обращается куда как лучше, убивает почти без угрызений совести и без промедления. Все-таки когда вопрос встает ребром "убить или быть убитым", а быть захваченным равносильно тому, чтобы быть убитым, времени на раздумья почти не остается, равно как и на совесть. Юнги почти 16, а пора цветущей юности для него так и не наступила. Вместо того, чтобы держаться за руки с какой-нибудь симпатичной девушкой и провожать ее из школы, он перекрашивает волосы, оживляет банкоматы и приказывает им выдавать ему наличные, немного, чтобы не привлекать внимание, и стирать записи с камеры наблюдения, скучает по своему айфону (пользоваться такой техникой опасно - его сразу находят), меняет дешевые мотели один на другой, стирает одежду в прачечных самообслуживания и мечется по всей Корее, перехватывая еду в маленьких забегаловках и постоянно оглядываясь, и все время ждет Ищеек. Красота, а не жизнь. Остается только удавиться, но для него это совсем не вариант, а потому он бежит и бежит. Иногда ему кажется, что все это никогда не закончится. - ... ты наверное гадаешь, почему я жив? - снисходительная интонация выводит его из себя, но Юнги молчит. Молчит и смотрит на высокого блондина, скрестившего руки на груди и присевшего на край стола. - Тебе же жуть как интересно, да? Мин старательно делает вид, что его не слышит. Он снова видит перед собой бойню на кухне их дома и блестящую от крови черную маску. - Я мог бы наплести, что ты убил моего брата-близнеца, но не буду врать. Ты убил меня, - эти три слова он произносит лениво, но за этой показной ленцой скрывается злость. - И мне было чертовски больно. Твоя игрушка срезала мне губы и только через пару минут воткнулась мне в горло. Ты узнаешь каково это, когда острые лезвия срезают кожу, когда в первое мгновение ты не чувствуешь ничего, а в следующее готов выть от агонии. Юнги встречается с ним взглядом, он слышал, как работники звали его Лазарем, и сейчас он понял почему. Темнота в его глазах говорит о том, как много раз он умирал и возвращался обратно. - Без маски ты выглядишь хуже, - наконец говорит Юнги и кривится, - и знаешь что? Я не буду повторяться. Юнги касается стула и падает, когда тот оживает под ним и сбрасывает хозяина на пол, поэтому он не видит, как ломается спинка и острый ее конец вонзается в грудь Лазаря, с трудом пробиваясь через ребра к сердцу. - Намджун, - слышится голос из динамика, прикрепленного к потолку рядом с камерой, - не затягивай с воскрешением, ты мне нужен. Мин с трудом поднимается на колени, чувствуя как болят руки, сведенные и связанные сзади - стул просто сбросил его, мало заботясь о его сохранности. Он вертит головой, силясь понять чей это голос, и кто такой Намджун. До него не сразу доходит, что Намджун - это настоящее имя Лазаря, а голос этот, скорее всего, принадлежит Коллекционеру. На его глазах стул валится набок: он выполнил свою миссию и небольшая метка появляется на целой ножке, не пострадавшей от нападения. Лежащий навзничь Лазарь-Намджун сжимает руками кусок дерева, оставшийся в его груди, и остекленевший взгляд не оставляет сомнений в том, что тот мертв. Мин неуклюже отползает к стене, помогая себе ногами, и не сводит глаз с трупа. В момент, когда он достигает стены и жмется к ней, он слышит громкий хриплый вздох, и закусывает губу, видя как Лазарь вытягивает импровизированный кол из груди и отбрасывает деревяшку к двери. Пробитое легкое еще секунд десять свистит на вдохе-выдохе, а потом перестает, зарастая и принимая первоначальное состояние. - Вы видели, мой господин, как он это делает? - с небольшой одышкой спрашивает Намджун, глядя в камеру над дверью. - Вы довольны? Я не ошибся. - Да, он номер тринадцать, - Коллекционер доволен, и Лазарь позволяет себе мимолетную улыбку.       Адрес, который назвал ему Голос, принадлежит заброшенному дому, в котором кроме пыли и старого барахла нет ничего. Юнги брезгливо отмахнулся от свисающей с балки паутины и решил найти какую-нибудь метлу, чтобы оживить ее и велеть убрать хотя бы паутину. - Ты кто? - внезапно раздается чей-то голос, и Юнги рывком оборачивается. - Не двигайся! У меня пистолет. - Тихо-тихо, - поднимает вверх одну руку Юнги, прикрывая глаза от яркого света, а второй рукой незаметно нащупывая в кармане куртки складной нож, - не горячись. Я просто заблудился. - Заблудился? - истерически смеется человек, продолжая направлять на него мощный фонарь. - Тебя послали за мной? Говори! - Нет, - мотает головой Мин, начиная понимать, что он тоже от кого-то прячется, - я сам скрываюсь от... одного человека. Свет становится слабее, и фонарь опускается вниз, позволяя глазам Юнги разглядеть фигуру парня, одетого в видавшую виды парку и с рюкзаком за плечами. Но удивляет Мина другое: то, что он принял за фонарь, на самом деле рука паренька, от которой идет яркий свет. - Твои руки, - ахает Мин и выпускает из руки нож, который снова с тихим шелестом падает на дно кармана, - ты тоже обладаешь даром! - Тихо, - шикает парень, затравленно оглядываясь по сторонам, - привлечешь Ищеек. Мин тоже оглядывается, но скорее по привычке, чем потому что боится, что громилы снова откуда-нибудь вылезут - он стряхнул их где-то в Ильсане, оставив истекать кровью в пустом помещении, сдаваемом в аренду. - Как тебя зовут? - спрашивает Юнги, расчищая себе место у стены от обломков стола и опускаясь прямо на пол. - Хосок, - парень отвечает неохотно, продолжая настороженно поглядывать на Юнги, - а тебя? - Юнги, - он подтягивает к себе рюкзак, достает оттуда пару упаковок вяленого мяса, две бутылки воды и бросает половину своего нехитрого пайка Хосоку, - откуда ты сбежал? - Я не сбегал, - шарахается парень и кусочек мяса из разорванной пачки валится на грязный пол от слишком резкого движения, - кто тебя подослал? Он? Я... я... я больше не нужен Яну, у него есть новый экземпляр. Он обещал... моя рука... я же бесполезен... я ведь все сделал, чтобы уйти... Юнги с беспокойством смотрит на Хосока, с безумными глазами трясущего перед ним левой рукой, с которой он стащил грязную перчатку. В середине ладони зияет дыра, ее края уже неровно срослись, оставив красные шрамы, но сама ладонь как деревянная: двигается только большой палец. Страх в его глазах, эта рана и беспорядочные слова наталкивают Мина на мысль о том, что это с рукой сделали не Ищейки и даже не загадочный Ян. - Успокойся, не знаю я никакого Яна, - бормочет Юнги, отталкивая полоумного парня и хватаясь за локоть, которым ударился когда шарахнулся от Хосока, - отойди от меня. Хосок еще пару минут стоит рядом, прижимая левую руку к груди, и постепенно страх из его глаз уходит, сменяясь растерянностью и стыдом. Он молча смотрит на Юнги, лениво жующего полоску вяленого мяса, сидя на полу. Изможденный вид этого незнакомца напоминает ему о собственной заготовленной ему участи, которой он избежал. Но какой ценой... - Что ты умеешь? - откашливается Хосок и благодарно принимает протянутую бутылку воды. Темноволосый бледный парень, на скуле которого фиолетовым цветком распустился немаленький синяк поднимает глаза и кривая улыбка расцветает на тонких губах. - Оживлять предметы, - просто отвечает тот, не переставая странно улыбаться. Хосок обращает внимание на тонкие кисти рук, виднеющиеся из-под темной большой куртки, на то, как тот аккуратно откручивает крышку бутылки с водой и делает неспешный глоток. Хосок понимает, что он сбежал не от Яна. От Яна можно убежать двумя способами: в гробу или как Хосок, став "дефектным" с условием, что он Яну не нужен. А этот парень, если он говорит правду и умеет оживлять предметы, на вес золота. Насколько знает Хосок, людей с такой способностью не пять человек на всем белом свете (спасибо странной особенности, состоящей в том, что в мире одновременно могут существовать определенное число людей с определенной способностью) как это принято в подавляющем большинстве случаев, а всего-то три. А попробуй их найди среди хреновой тучи народу и на таком большом шарике как Земля. Хосок невесело усмехается. Он не знает от кого прячется Юнги, из "Трех Китов" он лично знает только Яна, но даже этого хватает с лихвой. Нарастающее беспокойство начинает душить. - Ты серьезно? - все же решается спросить Хосок и прикидывает сколько времени Ищейкам понадобится, чтобы найти такого ценного беглеца. - Ты понимаешь, что у тебя почти нет шансов, да? - Будешь стенать по поводу моей редкой способности? - прищуривается Мин и рывком встает на ноги. - Кто такой Ян? От резкой смены темы и прозвучавшего имени Хосок вздрагивает и спустя долгих две минуты отвечает: - Ян Хенсок - один из трех, - голос звучит тихо, но в пустом доме даже малейший шорох кажется грохотом, - как бы их назвать, заядлых коллекционеров? Теперь вздрагивает Юнги. - От кого бежишь ты? - продолжает Хосок, двигаясь куда-то вглубь дома. - Ты не думай, мне просто интересно. - От Коллекционера, - после небольшой заминки все же отвечает Мин, - имени его я не знаю. Для чего им все это? - А тебе не сказали? - Хосок закрывает за ними хлипкую дверь. Комната, где они оказались, кажется пригодной для жилья хотя бы потому, что здесь стоят две узких кровати и за еще одной дверью есть что-то похожее на ванную и туалет. - Раз в полгода они устраивают что-то вроде выставки, и тот, чей экспонат окажется более редким и более значительным, стабильным и желанным, следующие полгода заправляет всем преступным миром в стране. Дурость, правда? Но если бы не это, страна утонула бы в крови повинных и невинных, кстати, тоже. - Вот ведь бред, - пробормотал Юнги, в голове которого потихоньку складываются в мозаику все кусочки. Все, кроме одного. - Значит, если я не доберусь до Убежища и меня поймают, то больше я оттуда не вырвусь... - До какого Убежища? - недоумевает Хосок, опускаясь на дальнюю от двери кровать. Скрип пружин звучит так неестественно для Мина - он таких кроватей отродясь не видел. - Что это за место? - Ты не знаешь? Убежище... ну место, где люди со способностями в безопасности, - удивляется Юнги, - осталось только найти его. Хосок смотрит так, будто Мин сейчас сказал, что он и есть Ян Хенсок. Он никогда не слышал об этом месте, а это по меньшей мере странно, ведь если бы оно существовало, то хоть кто-то из тех, с кем он общался пока его готовили для Яна, должен был хоть раз упомянуть об этом. Юнги видит, что Хосок ему не верит и судя по весьма недвусмысленному выражению лица считает его едва ли не психом. Про Голос он решительно отказывается упоминать, иначе его просто отсюда выпрут. Мин жмет плечами, затыкается и аккуратно ложится на кровать, подкладывая под голову рюкзак. Он достает из кармана куртки маленькую плюшевую игрушку из тех, в которых есть пищалка, и одним усилием воли оживляет игрушечного хрюшку, кладя рядом с собой. "Наблюдай и охраняй, пока я не проснусь. Подашь сигнал, если кто-то ко мне приблизится" Юнги ловит насмешливый взгляд Хосока, который видел как тот доставал из кармана мохнатую розовую хрюшку, но взгляд становится сначала удивленным, а затем настороженным, когда игрушечный поросенок встряхивается и начинает оглядывать помещение. - Так вот как... - тихо говорит Хосок, но Юнги уже не слышит - он снова проваливается в беспокойный сон. - Почему ты упрямишься? - недоумевает Намджун, встряхивая правой рукой, костяшки которой разбиты в кровь. - У тебя два выхода: либо ты добровольно примешь волю Коллекционера, либо мы тебя сломаем и программа будет контролировать каждый твой шаг. Выбирай с умом. - Пошел ты, Намджун, - Юнги выплевывает настоящее имя Лазаря вместе с кровью. Как обычно ничего такого, что могло бы сильно повредить общему состоянию Мина - просто от удара зубы Юнги прорезали слизистую рта и рот полон вязкой крови. - Ты убил отца и лишился единственного шанса повлиять на меня. Дурень... - Ошибаешься, - качает головой Лазарь, отряхивая привычную военную форму без каких-либо нашивок или опознавательных знаков и то и дело поглядывая на дверь в другом конце комнаты, - впустите его. Глаза Мина пристально следят за спокойно вошедшим в комнату высоким темноволосым парнем, который слабо улыбается самыми уголками губ. Но в шок Юнги впадает, когда парень открывает рот: - Юнги-хён? Голос звучит так, словно ничего и не было, словно не его крики и стоны боли слышал Мин через вентиляционное отверстие, словно и не было звуков выстрелов, после которых все затихло, словно он просто за хлебом вышел. - Ч-чонгук? - заикается Юнги и закусывает тонкие губы. - Ты жив? С тобой все хорошо? Но как?... - С нашим Сатаной ты уже знаком, - тянет насмешливо Намджун, отлепляясь наконец от стола, - Чонгук-а, я заберу это, - он кивает на тележку с аккуратно разложенными острыми ножами, - тебе ведь это не нужно, верно? Чонгук коротко кивает и посылает Мину еще одну полуулыбку, от которой у Юнги почему-то холодеют руки. Лазарь гремит тележкой и исчезает за серой стальной дверью. - Хён, - тихо зовет Гук, когда они остаются одни, но дальше голос становится тверже и громче, - я надеялся, что ты не сломаешься под напором этого чурбана. Я сам хочу сломать тебя... Юнги резко распахнул глаза и как обычно первые несколько секунд не понимал, где он, но взгляд на забитого в угол Хосока вернул все воспоминания и ясность мыслей. Игрушечная хрюшка повалилась набок и на розовом мохнатом боку появился ненавистный Юнги знак. Мин потер глаза, потягиваясь и разминая затекшие плечи. Кровать не из самых удобных, но он рад даже этому. Если бы еще не было так холодно... - Дом совсем не отапливается? - голос со сна хриплый и глотать больно. - Как ты тут живешь вообще? - Я здесь не так давно и не планирую тут долго оставаться, - Хосок смотрел исподлобья и не ясно спал ли он вообще, - знаешь, лучше бы тебе отправляться как можно быстрее. Если ты так нужен Коллекционеру, то Ищейки тебя скоро найдут, а я не хочу, чтобы зацепили и меня. Юнги усмехнулся и принялся нашаривать рукой рюкзак. Хосок прав и тут не на что обижаться: пока он не доберется до Убежища, он в опасности каждую минуту. Перед уходом нужно привести себя в порядок: грязный и оборванный парень привлечет к себе внимания больше. О горячем душе мечтать не приходилось, так что он просто умыл лицо и почистил зубы. Вода адски холодная, но растерев лицо и руки маленьким полотенцем, выуженным из рюкзака, он почувствовал себя намного лучше. Мутное заляпанное краской, невесть откуда взявшейся в этом давно не ремонтируемом доме, зеркало с каким-то искажением отражало его бледное лицо с еще не сошедшими синяками, глаза стали какими-то тусклыми и совсем темными, хотя может это из-за скудного освещения. Юнги потрогал пальцами темные круги под глазами, коснулся ушибленной скулы и провел руками по черным волосам. А ведь когда-то они у него были светлые, и отец подшучивал над тем, что Юнги ходил в салон раз в месяц, чтобы подкрашивать корни. Воспоминание об отце снова заставило его нахмурится и крепко сжать губы. - А когда доберешься до Убежища, то что будешь делать дальше? - задал вопрос Хосок, как только Мин вышел из ванной. Он выглядел странно возбужденным и все время поглядывал в окно. Юнги списал это на излишнюю нервозность нового знакомого и еще раз оглядел комнату, проверяя не оставил ли здесь чего-нибудь своего. - Не знаю, - пожал плечами парень, расстегивая рюкзак и вынимая оттуда пачку купюр, - сначала надо добраться. Вот держи, тебе тоже нельзя тут оставаться. Тебе есть куда пойти? Хотя не отвечай, мне все равно, но используй деньги с умом. Хосок смотрел на него широко раскрытыми глазами, то и дело переводя взгляд с него на деньги и обратно, и трагически заламывал руки. Мин почувствовал себя крайне неуютно и, поежившись от такого взгляда, просто бросил деньги на кровать. - Если тебе неудобно их брать, считай это платой за ночлег. - буркнул Юнги и удивился, услышав "Прости". Он машинально сделал шаг к двери, когда внизу раздался грохот и чьи-то голоса. Мин замер и внимательно посмотрел на парня, замершего рядом с окном. В его глазах он видел сожаление. - Блять, Хосок... Ворвавшиеся в комнату наемники очень удивились, увидев у окна Хосока, испуганно цеплявшегося за черный рюкзак словно от него зависела его жизнь. Хотя в этом и была толика правды. Юнги скользнул из-за двери и вцепился в автомат первого наемника, но выпустил его из рук после сильного толчка им же в грудь. Отлетев к кровати, он быстро вскочил на ноги и потер место ушиба. Здравствуй, еще один синяк... Ищейка скривил губы в довольной улыбке, но тут же улыбка погасла, когда он почувствовал как вокруг горла сжимается перевязь на которой висел автомат. Он заскреб руками по одежде, пытаясь нащупать и размотать брезентовую перевязь, но это было бесполезно. Второй наемник в это время подбирался ближе к Юнги, настороженно косясь на бездыханное тело напарника. Мин стоял у стены между дверью в ванную и окном, оттеснял своим телом одеревеневшего от страха Хосока к маленькой комнатке и смотрел на шевельнувшийся черный ствол, ожидающий приказа. - Огонь! - сказал Юнги, быстро закрыл дверь и пригнулся, услышав первые выстрелы. Он схватил Хосока за руку и притянул его к полу, краем сознания подмечая, что двое громил стоят или стояли слишком близко к ним, раз пули летят прямо в эту хлипкую дверь. Мин вслушивался в то, как грохочут выстрелы, и ждал когда станет тихо. - Ты как? - Мин тронул за руку Хосока, прислонившегося к стене и все еще крепко прижимающего к себе черный рюкзак Юнги. - Теперь надо выбираться отсюда. - Юнги, - тихо позвал парень и от тона голоса Мина прошибло дурное предчувствие, - прости, ладно? Я...я их вызвал, потому что боялся и потому что только так я бы смог освободиться... Прости меня, слышишь? - Заткнись, - прошипел Юнги, который и так понял, что это Хосок его выдал, и что это, скорее всего, наемники Яна, - знаю я, но нам надо выбираться, пока еще есть возможность. Вставай... Юнги замолк, когда Хосок убрал в сторону рюкзак и дрожащей рукой коснулся пропитавшейся кровью грязной парки. Запах железа ударил в нос, и Мин осел на пол, не в силах сказать ни слова. Он молчал и смотрел на бледнеющего Хосока, под которым собиралась лужа крови. - Хосок, - шепнул Юнги и дрожащими руками дотронулся до его плеча, - не умирай, слышишь? Мы сейчас найдем чем перевязать рану, доедем до ближайшей больницы и подлатаем тебя, а потом отправимся в Убежище, слышишь, Хосок! Не молчи! - Нет никакого Убежища, - одними губами проговорил парень и протянул красную и блестящую от крови руку в сторону Юнги, - я, кажется, понял...Как же ты никак не поймешь, что это все делается для... Звук подъехавшего к дому автомобиля заставил его замолчать, и Хосок от испуга забыл о чем хотел сказать, о чем хотел предупредить, он только посмотрел на Мина большими глазами, в которых плещутся боль и страдание. Он шепнул "беги" и поднял к лицу правую руку, чтобы в последний раз почувствовать тепло и свет, исходящий от собственной руки. Юнги нашел в себе силы встать, забрать рюкзак, лежащий рядом с умирающим Хосоком и сжать ему на прощание плечо. Времени ждать больше нет. Юнги распахнул окно и шепотом выматерился, смотря на дерево, которое растет во дворе и его острые ветки. Придется прыгать на него и спуститься вниз, а после бежать через пустырь в сторону рынка. Мин горько вздохнул, сетуя на то, что в школе кроме баскетбола особо ничем не занимался, но кто же знал, что все так обернется? Юнги ободрал руки о шероховатую кору дерева, порвал рукав куртки, но умудрился улизнуть из дома без погони. Пока без погони. Ищейки его всегда находят. На оживленном рынке морепродуктов затеряться в толпе легче легкого, но не для Мина: рукав куртки разодран, он слегка прихрамывает (старая травма от Лазаря и не очень удачный прыжок с дерева) да еще и рюкзак в крови Хосока. Ноющие руки он спрятал в карман и принялся искать глазами хоть какой-нибудь ларек с одеждой. Таковой нашелся только спустя полчаса шатания по рынку, и продавец, пожилой мужчина, отложивший кроссворд в сторону ради неожиданного покупателя, принялся суетиться, не забывая и заинтересованно поглядывать на рюкзак со следами уже подсохшей крови. Через пятнадцать минут из павильона с одеждой вышел молодой парень в надвинутой на глаза кепке, добротной куртке цвета хаки и большим темно-зеленым рюкзаком за спиной и большим черным пакетом в руках. Мин выбросил пакет со старой одеждой и рюкзаком в ближайший мусорный контейнер и принялся наматывать круги по рынку, чтобы удостовериться, что хвоста за ним нет. Он сделал два больших круга, съел пару рыбных пирогов, порцию ттокпокки, расспросил у местных где можно сесть на автобус до Пусана, в благодарность за советы купил две порции личинок шелкопряда в дорогу и вежливо отказался от предложения остаться и поработать с доброй тетушкой. Только сев в автобус, он смог позволить себе сожаление по поводу Хосока. Это он его убил. Снова он. Автомат оживил он и втянул в это дело его тоже он. И отца убили из-за него, а он даже не смог отомстить Лазарю. Забившись в дальний угол, Юнги достал из кармана нового рюкзака старенький плеер, который оказался на удивление живучим в отличие от того же айпода, сломавшегося в позапрошлой стычке с Ищейками - удар дубинкой в грудь пришелся по экрану "яблочного" устройства, который лежал в нагрудном кармане куртки и, возможно, спас жизнь и свободу Юнги, но оказался безнадежно испорчен. А вот заброшенный в рюкзак в спешке сборов старый плеер, когда он прокрался в свой старый дом, чтобы взять одежду и деньги из тайника отца, пережил уже хренову тучу падений, ударов и все еще работал. Поразительно... Где-то посреди третьей песни он вздрогнул и принялся искать куда бы записать новый адрес. "...это последний перевалочный пункт. Вот только нужно будет сделать кое-что. Тебе нужно убить человека, которого ты там найдешь. Это человек Коллекционера и он постарается запудрить тебе мозги, не слушай его. Выполни то, что нужно и тогда двери Убежища для тебя открыты..." Юнги выполз из автобуса в настроении худшем, чем оно было, когда он в него садился. Ветер, ударивший в лицо, стоило ему сойти с последней ступени, разметал отросшие за время в бегах волосы, и Мин скривился, пальцами убирая отросшую челку с глаз. В мыслях мелькнула абсолютно идиотская мысль о заколке или ободке, но он представил, как будет во всем этом выглядеть, и фыркнул. К тому же нельзя привлекать внимание, ладно уж, сам справится, осталось только раздобыть ножницы. До адреса, который он записал в автобусе, еще несколько кварталов, но идти туда еще рано, нужно подготовиться. Сама идея убить человека, которого он не знает и который не пытается его убить, казалась ему сумасшествием. Он ведь не убийца. Или все же... да? Мин скосил глаза на свою ладонь, которая уже столько раз чувствовала ожоги, что казалось странным, как это на ней еще нет уродливых страшных шрамов. У тебя есть шрамы, шепнул внутренний голос. Собственный внутренний голос, не тот Голос. Юнги тряхнул головой, пытаясь хоть пять минут не думать о предстоящем убийстве. И вместо мыслей о деле, вернулись воспоминания о тонких белесых бесчисленных шрамах на плечах. Чонгук. " - ...что это значит? - Юнги чувствовал, что еще немного, и он сделает то, чего так хочет Чонгук - он закричит. - Тебе не нравится? - жестокая улыбка расцвела на его губах, придав его красивому лицу тот оттенок опасности и темной притягательности, который болью полоснул по чему-то внутри Мина. Радость от знания, что Чонгук жив, быстро сменилась на растерянность, а позже на разочарование, когда на теле Юнги появились первые порезы, неглубокие, с ровными краями, длиной с ладонь. Сначала на плечах, окрашивая простую белую футболку с нашивкой Комплекса в красный, затем на предплечьях. - Моя способность очень нравится Коллекционеру. - Почему? - только и выдавил из себя старший, безвольно повисая в своих путах и устало опуская голову на собственное предплечье. Подвешенный к крюку за веревку, с вытянутыми вверх руками, он покачивался, слишком измотанный, чтобы еще раз попытаться освободиться. Он мог только следить глазами за вышагивающим туда-сюда Чонгуком, пытаться выпытать за что это все ему и сдерживаться, чтобы не закричать. Этого он Чону не позволит услышать. - Что "почему"? - вздернул правую бровь парень, чуть прищурился и рванье, в которое превратилась некогда белая футболка, слетела с тела Мина, лишившись последнего целого кусочка, позволявшего одеянию держаться на теле. Юнги прерывисто вздохнул, когда вспыхнула острая боль от пореза от основания шеи до левого плеча. Он чувствовал как стекают капли крови по груди, свободной от ткани. Чонгук притворно ахнул. - Прости, хён. Получилось глубже, чем нужно. Ты ведь не сердишься? - Почему? - стиснув зубы, снова спросил Мин, натягивая веревку и стараясь встать ровно. - Ответь, твою мать! - Что ты хочешь знать? - Чонгук запрыгнул на стол и сел, скрестив ноги. - Ты изначально был моим заданием, Юнги-хён. Поначалу мне было очень сложно, ты разговаривал со мной натянуто, искал подвох, подозревал всех и вся. Правильно, кстати, подозревал. Но понемногу раскрывался, и я узнал каков настоящий ты. Жаль, что мы встретились при подобных обстоятельствах. - Ты врал мне, - это был даже не вопрос. Мин прикусил щеку, чтобы заглушить боль от предательства. Он вспоминал все ночи, когда они разговаривали через вентиляционное отверстие, делясь собственными воспоминаниями и ободряя друг друга после тяжелых встреч с Лазарем. Он помнил искренность в голосе Чонгука и сейчас недоумевал, как это могло быть неправдой? - Все, что ты говорил, было ложью? - Не всё, - Чонгук вздрогнул, и на его лице на долю секунды отразилось сожаление, взгляд из нахального превратился в неуверенный, мальчишеский и отчаянный, - не всё было ложью... - А что ею не было? - прошептал Юнги, встречаясь с ним глазами, облизнул сухие с запекшейся кровью губы и выпрямился. Чонгук поежился под этим взглядом, чуть покусал губы, коротко вдохнул-выдохнул и зажмурился словно от горечи. - Надеюсь, ты помнишь то, о чем я тебя просил, - тихо сказал Чонгук и раскрытой ладонью ударил по кнопке на столе, - я закончил на сегодня, ведите двадцать первую - я немного перестарался. Чонгук спрыгнул со стола, разгладил морщинки на джинсах и подошел к Юнги вплотную, скрывая свое лицо от камер и входящих в комнату охранников. К изумлению Мина Чонгук ткнулся в изгиб шеи старшего, поводил там носом, размазывая свежую кровь по своему лицу, лизнул место пореза и очень тихо шепнул "будь готов, хён". Глаза Юнги расширились в удивлении, и он уже открыл рот, чтобы спросить о чем он, как тут же вскрикнул от боли, когда спину обжег еще один порез, глубокий и длинный. - Не следишь за лицом, хён, - прошипел Чонгук, захватывая волосы старшего в горсть и оттягивая его голову назад, впиваясь в него чуть безумным взглядом, - всё ведь испортишь. Мин с яростью смотрел в ответ прямо в лицо своего мучителя, краем сознания отмечая проглядывающее отчаяние, сожаление и что-то еще. Он не успел ничего ответить. - Чонгук-и, - протянул Лазарь, появляясь в комнате с уже знакомой Юнги девочкой с татуировкой на руке, - не усердствуй так. Зачем ты так глубоко рассек ему спину? Нам еще с ним работать и работать. Номер тринадцать, я готов дать тебе еще один шанс стать частью коллекции без чипирования. Подумай хорошо. Девочка с абсолютно бесстрастным выражением лица подошла к Юнги и положила руки на самые глубокие порезы. Мин чувствовал, как затягиваются порезы с легким жжением. Но вот тянущее ощущение на спине осталось даже после того, как она отошла. - Я пойду с вами, - скривил губы в свирепой улыбке Чонгук и полыхнул взглядом, завидев как Намджун открыл рот, чтобы возразить. - Молчать. Одно слово и один остро-бритвенный взгляд, от которого Лазарь охнул и схватился за грудь, отнимая красную от крови руку. - Этим меня не убьешь, молокосос, - буркнул Намджун, заводя руку за спину с явным намерением достать оружие. - Всегда было интересно: если тебе отрезать голову, возродишься ли ты? - Гук отступил за спину все еще висящего Юнги и снова коснулся губами его шеи, оказываясь почти полностью укрытым от пуль Лазаря. Насмешливый взгляд Чонгука равно как и перепачканные кровью губы на шее бледного паренька заставили Намджуна скривиться, сплюнуть на пол и поднять пистолет. - Довольно, - раздался голос из динамика, и все обернулись на звук, - у меня нет времени наблюдать за вашими распрями. Подготовьте его к назначенному времени. Юнги рухнул на колени, стоило только опустить крюк ниже, почти не чувствуя рук. Он делал вид, что полностью без сил и даже не сопротивлялся, когда его усаживали в кресло и везли по коридору в его палату. Кресло катил Чонгук, несколько минут назад срезавший взглядом мочку уха охранника, попытавшегося помешать этому. А потом из чистой вредности срезал кобуру на поясе Лазаря, заставив того с проклятьем подхватывать скользнувший вниз пистолет. - Юнги-хён? - Мин повернул голову чуть набок, чтобы разглядеть подбородок Чонгука и удостовериться, что это ему не послышалось - уж слишком тихий был голос. - Сейчас. То, что произошло дальше, Юнги не в состоянии проанализировать и трезво оценить. Вот он сидел в кресле и потихоньку разминал ноги, а в следующее мгновение почувствовал как вдоль запястий скользнула перерезанная веревка и отовсюду раздались стоны боли, сменившиеся на ужасные булькающие звуки. Чонгук рывком поднял Мина на ноги, сунул в руки пистолет неподвижно лежавшего Лазаря со страшным глубоким порезом от уха до уха, и потащил за собой в сторону, противоположную той, куда они направлялись в начале. - Гуки? - прохрипел Юнги, едва поспевая за летящим вперед по коридору младшим. Локоть, за который тот его тащил, словно был нашпигован иголками - сказывалась долгая блокировка притока крови из-за веревки, но Мин не жаловался. Он кутался в кофту Чонгука, которую тот сунул ему минутой ранее, и был в смятении, косясь на серьезное лицо Чона, все еще перепачканное в крови Юнги. - Не время болтать, - процедил тот сквозь зубы, взъерошил волосы и зарычал от досады, - вот что я делаю? Мин вздрогнул и чуть не споткнулся, но рука Чонгука на его локте позволила сохранить равновесие. Они по пути заглянули в маленькую комнатку, заваленную всякими проводами, где Гук оторвался по-полной, перерезая взглядом все провода, которые видел. - Ты помнишь, о чем я тебя просил тогда? - дойдя до металлической двери с кодовым замком, он впечатал Юнги спиной в стену рядом с дверью и заглянул в окошко. - Сделай это как только мы выйдем из Комплекса. Хочу чувствовать ветер и слышать свободу. Юнги не успел ничего ответить, только крепче запахнул полы кофты младшего, почувствовал ободряющую тяжесть в левом кармане и тяжело сглотнул. Пискнул замок и дверь открылась. Навстречу свежему воздуху первым вышел Гук, убил двух охранников на выходе, и поманил Мина за собой. - Странно, что не слышно сирен, не видно толпы охранников и взбешенного Лазаря, - хмыкнул Чон, возясь с замком на воротах, - значит я перерезал нужные кабели. Хён, послушай меня... Юнги отрешенно наблюдал за тем, как загорается зеленый свет на воротах и слышится тихий писк, а затем его просто вытолкнули за ворота. - Слушай меня, - голос Чонгука звенел от напряжения, а взгляд за секунду стал измученным и обреченным, словно парень наконец сбросил маску и показал, что чувствует на самом деле, - сейчас ты выполнишь свое обещание мне и сбежишь отсюда ко всем чертям. Меняй имя, документы, уезжай в другую страну и никому не рассказывай и не показывай что умеешь. Понял? Наш мудак не единственный такой на этом свете. О, а вот и погоня. У нас мало времени, хён. Сделай это. И прости меня... Чонгук сунул в руку Мина нож, закрыл глаза и сделал глубокий вдох, ожидая того, что обещал сделать Юнги, если увидит его в следующий раз. Юнги держал в руке нож и собирался с силами отдать один единственный приказ. Но... - Чего ты ждешь? - низким голосом произнес Чон, приоткрывая глаза. - Времени почти нет. - Я... я не могу, - прошептал Юнги, выпуская из рук нож, и в следующее мгновение зажмурился от боли, прижимая руку к лицу. Чонгук схватил его за грудки, притягивая к себе и в отчаянии зашипел "ты обещал, сука", но Мин только мотал головой. - Ты обещал мне, - повторял снова и снова Гук, встряхивая парня, - моим единственным желанием было, чтобы это сделал ты. Не Лазарь, не один из шестерок Коллекционера, не кто-то из коллекции, а ты. Сам я не могу... - Бежим со мной, - предложил Юнги, цепляясь за его предплечья и взволнованно облизывая губы, - давай убежим и нас больше никто не найдет. - Какой же ты дебил, хён, - простонал Чонгук и резко оттолкнул от себя Мина, принимая на себя выстрел. Дротик с седативным, попавший в основание шеи, выглядел совершенно неуместно, но дело свое делал. Взгляд младшего на секунду расфокусировался, но тот сжал кулаки и тяжело привалился к воротам, блокируя обзор стрелку. - Беги, Юнги-хён, беги... Снять номер в очередном мотеле, где за дополнительные пару купюр даже не спрашивают имени, стало уже привычным делом. Мин кинул рюкзак на кровать, туда же бросил куртку, достал пакет из магазина, вытащил оттуда ножницы и направился в ванную, по пути срывая этикетку с покупки. Он встал перед зеркалом, привычно надул щеки, проверяя на ощупь отросшую щетину, и вздохнул, поднеся к челке ножницы. Через пару минут Юнги критично осмотрел себя в зеркале, скривился, заметив, что слева вышло немного неровно, но плюнул, справедливо посчитав, что он не айдол какой-нибудь, чтобы так печься о своем внешнем виде. А ведь когда-то давно он проводил уйму времени в салонах, чтобы привести прическу и цвет волос в порядок. Где-то в прошлой жизни... Теперь, когда волосы не закрывали обзор, Юнги чувствовал себя чуть лучше. Он сумел даже поесть, еще раз проверил содержимое рюкзака, достал из пакета оставшиеся покупки и рассовал по карманам, проверил на карте адрес и прямо в одежде лег на кровать, собираясь немного поспать перед тем, как отправиться. Мин лежал на кровати, рассеянно теребя край черного напульсника, думал о том, что будет делать, когда всё это закончится, и в очередной раз сокрушался о том, что не может просто пойти в полицию и рассказать все как есть. Если бы он так сделал, то его бы с радостью приняли в любом из дурдомов страны, а оттуда его бы забрали люди Коллекционера, сломленного и плотно подсевшего на препараты. Неосознанно в полудреме он гладил большим пальцем ненавистную татуировку и погружался в сон без сновидений. Мин Юнги тенью скользнул в не до конца закрытую дверь небольшого нежилого трехэтажного дома, в котором располагались какие-то офисы для начинающих предпринимателей. Об этом гласил баннер, натянутый над козырьком, а сбоку панель пестрела добрым десятком разных логотипов новоявленных компаний. Больше всего в глаза бросалось название "Партия Х". Парень даже озадачился, припоминая знакомые ему политические течения и гадая, связано ли это вообще друг с другом. В здании не осталось служащих и только в нескольких окнах на втором этаже горел свет. Второй этаж, третья дверь справа, человек в очках - вот и все ориентиры, которым его снабдил Голос. Мелькнула мысль, что даже киллерам дается хотя бы фотография, но, если честно, Юнги бы помер со страху, если бы Голос еще и смог посылать ему картинки. Мин, нервничая, снова сунул руки в карманы, нащупывая все, что положил туда накануне. И он все еще хранил пистолет, который ему дал Чонгук в день побега, но это только для него. Он ведь обещал. Если его еще не убили. Если он вообще его когда-нибудь еще увидит. Юнги проверил легко ли вынимаются ножи, размял шею и чуть попрыгал как обычно делал перед игрой в баскетбол. А после распахнул дверь и вошел. - Заходи-заходи, - раздался знакомый насмешливый голос и внутри у Юнги все перевернулось. - Долго же тебя ждать пришлось. Мин рванулся было назад, но словно наткнулся на прозрачную будто чем-то подсвеченную стену. И точно такие же стены возникли справа и слева от него. Юнги в панике принеся вертеть головой, оглядывая помещение, приметил в дальнем конце довольно большого зала стол, за которым сидели три человека, скрытые мерцающей завесой, и людей, стоящих по обе стороны от стола. И хуже всего было то, что все они явно не были простыми обывателями. А еще их было слишком много. Под "слишком много" Юнги подразумевал "больше, чем человек в очках, которого нужно было убить". Лазарь отлепился от стены, где стоял со скрещенными руками и явно ждал этого момента, и засмеялся. - Видел бы ты свое лицо, номер тринадцать, - Намджун широко улыбнулся, внезапно обнаружив ямочки, что случилось едва ли не первый раз на памяти Юнги, а оттого было вдвойне удивительно, - набегался? Наигрался? - Я не номер тринадцать, - процедил Мин, снова быстро сканируя помещение. Если удастся, он оживит тут каждый предмет и сбежит, вот только куда? - Что вообще происходит? - Господин, позвольте мне, - внезапно повернулся в сторону таинственных трех фигур Лазарь и, получив кивок от того, кто сидел посередине, продолжил с легкой полуулыбкой. - Дай угадаю: ты слышал шепот в голове, следовал маршруту и сбегал от Ищеек, верно? Мин промолчал, только крепче сжал кулаки. Он отказывался верить в то, что Убежища нет. Не хотел верить. Не мог. Все надежды, мысли о лучшем будущем, о свободе разлетелись осколками, оставляя глубокие раны внутри. Отовсюду слышались смешки, а Лазарь тем временем продолжал. - Хочешь посмотреть на того, кто шептал тебе на ушко все это время? Чимин-а, иди сюда. Юнги в шоке наблюдал за тем, как из-за спин бандитов, толпившихся около стола, выходит невысокий коренастый паренек, чей пустой взгляд заставлял нервничать. И видимо не только его, потому что Намджун поморщился и поежился. - Чимин, улыбайся, прошу тебя, - голос Лазаря вернулся к обычному холодному и бесстрастному, - не выношу этого. Чимин послушно растянул губы в улыбке, отчего глаза практически скрылись из видимости, и теперь, если не вглядываться, то он казался симпатичным и безобидным. Только страшно молчаливым. И послушным как собака. - Ты и впрямь купился на бред про Убежище? - ледяным тоном задал вопрос Намджун, снова переводя взгляд на Юнги. - Его нет и никогда не было. Не веришь мне? Чимин, скажи ему. "Это правда. Убежища нет" - тот же голос в голове, который он слышал все это время, звучал как будто ближе, а когда Мин повернулся к улыбающемуся пареньку и поймал на себе его взгляд, то внутри снова все оборвалось. Он вспомнил Хосока и то, что он пытался ему тогда сказать. Почему он тогда его не дослушал? Он ведь понял... - Номер тринадцать, - раздалось из-за спины Чимина, и Юнги перевел взгляд на завесу и людей за столом. Судя по тому, как выпрямился сидевший посередине человек и как напрягся Лазарь, то это и был Коллекционер. Мин напряг зрение и сумел разглядеть, что Коллекционер сидит, откинувшись в кресле со сложенными на внушительном животе руками, и барабанит пальцами правой руки по левой. Сидящий справа постоянно смотрел на экран своего телефона и все, что Юнги видел, это кепка, козырек которой скрывал лицо мужчины. Человек, сидящий слева, был абсолютно неподвижен, но его взгляд Мин чувствовал на себе с самого начала. Его внезапно осенило, что это и есть те самые "Три Кита", о которых говорил ему Хосок. - Мы тренировали тебя все это время. Я тренировал. Покажи, что ты умеешь. - Нет, - Юнги выплюнул это слово со всем чувством, вложив в него все свое отчаяние, всю горечь и отвращение ко всему происходящему, - пошёл ты нахер, больной ублюдок! - Лазарь, - только и сказал Коллекционер, поднимая руку в то время, как ожили двое других "китов". Мужчина в кепке издал неприятный смешок, заставивший всех присутствующих поёжиться и напрячься. Другой "кит" коротко хохотнул и звучно хлопнул ладонью по столу. - Шихёк, - обратился он к Коллекционеру, - продай мне его. Он забавный. - А еще очень ценный, Джинён, - покачал головой Коллекционер и скрестил руки на груди, - и он мой. - Тогда пари, - предложил мужчина в кепке, подавшись вперед всем телом, - выставь номера семь против наших ребят, и победитель получит тринадцатого. Шихёк задумчиво пожевал губу и кинул взгляд на кипевшего от злости Юнги, который пытался выбраться из захвата силовых полей. Но это было почти бесполезно - Тэхён в этом очень хорош. Жаль только, что он не по своей воле подчиняется. Очень жаль. Чипируя свои экспонаты, он лишал их свободы воли, того, что делало человека человеком. Вот почему он ценил тех, кто служил ему по своей воле, например, Ким Намджун с его способностью воскресать или Чон Чонгук, один раз оступившийся, но благодаря этому у номера тринадцать теперь развиты способности. Этих двух он держал очень близко к себе, доверял больше, чем остальным. Остальные девятнадцать экспонатов использовались время от времени, он любовался ими, играл на них, проигрывал, выигрывал, искал новых после неудачных поединков. Из всего количества - двадцати одного экспоната - редкими можно было назвать только видов пять. И Мин Юнги был одним из таких, если не самым редко встречающимся. Юнги яростно сопротивлялся, пытался выбраться, давил на силовые поля и пытался подчинить их себе, но так как это не что-то материальное, у него это не получалось. Пока "Три Кита" что-то оживленно обсуждали, он оглядывал помещение в поисках человека, который обладал таким даром. Выяснить это было не так уж сложно. Сбоку от стола, совсем рядом с завесой стоял совсем молодой парень, явно лишний в окружении бугаев, и Мин, может быть, и не обратил бы на него особого внимания, если бы не то, что тот периодически встряхивал руками и то, как опасливо косились на него бандиты вокруг. Наблюдательный Мин Юнги еще и приметил, что по силовому полю проходят волны в то же самое время, как парень делает эти движения руками. Он пытался придумать способ выбраться, но его отвлекал и нервировал словно акула наворачивающий вокруг него круги Лазарь. Снова в военной форме без нашивок и других опознавательных знаков, в черной трикотажной шапке, не до конца скрывающей блондинистые волосы и в уже осточертевших Юнги берцах, он кружил вокруг пойманного в ловушку Юнги и время от времени довольно скалился. - Приведите номера семь, - объявил Коллекционер, - Ян и Джинён выставят своих бойцов и посмотрим, кому достанется мой номер тринадцать. - Вот это будет интересно, - прошипел Лазарь и отошел к окну, куда минутой позже силовые поля проводили и Юнги. Пока он пытался добраться до карманов или хотя бы до чего-нибудь, что можно было оживить, дверь в дальнем углу открылась и под тихий гул в зал вошел Чон Чонгук. Значит, он жив. Выглядел он хорошо, не считая того, что слегка подволакивал ногу, пока шел и явно был не в духе. Он шел с высоко поднятой головой, не смотря на других, с высокомерным и чуточку брезгливым выражением лица, но остановился на полпути, разглядев Юнги, стоящего навытяжку в плену силовых линий. Его глаза расширились, губы сжались в прямую полосу, но он продолжил идти вперед, пока не достиг завесы, за которой скрывались "Киты". - Мой господин? - голос Чонгука, твердый и сильный, прокатился эхом по залу, заставил Юнги закусить губу и вспомнить обещание, которое он ему дал. И которое не сдержал. - Я хочу заполучить его в свою коллекцию, - просто сказал Шихёк и забросил виноградину себе в рот, - убей их чемпионов. Ты ведь тоже в этом заинтересован? - Я заинтересован в том, чтобы вы были довольны, господин, - ровным голосом ответил Гук и повернулся к Юнги. Его глаза не выражали ничего, и на долю секунды Мин испугался, что ему внедрили чип, но вот он сверкнул глазами и рядом с Юнги тихо охнул Намджун, прижимая к себе руку, которую секунду назад тянул в сторону Мина. - Гаденыш, - сквозь зубы процедил Лазарь, злобно покосился, но отошел в сторону, следуя знаку Коллекционера. Юнги слушал их разговор, недоумевал, припоминая разговор с Хосоком, где он ни разу не упомянул о том, что будут проводиться бои, только выставка... Но то, как Чонгук стаскивает с плеч кардиган и разминает тело, выглядело так, словно он уже неоднократно все это делал. Убивал. Мин подавил в себе ужас по этому поводу, справедливо рассудив, что и он вообще-то убивал тоже. Одно единственное отличие - он делал это, чтобы выжить, а не по чьей-то указке. Или все-таки по чьей-то? - Кого ты выставишь? - Шихёк сделал глоток вина и откинулся в кресле, устроив бокал у себя на животе. Немного наигранная улыбка прилипла к губам, но он был уверен в своем выборе игрока. - Марка, - немного подумав, отозвался Джинён и провел рукой по светлым волосам. Из всех троих он выглядел наиболее безобидным, но так считать было бы большой ошибкой. И последней. - Он явно улучшил свои навыки за это время. Ты еще захочешь его у меня забрать. - Если он так хорош, то я обменяю его на, скажем, Пусан? - Пусан? - засмеялся Пак Джинён. - Кому нужен этот городишко? Оборот наркотиков там за последние полгода упал в два раза, и это твоя вина. Уж не знаю, вытянет ли город только за счет проституции и рэкета... Ян, а кого выставишь ты? - Еще не знаю, есть у меня на примете человек, - насупился Ян Хёнсок, листая профайлы на своем телефоне, - совсем недавнее приобретение. Шихёк пожал плечами, не обратив внимания на подкол Джинёна, глотнул еще вина и лениво устремил взгляд на Мин Юнги и стоящего рядом Намджуна. С его стороны было необдуманным давать Чонгуку задание втереться в доверие Юнги, еще более необдуманным было велеть ему сломать Мина. Что-то случилось с Чон Чонгуком за то время, которое он провел с этим Юнги, и для всех стало шоком то, что Сатана (Шихёк знал, как называли за глаза Чон Чонгука люди в Комплексе) помог сбежать новичку. Зато сейчас Чон будет драться с удвоенным усердием, ведь на кону теперь жизнь Мин Юнги - хёна, единственного, кого он так называет. Юнги следил глазами за власть имущими, глушил в себе ненависть и старался сохранить трезвую голову, оценивал шансы Гука, гадал, что за способности у его соперников и судорожно искал выход из ситуации. Фраза "убей их" прочно засела в голове, вызывая страшное беспокойство - ведь убить могли и Чонгука. Намджун рядом только добавлял беспокойства, раздражающе прищелкивая языком и выглядя до противного довольным. - Ты чего такой счастливый? - не удержался Мин, поворачивая голову к Лазарю и натыкаясь на ледяной взгляд. - Ты еще не видел как убивает Сатана? - поднял брови блондин и ухмыльнулся. - Реки крови, крики, море безумия и крохотная часть разума, пока все не закончится. Мин нахмурился, вспоминая как убивал Чон охранников во время его побега и никак не припоминая, чтобы тот терял контроль. Он с изрядной долей сомнения в лице покосился на Лазаря и уже собирался ему ответить, но его довольный вид внезапно сменился на настороженный. - Хён, - голос Чонгука неожиданно прозвучал совсем близко, и Юнги вздрогнул, - не своди с меня взгляда, понял? Для меня и тебя это важно. - Это что за муси-пуси ты тут развел? - скривился Намджун, стоящий рядом. Чонгук полыхнул взглядом и на лице Лазаря появился глубокий до кости порез. - Блять, прострелить тебе ногу, что ли еще раз? Юнги повернулся к Гуку, насколько мог, смотрел на него тревожно и переваривал полученную информацию: ведь ясно было, что Чонгук пытается что-то сказать, но вот что? Он снова попытался двинуться с места, но в очередной раз ничего не вышло. - Важно смотреть на тебя? - Юнги осторожно попытался выяснить что задумал Чонгук. - Ох, хён, - простонал младший и сократил расстояние между ними почти до нуля. Пульс Юнги участился, когда губы Гука скользнули по шее вниз и вернулись, остановились на нежной коже за ухом. - Будь готов. Убей всех. - Меня сейчас стошнит, - проворчал кто-то из охранников, но тут же заткнулся, стоило Гуку чуть повернуть голову в его сторону. Мин, кажется, начал понимать, что скоро что-то случится, вспомнив, что точно те же слова произнес парень в тот день. Он широко открытыми глазами наблюдал за тем, как усмехается Коллекционер, переговариваясь с Джинёном и то и дело маша на них с Чонгуком рукой. Чон обернулся посмотреть куда смотрит Юнги и очень осторожно кивнул. Мин все понял. Убить их всех. - Не отходи от него, - бросил Чонгук Лазарю, ободряюще усмехнулся и сделал несколько шагов к середине зала, чуть припадая на левую ногу. В центре зала уже стоял худощавый симпатичный красноволосый парень, наблюдавший за действиями Гука с абсолютным спокойствием. Он молча ждал, пока Чонгук дойдет до только ему видимой черты, и в следующее мгновение выбросил вперед руки, с почти осязаемой силой сжимая пальцы в кулак. Чонгук покачнулся, вскинул собственные руки вверх и принялся царапать собственное горло, силясь сделать вдох. Марк методично вытягивал кислород из воздуха вокруг Чона, делая воздух плотным и бесполезным для аэробных существ. Юнги внезапно испугался за Чонгука, который, казалось, потерял силы к сопротивлению и плавно осел на пол. Грудная клетка не вздымалась, руки безвольно опустились и поднялся шум вокруг - люди Джинёна праздновали победу. Марк тоже решил, что выиграл, потому как позволил себе оглянуться на людей за столом, когда Гук внезапно поднял голову и полоснул взглядом по предплечьям противника. Тот со свистом выдохнул, отвлекаясь на острую боль и мгновенно показавшиеся струйки крови, стекающие по рукам, на секунду потерял сосредоточенность, но этой секунды хватило. Чон сделал глубокий вдох и резко вскочил на ноги, метнулся вперед, намереваясь исполосовать ничем не защищенное горло парня. Марк не успевал сгустить воздух вокруг себя и в последний момент сумел сделать обратное сальто, чудом избегая режущего взгляда Сатаны. - Позер, - хмыкнул Намджун, скрещивая руки на груди, а Юнги весь похолодел, когда из толпы вышла невысокая светловолосая девушка в легком коротком платье и босиком, но бросалось в глаза другое - тяжелый шипованный ошейник на ее горле и тонкая цепь, с легким звоном волочащаяся по полу вслед за ней. - А это еще кто? Чонгук полоснул взглядом по груди Марка, наблюдая как появляется кровавая полоса от правого плеча до пояса на светло-сером свитере парня. Порез глубокий и, если он не такой дурак, он остановится, но Гук не ожидал, что Марк спрессует воздух и наложит эту своего рода давящую повязку на рану. Кровь прекратила течь и Чон нахмурился. - Хороший ход, но бесполезный, - буркнул парень и вдобавок резанул по ногам, рассекая плоть до кости. Хлынувшая кровь вкупе с криком парня отразились на его лице довольной усмешкой. Кто-то в зале сдавленно выругался и метнулся в угол, где изверг весь свой ужин на пол. Не обращая больше внимания на Марка, со стоном баюкающего ноги и пытающегося остановить кровь, Чон обернулся к девушке. - Куколка, а ты что здесь забыла? Марш обратно в клетку, милая. Девушка не отреагировала на пренебрежительный тон, только оглянулась на Яна и, дождавшись кивка, сдержанно махнула рукой в сторону Марка. Стоны внезапно оборвались, и в повисшей зловещей тишине ясно было слышно как выругался Джинён и как неприятно засмеялся Ян. - Хаи, детка, принеси папочке победу, - протянул мужчина и поправил кепочку. Юнги облизнул пересохшие губы, нервно оглянулся на Намджуна, который теперь не выглядел довольным, а скорее встревоженным, и снова вперил взгляд в затылок Чона. Тот обернулся и пристально посмотрел в глаза Мину, одними губами шепнув "Юнги-хён, сейчас". Мин напрягся, готовый к действиям, когда Чонгук перерезал горло спокойно стоявшему около стола Тэхёну, и дернулся вперед, как только силовые поля исчезли равно как и завеса, скрывающая "Китов". У Юнги не осталось времени на раздумья, он сунул руки в карманы, выуживая оттуда карманные ножи. "Убить охранников" - шепнул Мин и подбросил ножи в воздух. Он не стал ждать и смотреть на то, как падают люди в формах Ищеек. Рука горела не переставая, и уже очень скоро он перестал обращать на это внимание. Он рванулся вперед к Чонгуку, который был занят тем, что нейтрализовывал Намджуна в надежде, что тот будет восстанавливаться дольше, чем обычно. Шихёк, Джинён и Ян выглядели взволнованными, наблюдая за тем, как умирают их люди, но и только. Они сидели за своим столом, до конца не веря в то, что происходит перед ними. Странная девушка, которая каким-то странным образом сначала застыла, повернулась к своему хозяину и словно что-то спросила, после чего вытянула руку и притянула к себе Гука, тщательно следя за тем, чтобы он смотрел в другую сторону. - Номер тринадцать, верно? - вкрадчивым голосом спросил Ян в зловещей тишине, когда последний человек в форме охранника упал на пол в лужу крови. Он продолжал поглаживать экран своего смартфона. - Ты оживляешь предметы? Шихёк, не ожидал от тебя такой прыти. Умудрился отыскать его да еще и в Корее... - И он все еще мой, - улыбнулся Шихёк, вставая с кресла и спускаясь с помоста, рассекая небольшую толпу бандитов. На долю секунды он задержался у тела Тэхёна и покачал головой, - жаль парнишку. Работу свою выполнял хорошо, но абсолютно беспомощен без приказов. Вот почему мне больше нравится, когда они принадлежат мне добровольно. Юнги поёжился, услышав два для него противоположных друг другу слова вместе. "Принадлежат...добровольно" - вот ведь бред... Он шевельнул руками, думая о том, чтобы оживить что-нибудь в комнате, но Шихёк ведь знал о его способности, а потому вся мебель да и все остальное было сосредоточено в другой части зала. Но это не обязательно должна быть мебель - Мин склонился над Намджуном и вытащил из кобуры на спине заряженный пистолет. Шихёк поморщился, но не прекратил идти, остановившись только рядом с Чонгуком. Он поцокал языком и похлопал того по плечу, наигранно. От прикосновения Чон дернулся, но не смог даже развернуться, так крепко держала его Хаи. - Чонгук-и, - мягко начал Коллекционер, погладив парня по волосам и резким движением закрыв ему глаза рукой, вполголоса произнес, - ты подвел меня второй раз. Третьего шанса я не дам даже тебе. Юнги видел как пытался вырваться Чон, но сила Хаи не давала ему даже пошевелить рукой или ногой, так что тот просто стискивал зубы и молчал. - Мин Юнги, - громко позвал Шихёк, протягивая вторую незанятую руку куда-то назад. Из-под стола, куда тот забрался, когда началось все это сумасшествие, вылез Чимин и, взяв со стола нож, подал его хозяину. - Тебе ведь не плевать на жизнь Чонгука. Сдавайся и, быть может, я сохраню ему жизнь. Еще одного такого придется искать долго, но я готов рискнуть. Юнги смотрел на то, как свет играет на лезвии ножа, которым еще полчаса назад наверняка резали какой-нибудь стейк, на то, как близко лезвие прижато к горлу Гука, и неожиданно громко истерически расхохотался. Он согнулся пополам от хохота, стуча себя по коленям. Когда смех перешел в болезненные хрипы, он выпрямился, вытер слезы и посмотрел на Чонгука. - Гук-и, ну разве не смешно? - голос звучал хрипло и надорванно, но ему было все равно. - Столько времени именно ты перерезал людям глотки, оставлял шрамы по всему телу, и ножи - это же вообще твоя специальность, каково тебе быть по другую сторону ружья? - Ужасно, если честно, - изогнул губы в улыбке Чон и тут же нервно сглотнул, когда Шихёк надавил на нож сильнее, - Юнги-хён, ты помнишь, что обещал мне одну вещь? Спаси меня. Мин замер, ясно расслышав в голосе отчаянную просьбу. Сердце пропустило удар, ухнув куда-то вниз, дыхание перехватило и звуки вокруг исчезли. Чонгук просил убить его. Он просил убить всех. Он просил спасти его от самого себя. "Убей всех" Юнги обвел взглядом всех оставшихся в зале людей, пристально посмотрел на Яна, который сотворил такое с Хосоком, переключил внимание на Джинёна, не сводящего взгляда с неподвижно лежащего в собственной крови Марка, и остановился на Шихёке. Крупный нос, грузная фигура, тяжелый взгляд и мерзкая улыбка - все вызывало стойкое отвращение, но Юнги смотрел глубже - на кровь многих и многих людей на его руках. Его любимые экспонаты, работники Комплекса, Ищейки - это только те, о ком Юнги сам знает, а ведь наверняка и мафиозные дела не чище. Мин закрыл глаза, вспомнил каждого, кого он потерял и кого еще потеряет, заглушил в себе все чувства и эмоции и сунул руку в карман, чувствуя как иголки впиваются в его ладони. Острые тонкие иглы, которые он купил в том магазине вместе с ножницами, кололи пальцы и ладони, вели себя как кровожадные маленькие создания, коими становились с каждой секундой контакта с кожей Мина. Юнги внушал им только одну единственную мысль - убить всех в этом зале. Всех? Мин Юнги открыл глаза, кивнул Шихёку и вынул окровавленные руки из карманов, бросая все, что держал в них на пол. После он просто обессиленно рухнул, не сводя глаз с Чонгука. Он выполнит обещание. Мин даже не смотрел на то, как люди вокруг умирают, как острые тонкие иглы впиваются в их кожу, достигают вен и вместе с кровью двигаются к сердцу, разрывая орган в клочья. Он только чувствовал как рука словно пылает изнутри, и этого хватало. Коронер много позже удивится, извлекая из сердец погибших острые иглы, рассмотрев которые с изумлением обнаружит крошечные словно выгравированные знаки. Юнги видел как упал Чонгук, свободный от стальных объятий Хаи и ножа Коллекционера, как он ошалело водит глазами по корчащимся в муках вокруг людям, пока не останавливается на Юнги. Парень свирепо улыбается, вытягивает руку и подтаскивает к себе еле живую тушку Шихёка, режет взглядом по горлу и любуется кровью на своих руках. Он проделывает то же самое с Джинёном и Яном, пару секунд стоит над телом Чимина и аккуратно закрывает его глаза. Чон напевает что-то вполголоса, занимаясь телом Лазаря, и спустя какое-то время отходит. Он ходит среди тел словно сама смерть, ступает по ним легко, улыбаясь и ликуя. "Море безумия и крохотная часть разума, пока все не закончится..." Мы обречены. И обратного пути уже нет. Юнги кивает, стаскивает с плеч куртку, кажущуюся теперь очень тяжелой, морщится от острой боли в боку и втягивает в себя воздух, пропитанный кровью и чужим страхом. Собственной крови не видно - так все вокруг грязно. Мин пропускает через себя все смерти, виной которых стал, и внутри что-то окончательно ломается. Решение приходит само собой. Он ничего не говорит, когда Чонгук устало валится на пол рядом с ним в мокрой от крови одежде, торжествующий, с лихорадочно блестящими глазами, и берет его руку в свои ладони. Он задирает рукав кофты, стягивает черный напульсник, тяжелый и мокрый, и проводит большим пальцем по татуировке. Юнги опускает взгляд на свое клеймо и впервые не морщится. - Мир определенно станет чище, - негромко говорит Гук, обводя взглядом бойню, и в этой наступившей тишине слова звучат громко и весомо. - И...я рад, что ты со мной. Он водит красными от чужой крови руками по обожженной ладони Юнги, оставляя на ней следы, морщится от того, что мокрые джинсы липнут к заду при малейшем движении и смотрит в окно, откуда на них светит полная яркая луна. - Все никак не пойму, как ты мог повестись на чушь об Убежище? - Гук фыркает, продолжая выводить одному ему понятные узоры на ладони Мина, и внезапно тихо признается, - Знаешь, Юнги-хён, я один, и я устал... Сломан и починить меня уже никто не сможет... Юнги молчит, чувствуя то же самое. Сломаны. Не подлежат восстановлению. Списаны. Обречены. - Сейчас хороший момент, хён, - вполголоса произносит Чонгук и ложится головой на бедро Мина. Юнги прикусывает губу, чувствуя как еще порция крови выплескивается из раны, проводит рукой по влажным волосам младшего и коротко вздыхает о том, что все могло бы быть иначе. Они могли бы быть другими. Чонгук смотрит ему в глаза снизу вверх спокойно, доверчиво, так, как смотреть не должен. Он ждет, и Юнги тоже не отводит взгляд, доставая тот самый пистолет, который носил с собой в рюкзаке все это время. Он для них. Мин гладит холодный металл пальцами, ощущая такое долгожданное спокойствие. Хён сдержит обещание. В этот раз не подведет. Чонгук закрывает глаза. - Я тоже так думаю. И Гук-и, ты не один, Юнги-хён будет рядом...